Горная летучая мышь. Та самая горная летучая мышь. Изольда и сама не поняла, почему так удивилась, увидев ее. В конце концов, их всегда привлекала кровь, а здесь бушевала битва.

Время словно застыло: девушка стояла рядом с Аэдуаном, разглядывая монстра. По телу зверя пробежала дрожь, волной прокатившись по темному меху. Капли дождя разлетелись во все стороны.

И тут хищница нацелилась на голову Изольды, она оскалила зубы и широко разинула пасть.

Инстинкты взяли верх. Девушка сделала разворот и одновременно выхватила меч. Она чувствовала себя такой сильной, куда сильнее, чем когда-либо прежде. И она не смогла не задуматься – короткая мысль между двумя вдохами, – не было ли это из-за…

Из-за колдуна огня.

Но ее скорость не шла ни в какое сравнение со скоростью Аэдуана. Его меч уже был на свободе и наносил резкие удары. Он задел шкуру горной летучей мыши, и мех посыпался на землю вместе с каплями дождя.

Серебристые нити зверя засияли ярче. Ведьма не была уверена, что сможет оборвать их, но от того, насколько ей самой отчаянно захотелось этого, у Изольды ком подкатил к горлу.

Не самое подходящее время испытывать чувство вины. Или отвращение. Или сожаление.

Нужно было использовать новую силу, чтобы спасти себя и Аэдуана.

Как по команде, колдун наклонился, но летучая мышь тоже ринулась вниз, в мельтешение лесных теней. Парень очутился у самых ее клыков.

Изольда бросилась вперед, из ее рта вырвался боевой клич:

– Меня! Попробуй сожрать меня!

Это дало Аэдуану лишние полсекунды, на которые хищницу удалось отвлечь, но этого было достаточно. Парень бросился к ближайшему камню и вскарабкался наверх.

Затем он прыгнул, готовый ударить чудовище сзади. Летучая мышь как раз расправляла крылья и не успела увернуться.

Аэдуан взмахнул мечом, готовый вложить всю силу и магию в свой удар…

И тут Изольда увидела: в сплетении серебряных нитей появился новый цвет. Это казалось бессмысленным, ведьма и предположить не могла, что такое бывает. Но вот он: цвет розового заката, знак, что летучая мышь повязана с кем-то.

Клинок Аэдуана встретился с шерстью и мехом. Кончик заостренного уха – кусок мяса величиной с голову Изольды – упал на мокрую от дождя землю.

Горная летучая мышь зарычала, ее дыхание пронеслось над Изольдой с такой силой, что девушка упала. Потом хищница развернулась, расправила крылья и зашагала прочь. Каждый шаг заставлял землю содрогаться.

Еще четыре тяжелых шага, и она взлетела.

Серебро, переплетенное с розовым закатом, удалялось в сторону водопада. К далекой россыпи других, уже мертвых нитей. Но как же знаком этот цвет…

Сова! У Совы были такие же розоватые нити, как у горной летучей мыши.

Аэдуан, пошатываясь, подошел к Изольде. Его клинок, как и он сам, был в крови. На щеках лихорадочно алел румянец, зрачки вспыхивали красным.

– Водопад… – выдохнула Изольда. – Сова у водопада. А летучая мышь… Они повязаны…

Миг замешательства. Два вдоха. И понимание во взгляде.

– Должно быть, поэтому она нужна пиратам. Ребенок, который может управлять… горной летучей мышью.

Он потерся лицом о плечо и протянул Изольде руку.

Девушка крепко схватилась за нее, их пальцы переплелись. Они побежали.

Мир расплылся. Все, что видела Изольда, – это тропинку под ногами и скалы ущелья впереди. Белый плащ развевался вокруг нее, а хватка Аэдуана не ослабевала.

Также не утихал и крик горной летучей мыши. Ее пикирующие атаки возобновились. Серебристые нити, окрашенные в розовый цвет, кружились в воздухе. Все ближе. Но теперь Изольда понимала, что атаки зверя совершенно беспорядочны. Она набрасывалась без всякой причины, потому что Сова попала в ловушку и хотела выбраться.

