Проснувшись, Изольда обнаружила, что ее левая рука полностью онемела. До последней встречи с Эсме девушка спала урывками, а в этот раз сон растянулся на несколько часов. К тому же в неудобной позе – рука оказалась зажата бедром.

Ведьма развернулась, опираясь на правую руку, потом осторожно поднялась. Голубовато-розовый свет проникал под мшистый козырек – убежище, которое она разделяла с колдуном крови. Воздух был влажным после вчерашнего дождя, но теплым, и мягкое, ровное дыхание Аэдуана раздавалось всего в нескольких шагах от нее.

Изольду охватило возмущение. Как он мог заснуть? Надо было разбудить ее, чтобы она приняла вахту.

«Но ты спокойно шла две недели в полном одиночестве, без всяких вахт», – шепнула совесть.

«Да, так и было, – ответила она сама себе, разминая руку, – но это не значит, что так и должно продолжаться». Следовало использовать имеющиеся ресурсы. И колдун крови – именно такой ресурс. Инструмент. Преимущество.

Подарок.

Изольда вздрогнула, вспомнив слова Эсме. Кукольница убила тех людей, чтобы «помочь» ей, и девушка уже не в первый раз с отчаянием подумала, что нет никого, кто бы помог ей противостоять Эсме.

Боги, сейчас ведьма была бы рада кому угодно – лишь бы этот кто-то объяснил ей все. О границе сновидений. О Кукольнице. О распадающихся.

«Мы – Ткачихи» – так говорила Эсме. Изольда потерла онемевшую руку. Нет, она не такая, как Эсме. Она вообще не похожа на Эсме.

Как только рука вновь обрела чувствительность, Изольда вышла на свет.

Девушка почувствовала облегчение оттого, что у нее появилось дело. Проверив, пристегнут ли ее меч и плотно ли запахнут плащ Аэдуана из кожи саламандры, она проскользнула между двумя ближайшими соснами, что поскрипывали на ветру. В руке у нее был камень нитей.

«Я иду, Сафи». В течение нескольких вдохов, пока Изольда крепко сжимала рубин, напряжение, что она ощущала в плечах, отпустило. Его смыла волна чего-то теплого. Чего-то, что теперь росло в груди и давило на легкие… Надежда, поняла девушка. Вера в то, что они с Сафи снова будут вместе.

При следующем шаге Изольды звякнула серебряная монета, которая теперь висела на одном шнурке с камнем нитей. Аэдуан проделал отверстие в испачканном кровью талере с такой же легкостью, словно это была бумага. Теперь кругляш, украшенный двуглавым орлом, касался кончиков пальцев. Она опустила руку и зашагала быстрее. Под ногами раздавалось влажное хлюпанье.

К тому времени как девушка вернулась к мшистому выступу с зайцем на поясе, колдун крови уже проснулся и сидел на камне, скрестив ноги. Глаза его были закрыты, а руки лежали на коленях. Он медитировал.

Изольда читала об этой практике в своей книге о монастыре Кар-Авена. Тишина и неподвижность позволяли монаху отделить разум от тела.

Она однажды попробовала проделать такое, но совершенно безуспешно. Изольда уже давно отделила от себя эмоции, а если она еще и от мыслей избавится, то что останется от нее самой?

Аэдуан не подал виду, что заметил возвращение девушки, и она тихонько проскользнула под козырек. Освободилась от плаща саламандры и закатала рукава, собираясь освежевать зайца.

– Нет времени.

Изольда замерла. Она не услышала, как подошел колдун. В отличие от него, если ее заставали врасплох, девушка оставалась неподвижной. Особенно рядом с ним – синяк, который все еще горел на шее, стал достаточным предупреждением, что не стоит пугать Аэдуана.

Когда парень еще в Лейне сказал, что убьет ее, Изольда не поверила. Но когда он сказал то же самое прошлой ночью, в его словах можно было не сомневаться.

– Проще снять шкуру с зайца, пока он свежий…

– Это может подождать несколько часов.

Он опять говорил на дальмоттийском, и после сна его голос звучал хрипло.

– Мясо испортится.

– Значит, поймаешь другого, – настаивал Аэдуан. – Нам нужно пройти как можно больше, пока дневная жара не стала слишком сильной.

– Зачем? – спросила Изольда, но колдун не удосужился ответить.

Меньше чем за минуту он свернул лагерь. Вещи были собраны и аккуратно уложены в мешок Изольды. После этого Аэдуан взвалил его на спину, готовый отправиться в путь.

