Действие происходит в пределах главы «Шанбинь»

Неприятная осенняя духота накрыла горы Байсу Лу. Вэнь Шаньяо, обмахиваясь веером, недовольно поглядывал на волка: сняв теплую верхнюю куртку, тот все еще оставался в плотных темных одеждах и не испытывал особых неудобств.

– Порой жалею, что так и не смог обучиться вашему умению, – проворчал Вэнь Шаньяо, подлив себе холодного вина.

– Вряд ли бы ты смог его освоить, – спокойно ответил Лэн Шуан, читая книгу, взятую из библиотеки клана, – или хочешь раз за разом умирать, пока не освоишь?

– Тц, вот еще.

Вино закончилось, и, с неохотой поднявшись, Вэнь Шаньяо вышел во двор. У Луаня должен быть припасен еще один кувшин, правда, вряд ли он отдаст его просто так. Слишком уж любил этот вредный дух поторговаться!

Не успел Вэнь Шаньяо окликнуть Луаня, как на каменный столик посреди двора, приветливо помахав ручками, вскарабкался маленький зеленый Доу с листиками на голове.

– Тебя шифу позвал? – подошел Вэнь Шаньяо, взяв его на руку. – Он хочет что-то сказать про Великую Библиотеку?

Доу послушно закивал, схватил его за палец и потянул на себя. Вздохнув и бросив быстрый взгляд на приоткрытые двери комнаты, Вэнь Шаньяо послушно зашагал к павильону Наказаний. Встречающиеся на пути адепты, изнывая от жары, прятались в беседках или бежали к протекающим между пиками речкам с прохладной водой.

Невольно замерев перед мостом, Вэнь Шаньяо проследил взглядом за небольшой группой адептов, которая, увлеченно переговариваясь, шла на охоту. Им было от силы лет по семнадцать: они еще толком не познали ужас сильных демонов и не испачкали свои чистые одежды в человеческой крови. Сколько из них переживет Хаос? Сколько останется в клане?

Доу тихо пискнул, и, очнувшись от мыслей, Вэнь Шаньяо поспешил к шифу. Не стоило заставлять его ждать.

В доме Лу Чуньду было прохладно. После осенней духоты Вэнь Шаньяо так и замер на пороге, облегченно вдыхая холодный воздух. Летом здесь никогда не было жарко, а зимой – холодно. Вэнь Шаньяо даже пытался выведать у Демона в Белых Одеждах, что за печати или артефакты тот применил, но шифу никогда не отвечал. Словно это было какой-то великой тайной!

– Шифу! Где вы? – позвал Вэнь Шаньяо.

Не дождавшись ответа, он зашагал в знакомую комнату с видом на пруд, однако увидел лишь белый гуцинь с черными струнами. С непониманием оглядевшись, Вэнь Шаньяо приметил на низком столике для письма странный куб из нефрита. Он взял его, покрутил в руке и лишь пожал плечами, но ахнул, когда куб внезапно стал ледяным. Разжав пальцы, Вэнь Шаньяо успел заметить, как камень упал на пол и из него вырвался яркий свет, затопивший комнату.

* * *

Стоило Лу Чуньду оказаться на пороге павильона Наказаний, как вокруг тут же собрались Доу, громко пища и хватая хозяина за полы одежды.

– Что случилось? – нахмурился он, на что духи запищали с новой силой.

Вздохнув, младший мастер Лу покорно последовал за Доу в зал с гуцинем, уловив, как лицо пощипывает от повисшей в воздухе светлой ци. Сердце неприятно закололо от плохого предчувствия, и он ускорил шаг, замерев на пороге комнаты. Несколько столов было опрокинуто, свитки и нефритовые дощечки разбросаны по полу, а в воздухе яркими белыми искрами витала светлая ци.

Взмахом руки открыв окно, Лу Чуньду поспешил к скинутому на пол гуциню и поднял его, на что струны обиженно загудели. Краем глаза заметив движение, младший мастер Лу настороженно замер. Несколько Доу вновь схватили его за подол и потянули в сторону опрокинутого стола.

Оставив гуцинь, Лу Чуньду бесшумно прошел к столу. Спрятав ладонь в рукаве, он сжимал несколько бумажных печатей. Вряд ли это был демон, скорее какой-нибудь дух вроде птицы или той же заигравшейся сяннюй, а может…

– Ребенок? – вырвалось у младшего мастера Лу.

За столом, испуганно обняв себя за колени и поджимая дрожащие губы, сидел мальчик лет шести, завернутый в белую ткань. При виде Лу Чуньду он замер, боясь пошевелиться и глядя на мастера своими большими янтарными глазами.

В Байсу Лу не было детей, откуда взялся этот?

Один из Доу дернул хозяина за подол, указав ручкой на лежащий в стороне нефритовый куб. Взглянув на него, а потом на ребенка, младший мастер Лу почувствовал, как начинает болеть голова.

Конечно, у кого в Байсу Лу могли быть такие светлые глаза, как не у его нерадивого ученика?

– В твоей жизни словно проблем мало, – обратился Лу Чуньду к ребенку. – Разве тебя не учили, что не стоит брать чужое, Шаньяо?

Ребенок испуганно взглянул на него и не ответил. Почувствовав неладное, младший мастер Лу присел напротив:

– Шаньяо, ты меня помнишь?

Мальчишка медленно покачал головой и тихо прошептал:

– Я… я не Шаньяо…

– Тогда кто ты? – нахмурился Лу Чуньду.

Помедлив, ребенок ответил:

– Сяо…

– Ян Сяо?

Мальчик тут же кивнул, уже с меньшим страхом смотря на Лу Чуньду.

– Ты знаешь, где находишься?

– Нет, – покачал головой Шаньяо, нерешительно взглянув на мастера. – Дедушка Чан сказал, что хочет выпить… я ждал его на улице, и… голова разболелась… Где сейчас дедушка Чан?

Лу Чуньду не ответил. От своего ученика он знал, что тот путешествовал с одним стариком, пока его не выкупил Ху Симао. Точнее, путешествовал «Ян Сяо».

– Ему стало плохо, – наконец произнес мастер.

Побледнев, Шаньяо испуганно взглянул на Лу Чуньду.

– Он перепил? Снова?

– Он часто пьет?

– Д-да… почти каждый день, – с неохотой признался ребенок, сжимая в руке ткань. – Вы можете проводить меня к нему?

Лу Чуньду растерянно взглянул на собравшихся вокруг Доу, что уставились на него своими черными глазками-бусинками. В таком состоянии Шаньяо не стоит покидать Байсу Лу и находиться без присмотра.

– Он попросил приглядеть за тобой, – соврал Лу Чуньду. – Я знакомый господина Чана – младший мастер Лу.

– Вы… заклинатель? – с придыханием и таким восторгом в глазах спросил ребенок, что мастер почувствовал, как кольнуло в груди.

– Да. Можешь звать меня шифу.

– Шифу, – повторил Шаньяо, спрятав глупую детскую улыбку и уже серьезнее произнеся: – Я не буду мешать шифу.

Зная, как любит его ученик встревать в различные неприятности, Лу Чуньду не был уверен в его словах, но возражать не стал. Подняв на удивление легкого Шаньяо на руки, он отнес его в свою спальню, велев Доу принести одежду подходящего размера. Духам пришлось обыскать несколько пиков, чтобы найти детскую одежду синего цвета. Она была простой, без изысков, однако чистой и с вышитыми внутри защитными знаками.

Стоило Лу Чуньду отдать одежду Шаньяо, как тот неуверенно прижал ее к груди и спросил:

– Мне… мне правда можно ее надеть?

– Да.

– Но я ведь запачкаю ее!

– И что с того? – приподнял бровь Лу Чуньду. – Я найду еще, если запачкаешь эту.

Уши мальчишки стали пунцовыми; кивнув, он переоделся и неаккуратно завязал пояс. Вздохнув, мастер присел напротив, развязал ужасный узел и произнес:

– Смотри и запоминай, иначе поставишь своего шифу в неудобное положение перед другими заклинателями.

Шаньяо послушно кивнул. Он настолько внимательно следил за тем, как Лу Чуньду завязывает пояс, словно тот рассказывал о тайнах всех Царств.

Поднявшись, мастер окинул Шаньяо придирчивым взглядом, заметив, что тот не опустил глаза и не сжался от страха, как другие. Наоборот, ребенок смотрел на него с восхищением и любопытством, не замечая холодной ауры вокруг своего мастера.