По крайней мере, благодаря нитям Изольда могла видеть, куда горная летучая мышь нырнет в следующий раз.

– Налево! – крикнула девушка, и они с Аэдуаном, как одно целое, свернули за каменный столб, тонкий, как ствол дерева.

Серебряные нити. Громкие проклятия. Горная летучая мышь рухнула вниз.

Столб тоже рухнул.

Аэдуан вырвался вперед. Но на этот раз, когда его руки вцепились в плечо Изольды, она увидела, что горная летучая мышь отступает. Вместо того чтобы броситься ввысь для очередного стремительного пикирования, она зависла у них над головой.

Сова. Она где-то рядом.

– Река! – крикнула Изольда, и Аэдуан немедленно сменил направление.

Они вынырнули из-за скал, и Амонра приветствовала их. Ее голубая гладь стала красной, а по течению плыли трупы.

Здесь разгорелась битва. Падали стрелы, вспыхивали бомбы с морским огнем, звенели клинки. Это был хаос, и ни одной из сторон не было дела до того, кого убивать. Изольда чуть не ослепла от ярости, что пульсировала в нитях. Кровь пропитала землю.

Габим как-то сказал, что война бессмысленна. Ведьма всегда думала, что он говорил фигурально. Теперь она знала, что он имел в виду именно то, что сказал. Война оказалась полностью лишенной смысла и целей. Она оглушала, ослепляла, и даже ведовская сила Изольды не помогала. Девушка чувствовала себя разбитой, рассыпавшейся на куски.

Впереди, у подножия водопада, ждала Сова. Ее дрожащие нити, полные страха и паники, сияли сквозь водную взвесь.

В воздухе раздался свист. Мгновенно небо почернело – стрелы огромным роем понеслись вниз со скал. Аэдуан отбил несколько и толкнул Изольду в укрытие, за камни. Но остальные стрелы нашли свои цели: солдаты и кони, Красные Паруса и Пираты Баедида – все они падали, как пшеница, срезанная косой.

Останавливаться было нельзя. Только бежать вперед под этим дождем из стрел. Впереди люди сражались на мечах, но с помощью Аэдуана оказалось очень просто уворачиваться от клинков. Вместе они с Изольдой то наклонялись, то уходили в сторону, то перекатывались. Простая комбинация, построенная на том, что девушка видела движения нитей, а он чувствовал запах крови нападавших.

Они были уже почти у водопада. Почти добрались до Совы.

Туман рассеялся, разорванный крыльями горной летучей мыши. Она подлетела поближе, вытянув когти и широко разинув пасть.

Перед ними показалась Сова. Ее охраняли десять человек, раньше было больше, но кто-то уже разбился о скалы, чьи-то тела уносила река – здесь действовала горная летучая мышь. Сейчас она сжимала в когтях баедида. Несколько взмахов крыльями, хищница взмыла в воздух и сбросила добычу в реку.

После очередного снижения монстра Изольда увидела все, что ей было нужно. Девять пиратов – скоро их станет восемь – блокировали Сову, которая стояла, прижавшись к скалам, с мешком на голове.

Справа на нее набросился пират из Красных Парусов. Аэдуан заставил его кровь застыть, и нападавший остановился. Колдун не убил его, а просто оставил стоять неподвижно, как статую.

Над ними клубился туман. Горная летучая мышь пронеслась совсем низко. Настало время сделать последний шаг.

– Позови Сову! – крикнула Изольда и вырвала свою руку из руки Аэдуана.

Она повернулась лицом к оставшимся солдатам. Им хватало забот с летучей мышью, поэтому они еще не заметили присутствия ведьмы.

Тяжело вздохнув, Изольда бросилась на ближайшего солдата, чей взгляд был устремлен в небо, на снижающегося монстра.

Она крутанулась на месте, сделала подсечку. У солдата подогнулись колени, и он упал. Камни здесь были скользкими, Амонра грохотала внизу, и никто не смог бы выбраться из реки. Поэтому девушка со всей силы ударила ногой в шею солдата.

Тот рухнул в реку. Еще одна жертва Амонры.

Осталось еще семь человек. Но тут земля задрожала. Дрожали не камни, а галька на берегу реки. По ней пошли волны. Изольда разглядела почти невидимые темно-зеленые нити.