Девушка просто наблюдала. Он двигался так быстро, так рационально… Ведовская сила явно придавала ему скорость и грацию, недоступные любому другому. Ей не терпелось узнать, как это работает. Хотелось спросить, что он чувствует, когда пускает в ход свое ведовство, и правда ли, что оно связано с Пустотой.

Они шли несколько часов, и Аэдуан всегда оставался рядом, но на несколько шагов позади. Парень отказывался идти впереди, словно ожидая, что Изольда воткнет ему нож в спину. А может, это была проверка того, насколько она ему доверяет.

В любом случае Изольда не спорила. Пока что.

Колдун только отдавал короткие команды, задавая направление. Вот они пробирались по равнине, изрезанной ручьями, а в следующий момент от нее требовали свернуть направо и карабкаться вверх.

– На восток, – отрывисто произносил Аэдуан. – Южнее.

Изольда не понимала, связаны ли изменения маршрута с тем, что Сафи тоже свернула, или только с тем, что колдун потерял ее след и вынужден метаться в попытках снова наткнуться на нужный запах. Пусть делает что угодно, лишь бы вел. Парень останавливался каждые несколько минут, чтобы прикрыть глаза и втянуть воздух.

А когда он поднимал веки, его зрачки вспыхивали красным огнем. Это длилось всего один вдох. Может, два.

Прошло полдня, сосны вокруг становились все ниже и тоньше. Иголки уступили место листьям, вокруг замелькали дубы, по их серебристым стволам ползли лианы, а вокруг раскинулись папоротники. Река Амонра, широкая и темная, журчала неподалеку.

Насколько Изольда могла судить по карте, спрятанной в мешке, а еще по урокам Мэтью и Габима, скоро они выйдут из леса. И окажутся на краю ущелья, поросшего густым подлеском и усеянного большими валунами. А река превратится в водопад Амонра.

Именно здесь марстокийцы и нубревнийцы сражались двадцать лет назад. Огонь прогнал жителей из их домов, и Нубревния в итоге уступила. Пал еще один народ.

До Нубревнии это была империя Дальмотти. А до Дальмотти – Марсток. Веками этот полуостров переходил из рук в руки, и никто никогда не выигрывал и не проигрывал до конца.

Стоявший рядом с Изольдой колдун шумно втянул воздух, его зрачки снова зажглись красным.

– Два варианта, – сказал он наконец. – Либо мы спускаемся в стороне от водопада Амонра – это самый безопасный путь в ущелье. Либо мы пойдем на северо-восток через леса – и, прежде чем ты скажешь «водопад», добавлю, что этот путь более медленный.

– Как далеко Сафи? – спросила Изольда и, прищурившись, посмотрела туда, где начиналось ущелье. Над ним кружили птицы.

– Далеко.

– Можешь сказать точнее?

– Нет.

Ноздри Изольды затрепетали. Покой.

– Откуда мне знать, что ты ведешь меня в правильном направлении?

– Откуда мне знать, что у тебя действительно есть остальные деньги?

Аэдуан был прав – и они уже обсудили неизбежность предательства.

– Насколько это опасно?

– Очень.

Изольда ничего не могла поделать. Она вздохнула.

Выражение лица Аэдуана не изменилось, но он добавил:

– Здесь неподалеку есть поселение. Я могу достать лошадь. Так мы сможем двигаться быстрее, а ты меньше устанешь.

– Далеко оно?

Девушка вообще-то и сама могла добыть себе лошадь.

– В часе очень быстрого шага, на севере. Я вернусь к позднему вечеру.

– А я… просто подожду?

Аэдуан кивнул.

Изольде понадобилось сделать два глубоких вдоха, прежде чем она почувствовала, что может продолжать.

– Потраченное время стоит лошади?

– Твоя подруга вон там. – Парень указал на юго-восток, где лежали Спорные Земли. – Она на расстоянии многих, многих лиг – и многих дней. Лошадь нужна.

Его доводы имели смысл, хотя Изольде не хотелось это признавать. Надо использовать все доступные ресурсы. И все же мысль о том, что придется ждать несколько часов…

Колдун крови воспринял молчание Изольды как согласие. Он протянул руку:

– Верни мой плащ. Монахам охотнее уступают.

Девушка не могла отказать. В конце концов, плащ принадлежал ему. И все же она внутренне сопротивлялась и поэтому двигалась медленнее, чем обычно. Воздух окутал ее плечи, Изольде сразу стало холодно. Она сглотнула, наблюдая за тем, как колдун крови вывернул плащ белой тканью наружу и с привычной легкостью застегнул его.

– Я скоро вернусь, – хрипло сказал он, уже отворачиваясь. – А пока старайся не попадаться никому на глаза. Здесь водится кое-что похуже колдунов крови.

