Аэдуан мчался по тропинке, что шла вдоль реки. Его ведовской дар работал изо всех сил. Парень двигался слишком быстро, чтобы его можно было остановить, слишком быстро, чтобы вступать в бой. Прямо сквозь толпу головорезов из банды Красных Парусов, которые охотились на ведьму нитей.

Они расступались, пылая яростью, их клинки искрились. Но Аэдуан не собирался сражаться. Не сегодня.

Одна из сабель почти дотянулась до него, колдун инстинктивно пригнулся, перекатился вперед и оказался на поляне. Впереди сверкала Амонра.

Ведьма нитей, где она? Где?

Он нашел ее. Недалеко впереди, на берегу. И если девушка остановится, он доберется до нее за мгновение.

Она не остановилась, а сделала шаг к краю обрыва, что было полнейшей глупостью. Аэдуан не колеблясь поставил бы на то, что сейчас ведьма окончательно загубит свою жизнь. Что-то похожее он наблюдал раньше на дороге, ведущей на север от города Веньясы. В тот раз он упустил ее.

В этот раз он пойдет за ней до конца.

В нос Аэдуана ударил запах крови, смердящий пытками и человеческими внутренностями. Парень крутанулся назад, как раз в тот момент, когда пират напал на него. Аэдуан с силой, как молотком, ударил по колену мужчины.

Раздался хруст, кость треснула, и разбойник упал. Аэдуан был уже далеко. Он несся к берегу, готовый прыгнуть вниз.

Но замер. Шерстяной плащ, тот самый, что он оставил ведьме, несся вниз по реке со скоростью, не подвластной ни одному человеку на земле.

Ни одному, кроме Аэдуана. Он разогнал кровь ведовскими силами и почти поравнялся с плащом. Тот плыл по течению недалеко от берега.

Колдун нашел росшее у самой воды дерево, вцепился в него и повис над рекой. Берег здесь был более пологим, корни торчали из земли и могли служить идеальной опорой. Летели брызги, обдавая щеки холодом.

Плащ был почти рядом. Колдун потянулся… еще немного… Нет, плащ проплыл мимо. Рука ухватила только пригоршню ледяной воды. Поэтому, не раздумывая ни мгновения, Аэдуан кинулся в реку. Но под плащом не было ведьмы. Ничего, кроме холода и ярости Амонры.

* * *

Изольда сама не понимала, почему она до сих пор жива.

Исходя из всех законов логики, она уже должна была погибнуть. Амонра – неукротимая река. Она швыряла девушку во всех направлениях сразу. Наверх – свет и вдох. Вниз – тьма и смерть. Ни звука, ни взгляда, ни дыхания, ни жизни. И так целую вечность. А может, всего мгновение.

Девушка ударялась о валуны, о дно, о волны, настолько сильные, что они казались твердыми. Ее ноги цеплялись за камни и ветки. Тысяча невидимых когтей. Каждый раз, когда пенистые пороги выплевывали Изольду, чтобы она могла глотнуть воздуха, они тут же снова засасывали ее вниз.

Пока ведьма не врезалась во что-то, что схватило ее. Мир бешено закружился. Это было невероятно, но что-то удерживало ее на плаву.

Изольда открыла глаза, несмотря на воду, что постоянно заливала лицо. Так и не смогла ничего разглядеть, но теперь чувствовала руки. Его. Это он, больше некому. У него единственного она не видела нитей. И никто в мире не был таким сильным.

И все же Амонра оказалась сильнее. Река потащила колдуна крови вместе с Изольдой дальше. Вышвырнула их на поверхность воды. Воздух… Это была единственная мысль, на которую оказалась способна Изольда. В голове вспыхивали и гасли звезды. От грохота глохли уши.

Но что-то еще пробивалось в сознание.

Нечто яростное и грохочущее.

То, что ни Изольда, ни колдун крови точно не переживут: водопад Амонра.

Когда онемевшие пальцы ног уперлись в каменистое дно, ведьма попыталась уцепиться. Река тащила ее дальше, но девушка постаралась присесть. Сообразив, что она пытается сделать, колдун крови тоже попытался упереться ногами в дно.

Он отгородил ее от течения, и Изольда принялась шарить ледяными руками по дну, пытаясь найти, за что можно уцепиться. Теперь ее охватила ярость. Воздуха, воздуха… Костяшки пальцев стукнулись о камень, девушка почувствовала, как лопается кожа. Почувствовала, что колдун крови тоже слабеет. Еще немного, и река поглотит их.

То, что порезало ей костяшки, оказалось выступом на торчащем в воде камне. Она вцепилась в него замерзшими пальцами. Вовремя. Аэдуана уже уносило течение.

Но он крепко держался за Изольду, а та крепко держалась за камень. Ее мышцы протестовали, глаза чуть не вылезли из орбит от напряжения. Аэдуан обхватил девушку одной рукой, а другой тоже вцепился в камень.

