Аэдуан не мог оторвать взгляда от ведьмы нитей. Вокруг нее клубился дым. Но без магических сил колдуна огня пламя погасло, и осталась только обугленная земля. Парень снова мог ориентироваться.

Они с Изольдой находились у самого южного края долины, где река текла медленней, а берег переходил в поле боя прежних войн.

Прислонившись к камню, Аэдуан наблюдал за приближением девушки. Она сделала так, чтобы колдун распался. И с той же легкостью, с которой Аэдуан мог замедлить кровь любого человека, обрубила нити, связывающие колдуна огня с жизнью. Парню доводилось видеть подобное ведовство раньше. Его истоки лежали в Пустоте, подобно его собственному ведовству. Но никогда… Никогда в жизни он бы не догадался, что ведьма нитей…

Была вовсе не ведьмой нитей.

Пока он ждал, в голове вертелись строчки: «Как мертвая трава растет после огня, Как мертвая земля родит после дождя…» Кажется, целая жизнь прошла с того утра в развалинах старой крепости. Но это было не так. Изольда – все тот же человек, что сражался с ним рядом. С кем они вместе бежали. И кто вернулся за ним.

Начался дождь, он окончательно потушил очаги огня. Пушки продолжали палить, раздавались пистолетные выстрелы. Сквозь дождевую взвесь доносились голоса – признак того, что битва достигла ущелья.

Изольда подбежала к Аэдуану. Пепел, размытый дождем, стекал по ее щекам, и на полвздоха ему показалось, что девушка тоже распадается – как колдун, которого она только что убила.

И тут иллюзия разрушилась. Ее руки опустились на плечи Аэдуана, и, не говоря ни слова, ведьма развернула его к себе. Довольно резко. Она схватилась за стрелу, застрявшую в его легких и сердце.

Аэдуан знал, что намерена сделать Изольда, и знал, что должен остановить ее. Пока его долг перед ней не вырос. Вместо этого он позволил ей упереться ногой в камень. Он позволил ей вырвать железо из своего сердца.

Боль нахлынула на него, тяжелая, как лавина дождя. Парень опустился на землю. Его грудь поднималась и опускалась. Полилась кровь.

– У них Сова, – сказала Изольда.

Аэдуан кивнул, прижавшись лбом к камню.

– Она не просто ребенок, – продолжала девушка. – Она нужна и Пиратам Баедида, и Красным Парусам. Кем бы она ни была, она особенная.

Колдун снова кивнул. Он и сам догадался, хотя ему еще предстояло обдумать, что все это значит.

– Все охотятся за ней, Аэдуан.

Голос Изольды звучал жестко, заглушая шум дождя.

Парень открыл глаза. Камень под ним стал темным от крови. Две стрелы выскочили из тела. Одна из бедра, другая – из плеча. Зрение обострилось. Еще две стрелы упали на землю, и Аэдуан смог выпрямиться в полный рост. Еще три – и ведовской дар снова пробудился.

– Люди, – сказал он, обернувшись к Изольде. – Сотни людей идут сюда.

Она не выказала никакого удивления. Просто кивнула, соглашаясь.

– Это Красные Паруса покинули корабли. Они хотят вернуть Сову, поэтому мы должны найти ее первыми.

Именно тогда – в тот самый момент – Аэдуан ощутил толчки сердца в груди. Изольда была здесь. Не мчалась к своей ведьме истины, а стояла здесь. Стояла во весь рост на фоне дымящейся земли. Но не успел он заговорить, не успел спросить, откуда она знает о Красных Парусах, как нечеловеческий вопль разрезал воздух. Громче, чем стихающий дождь, громче, чем рев пушек.

Горная летучая мышь вернулась и неслась прямо на них.

Аэдуан едва успел оттащить Изольду в сторону, когда когти монстра вонзились в камни.

* * *

Мерик не мог дотянуться до Вивии.

Шторм, устроенный Калленом, мешал ему – даже когда он попытался подхватить сестру собственным ветром. Даже когда сам попробовал вырваться из воронки.