* * *

На самом деле лошадь не так уж и была нужна. Особенно посреди зарослей в Спорных Землях. Аэдуан действительно собирался найти лошадь, но не это было главной целью его путешествия в одиночку.

Он услышал запах замерзшего озера и снежной зимы. В воздухе витал тот самый запах крови, который преследовал его с момента предательства Леопольда. Запах того, кто объединился с Леопольдом, чтобы остановить Аэдуана. Запах, висевший над тем местом, где Аэдуан спрятал свои талеры. И парень мог быть уверен, что этот запах принадлежал тому, кто украл его серебро.

Как эти монеты оказались у ведьмы нитей? Вот еще один ответ, который он вырвет из горла этого человека. И он не будет великодушен, как в свое время с Леопольдом у Колодца Истока в Нубревнии.

И что самое прекрасное, если Аэдуан сумеет выяснить, кто этот призрак и куда он дел остальное, ему больше не будет нужна ведьма нитей. Он сможет оставить ее гнить в лесу, как и Корланта в убежище пуристов.

Эта мысль подстегнула Аэдуана. Стволы деревьев вокруг были тонкими, папоротники – низкими. Легко ориентироваться. Он ускорился, и мир вокруг слился в одно пятно. Зеленый мох, гранит да бесконечный туман, окутывавший все это.

Скоро он получит ответы.

После кропотливого выслеживания ведьмы истины, которая находилась в сотнях лиг за пределами возможностей Аэдуана, эта новая охота не требовала усилий. Парень использовал ведовскую силу, чтобы бежать быстрее.

Пока, как это уже не раз случалось, запах не исчез. Один шаг – и его не стало. Никаких следов замерзшего озера и снежной зимы.

Аэдуан остановился, повторяя:

– Только не это, только не это…

Опять. Это случилось опять. Каждый раз, когда колдун оказывался совсем близко, запах исчезал.

Он стоял, замерев, одной ногой на толстом ковре иголок, а другой – на бугристом корне кипариса. Закрыл глаза. Отключил разум, чтобы ничто снаружи не отвлекало. Сделал осторожный вдох, еще один.

Лес вокруг просыпался, заводя привычную песню. Поначалу нерешительно замелькали жаворонки. Выглянула любопытная куница.

Если Аэдуан сможет сосредоточиться, достигнув баланса между разумом и телом, его чутье заработает с максимальной силой.

По крайней мере, так бы и произошло, если бы слева от него не раздался гортанный клекот.

Парень открыл глаза и тут же встретился взглядом с грачом, чьи черные глаза и клюв оставались неподвижны. Только ветер трепал перья на загривке. Сам грач не шевелился. Он смотрел прямо на Аэдуана.

От этого колдуну стало не по себе. Он впервые видел одинокого грача. Обычно они летали огромными стаями за пределами леса.

Аэдуан принюхался. Все животные – от коров до птиц – несли с собой один и тот же дикий запах, запах свободы. Над этим запахом покоился… лесной туман.

Колдун кашлянул – резкий звук разнесся по поляне. Грач моргнул. Аэдуан повторил, и на этот раз грач понял намек. Он взмыл в воздух, унося с собой ароматы свободы и тумана так быстро, как только позволяли крылья.

Вот только теперь в носу Аэдуана появился новый запах крови. Его ведовской дар ожил. Кровь. Магия. Сотни людей. Сколько же запахов сразу! Люди разных возрастов, из разных народов. Прямо перед ним.

Пираты, без сомнения. Но какие именно? И почему они оказались так далеко от моря? И Красные Паруса с их огромными флотилиями, и Пираты Баедида с их быстрыми шлюпками – все держались ближе к берегу.

Но и те и другие убивали, и те и другие охотились за рабами. От жажды власти никуда не деться, как от грозы или войны.

Однако можно было попытаться проскользнуть мимо, так что Аэдуан решил прокрасться вперед. Вопрос самосохранения. Ему нужно было знать, с кем он и ведьма нитей могут столкнуться в Спорных Землях. Ему нужно было узнать, каким путем эти бандиты двигаются по направлению к долине.

Особенно если речь идет о Красных Парусах.

Поэтому, вывернув монашеский плащ наизнанку, как это делала ведьма нитей, Аэдуан торопливо прошел мимо сосен и кустарника, чтобы вскарабкаться на огромный дуб. Там он примостился на ветке и стал ждать, когда кто-то появится внизу.

Но это были не Красные Паруса. Появился первый всадник. Он был одет в драную одежду, зато ехал в седле из ткани с кисточками – такие использовали только в Баедиде, народы, обитавшие в Песчаном море.