Она проследила за ними и увидела, что они исходят от Совы. Ее нити. Ее ведовские силы.

Не было времени раздумывать над тем, что это значит, или пытаться остановить девочку. Изольду обнаружил один из солдат, сабля взлетела и со свистом пронеслась у нее над головой. Девушка пригнулась. Слишком близко… Ей нужно было место для атаки.

Но сверху сверкнуло серебро. Изольда упала на гальку, а горная летучая мышь сделала всю работу за нее, схватив сразу трех мужчин.

В этот момент Аэдуан сдернул мешок с головы Совы.

Из девочки вырвался заряд такой силы, какой Изольда еще не видела.

Земля загрохотала. Горная летучая мышь вскрикнула, и нити могущественной ведьмы земли потянулись во все стороны.

У Изольды подкосились ноги. Она упала на скользкие камни, выронив клинок. Приливная волна обрушилась на нее. Под тяжестью воды легкие девушки сжались, и все мысли вышибло из головы.

Три долгих удара сердца, отдающиеся эхом, ледяная, окрашенная кровью вода бурлила вокруг нее. Изольда оказалась в ловушке. Течение уносило ее прочь.

А потом под ней забурлила земля. Дно вздыбилось и поднялось, подхватив девушку, как мать подхватывает ребенка на руки. Земляные ладони опустили Изольду в руки Аэдуана.

Он помог ей встать на ноги и что-то крикнул. Кажется, «Беги!». А может, «Торопись!». Но она на самом деле не слушала. Ее внимание было приковано к нитям ведьмы земли, которая только что совершила невероятное.

Изольда разглядела, как Сова карабкалась вверх по склону горы. А над ней парила горная летучая мышь. Страж, который не позволял солдатам приблизиться. Животное перехватывало стрелы, как только они оказывали рядом.

Невероятно. Ребенок, который мог двигать землю. Ребенок, который мог управлять горной летучей мышью. Но невозможно было не верить тому, что Изольда видела собственными глазами.

Они догнали Сову, и, не говоря ни слова, Аэдуан взвалил ее на спину. Девочка крепко обняла его за шею, ее глаза ярко горели в лучах закатного солнца.

Втроем они продолжили путь по скользкому склону скалы, пока существо из сказок, легенда битв, расчищало им путь.

* * *

Мерик и Вивия стояли на водном мосту. Он – с одной стороны, а принцесса – с другой.

Навстречу им неслась стена воды. Высокая, как плотина. Огромная, как город. Через несколько секунд на них обрушится поток. Ветер, теплый и слабый, но полностью принадлежащий Мерику, уже копился внутри него. Вивия призвала силы прилива и отлива.

Они смотрели друг на друга. Два члена семьи Нихар. Колдун и ведьма. Брат и сестра, которые никогда не знали друг друга и даже не пытались узнать.

Поток приближался.

Взмах руки. Ветер и прилив, стена ведовских сил против стены воды. Мерик шагнул назад, скользя по мокрым камням, закричал, и ветер вырвался из него. Закричал снова, и наружу хлынула вся его ведовская сила.

Снова. Внутри него таился бездонный колодец. Привязанный не к Каллену, а к крови семьи Нихар. К сестре, что сражалась с ним рядом.

Больше не осталось ни ярости, ни ненависти, ни любви, ни прошлого. Только настоящее. Только эта вода, что пузырилась, брызгалась, расплескивалась…

Останавливалась.

Мерик поднял ногу. Шагнул вперед, толкая, надавливая на водяную стену ветром.

Второй шаг превратился в третий. Одна нога за другой, над зеленой долиной и под небом, которое теперь мерцало голубизной.

Вивия двигалась рядом, шаг в шаг. Один. Другой. Чуть надавить. Толчок. Третий. Четвертый. Только вперед.

Дюйм за дюймом поток отступал. Толчок. Шаг. Только вперед.

И тут сзади затрещал лед, что ненадолго отвлекло Мерика. Вода на водном мосту замерзла. Он затормозил, но быстро нагнал потерянные дюймы.

Стикс, понял Мерик. Она неслась к ним по льду, который сама создала. Встала рядом с Вивией и присоединилась к бою.