– Ты разве не боишься меня? – невольно ткнув пальцем в лоб Шаньяо, нахмурился Лу Чуньду.

– Я… должен бояться шифу? – тут же обеспокоенно спросил он.

– Нет, забудь. Мне нужно кое-куда отлучиться, духи присмотрят за тобой.

Лу Чуньду вернулся в зал с гуцинем и подобрал куб из нефрита. Спрятав его в широком рукаве, мастер покинул свой пик, направившись к Лу Цао. Тот, как и следовало ожидать, занимался приготовлением пилюль: он стоял у треножника и поочередно кидал туда различные травы и косточки. Запоздало заметив младшего мастера Лу, он тут же отвлекся и с поклоном его приветствовал.

– Чем этот Лу может быть полезен?

– Можно ли вернуть человека в состояние ребенка?

Лу Цао нахмурился, и алая точка между его бровями смялась.

– Не мог бы младший мастер Лу пояснить?

Лу Чуньду достал нефритовый куб, переливающийся от нежно-зеленого до белого цвета.

– Я встретил артефакт, который может вернуть взрослого человека в его детское состояние, однако есть ли возможность вернуть все обратно?

– Такие артефакты весьма редки, – задумался Лу Цао. – Помню, встречал что-то похожее в записях мастера Лу Ми…

Заклинатель ушел в соседнюю комнату, откуда раздались шорох бумаги и его тихое бормотание.

Окинув взглядом огромный шкаф с квадратными ячейками, внутри которых лежали травы, Лу Чуньду коснулся подвески в виде оленьей головы на груди. Вечно холодная, она и сейчас обожгла его пальцы, словно напоминая, что снять ее невозможно, как бы мастер ни пытался. Сталь не поддавалась даже лезвию демонического меча.

Лу Чуньду до боли сжал подвеску, чувствуя, как от холода начинает неметь ладонь, а рожки впиваются в кожу почти до крови. Если бы на пороге не появился Лу Цао с потрепанной тетрадкой, он бы вновь ранил ладонь.

– Я нашел кое-что в записях мастера Лу Ми.

Положив на стол тетрадь, Лу Цао указал на страницу с неразборчивым почерком их шифу.

Пожалуй, во всех Царствах остались только двое из тех, кто мог прочитать записи Лу Ми, для остальных же это были лишь линии с черточками, за которыми ничего не скрывалось.

– Вот. – Лу Цао указал на строчку. – «…Для того, кто попал под действие такого артефакта, лучшим выходом будет ничего не делать. Как правило, все само проходит через несколько дней».

– Несколько дней? Это может занять как один день, так и сотню, – заметил Лу Чуньду, массируя переносицу. – Впрочем, чего я ожидал от мастера Лу Ми?

– Могу узнать, для чего младший мастер Лу спрашивает про это? Кто-то попал под действие артефакта? – осторожно спросил Лу Цао.

Лу Чуньду помедлил с ответом. Стоило ли кому-то еще знать про «временные трудности» его ученика? Впрочем, какой-то любопытный дух все равно в скором времени разнесет эту весть по всему клану.

– Да, мой ученик.

Лу Цао удивленно взглянул на него, открыв было рот, но, передумав, лишь покачал головой.

– И что младший мастер Лу собирается делать? Я могу на время оставить его у себя, – предложил заклинатель. – Вы ведь не особо любите детей и…

– Нет, ученик останется у меня, – прервал его Лу Чуньду, сильно удивив Лу Цао. – Я позабочусь о нем. Все же из-за моей неосторожности это произошло.

– Я могу чем-то помочь младшему мастеру? У меня есть несколько книг по воспитанию детей.

Лу Чуньду молча взглянул на него, заставив Лу Цао уже пожалеть о сказанных словах, но внезапно произнес:

– Принеси эти книги.

Послушно кивнув, заклинатель скрылся в одной из комнат, вернувшись спустя один кэ с тонкими тетрадками, оставшимися от прошлых лекарей. Передав их младшему мастеру, Лу Цао проводил его до моста и произнес на прощание:

– С детьми стоит быть помягче.

Лу Чуньду ничего не ответил, неторопливо направившись к Павильону наказаний. Когда-то у него были младшие братья и сестры, но это было больше столетия назад. Он уже успел позабыть их голоса, лица, даже имена… но помнил день, когда их не стало. Помнил так хорошо, словно пережил его только вчера.

Вернувшись в Павильон, Лу Чуньду взглянул на окруживших его Доу, которые с писком указывали на спальню. Там, на полу у кровати, свернувшись в клубок, тихо спал ребенок. Услышав шаги, он тут же проснулся, сонными глазами взглянув на вошедшего заклинателя.

– Шифу, я не хотел спать, – тут же опустился на колени Шаньяо, склонив голову и зажмурив глаза. – Пожалуйста, накажите меня.

Лу Чуньду замер, слегка нахмурившись при этих словах.

– Тебя часто наказывали?

Ребенок едва заметно кивнул, все еще боясь поднять глаза на заклинателя.

– Я… я сам виноват. Мне место на полу, я не должен пачкать вашу кровать.

Доу, окружившие хозяина, вновь возмущенно запищали, они явно до этого пытались уложить Шаньяо на кровать, но тот их не послушал.

– Мне не нужен сон, я почти не пользуюсь этой кроватью, так что можешь спать на ней, – произнес Лу Чуньду, подойдя к ребенку и подняв его за воротник.

Тот испуганно поджал руки к груди, большими глазами уставившись на мужчину.

– Если не будешь слушать меня, то будешь спать на улице. Этот учитель проявил великодушие, так что не серди его, понял?

Шаньяо тут же закивал, и Лу Чуньду усадил его на кровать.

– Пока ты будешь жить со мной. Если что-то понадобится – обращайся к Доу или ко мне. Постарайся не уходить с этого пика без меня.

И вновь ребенок кивнул, робко подняв глаза на заклинателя и спросив:

– Шифу… у вас есть… еда?.. – Он произнес это так тихо, словно боялся быть услышанным, и при виде приподнявшихся бровей Лу Чуньду тут же закачал головой: – Нет-нет, я не голоден!

Это и правда был тот самый Вэнь Шаньяо? Глядя на запуганного ребенка, который боялся даже еду попросить, Лу Чуньду не мог не сравнить его со своим взрослым учеником – слишком уж большая разница была между ними.

– Что ты обычно ешь?

Не ожидав услышать такой вопрос, Шаньяо ненадолго задумался и тихо ответил:

– Порой это вареный рис… еще была лепешка и салат, но я не знаю какой… Иногда дедушка давал мне свою воду, но она была горькой, и меня всегда клонило в сон после нее…

Услышав про «воду», Лу Чуньду ощутил резкое желание убить того старика. Разве можно давать ребенку байцзю[3], чтобы он поскорее уснул?

Заметив, что Шаньяо вновь засыпает, заклинатель молча уложил его, взглядом веля нескольким Доу караулить, и покинул Павильон. По пути, открыв одну из книг Лу Цао, он погрузился в чтение.

Дети всегда казались для Демона в Белых Одеждах лишней головной болью – они не слушались, ничего не боялись, устраивали лишний шум и суматоху. Он чувствовал себя слишком старым и сварливым рядом с ними, желал лишь тишины и покоя. Отчасти это было главной причиной, почему у Лу Чуньду раньше не было учеников и больше уже не будет. Ему хватило Вэнь Шаньяо, а второго такого он не найдет.

Дойдя до кухни, Лу Чуньду неуверенно замер на пороге, смотря на трудящихся духов. В котлах варилась еда, ножи стучали по доскам, а в воздухе стоял ароматный запах еды, которая все равно была весьма безвкусной.

– Младший мастер Лу, чем можем помочь? – заметил его один из духов.

– Приготовьте что-то для ребенка, – велел Лу Чуньду.

– Дети много чего едят. Вам нужен легкий бульон, суп, побольше овощей или мяса, что-то с рисом или с корнями лотоса? – тут же начал перечислять дух.

Лу Чуньду слегка нахмурился, взглянув на книгу в руке. Шаньяо был не в том возрасте, чтобы кормить его одними кашами, однако он выглядел весьма худым по сравнению со сверстниками.