Колдун нашел вторую опору. Подтянулся, подтолкнул Изольду, и они смогли начать двигаться против течения, дюйм за дюймом. Девушке удалось закрепиться, Аэдуану тоже. Река сопротивлялась.

Пока наконец Амонра не отпустила их обоих. Пока наконец они не выбрались из потока, жадно вдыхая воздух.

Изольда успела оглядеться – скалистый выступ, водопад внизу, кашляющий колдун крови рядом с ней, – прежде чем рухнула на мокрый гранит и мир погрузился в блаженную тишину.

* * *

В течение нескольких часов Аэдуан просто лежал на камнях и дышал. Река неслась себе дальше, и ледяное дыхание Амонры постепенно покидало его тело. Но шум не утихал.

Наконец ведьма нитей рядом с ним попыталась сесть, парень последовал ее примеру. Красные Паруса, охотившиеся за ними, исчезли. Поблизости не слышалось запаха крови – ни пиратов, ни других людей.

– Подожди здесь, – сказал Аэдуан и тут же зашелся кашлем. – Я скоро вернусь.

Девушка молча кивнула, и колдун с помощью своего дара принялся обшаривать окрестности. Он искал безопасное место, где можно было бы укрыться. Место, где не слышался бы свежий запах крови. Где давно не ступала нога человека.

Наконец он нашел какие-то древние руины. Сейчас они больше напоминали лес, чем крепость. Эти гранитные стены и колонны, кто бы ни возвел их, поглотило время. Резьба под влиянием ветра и дождя сгладилась и выглядела как неглубокие царапины. Место крыш заняли кроны деревьев, а плитку и мозаику на полу затянуло лишайниками.

Но прижатые к скале руины были хорошо защищены и спрятаны от взгляда. Колдун еще раз обнюхал место – ничего, кроме животных. Грачи пролетали мимо. Никаких людей. Никаких работорговцев.

Когда Аэдуан вернулся на скользкий каменистый берег, он лишь сказал:

– Туда.

Изольда последовала за ним. Подальше от водопада, от реки, от любого запаха крови, принадлежащего мужчинам.

Подъем по крутому склону был медленным. Постоянно приходилось петлять. Наконец появились первые колонны, и склон превратился в долину. Здесь люди вгрызались в скалы так, как им было нужно. Здесь они посадили огромные кипарисы.

Пока Аэдуан и Изольда шли, ведьма ни разу не заговорила. Ее дыхание стало отрывистым, она явно устала и нуждалась в еде. И хотя мышцы парня сводило от желания двигаться быстрее, он сдерживался. Намеренно двигался медленно.

Пока они наконец не добрались до самого сердца развалин. Это было единственное строение, где еще сохранились четыре стены. Конечно, ползучие лианы и мох покрывали все вокруг, крыши не хватало, но стены – это всегда стены. Большинству людей они зачем-то нужны. Хотя, конечно, ведьма нитей не относилась к большинству.

Она опустилась прямо на землю и прижала колени к груди. Несмотря на полуденную жару, девушка дрожала.

– Почему он охотится на тебя?

Хриплые слова Аэдуана раскололи тишину.

– Кто? – спросила ведьма. Ее голос тоже был хриплым и приглушенным. Она подняла голову. На брови виднелся порез.

Парень не обратил внимания на него раньше.

– Священник пуристов, – ответил он. – Корлант.

К его удивлению, у девушки перехватило дыхание. Она схватилась рукой за правое плечо, и на ее лице промелькнуло что-то похожее на страх.

Впервые парень видел, чтобы Изольда проявляла эмоции так сильно. Явный признак того, что ее постоянный контроль над собой рухнул из-за усталости. Аэдуан не думал, что такое возможно.

Эта девушка сражалась с ним, обманула его и сломала ему позвоночник. Она сражалась с городскими стражниками и стояла лицом к лицу с распавшимися колдунами. И ни разу Аэдуан не видел, чтобы она проявила страх.

– Значит, ты его знаешь, – сказал парень.

– Откуда, – Изольде явно пришлось сосредоточиться, чтобы произнести это, – ты его знаешь?

Аэдуан колебался. Несколько мгновений не было слышно ни звука, кроме шума водопада в отдалении. Никакого движения, кроме дуновения ветерка в ветвях над головой.

Парень замер перед клинком Госпожи Судьбы. Вопрос заключался в том, какая сторона лезвия причинит меньше боли. Рассказать Изольде правду о Корланте и наконечнике стрелы означало, что он не сможет доставить ведьму к пуристам в будущем.

Если сохранить историю с наконечником в тайне, за девушкой отправят еще больше людей, подобных Красным Парусам. Аэдуан не мог все время торчать рядом, на случай если еще кто-то из псов Корланта настигнет ее. А если он потеряет ее из-за Красных Парусов… Или колдуна огня… Тогда он потеряет и все свое серебро.

Аэдуан достал из кармана наконечник стрелы.

– Корлант нанял меня, – прямо сказал он. – Еще раньше. Он хотел, чтобы я нашел тебя и доставил к нему. Живой.