Поток пятился назад.

Толчок. Шаг. Только вперед.

Прибывало все больше людей, все больше колдунов – ветра и прилива, камня и растений. Гражданские и солдаты. И каждый подхватывал ритм, заданный сестрой и братом Нихарами.

Они напирали на воду все сильнее, набирая скорость, и под конец перешли на бег.

А потом и вовсе остановились, потому что дошли до прорванной плотины. И вода вернулась за стену, туда, где и должна была быть. А колдуны с помощью камней, льда, корней растений продолжали латать трещину. Слой за слоем, дюйм за дюймом – сотни слоев и дюймов, созданных колдунами и простыми людьми Нубревнии.

Теперь Мерику некуда было отступать. Он повернулся к Вивии и встретился с ней взглядом. Она кивнула, и на ее губах появилось что-то похожее на улыбку.

Парень кивнул в ответ, накинул капюшон и повернулся в сторону Ловатса. Его сестра проследит за тем, как колдуны возводят новую плотину. Она закончит эту битву.

Ей не нужны неуклюжие попытки помочь. Особенно от мертвеца.

Поэтому Мерик сошел с водного моста и устремился в «Приют Пина».

* * *

Аэдуан шел уже несколько часов, с Совой на спине, с ведьмой нитей в пятидесяти шагах позади и с горной летучей мышью, постоянно маячившей над головой.

Они выбрались из Спорных Земель, но это далось им с трудом. И поскольку Аэдуан сильно отклонился к северу от того маршрута, который они когда-то наметили с Изольдой, он не хотел больше медлить.

Не посмел он и опустить на землю Сову. Его плечи уже давно уже онемели от боли, но девочка так мирно спала… Если она проснется, придется снять ее с плеч. Она захочет идти сама, а это будет так медленно… Слишком медленно.

Только когда солнце начало садиться, а сосны западной Нубревнии стали отбрасывать длинные тени, из-за чего стало трудно разбирать путь, Аэдуан наконец позволил себе остановиться.

Они наткнулись на пруд, чистый и прозрачный, спрятанный среди деревьев. Полуразрушенная стена доходила до самого дальнего края пруда.

– Мы одни, – прохрипела ведьма, ее голос сел от дыма. – Нужно сделать привал.

Это было первое, что кто-то из них произнес за последние несколько часов, и ее слова прозвучали для Аэдуана как тарабарщина.

Потом парень понял, что она говорит на дальмоттийском, а не на языке номатси. Видимо, чтобы Сова не поняла.

– Я чувствую, что поблизости никого нет с тех пор, как солнце начало садиться. – Девушка неопределенно указала на горизонт. – И… я хочу пить.

Вот что, значит. Это ее объяснение.

Аэдуан приоткрыл рот, чтобы возразить, но тут Сова зашевелилась и зевнула.

Его мускулы взмолились о пощаде, и парень опустил ее на землю. И вот девочка уже стояла на ногах, потягиваясь, как самый обычный ребенок после дневного сна.

Четыре волны воздуха пронеслись над водой, и плащ Аэдуана начал развеваться, как флаг, так что он его снял. Горная летучая мышь уселась на полузатопленную стену, расправив длинный хвост. Его кончик окунулся в озеро.

Сова не проявляла никакого интереса к огромному монстру, который принялся вылизываться, как кошка, начиная с окровавленного правого уха. Куда больше она была поглощена тем, чтобы найти среди валунов спуск к озеру. Добравшись до воды, девочка неуверенно повторила то, что делала Изольда, – зачерпнула воду и поднесла ко рту.

– Младшая сестра, – сказала ведьма, пока та пила. – Как твое настоящее имя?

Сова проигнорировала ее, и Изольда бросила беспомощный взгляд на Аэдуана.

Тот пожал плечами. В конце концов, Сова была бы не первым ребенком, который онемел от шока, побывав в гуще битвы.

Но ведьма нитей решила надавить:

– Ты же можешь говорить, младшая сестра? Знаешь название своего племени? Что-нибудь?

Сова просто продолжала плескаться в пруду, делая вид, будто Изольды рядом нет.