Каллен словно чувствовал, что Мерик сделает дальше. Словно читал, как в книге, в крошечном, жалком сердце друга – его единственном источнике силы.

Они с Калленом были связаны. Их души, их ведовские силы, что означало… Никакого ведовства. Мерик никак не мог использовать свои способности колдуна ветра.

Грудь болела, тело затекло, но парень сделал это. Он отпустил ветер. Он отпустил ведовские силы. Он отпустил ярость.

И тогда принц рухнул вниз, прямо в сердце бури. И продолжил свободное падение, что несло его прямиком к водному мосту. Он почувствовал, как крик Каллена взорвался в его черепе. Импульсы силы проносились по груди Мерика, по его рукам и ногам. «Используй меня, используй меня, используй меня!»

Мерик этого не сделал. Он продолжал падать. Несся вниз, отдавшись на волю судьбы, а водная поверхность становилась все ближе.

Вот он уже миновал водный мост. Жара поглотила его. Тьма в крови бушевала. А внизу – внизу – ждала зеленая долина.

Сквозь дым, поднятый ветром, Мерик увидел свою сестру. Она раскинула руки, создавая подобие крыльев из капель воды. Под напором воздуха они разлетались, но девушка сплетала водную паутину снова и снова. Этого было недостаточно, чтобы спасти ее от падения в долину, но вполне хватило, чтобы замедлить его. Чтобы Мерик смог догнать ее.

Он прижал руки к телу и устремился вниз.

Вода брызнула ему в лицо, Вивия снова утратила контроль над паутиной из капель.

Быстрее, быстрее. Никакого ведовского ветра, он полагался только на Нодена. И еще силу притяжения. «Двигайся как ветер, двигайся как водный поток».

Мерик дотянулся до Вивии. Вода обрушилась на него, тысяча капель чуть не рассекла его на части. Он крепко обхватил сестру.

Они бешено закрутились в воздухе, ничего не было ни видно, ни слышно. Только вода, ветер и ощущение стремительно надвигающейся смерти.

Но сейчас… Сейчас Мерик мог взлететь. Теперь он мог использовать силу, которая связывала его с Калленом.

Извержение ветра. Он пронесся под их телами, закрутил их в новую спираль. Еще, еще. Мерик собрал все силы, как можно больше, чтобы даже Каллен не смог их сдержать. Ветра хватило, падение замедлилось. Вихрь пригибал внизу траву к земле, так что получился огромный круг. Вивия и Мерик парили над ним и наконец остановились.

Они приземлились, ноги у обоих подкосились. Руки парня погрузились в мокрую траву и землю. Такой яркий, живой запах после гари и бури.

– Мерри, – попыталась сказать Вивия. Ее плечо кровоточило.

– Твоя рука, – ответил Мерик.

Он стоял пошатываясь. Здесь всегда было так много травы? Она уже выпрямилась, как будто ветра, вызванного принцем, и не было.

– Я в порядке. – Вивия встала рядом с ним. – Не чувствую боли. Мерри, я должна сказать тебе…

Громкий треск разнесся эхом по долине. Как будто гора упала. Как будто сама земля раскололась на две части.

Плотина.

* * *

Сафи против Кахины.

Они сражались на палубе парусника, а экипажи наблюдали за происходящим из дока. Ни оружия, ни помощи. Только две женщины и чайки, кружащие над головами.

Весь остальной мир замер. Больше не было слышно далекого рева арены. И даже скрипа досок корабля. Мир исчез – потому что Сафи заставила его исчезнуть, как учил ее Габим почти десять лет назад. Ее взгляд был устремлен на Кахину, чтобы отчетливо видеть ее тело. Малейшее напряжение в мускулах, даже дрожь. Сафи уперлась ногами в шершавые доски палубы, так она лучше чувствовала качку судна, каждый наклон и рывок.

Кахина была ниже девушки, но Сафи была не настолько глупа, чтобы думать, что это ей на руку. Она уже поняла, что женщина – опытный боец. Это было видно по тому, как она переступала с ноги на ногу, как держала руки.