– Приготовьте суп с мясом и корнями лотоса, – решил заклинатель.

Послушно поклонившись, дух взялся за поручение младшего мастера Лу. Он вернулся спустя два кэ с бамбуковой корзиной, внутри которой были суп, две паровые булочки и отдельная миска с теплым бульоном. Поблагодарив духа, Лу Чуньду неторопливо направился обратно, придерживаясь тенистой дороги и недовольно хмурясь от духоты. Сидевшие на его плечах Доу обмахивались сорванными листочками, напоминая пухлых белых маньтоу.

Как долго продлится действие артефакта? Не может же Вэнь Шаньяо целый год пробыть в облике ребенка, когда четырем Царствам угрожает Король Бездны. Лу Чуньду собирался понаблюдать пару дней, а если ничего не изменится, ему придется связаться с главой секты Вэньи.

Вернувшись в Павильон, Лу Чуньду заглянул в спальню. Шаньяо спал на краю кровати, слегка хмурясь и тихо посапывая. Не став его будить, заклинатель прошел в комнату с видом на озеро, поставил на стол корзину и сел за гуцинь. Коснувшись струн, он закрыл глаза и попытался вспомнить мелодию, которую слышал в детстве. Он забыл, кто ее играл: мама или одна из сестер, может, он сам. Когда же она игралась: когда нужно было кого-то успокоить или же уложить спать? Воспоминания о том времени были подобны картине, оказавшейся под дождем. Он видел общие очертания, но не мог вспомнить детали.

Гуан неторопливо нес солнце к горизонту, и небо окрасилось в оранжево-лиловые цвета. Нежная мелодия гуциня, напоминающая тихое пение, накрыла пик Демона, заставляя бифанов негромко подпевать ей. Адепты, слышавшие музыку, удивленно переглядывались и шли дальше по своим делам.

В коридоре раздались тихие шаги, и Лу Чуньду лениво приоткрыл глаза, заметив замершего на пороге ребенка. Он зачарованно смотрел, как пальцы Лу Чуньду скользили по струнам, слегка приоткрыв губы, словно боясь что-то упустить.

Закончив играть, Лу Чуньду кивнул на стол:

– Если ты голоден, то можешь поесть. Еда, правда, уже остыла.

Помедлив, Шаньяо послушно кивнул, сел за стол и открыл крышку корзинки. Восторженно ахнув, он взглянул на заклинателя:

– Это все мне?

– Да.

Лицо ребенка озарила чистая улыбка, при виде которой старое сердце Лу Чуньду немного смягчилось. Покинув гуцинь, он сел напротив, достал тарелки и палочки и положил их перед учеником.

– Благодарю шифу за еду, – склонился в поклоне Шаньяо и начал есть, наслаждаясь остывшей едой.

Взяв одну из маньтоу, он протянул ее Лу Чуньду:

– Шифу, это вам.

– Мне не нужна еда, – отмахнулся Лу Чуньду.

– Но… я не съем столько… – растерянно произнес ребенок.

– Так выкинь…

– Нет! – тут же воскликнул он, испуганно отпрянув. – Каждая еда ценна!

Удивленно взглянув на него, Лу Чуньду вздохнул и молча протянул руку, в которую Шаньяо тут же положил холодную маньтоу. Покрутив ее, заклинатель под внимательным взглядом ребенка с неохотой откусил, почувствовав безвкусное тесто. Почему он слушается этого мальчишку? Лу Чуньду, с которым не решались спорить даже глава клана и госпожа Бао, чувствовал себя беспомощным перед взглядом Шаньяо пусть с неохотой, но шел ему на уступки. Может, потому что он невольно напоминал ему собственных братьев и сестер?

Негромко хлопнула входная дверь, и в коридоре раздались шаги. Лу Чуньду выпрямился, взглянув на запыхавшегося Лэн Шуана, который с поклоном приветствовал его:

– Младший мастер Лу, Шаньяо не у вас?

– У меня, но есть одна проблема.

Лу Чуньду кивнул на сидевшего напротив ребенка, который настороженно смотрел на северного волка. Лэн Шуан на некоторое время замолчал, удивленно глядя на мальчишку в ответ.

– Отчасти это моя вина, – признался заклинатель. – Он коснулся артефакта, который вернул его тело и сознание к возрасту ребенка.

– Значит, он никого не помнит?

Лу Чуньду кивнул, наблюдая за волком. Тот сделал шаг к Шаньяо, который, заметив меч на его поясе, тут же побледнел и необычайно резво юркнул за спину шифу, сжав дрожащими пальцами его одежду.

– Это пройдет через пару дней, – вздохнул Лу Чуньду, мягко коснувшись головы ребенка. – Он побудет некоторое время у меня, пока не придет в норму.

– Вы связывались с Вэнь Сяньмин?

– Пока нет. Если ничего не изменится, я напишу ей.

Лэн Шуан кивнул, сжав кулаки и произнеся:

– Позаботьтесь о нем.

– Не переживай, здесь он в безопасности.

Стоило волку уйти, как ребенок негромко выдохнул и прошептал:

– Шифу, этот человек… он убийца?

– Нет.

– Его рука… почему она железная?

– Если так интересно, то почему сам не спросил?

Шаньяо поджал губы и нерешительно произнес:

– Я… я испугался его.

– Значит, меня ты не испугался, а северный волк заставил тебя бояться? – не сдержал усмешки Лу Чуньду.

– Шифу не пугает! У него нет меча, и он не выглядит как убийца, – возразил ребенок.

Лу Чуньду не сдержал вздоха, ущипнув своего ученика за щеку:

– Не говори глупостей. Этот человек в будущем станет твоим соратником и пойдет за тобой через пустыни и горы.

– Зачем? – удивился Шаньяо.

– Чтобы доказать свою преданность.

Ребенок вновь открыл рот, на что Лу Чуньду сунул ему свою недоеденную маньтоу и проворчал:

– Хватит вопросов – когда вырастешь, тогда и поймешь.

Шаньяо доел маньтоу и послушно кивнул.

– Шифу… а вы можете снова сыграть?

– Так понравилось?

Лицо ребенка слегка покраснело, и он кивнул:

– Да. Шифу очень красиво играет, словно сама принцесса Юэ.

Услышав его похвалу, Лу Чуньду невольно вздохнул, бросив взгляд на белый гуцинь с черными струнами. Когда он в последний раз играл для кого-то «просто так», не обучая мелодии и не сочиняя новую музыку? Игра на гуцине уже стала рутиной, от которой он не получал никакого удовольствия; он устал слышать, как его игру вновь превозносят в мире заклинателей.

Вернувшись за инструмент, Лу Чуньду посадил перед собой Шаньяо и произнес:

– Смотри внимательно и запоминай, чтобы твоему шифу потом не было стыдно.

Может, хоть так его глупый ученик научится играть?

Пальцы Лу Чуньду парили над гуцинем, едва касаясь струн и извлекая из них мелодию, способную пленить даже искушенных демонов и заставить восторгаться ею. Шаньяо внимательно следил за своим шифу, запоминая его плавные движения, то спокойные, как глубокое море, то быстрые, как шустрый ветер.

Постепенно мелодия так увлекла ребенка, что он, склонив голову, невольно задремал, и вскоре его голова упала на руку Лу Чуньду. Пальцы заклинателя тут же замерли над струнами, и отголоски мелодии прозвенели в Павильоне и над пиком, прежде чем медленно рассеяться в наступившей тишине.

Подняв Шаньяо на руки, Лу Чуньду отнес его в спальню, положил на кровать и присел рядом. Смахнув с лица ученика прядь волос, он коснулся пальцами его лба, разгладив складку между бровями.

– Значит, тебя зовут Ян Сяо… – задумчиво произнес заклинатель, наблюдая, как несколько Доу устраиваются на груди Шаньяо, словно кошки. – Тогда кто же такой Шаньяо?..

* * *

Вместе с первыми лучами солнца Лу Чуньду вошел в спальню, замерев напротив кровати. На ней, свернувшись в комочек, спал ребенок, обнимавший одного из Доу. Заклинатель не знал, злиться ли, что его ученик до сих пор не вернулся в свою форму, или пока что наслаждаться таким Шаньяо? Тихим, немного боящимся всего и первым делом ищущим укрытия у своего шифу.