Тяжело вздохнув, девушка окончательно оставила свои попытки. Она встала и начала пробираться через камни. Даже в полумраке невозможно было не заметить, насколько она была грязной. Кончики черных волос посерели от пепла.

Это была не та ведьма, что загнала Аэдуана в угол у медвежьего капкана. И не та ведьма, что сражалась с ним в то же утро. Она безвозвратно изменилась.

Аэдуан знал это, потому что сам побывал на ее месте. Скоро Изольда – как и он раньше – узнает, что невозможно победить демона, который пробудился в тебе.

Теперь она обречена вечно разминать пальцы, крутить запястьями и шеей, чтобы быть готовой встретить следующего, кто умрет от ее руки. Кто не сможет от нее уйти.

А еще девушка будет мечтать о том, чтобы убежать от собственных кошмаров. Она будет куда-то нестись, сражаться и убивать, только чтобы обнаружить, что призраки реальны.

А они реальны.

Аэдуан задумался, не следует ли ему испытывать угрызения совести. В конце концов, ради него она заставила того колдуна распасться. Но парень не чувствовал ни жара в груди, ни тошноты в желудке. Так или иначе, ведьма должна была познать свою истинную природу.

– Твоя подруга снова двинулась в путь, – сказал он, когда Изольда села рядом с ним. С ее рук на камни капала вода. – Думаю, морем. Даже если бы ты не вернулась, то все равно не успела бы добраться до нее вовремя.

Изольда никак не отреагировала. Но она пристально смотрела в глаза Аэдуана, которые, как он точно знал, в этот момент горели красным. Ему потребовалась вся ведовская сила – то немногое, что у него осталось, – чтобы дотянуться и найти запах ведьмы истины.

– Семья Совы, скорее всего, мертва, – сказала девушка наконец, не сводя взгляда с Аэдуана.

– Скорее всего, – согласился он.

– Куда ты ее поведешь? Не думаю, что кто-то с готовностью примет в семью еще и горную летучую мышь.

Как всегда, она говорила очень спокойно, без эмоций, но в ее словах нельзя было не заметить намек на юмор.

Аэдуан включился в игру:

– Не думаю, что кто-то с готовностью примет и колдуна крови.

Губы девушки дрогнули, но она сдержалась.

– И Ткачиху тоже.

Слова упали как тяжелые камни.

Аэдуан не стал спорить. Да, именно ею она и была, а борьба с собственной природой приносила только боль. Иногда и смерть. Так что парень просто сказал:

– Монастырь Кар-Авена не отвергает никого.

– Даже горную летучую мышь?

Снова этот слабый намек на улыбку.

– Любого, пока он служит Кар-Авену.

Изольда застыла, и Аэдуан подумал, не слишком ли рано он заговорил. Смотреть в Пустоту – это трудно, но что делать, когда Пустота внутри тебя?

Она точно была в Изольде. Он видел, как девушка что-то шептала, как перебирала пальцами. Если она и вправду была Ткачихой, значит, совершенно точно была связана с Пустотой. И как ведьма-пустотница никак не могла быть частью Кар-Авена. Теперь она сама убедилась в этом.

Как и Аэдуан.

– Монастырь Кар-Авена. – Эти слова сорвались с губ Изольды, полные благоговения, как молитва. Потом она моргнула и произнесла: – Я думала, ты больше не монах.

– Именно поэтому, – сказал парень, выпрямляясь, – я не останусь. Я оставлю Сову, оставлю летучую мышь и оставлю тебя. И пойду в Лейну за своим серебром.

Изольда кивнула, как будто этот план ее устраивал. По какой-то причине это движение обеспокоило Аэдуана. От того, как легко она согласилась, у него заныло где-то в легких.

Но что бы это ни было за чувство, оно мгновенно прошло. Сова плескалась в глубине тенистого пруда. Горная летучая мышь шлепала хвостом по стене с выражением недовольства. Хотя, возможно, она так развлекалась. Понять было невозможно.

Изольда отошла от Аэдуана, уговаривая Сову быть осторожнее.

А колдун, как всегда, остался где-то на задворках, наблюдая, как мир под чернеющим небом прекрасно обходится без него.