А еще по ее ушам: бугристым и распухшим от постоянных ударов, которые приходились на них в бою. Ей доводилось падать, но она сразу поднималась.

Но что делало схватку по-настоящему сложной, так это то, что Кахина хорошо отдохнула.

Она не провела утро, постоянно пытаясь сбежать – то от огня, то от баедидов, то от свихнувшихся бойцов на арене. Главная трудность для Сафи заключалась в том, чтобы сохранить бдительность. Оставаться сосредоточенной…

На нее летел кулак. Сафи выругалась. Кахина уже атаковала.

Еще одна атака, потом еще. Девушка едва успевала блокировать удары. Ей оставалось только пятиться назад.

Но место для маневра закончилось слишком быстро. Сзади уже был фальшборт, а это означало, что Сафи придется уходить в сторону или забиться в угол. Она атаковала ногой, надеясь, что Кахине придется опустить руки. Это сработало, и ведьма провела двойной удар.

Один пришелся по носу Кахины. Другой – в живот, но он не причинил особого вреда. Женщина пятилась назад, и из-за увеличившегося расстояния удар Сафи оказался недостаточно сильным.

Соперница улыбалась, обнажив зубы. Глаза Кахины слезились, но девушке не удалось сломать ей нос.

Женщина фыркнула:

– А ведь я, девочка, так и не знаю твоего имени.

Она сделала выпад вперед, отвлекая внимание Сафи. Ее левая рука вцепилась в горло, потом последовал резкий удар в нос – Кахине удалось сломать его. Завершающий удар послал Сафи в полет, она отшатнулась назад.

Из ноздрей хлынула кровь, из глаз – слезы. По крайней мере, боль осталась где-то на заднем плане. Сафи привыкла получать удары – хоть это ей не мешало.

Но она снова отступала. И Кахина снова заговорила, явно отвлекая девушку:

– Рада, что ты так же сильно любишь пари, как и я, девочка.

Снова кровь. Снова боль. Не слушай ее, не слушай.

– А знаешь, что я люблю больше пари?

Кахина увернулась от удара Сафи и отпрыгнула назад, прежде чем нога девушки успела задеть ее колено.

Сафи продолжала атаковать. Удар ногой, ногтями по лицу, удар сзади. Чем сильнее она наседала, тем хуже Кахина успевала блокировать. Ведьма наносила удар за ударом и оказалась достаточно близко, чтобы попасть коленом в живот. Локоть в подбородок…

Кахина отшвырнула ее.

Перед глазами Сафи пронеслись мачта, парус и небо. Потом весь мир превратился в одно лишь небо.

Голова раскалывалась. Звезды замелькали перед глазами. И тут же вспыхнула боль в ребрах. Кахина пинала ее – один раз, другой…

Сафи выгнулась, пытаясь схватить женщину за ногу, за ступню – за что угодно. Но получилось только вцепиться в штанину. Этого оказалось достаточно. Она потянула соперницу на себя, вниз.

Точнее, попыталась это сделать. Но Кахина воспользовалась рывком, чтобы самой притянуть к себе Сафи – точно к летящему навстречу кулаку.

И так уже сломанный нос девушки снова хрустнул. Перед глазами поплыла чернота. Ведьма откинулась назад, и ее череп еще раз ударился о палубу. Но она этого не почувствовала.

Моргнула. Она на палубе. Еще моргнула. Кахина над ней. Моргнула, еще раз. Кахина локтем уперлась ей в шею. И неожиданно мягко наклонилась, проводя второй рукой по волосам Сафи.

– Ты не ответила мне, девочка. Поэтому я повторю: знаешь, что я люблю больше, чем пари?

Нефритовое кольцо Кахины заиграло в солнечном свете, слепя Сафи.

– Что? – с трудом выговорила девушка. Всюду была кровь, она заливала глаза, горло, не давала дышать.

– Выгодные сделки.