Присев на кровать, Лу Чуньду лишь слегка коснулся плеча ребенка, как тот, вздрогнув, проснулся, тут же сев и пробормотав:

– Шифу, дедушка еще не пришел?

– Нет, он не скоро решит свои дела.

Шаньяо сонно кивнул, протерев заспанные глаза. Доу в его руке тихо пискнул и, соскользнув на колени, обернулся горошинкой, пропав под кроватью. Не обратив на него внимания, Лу Чуньду с неодобрением взглянул на растрепанные волосы ребенка, больше напоминающего щенка с лохматой шерстью.

Умывшись прохладной водой, Шаньяо послушно сел за стол с еще теплым завтраком и с удовольствием съел липкую рисовую кашу. В отличие от Вэнь Шаньяо, который избегал еды Байсу Лу и старался лишний раз ее не есть, этот Шаньяо ел все, что ему предлагали. Лу Чуньду предположил, что, дай он ему ветку и назови ее корнем лотоса, ученик и ее съест.

Дождавшись, когда Шаньяо все доест, Лу Чуньду велел ему встать, повернул к себе спиной и наконец расчесал непослушные вьющиеся волосы. Ребенок стоял не шевелясь, боясь лишний раз вздрогнуть, и терпел, когда заклинатель случайно вырывал несколько волосков.

– Шифу… вы можете заколоть мне волосы этой шпилькой? – попросил Шаньяо, протянув ему знакомую деревянную заколку.

– Откуда она у тебя?

– Досталась от матушки.

Взяв шпильку, Лу Чуньду забрал его волосы в высокий хвост и довольно взглянул на Шаньяо, что робко смотрел в ответ. Сейчас на лице ребенка был здоровый румянец, а нежная детская красота только проявлялась в длинных ресницах и заостренных бровях.

– Мне нужно будет уйти на собрание, – начал было Лу Чуньду и тут же замолк.

В этом месте хранилось много вещей, до которых Шаньяо не стоило даже дотрагиваться. Заигравшись с Доу, он мог что-то ненароком задеть, и тогда точно придется связываться с Гадюкой.

– Неважно, ты пойдешь со мной, – решил Лу Чуньду.

Демон в Белых Одеждах не привык никого ждать и тем более подстраиваться под чей-то темп, однако с Шаньяо все было не так. Держа его за руку, он неторопливо дошел до моста, где ребенок нерешительно замер, взглянув на заклинателя.

– Боишься высоты? – догадался Лу Чуньду, и Шаньяо нерешительно кивнул.

– Я… я смогу, – сглотнув, прошептал ребенок, сделав маленький шаг вперед и побледнев при виде далекого ущелья.

Вздохнув, Лу Чуньду молча подхватил Шаньяо на руки и неторопливо зашагал вперед. Обвив его шею, ребенок уткнулся лицом в волосы заклинателя, крепко зажмурив глаза и мелко дрожа. Хоть что-то в этом глупом ученике с возрастом не менялось.

Лу Чуньду не отпускал Шаньяо до тех пор, пока не дошел до беседки, где собрались мастера Лу, обсуждавшие насущные проблемы за пиалой чая и лениво обмахивавшиеся веерами. При виде Демона они тут же замолкли, с некоторым удивлением взглянув на ребенка в его руках.

– Чуньду, кто это? – осторожно спросил Лу Сицин, с интересом взглянув на Шаньяо.

– Мой ученик.

– Младший мастер Лу взял еще одного ученика? – удивленно спросил кто-то, но заклинатель проигнорировал вопрос.

Дойдя до кресла, он сел в него, усадил на колени Шаньяо и достал из рукава книгу. С интересом поглядывая на странную пару и больше не смея задавать вопросы, заклинатели начали собрание. Лу Чуньду никогда не было интересно, о чем говорят на подобных мероприятиях, обычно это всегда касалось предстоящих Охот и патрулей, а также обучения адептов.

Шаньяо на его коленях с интересом слушал заклинателей, смотря на их одинаковые одежды и мечи в белых ножнах. Невольно Лу Чуньду задумался, какая бы судьба была у его ученика, если бы он в этом возрасте попал в клан… Впрочем, вряд ли бы тогда Лу Чуньду обратил на него внимание и взял в свои ученики.

Повернувшись к заклинателю, Шаньяо осторожно взял его за рукав. Лу Чуньду наклонился, и ребенок прошептал ему на ухо:

– Шифу… мы долго тут будем?

– Уже скучаешь?

– Нет, – тут же залился краской Шаньяо, пристыженно опустив глаза.

Видеть такого Вэнь Шаньяо для Лу Чуньду было необычно. Он словно боялся лишний раз даже слово сказать, послушно терпя все, что с ним делали. Насколько же сильно его запугал тот старик, раз ребенок боялся спать на кровати и просить еду?

– Я устал, – вдруг произнес Лу Чуньду, подхватив Шаньяо на руки и поднявшись.

– Чуньду, мы еще…

– Закончите без меня, – оборвал Лу Сицина заклинатель. – Мне тут все равно нечего делать.

Не дожидаясь возражений, Демон в Белых Одеждах покинул собрание. Поставив Шаньяо на землю и взяв его за руку, он произнес:

– Я собираюсь прогуляться в город, так что не отпускай меня, иначе потеряешься.

Ребенок послушно кивнул, крепко держа его за ладонь и всем своим видом показывая, что лучше не стоять на их пути. При виде столь серьезного лица ученика Лу Чуньду не знал, смеяться ему или плакать.

– Передай волку, что мы собираемся в город, – велел заклинатель сидевшему на плече Доу, который послушно кивнул. – Тебе интересно, зачем мы идем в город?

Шаньяо взглянул на Лу Чуньду и нерешительно произнес:

– Шифу хочет что-то купить?

– Можно и так сказать. Ты был раньше в Цзу?

– Нет, мы почти не бываем в больших городах. Дедушка говорит, что там очень много плохих людей. Они могут похитить меня из-за глаз.

– Верно, ребенку там нечего делать, – с неохотой согласился со словами старика Лу Чуньду. – Если захочешь сходить в город, то должен позвать меня.

Шаньяо послушно кивнул.

Дойдя до одной из троп в низину, они замерли при виде ожидающего их Лэн Шуана. Волк неуверенно сжимал ладонь на рукояти Шуайцзяо, еще помня реакцию ребенка и не решаясь подойти к ним.

– Помнишь, что я тебе говорил про этого человека? – негромко напомнил Лу Чуньду, и Шаньяо кивнул, все еще с опаской смотря на него. – Не волнуйся, пока я рядом, никто не тронет тебя.

Послушно кивнув, Шаньяо все равно держался поближе к Лу Чуньду, настороженно глядя на северного волка.

– Куда вы собираетесь? – поинтересовался Лэн Шуан, идя чуть впереди и придерживая ветви для младшего мастера Лу.

– У меня закончились чернила, вдобавок моему ученику нужна одежда. Не давать же ему детские платья Лу Лимин?

– Не нужно тратить на меня деньги! – тут же воскликнул Шаньяо, в панике взглянув на Лу Чуньду.

– Я могу купить ему ленты для волос, – предложил волк.

– Хорошо, – не стал отказываться заклинатель, сказав уже Шаньяо: – Это мелкие траты, не стоит из-за них переживать. Оставь это старшим.

Спорить было бессмысленно, ребенку оставалось лишь кивнуть. Если Лу Чуньду и Лэн Шуан что-то решили, их было не переубедить.

Спустившись с гор, мужчины вошли в Цзу. Тут же подняв на руки Шаньяо, Лу Чуньду неторопливо зашагал в сторону лавки с чернилами. При виде заклинателей люди с почтением расступались, бросая заинтересованные взгляды в сторону мужчин.

Купив чернила и несколько кистей высокого качества, заклинатели нашли лавку с одеждой, где весьма долго примеряли на Шаньяо один наряд за другим. Тот послушно терпел, все еще пытаясь уговорить старших не покупать ему ничего, но ни Лу Чуньду, ни Лэн Шуан словно ничего не слышали. Будто две заботливые утки, они пытались окружить своего птенца всем самым лучшим, и неважно, сколько бы это стоило. Если бы Шаньяо захотел приобрести целую лавку тканей, заклинатели бы молча купили ее без всяких возражений.

Подобрав на первое время два наряда – цвета цин с белыми вставками и нежно-фиолетовый с серебряной вышивкой, – они наконец покинули лавку. Шаньяо, хоть и устал, отказался вновь сидеть на руках Лу Чуньду; он держал его за рукав и послушно следовал за шифу.