Парень замер, с опаской ожидая, что Изольда испугается.

Но она не испугалась. И конечно, не дрогнула. Девушка лишь потерла руку и, как только Аэдуан оказался достаточно близко, выхватила у него наконечник стрелы.

– Почему ты мне это рассказываешь? – спросила она.

– Потому что мое серебро стоит больше, чем то, что предлагает священник. И потому что я не единственный человек, которого Корлант нанял, чтобы найти тебя. Эти люди работают на него, и я полагаю, что их будет больше.

Изольда уставилась на Аэдуана. Потом она чуть наклонилась, ее лицо сморщилось. И девушка начала смеяться.

Этот смех не был похож на то, что Аэдуан слышал раньше. Не милый смешок богатых дам Веньясы, которые никогда не смеялись от души, а использовали его как оружие. И не громкий хохот человека, который привык смеяться часто, свободно и открыто.

Это был пронзительный, прерывистый, как кашель, звук, переходящий в подобие завываний. Не слишком приятный на слух. И уж точно в нем не было приглашения присоединиться.

– Слепая удача, – выдохнула Изольда. – Вот что меня спасает, колдун крови. Всего лишь. Слепая. Удача. – Она впервые она заговорила с ним на дальмоттийском. – Госпожа Судьба простерла надо мной длань. Так принято говорить? Выбери самый тупой вариант, и удача вознаградит тебя. Я давно должна была умереть, колдун крови. Разбиться о камни, свалиться в водопад. Но нет, я жива. А Корлант? Он уже пытался убить меня. Этой самой стрелой. – Девушка подняла наконечник, не сводя с него глаз. – И он наложил на нее проклятие. Так что если не стрела, то рана должна была убить меня. Но я каким-то образом выжила.

Смех Изольды слабел. Затем он совсем стих.

– И ты был все время рядом, колдун крови. Крался за мной. Из-за тебя мне пришлось вернуться в свое племя, а значит, из-за тебя Корлант с-с-смог напасть. И если бы я не встретила тебя, то, получается, никогда не оказалась бы здесь?

Аэдуан опустил глаза. Не из-за того, что она сказала, а из-за того, как именно. Девушка обвиняла его в том, что сделал священник-пурист Корлант. Винила во всем его. Не такой реакции он ждал.

– А если бы я никогда не встретил тебя, – холодно возразил парень, – то никогда не сломал бы позвоночник и Леопольд фон Карторра никогда бы не нанял меня. Монахиня Эврейн никогда бы не оказалась на пороге смерти, и мне не пришлось бы работать на…

– Монахиня Эврейн жива? – Ведьма нитей вскочила на ноги, и Аэдуан увидел новое выражение на ее лице: глаза распахнуты, губы приоткрыты. Надежда. – Я видела, что распадающиеся утащили ее в Лейне. Но… Она жива?

Парень кивнул, и голова Изольды откинулась назад. Глаза закрылись. Она снова заговорила, в этот раз на языке номатси, не заикаясь.

– Что бы ни случилось между нами, – произнесла девушка спокойно, – какие бы события ни привели нас сюда, уже ничего не изменить. Но теперь я обязана тебе жизнью. Дважды.

Аэдуан напрягся при упоминании о долге. Но она не закончила.

– В Лейне ты пообещал убить меня, если мы когда-нибудь встретимся снова. Ты сказал, что отдал свой долг и больше не обязан мне жизнью. По твоим же подсчетам, я должна тебе один раз – за то, что не убил меня прошлой ночью. Дважды – за то, что спас меня от гибели в Амонре. Может быть, даже трижды – за то, что предупредил меня о Корланте.

Изольда рассмеялась, все в той же истеричной манере, но через мгновение ее лицо стало холодным и мрачным.

– Я не знаю, как расплатиться с тобой, монах Аэдуан, но я знаю, что Лунная Мать хотела бы, чтобы я попыталась это сделать.

При этих словах у колдуна сжались челюсти. Он отпрянул от девушки – слишком быстро.

– Я больше не монах, – только и сказал Аэдуан, после чего вышел наружу.

Кто-то должен был спасти забытые припасы.

Его осторожный шаг вскоре перешел в бег. Сквозь папоротники, которые трещали под ногами. Ветки царапали ему кожу.

Кто-то оказался в неоплатном долгу перед Аэдуаном. Это было…

Впервые.

Впервые он не понимал, что происходит. Ведьма нитей Изольда была жива исключительно по его воле. Она могла дышать, ощущать вкус речной воды, потому что он спас ей жизнь.

Хотя в какой-то мере девушка тоже спасла его. Во-первых, она не убила Аэдуана, пока он лежал без сознания в медвежьем капкане. А во-вторых, именно она направила их к тому камню перед водопадом.

Но Аэдуан решил не упоминать об этом. Раз ведьма решила, что обязана ему жизнью трижды, это даст ему дополнительное преимущество. И он сможет этим воспользоваться. Он еще не знал как, не знал когда, – только то, что обязательно это сделает.