Сафи ничего не ответила на это. Не было смысла использовать свои умения против Кахины – не тогда, когда она уже проиграла. Если женщина хотела ее отвлечь, то так тому и быть.

Вот только когда Кахина в первый раз заговорила о ее имени, Сафи пришло в голову, что, возможно, это не отвлекающий маневр, а скорее попытка затянуть время.

«Важнее произнесенных слов, – всегда учил Мэтью, – те слова, что не сказаны».

– Ты… хочешь проиграть. – Сафи перехватила взгляд Кахины. Они обе использовали эти мгновения, чтобы перевести дух. – Почему?

Глаза Кахины потускнели. Нет, они сузились. Она усмехнулась:

– Потому что мне не нужен этот корабль. А вот если будущая императрица Карторры окажется у меня в долгу… Только представь, что я смогу сделать, Сафия фон Гасстрель.

Ужас, мрачный и оглушительный, наполнил легкие девушки. Конечно же, Кахина узнала, кто она такая. Информация была не совсем тайной, но, по крайней мере, женщина, похоже, не догадывалась, что Сафи – ведьма истины.

– И вот мое предложение, девочка. – Кахина чуть сильней прижала ее к палубе. Еще немного, и темнота окончательно накроет ведьму. – Я позволю тебе выиграть, и мы с командой уйдем. Но взамен ты будешь в долгу передо мной. И однажды я получу то, что захочу. – В словах Кахины чувствовалась толика правды. – Мы договорились?

Сафи пыталась вырваться. Сопротивлялась. Но ей не хватало воздуха, и она никогда не умела драться в ближнем бою. Небо, лицо Кахины, корабль – все плыло, то приближаясь, то удаляясь. У Сафи не оставалось выбора. Ей пришлось согласиться.

Но она не была готова сдаться безоговорочно и выдохнула:

– Два условия. – Девушка так задыхалась, что произнесла это почти беззвучно. Но Кахина поняла и ослабила захват на горле настолько, что Сафи смогла продолжить: – Я никого не убью ради тебя, и я… не отдам свою жизнь.

Кахина расплылась в улыбке.

– Значит, мы договорились.

Сафи ощутила зуд на коже – влияние чужих ведовских сил. Нефритовое кольцо Кахины завибрировало.

– А теперь бей меня, девочка, пока я не стану умолять о пощаде…

Сафи обхватила женщину ногами и перевернулась. С причала до нее донеслись одобрительные возгласы. Адские Алебарды… Карторранцы…

Ложь, ложь, ложь. Теперь Кахина лежала спиной на палубе, и Сафи навалилась на нее. Ложь, ложь. Еще больше криков, больше крови – и больше лжи, которую она ощущала всем телом. Но это ее собственная ложь. Ради того, чтобы спасти всех.

– Остановись, – простонала Кахина. – Остановись. – Ее глаза закатились. – Хватит, девочка, хватит!

Сафи остановилась. Она оторвалась от этой сильной, маленькой, мудрой женщины.

– Мы требуем, – сказала ведьма достаточно громко, чтобы ее услышали члены экипажа, – вернуть парусник. Забирайте своих людей и уходите.

Кахина только вздохнула, опустившись на палубу в знак поражения. Лицо у нее было расстроенным. Но и это была ложь.

– Я ухожу. Корабль ваш – снова.

И на этом все закончилось. Дуэль была закончена, сделка заключена.

Однако Сафи не смотрела, как адмирал уходит. Она также не видела, как карторранская команда взбирается на борт, как Адские Алебарды и Ванесса спорят на причале. Сафи просто усадила свое изломанное тело повыше и смотрела на мутный залив. За ее спиной разгоралась война. Она гремела по всей Сальдонике.

Пока Сафи смотрела на тихие волны, кровь капала из носа и рта, текла по щекам… Ее мысли были заняты другим.

На ладони девушки лежал камень нитей. Он пульсировал. Знак, что Изольда снова в опасности. Знак того, что Сафи ничем не может ей помочь, кроме как стоять здесь и молиться любым богам.