После первого разведчика мимо проехали еще двое на лошадях.

Затем появились пешие солдаты. Аэдуан и не подозревал, что в Баедиде есть пехота. Но вот они идут, мужчина за мужчиной, женщина за женщиной, в длинном одиночном строю. Маленькие, но сильные. Сабли лязгали у бедер.

И среди них было несколько колдунов: Аэдуан ясно чувствовал запах шторма и земли, пожаров и наводнений.

На всякий случай парень принюхался сильнее. Но нет, запах замерзшего озера и морозной зимы был снова потерян. Колдун уже должен был понять, что охота за этим призраком никогда не приведет его к истине. Каждый раз – только тщетные усилия. Похоже на отвлекающий маневр.

Пока Аэдуан размышлял о том, как бы заполучить одного из этих прекрасных коней, он заметил еще двадцать человек верхом. Но двигались они беспорядочно, не сохраняя строй. В руках у них были плети, а шкуры лошадей покрывали раны и язвы.

Аэдуан вздрогнул. Никто не хочет, чтобы его деревня или племя пострадали от налетчиков. Но, по крайней мере, Пираты Баедида придерживались кодекса. А вот Красные Паруса, как Аэдуан знал не понаслышке, такого не делали.

Что заставило его задуматься о том, почему две такие разные группировки отправились в поход вместе. Они были врагами, конкурентами, постоянно воюющими за новые территории, рабов, серебро. А тут целая армия маршировала как единое целое.

Ответ пришел несколько мгновений спустя. Как раз в тот момент, когда Красные Паруса проезжали под наблюдательным пунктом Аэдуана, навстречу им выскочил солдат-баедид.

– Где остальные твои люди?

Баедид обратился к самому мерзкому пирату из Красных Парусов. Среди тех, кто уже прошел мимо Аэдуана, этот внушал наибольший ужас. В его запахе крови таилось немало мерзости. Раздробленные кости и вырванные ногти.

Судя по крови, он был чудовищем, а судя по седлу красного цвета – вожаком.

– Попутный ветер посулил хорошую добычу, – ответил человек с выражением полного безразличия.

Что бы это ни был за союз, надежным его не назовешь.

– Чтоб тебя адские врата поглотили, – прошипел спрашивающий. Его кобыла беспокойно переступала копытами. – Мы должны добраться до поселения пуристов к завтрашнему дню. Думаешь, мы станем тебя ждать?

– Если остальные не присоединятся к нам в ближайшее время, то да.

Баедид снова выругался, на этот раз на незнакомом Аэдуану языке. И, пришпорив коня, мужчина прошипел:

– Король узнает об этом. Так и знай.

– А я знаю, что ему плевать.

Сразу после того, как баедид поскакал обратно к началу колонны, в поле зрения появился еще один пират из Красных Парусов. Обгоревшие волосы и дымящаяся плоть. Осенние костры и мольбы о пощаде.

Колдун огня. Кожа Аэдуана покрылась мурашками. Огонь… беспокоил его.

Предводитель тоже заметил колдуна огня.

– Ты опоздал! – рявкнул он. – Иди, помоги остальным. Они уже почти у водопада, я хочу, чтобы эту ведьму нитей схватили сегодня.

Ведьма нитей. Водопад. Едва слова достигли сознания Аэдуана, он тут же начал бесшумно карабкаться по ветке, на которой сидел.

Что-то зашумело в листве. Черная птица раскинула крылья. С криком грач взвился в небо.

Колдун огня посмотрел вверх. Его глаза встретились с глазами Аэдуана в толще листвы. Колдун улыбнулся и хлопнул в ладоши. Дуб запылал.

Уже через мгновение с треском горел каждый дюйм ствола, каждая ветка. Листья вспыхивали и падали вниз. Если бы на Аэдуане не было плаща из кожи саламандры, он бы тоже вспыхнул.

Однако плащ его спас, и парень успел спрыгнуть на землю. Там он закрыл клапаном плаща лицо и застегнул его дрожащими руками.

Аэдуан оглянулся. Это было ошибкой. Колдун огня уже приближался, он поднял руки, и вокруг зажглись новые вспышки. Языки огня лизали одежду, сбивали с толку.

Парень больше не мог бороться. Чего там, он не мог ясно мыслить, почти ничего не видел. И речи не шло о том, чтобы убить колдуна огня до того, как он сам сгорит дотла. Его ноги дрожали. Все вокруг напоминало то ужасное утро много лет назад.

Не задумываясь и не глядя на колдуна огня, Аэдуан развернулся и побежал.