– Тебе нравится сладкое? – заметив тележку с танхулу, спросил Лэн Шуан.

– Я… никогда не ел сладкое, – смутился ребенок.

Заклинатели молча переглянулись, и волк, не говоря ни слова, пошел за танхулу, вернувшись со шпажкой, на которую был нанизан крупный виноград. Опустившись на колено, он протянул сладость Шаньяо, и тот опасливо принял подарок. Сделав нерешительный укус, ребенок восхищенно взглянул на танхулу.

– Понравилось? – спросил Лэн Шуан.

– Очень вкусно! – закивал он, тут же залившись румянцем от смущения. – Спасибо.

– Как много мы о нем не знаем, – негромко произнес волк, выпрямившись и взглянув на Лу Чуньду.

– Странно это слышать от тебя, уже давно с ним знакомого, – заметил Лу Чуньду.

– Младший мастер Лу и сам прекрасно знает характер Шаньяо; если он не захочет, то ничего не скажет.

Лу Чуньду не стал спорить, он неторопливо зашагал вперед, краем глаза посматривая на идущего рядом ребенка.

– Не думал, что он так привяжется к вам, – признался волк.

– Я тоже. Обычно дети обходят меня стороной.

– Мне стоило тогда пойти с ним, – вздохнул Лэн Шуан. – Простите, если доставляем вам неудобства.

– Все в порядке. Он не настолько шумный, чтобы мешать мне заниматься своими делами.

– Как думаете: он вспомнит, что произошло?

– Не думаю, для него эти дни больше будут напоминать сон.

Лэн Шуан задумчиво кивнул, бросив взгляд вниз и замерев.

– Где он?

Резо обернувшись, Лу Чуньду уставился на то место, где не так давно был Шаньяо.

Заклинателей окружала разноцветная толпа людей, спешащих по своим делам. Где-то проезжали паланкины и повозки, рыбаки шли с рек, неся в корзинах улов, девушки со слугами торопились в лавки, а беспризорная детвора гонялась друг за другом.

Взглянув на металлические пальцы, Лэн Шуан нахмурился и с тревогой взглянул на Лу Чуньду.

– Я не могу его отследить.

– Я подсадил ему Доу. Иди на Восток, я пойду на Север, – решил заклинатель.

Доу были хоть и верными, но порой глупыми духами. Они могли передавать письма и послания, даже что-то готовить, но с более сложными задачами справлялись весьма плохо. Вот и сейчас Лу Чуньду лишь примерно знал, куда ушел Шаньяо, – в голове всплывали образы от Доу, который был при ребенке: чайная, старое дерево у реки, лавка с заколками. Шаньяо еще не перешел через реку, так что пока искать его надо было на этом берегу.

Бросив на землю несколько горошин, Лу Чуньду приказал им:

– Ищите Шаньяо.

Те тут же покатились в разные стороны, вместе с хозяином обследуя улицы и закоулки.

Гуан уже начал клониться к горизонту, когда Лу Чуньду добрался до небольшой кумирни одного из духов. На алтаре стояла вырезанная из дерева фигурка, возле которой лежали подношения. Над кумирней рос старый клен, чьи листья покраснели и трепетали от дуновения ветерка.

У кумирни, что-то рисуя палочкой на земле, сидел Шаньяо с Доу на голове. Услышав шаги, он поднял голову и тут же вскочил на ноги.

– Шифу!

– Почему ты ушел? Разве я не говорил не отходить от меня? – хмуро спросил Лу Чуньду, скрестив на груди руки.

В глазах ребенка промелькнул страх, и он опустил голову, тихо прошептав:

– Я… случайно отвлекся… я звал шифу, но меня не услышали.

Сидевший на голове Доу тут же закивал, подтверждая его слова и с упреком глядя на хозяина.

– Ладно, – сдался Лу Чуньду. – Вернемся в клан, я устал.

Отвернувшись, он зашагал прочь, но вскоре остановился и вновь обернулся. Шаньяо все так же стоял на месте, сжимая в руках рукава и хмуря брови.

– Ты идешь?

– Шифу… вы злитесь на меня? – негромко произнес Шаньяо, встав на колени. – Пожалуйста, накажите меня, если злитесь. Я готов принять наказание.

– Неужели? – вскинул бровь заклинатель.

– Если захотите ударить, то бейте, – кивнул ребенок, крепко зажмурив глаза. – Если хотите кричать – кричите, А-Сяо все вытерпит.

Лу Чуньду медленно подошел к Шаньяо и положил ладонь на его голову, заставив вздрогнуть. Мальчик лишь сильнее закрыл глаза и плотно сжал губы, стараясь не дышать.

– Я не собираюсь ни бить, ни кричать на тебя, – негромко произнес Лу Чуньду, едва ощутимо проведя ладонью по его волосам. – Этот старый шифу беспокоился о тебе, потому и злится.

– Но я ведь…

– Я нашел тебя, – перебил его заклинатель, – и этого достаточно. Идем домой.

Открыв глаза, Шаньяо взглянул на него, и с его длинных ресниц сорвались капли слез. Шмыгнув носом, он вдруг расплакался, прижавшись к ноге Лу Чуньду и прохрипев:

– Шифу, я не хочу возвращаться к дедушке… пожалуйста, не отдавайте меня ему! Я не хочу… не хочу!..

Лу Чуньду удивленно отшатнулся, смотря на задыхающегося от слез ребенка.

– Я не буду много есть… буду спать на полу!.. Только не отдавайте ему!

Растерянно обернувшись, заклинатель стиснул ладони в кулаки, поколебался и все же присел напротив. Он неловко прижал к себе дрожащего ребенка и прошептал:

– Не отдам.

Стоило Шаньяо услышать эти слова, как он крепко обнял Лу Чуньду за шею, уткнувшись в его плечо. Заклинателю ничего не оставалось, как ждать, пока он не устанет и не уснет прямо так, с опухшими глазами и покрасневшим лицом.

Подняв на руки, Лу Чуньду прижал к себе Шаньяо и неторопливо зашагал в сторону гор.

Сколько же ужаса и лишений испытал этот ребенок за свою еще короткую жизнь? Он так боялся вновь оказаться с человеком, который его все это время растил, боялся сделать лишний вдох или что-то не так сказать. И везде видел наказание для себя.

Лэн Шуан ждал у одной из троп; он с облегчением выдохнул, увидев Шаньяо на руках Лу Чуньду.

– Он устал, – только и произнес заклинатель.

– Тогда позаботьтесь о нем.

Кивнув, Лу Чуньду тряхнул рукавом, из которого вылетел меч. Встав на него, он тут же поднялся над горами, устремившись на свой пик.

Гуан уже скрыл солнце за горизонтом, когда Демон в Белых Одеждах вошел в свой дом, опустил спящего Шаньяо на кровать и развязал ему волосы. Доу окружили их, с вопросом в глазах смотря на хозяина.

– Не будите его.

Поднявшись, Лу Чуньду ушел в комнату с гуцинем, и над Байсу Лу, смешиваясь с теплым ветром и пением птиц, зазвучала мягкая мелодия.

* * *

– Шифу, что это?

К Лу Чуньду подбежал Шаньяо, держащий в руках цветок с желтыми лепестками. Взглянув на него, заклинатель ответил:

– Календула. Собери, сколько найдешь.

Послушно кивнув, ребенок удобнее перехватил корзину и вместе с Доу на голове бросился к поляне с желтыми цветами.

– Что-то не так? – Лу Чуньду взглянул на стоявшего рядом Лу Цао, который с трудом мог скрыть улыбку.

– Те книги… вижу, они пригодились младшему мастеру.

– Просто мой ученик намного превосходит других детей, – без тени хвастовства ответил Лу Чуньду.

– Действие артефакта все равно не может длиться вечность, – напомнил Лу Цао. – Скоро он вернется в свою обычную форму.

– И что с того?

– Не будете жалеть?

Лу Чуньду взглянул на лекаря нечитаемым взглядом, отвернулся и позвал Шаньяо:

– Сяо-эр, идем отсюда.

Услышав его, Шаньяо послушно подбежал к заклинателю и схватил его за протянутую ладонь. Словно отец и сын, они неторопливо зашагали по тропе, держась в тени деревьев и порой останавливаясь, когда Шаньяо подмечал новое растение. Лу Чуньду обычно имел дело с ядовитыми травами, и ему пришлось вспоминать лекарственные, растущие на пике Лу Цао.

Шаньяо что во взрослом возрасте, что в детстве проявлял интерес к травам, внимательно слушал пояснения и кивал. Другой ребенок на его месте уже давно уснул бы от скуки или нашел занятие поинтереснее, но Шаньяо интересовался всем, что окружало Лу Чуньду. От гуциня до лекарств и ядов, пускай к последним заклинатель его и не подпускал.

– Почему тебе так интересны цветы? – все же спросил Лу Чуньду. – Неужели хочешь стать лекарем?

Лицо ребенка залила краска, и он робко кивнул, подняв глаза на заклинателя:

– Мне нравится слушать, как шифу рассказывает про растения.

– И ты запоминаешь?

Шаньяо тут же закивал, достал из корзинки один из цветков и произнес:

– Белохвост в малых количествах безвреден и используется как обезболивающее, а в больших может усыпить. Применяются только лепестки из бутона, а все остальное выкидывается.

Лу Чуньду удивленно взглянул на ребенка:

– Верно.

– А драконий зев может помочь роженицам…

Заклинатель молча слушал Шаньяо, который перечислял растения в своей корзине, ни разу не ошибившись. Он запомнил все, что ему говорил Лу Чуньду. Видимо, у этого ребенка с рождения было влечение к ядам и противоядиям.

– Я и правда не ошибся, выбрав тебя своим учеником, – произнес Лу Чуньду, коснувшись головы Шаньяо. – Впредь не подводи этого мастера.

Шаньяо тут же кивнул, с радостной улыбкой взяв его за руку.

Они обошли еще несколько пиков, собирая растения, которые Лу Чуньду вряд ли понадобятся. Однако разве он мог отказать своему ученику, который с таким упоением слушал все, что говорит его шифу?

Вернувшись ближе к обеду в Павильон наказаний, Лу Чуньду поручил Шаньяо разобрать травы по их лечебным свойствам. Оставив ученика вместе с Доу, заклинатель прошел в кабинет, сел в кресло и раскрыл одну из книг, которые дал ему Лу Цао. Кажется, он делал все правильно – не кричал, хвалил, когда нужно, даже старался меньше хмуриться. Будь на месте Шаньяо другой ребенок, вряд ли бы Лу Чуньду смог так долго продержаться, не скинув эту обузу на кого-то другого.

Спустя шичэнь, когда все травы были рассортированы и осталось несколько самых обычных цветов, Шаньяо сплел небольшой венок, слегка кривой, но столь прекрасный, что он не мог его выбросить.

Спрыгнув со стула, Шаньяо вместе с несколькими Доу направились в кабинет Лу Чуньду и замерли при виде уснувшего в кресле мужчины. Солнечный свет падал на его спокойное красивое лицо, подчеркивая длинные ресницы и прямой нос. Заклинатель был словно небожитель, уставший от мирских дел и решивший наконец отдохнуть.

Боясь даже дышать, Шаньяо на цыпочках подкрался к шифу, осторожно поднялся на носки и положил на его голову цветочный венок. Доу восторженно запищали, и Шаньяо тут же прижал палец к губам. Он так же тихо покинул комнату, больше не тревожа сон Лу Чуньду.

* * *

Сидя за столом, Лу Чуньду поглядывал на Шаньяо, который неторопливо ел ужин. Перед мужчиной также была тарелка с едой, и он медленно жевал овощи и вареный рис, хоть и давно не испытывал голод. Видя, что его учитель ничего не ест, Шаньяо и сам отказывался от еды, заставляя Лу Чуньду вновь идти на уступки. Не хватало ему еще ученика голодом морить.

– Шифу, а что мы будем делать завтра? – поинтересовался ребенок, разделив единственную паровую булочку пополам и протянув ее учителю.

– Я хочу научить тебя игре на гуцине, – ответил тот, приняв половинку булочки. – Тебе разве не интересно обучиться тому, что умеет твой шифу?

– Интересно! – тут же закивал Шаньяо. – Я хочу научиться играть так же, как и шифу!

Лицо Лу Чуньду смягчилось, и он кивнул. Когда Шаньяо вновь вернется в свой возраст, возможно, он хоть что-то запомнит и наконец научится хорошо играть. Его техника была приемлемой и даже уже не так сильно резала слух, как в самом начале, однако потребуется еще несколько лет, чтобы он перестал позорить своего учителя.

Доев рис с тушеными овощами и мясом, Шаньяо подошел к Лу Чуньду и осторожно произнес:

– Шифу… можно вашу руку?

Вскинув бровь, Лу Чуньду послушно протянул руку, смотря, как ребенок надевает ему на запястье браслет из мелких розовых цветочков.

– Что это?

– Мой… подарок шифу, – смутился Шаньяо. – Вам очень идет этот цвет.

Лу Чуньду никогда не носил розовые одежды, а если и сменял бело-оранжевые цвета Байсу Лу, то на темные и блеклые.

– Я сохраню его, – взглянув на ученика, серьезно произнес заклинатель.

Шаньяо не сдержал радостной улыбки и кивнул, зажмурив глаза, когда Лу Чуньду привычным движением погладил его по голове.

Остаток вечера они посвятили игре на гуцине, Лу Чуньду даже дал Шаньяо сыграть самому, пускай и получилось весьма криво. Заметив, что ребенок вот-вот уснет, заклинатель подхватил его на руки и отнес в спальню. Уже собираясь вернуться к игре, Лу Чуньду замер, когда детские пальцы сжали его рукав.

– Шифу… не уходите… – прошептал Шаньяо, с мольбой в глазах глядя на него.

– Хорошо.

Подойдя к столу, Лу Чуньду зажег благовония и сел рядом с Шаньяо. Постепенно воздух наполнился легким ароматом лечебных трав, успокаивающих мысли и сердце. Шаньяо, вдохнув пару раз, вскоре уснул, все еще держа учителя за ладонь.

Помедлив, Лу Чуньду сел в кресло рядом с кроватью, взглянув на спокойное детское лицо, столь безмятежное, что все взрослые тревоги сами собой куда-то уходили. Закрыв глаза, он не заметил, как и сам уснул, проваливаясь в старые воспоминания.

* * *

Когда Лю Фэну исполнилось восемь, его отца, как и еще нескольких людей, возвращавшихся той ночью через поле, убил няньшоу. Пришедшие тогда пилигримы лишь пожали плечами: не найдя демона, они раздали бумажные амулеты.

Когда Лю Фэну исполнилось одиннадцать, его мать слегла с лихорадкой и больше не могла встать. Каждый день ее мучил кашель, столь сильный, что ночами она не могла спать из-за него.

Когда Лю Фэну исполнилось пятнадцать, он возглавил свою семью из трех младших братьев и двух сестер.

Их домом была старая заброшенная хижина, когда-то принадлежавшая здешнему божеству урожая. В крыше были дыры, отчего во время дождя с потолка капала вода, а в стенах – щели, куда задувал ветер. Пол был из вытаптываемой годами земли, на которой расстелили сено, стараясь менять его каждый сезон.

Лю Фэн вставал задолго до того, как морда Гуана поднималась из-за горизонта, и ложился спать с появлением Ухэя. Заработанные деньги уходили на еду… Когда получалось отдохнуть, Лю Фэн вместе с братьями чинил их старую хижину или зашивал протертую одежду.

Это была тихая, мирная жизнь, на которую они не смели жаловаться, боясь вновь навлечь на себя беду. Несчастья в семье Лю воспринимались молча, а подарки судьбы – будь то свежие фрукты или пойманная в сети рыба – с тихой радостью.

Этим утром, когда Лю Фэн проснулся, он обнаружил на столе несколько ягод, оставленных после ужина. Братья и сестры, свернувшись на полу и прижавшись к друг другу, еще спали. Не став их будить, Лю Фэн надел обувь и, склонившись в поклоне перед алтарем, покинул хижину.

Город, в котором жил Лю Фэн, назывался Шучэн. Когда-то здесь располагалась школа Алого Клена, но пару десятков лет назад она разорилась и заклинатели покинули эти земли. Порой, проходя мимо ворот разрушенной школы, Лю Фэн ненадолго замирал, вчитываясь в название и тяжело вздыхая. Стань он заклинателем, смог бы обеспечить своих братьев и сестер защитой, вдобавок появились бы деньги, и им не пришлось бы выживать на одну медную монету.

Покачав головой и прогнав несбыточные мечты, Лю Фэн поспешил на постоялый двор. Встретивший его слуга удивленно воскликнул:

– Фэн-эр, еще только шестая стража! Спал бы!

– Некогда мне спать, – бросил юноша.

Он работал на постоялом дворе уже третий год, помогая на кухне и в зале, драя полы, выполняя поручения и обслуживая клиентов. Хозяин ценил его, особенно за красивое лицо, больше подходящее утонченному сыну знатной семьи, чем простолюдину. Лю Фэн знал это и отчасти был благодарен матушке, чье лицо унаследовал. Легче получить работу с приятной внешностью, чем с кривым носом и круглым лицом.

– Фэн-эр, принеси корни лотоса! – крикнула тетушка Мо с кухни. – И побольше!

Прихватив корзину, Лю Фэн скрылся в кладовой, на ощупь нашел толстые корни лотоса и отнес их на кухню. Там уже горел огонь в печах и кипели котлы, в которых варился завтрак для посетителей.

Этот постоялый двор был не единственным в Шучэне, да и роскошью он похвастаться не мог, однако кормили здесь хорошо. Если под вечер оставалась еда, Лю Фэн просил дать ему немного и относил домой.

– Фэн-эр уже нашел себе невесту? – поинтересовалась тетушка Мо, умело нарезая овощи.

– Сначала женю своих братьев и выдам замуж сестер, а потом и буду искать, – ответил уже заученную фразу Лю Фэн.

– Сколько там самому младшему?

– Семь лет.

– Ох-ох, так кому ты уже нужен будешь, когда вырастешь? – зацокала языком тетушка Мо. – Того и гляди вся красота к тому моменту пропадет. Вон сколько девушек на тебя заглядывается!

– И кому же я нужен без сильного рода и с пятью ртами за спиной? – не сдержал горькую усмешку Лю Фэн. – Лучше сначала их устрою, а уже потом о себе позабочусь.

Женщина печально взглянула на него и лишь покачала головой, не став больше ничего говорить. Этот разговор повторялся уже год и всегда заходил в тупик.

Перед своей смертью матушка велела во что бы то ни стало заботиться о младших, и разве мог Лю Фэн ослушаться ее наказа? Сначала он устроит их жизнь, а уже потом подумает, что делать со своей.

Лю Фэн провозился на кухне до обеда, помогая тетушке Мо, и уже подумал, что этот день не будет ничем отличаться от других. Но вот за стенами дома раздалось ржание, и вскоре на кухню вбежал слуга:

– Заклинатель желает у нас отобедать!

– Фэн-эр, быстрее, угости его! – поторопила тетушка Мо, вырвав из рук юноши ножик и дав ему поднос с горячим супом.

Заклинатели редко заглядывали в Шучэн. Здесь практически не появлялись демоны, лесные духи не пакостили, да и жизнь была тихой и мирной. Повстречать заклинателя из школы было удивительно, не говоря уже про человека из клана!

На первом этаже весьма скромно обставленного постоялого двора было немного людей, зачастую это были городские, хвалившие еду тетушки Мо. Так что Лю Фэн сразу приметил сидящего в стороне человека, в невзрачной одежде, с прислоненным к стулу мечом. Белые, словно из белоснежного нефрита, ножны были украшены тонкой золотой росписью и напоминали сокровище самого императора.

С трудом отвлекшись от оружия, Лю Фэн осторожно взглянул на заклинателя. Им был мужчина на вид чуть старше двадцати, с приятным открытым лицом и простой заколкой.

Заметив подошедшего Лю Фэна, мужчина тепло улыбнулся ему и принял еду.

– Господин заклинатель, какими судьбами в Шучэне? – поинтересовался юноша.

– Всего лишь выслеживаю кое-кого. Как тебя зовут?

– Мой фамильный знак Лю, а имя Фэн, но многие называют меня Фэн-эр, – тут же с почтением ответил Лю Фэн, сложив перед собой руки.

– Лю? Ты внук генерала Лю? – тут же спросил заклинатель.

Удивленный Лю Фэн кивнул. Его дед и правда когда-то состоял на службе у самого императора, а после отставки вел весьма разгульный образ жизни, тратя накопленное состояние на выпивку и азартные игры. Отец Лю Фэна был пятым сыном, так что ему достался в наследство только боевой конь, которого он продал, когда встретил мать Лю Фэна.

– Кем была твоя мать?

– Она происходила из рода Дунь.

– Тот самый род, что славится своей красотой? – припомнил мужчина. – Не думал, что кто-то из детей этого рода до сих пор жив. Тебе повезло унаследовать красоту рода Дунь и силу рода Лю.

– Что толку от этого, если у меня нет ни денег, ни хорошего дома? Господин заклинатель, ваша еда скоро остынет, я не стану вас больше отвлекать.

Поклонившись, Лю Фэн вернулся на кухню и до самого вечера обдумывал услышанные слова.

Когда-то оба рода Лю и Дунь были весьма знамениты, но оба растеряли свое влияние из-за бесталантных детей и по итогу остались ни с чем. После смерти отца матушка пыталась связаться со старшими сыновьями рода Лю, но письма либо не доходили, либо так и оставались без ответа, и в какой-то момент она смирилась.

Нет смысла надеяться на чью-то помощь, у тебя есть только ты сам.

– Фэн-эр, заканчивай. И так уже дольше нужного здесь, – заметив, что юноша до сих пор не ушел, рассердилась тетушка Мо. – Вот, здесь осталось немного твоим младшим… так что бери и возвращайся домой, пока они снова что-нибудь не своровали.

Вручив в руки Лю Фэна корзину, женщина выпроводила его с постоялого двора. Юноше ничего не оставалось, как пойти домой, вдыхая приятный аромат еды, идущий из корзинки. Его младшие наверняка проголодались, хотя брат Ху обещал наловить рыбы в ближайшей реке.

Позади раздался цокот копыт, и, обернувшись, Лю Фэн увидел в паре шагов от себя лошадь, на которой сидел знакомый заклинатель.

– Вы уже уходите? – остановился Лю Фэн.

– Это место хоть и красиво, но, к сожалению, здесь слишком мало энергии ян, – признался мужчина. – Куда ты направляешься?

– Мой дом находится за городом, у леса.

– Тебя проводить?

– Разве у заклинателей нет дел поважнее? – удивился Лю Фэн.

– Мы живем несколько сотен лет, так что у нас есть время для разговоров и простого наслаждения течением жизни.

– И давно вы заклинатель? – не смог скрыть любопытства в голосе Лю Фэн.

– Мои родители были заклинателями, так что я с детства обучался этому ремеслу. А что насчет тебя? Не хотел бы ты стать одним из нас?

– Даже если бы и хотел, то не могу, – с неохотой признался юноша. – Мои младшие братья и сестры погибнут без меня – мне нельзя просто так оставить их и уйти.

– Весьма взрослое решение для ребенка.

Лю Фэн не ответил, но остановился, когда заклинатель протянул ему увесистый мешочек с деньгами.

– Возьми, тебе они будут нужнее.

– Разве я могу?..

– За одну-две охоты я заработаю столько же, а ты потратишь на это несколько лет, – заметил мужчина.

Помедлив, Лю Фэн все же взял мешочек с деньгами, почувствовав, как в груди затрепетало сердце. Здесь хватило бы на покупку небольшого дома в Шучэне, вдобавок осталось бы на новую одежду сестрам и братьям!

– Благодарю, – низко поклонился Лю Фэн.

– Беги домой, – с улыбкой отпустил его заклинатель, – и подумай над моим предложением.

– Из какой вы школы, господин?

– Я из клана Байсу Лу, что на Юге. Если решишься прийти, то скажи, что тебя рекомендовал человек по имени Лу Аньцзин.

Лю Фэн послушно кивнул, вновь поклонившись и поспешив домой. Кто бы мог подумать, что этот заклинатель из самого клана! Но его глаза были обычными, да и знака на теле никакого не было. Может, он специально скрывался, чтобы лишний раз не волновать людей?

В хижине горел свет, при виде которого Лю Фэн слегка сбавил шаг и восстановил дыхание. Было уже поздно, но младшие всегда дожидались его и только потом ложились спать. Обычно перед сном Лю Фэн рассказывал им, кого видел на постоялом дворе; в этот раз рассказ точно их удивит!

Открыв дверь, Лю Фэн, с трудом скрывая радость в голосе, произнес:

– Я вернулся!..

На лицо упали горячие брызги. Пол, стены и потолок были залиты кровью, куда ни глянь – везде лежали части разорванных тел, будь то руки, ноги или размозженные черепа.

В центре комнаты, жадно пожирая тело ребенка, стояло существо с горящими белым светом глазами, телом льва и рогом на лбу. С клыкастой морды ручьями стекала слюна и кровь, а в пасти была зажата оторванная рука.

Лю Фэн отступил назад, споткнувшись о порог и упав на землю. Демон уставился на него яркими белыми глазами, выбросил из пасти руку и с тихим, угрожающим рыком двинулся в сторону юноши.

Страх парализовал ноги, мешал вдохнуть. Лю Фэн не мог даже моргнуть, в ужасе смотря на перепачканное кровью создание, под лапами которого хрустели и дробились кости. Его низкий рык уходил в землю, отчего та едва ощутимо дрожала.

Облизав морду длинным языком, демон с ревом прыгнул на Лю Фэна. Над головой юноши ярко сверкнула сталь, и лезвие меча плавно вошло в глотку зверя, пробив его череп насквозь. Тело демона тут же осело, а яркие глаза потускнели.

Медленно подняв голову, Лю Фэн взглянул на заклинателя над собой. Тяжело дыша от быстрого бега, он вытащил меч и отряхнул его от черной крови.

– Я опоздал. Прости…

Лю Фэн ничего не ответил, вновь взглянул на хижину и при виде растерзанных братьев и сестер закрыл глаза. По его щекам покатились горячие слезы, а челюсти так плотно сжались, что захрустели зубы.

– Это ведь няньшоу? – тихо спросил он.

– Да.

Лю Фэн до боли в глазах зажмурился, покачав головой и пытаясь избавиться от ужасной картины перед глазами.

Сначала его отец, потом матушка, а теперь и младшие братья и сестры…

– Я проклят? Почему вокруг меня все умирают? – с мольбой в глазах взглянув на Лу Аньцзина, спросил Лю Фэн.

– Я не знаю, – признался заклинатель, и в его глазах было не меньшее горе. – Наши судьбы пишет тетушка Фагуань, не мы.

– Тогда почему она не сжалилась над детьми?! – в ярости выкрикнул Лю Фэн, и слезы вновь скатились по его щекам. – Почему она настолько бессердечна?!

Заклинатель молчал. Лю Фэн не знал, что ему делать. Приди он чуть раньше – был бы убит няньшоу, а если бы задержался больше? То встретил бы только обглоданные трупы, к которым на рассвете прибавился бы еще один.

– Они были для меня всем, – в бессильной злобе прошептал Лю Фэн, низко опустив голову. – Что мне теперь делать?..

Лу Аньцзин тяжело вздохнул и присел напротив.

– Я помогу их похоронить.

Лю Фэн лишь кивнул, вытер слезы и заставил себя подняться.

Взяв во дворе лопату, Лу Аньцзин в молчании выкопал могилу, куда они с Лю Фэном перенесли то, что осталось от тел. От запаха крови юношу мутило, и несколько раз ему приходилось отходить, чтобы опустошить желудок, пока в горле не засвербело.

Последняя горсть земли была брошена на рассвете, когда Гуан достал солнце из-за гор. Лю Фэн в молчании стоял над могилой, смотря покрасневшими глазами на пустую каменную табличку. Помедлив, он опустился возле нее, взял ножичек и вырезал слова: «Здесь покоятся дети рода Лю».

– Но там нет тебя, – возразил Лу Аньцзин, прочитав надпись.

– Нет, я там есть, – ответил юноша. – Фэн-эр умер этой ночью, как и все из семьи Лю.

– Куда ты пойдешь?

Молча взглянув на хижину, готовую вот-вот развалиться на части, юноша перевел пустой взгляд на заклинателя, опустился перед ним на колени и произнес:

– Прошу, примите меня в клан и дайте новое имя. Мне нет больше смысла жить, и если я останусь здесь…

Он не договорил, а Лу Аньцзин не стал уточнять.

– Хорошо. С этого дня этот Достопочтенный дарует тебе имя Чуньду. Если ты проявишь себя в качестве заклинателя, то сможешь носить фамильный знак Лу. Ты согласен?

– Да.

Позади раздался писк, и Чуньду испуганно обернулся, застыв при виде зеленых ростков на могиле. Подойдя к ней, Лу Аньцзин осторожно достал странное существо с бело-зеленым тельцем и листочками на голове, похожими на лозу гороха. Взглянув на заклинателя черными глазами-бусинками, оно тихо пискнуло, протянув пухлые ручки к юноше. Вместо того чтобы избавиться от странного существа, Лу Аньцзин отдал его Чуньду.

– Что это?

– То, что осталось от твоих братьев и сестер, – негромко ответил заклинатель. – Няньшоу пожирает не только плоть, но и души. Они больше не смогут уйти на круг перерождения и, чтобы не рассеяться окончательно, объединились в одну душу. Такое бывает редко, даже я за свою жизнь только читал о подобном.

– Значит… это они? Мои братья и сестры? – растерянно спросил Чуньду, смотря на пухлого духа.

– Считай, что да.

Глаза вновь защипало, и несколько слезинок сорвалось с ресниц. Дух тут же запищал, протянув пухлые ручки и попытавшись обнять новообретенного хозяина.

– Душа не помнит, кем когда-то была, но чувствует, что ты ей близок. Береги ее, и в будущем она будет беречь тебя.

– Доу… я назову их Доу.

Закрыв глаза, Чуньду прижал к груди странное существо.

Он все еще не один. Пока с ним есть Доу… он не будет один.

* * *

Лу Чуньду проснулся от тихого шороха. Несколько Доу дергали его за рукава, пытаясь разбудить. Нахмурившись, заклинатель, все еще сидя в кресле, выпрямился, бросил взгляд на кровать и замер. Рядом, все еще держа его за рукав, спал Вэнь Шаньяо. Его тело вернуло себе прежний облик, а на обнаженной спине, едва прикрытой волосами, темнели шрамы от удара кнутом.

Все вернулось к тому, с чего началось, и странная грусть накрыла Лу Чуньду. Эти несколько дней выдались весьма странными для него, они были наполнены детскими улыбками и восхищенными взглядами. Никто никогда не смотрел на Лу Чуньду так, как Шаньяо.

– Скажите волку, чтобы пришел сюда, – велел заклинатель Доу.

Приведя себя в порядок, Лу Чуньду накинул на Вэнь Шаньяо один из своих халатов. Подняв юношу на руки и услышав тихое ворчание, он лишь вздохнул и вместе с Доу прошел к входной двери. Во дворе, убрав меч в ножны, уже стоял Лэн Шуан, в легких нижних одеждах, с взъерошенными волосами. Заметив Вэнь Шаньяо, он облегченно вздохнул, поспешив перехватить его у Лу Чуньду.

– Мы расскажем ему?..

– Не стоит, пускай думает, что это был сон. – Младший мастер Лу оправил рукава.

– Спасибо, что заботились о нем.

– Я его учитель, это моя обязанность, – только и ответил Лу Чуньду.

Отвернувшись, он вернулся в дом и неторопливо прошел весь Павильон до комнаты с видом на пруд. Лу Чуньду медленно опустился за стол и взглянул на слегка задравшийся рукав. Запястье обвивал браслет из мелких розовых цветов, слишком нежный для столь холодного человека.

На стол забрались несколько Доу, они припали к ладони хозяина в поисках ласки. Взглянув на них, Лу Чуньду закрыл глаза, вновь вспомнив ту ночь, когда Лю Фэн умер.

– Когда меня не станет, – негромко произнес он, взглянув на Доу, – позаботьтесь о моем ученике так же, как всю жизнь заботились обо мне.

Те с непониманием взглянули на Лу Чуньду, но больше он ничего не произнес, ощутив влагу на щеке.

Гуан медленно появился на горизонте, и Лу Чуньду встретил его со слабой улыбкой, как старого друга, который видел его боль, радость и первую смерть.