Пиратская республика Сальдоника была не похожа ни на одно другое место, что успела увидеть Сафи за свою жизнь. Она слышала рассказы об огромном городе, построенном на древних руинах. О группах людей, постоянно воюющих между собой, о том, как в городе идет вечный передел территорий. А еще она слышала рассказы об арене, где велись бои между рабами или выступали колдуны и наемники за плату. И где объединялись даже извечные враги, Пираты Баедида и Красные Паруса, во имя азарта и порока.

Сафи также слышала, что человек любого цвета кожи, происхождения или нации может поселиться здесь, а еще – что любого могут продать, купить или обменять. Также ходили легенды о крокодилах, что обитали в местных водах. И о морских лисицах, огромных, как корабли в заливах, где они охотились и на людей, и на шлюпки.

Однако Сафи всегда считала эти легенды не более правдивыми, чем детские сказки, что рассказывают шестилетнему непоседе, чтобы он побыстрее заснул. Совсем как Габим рассказывал ей самой.

Вот только все это оказалось правдой. Абсолютно все.

Ну, может быть, с морскими лисицами Сафи уже и сама успела познакомиться, так что к тому моменту, как девушка оказалась на берегу залива Сальдоники, она знала, что они существуют. Хоть и не знала, обитают ли они и в здешних водах.

Адские Алебарды все-таки решили воспользоваться вторым мостом, но, чтобы добраться до него, понадобился целый час. Дорога была изрыта конскими копытами и колесами повозок, а еще забита до отказа. Телеги постоянно обгоняли их процессию по пути на северо-восток, и от силы несколько человек обратили внимание на Сафи и Ванессу. Здесь не стоило рассчитывать на чью-то помощь или хотя бы чей-то интерес.

Сафи не могла никого винить. Даже если бы и захотела, она все равно понимала, почему люди предпочитают заниматься собственными делами. Одного взгляда на Зандера, этого гиганта, хватало, чтобы любому захотелось оказаться от него подальше. Лив и Кейден только усиливали это впечатление, и сразу становилось ясно, что эту группу путешественников лучше оставить в покое.

В конце концов, не все были такими самоотверженными, как Мерик Нихар. Не каждый был колдуном ветра, готовым бросаться в омут с головой, не заботясь о собственной безопасности или хотя бы о пуговицах.

Вскоре деревья расступились и показался мост. Здесь берег реки был едва ли выше, чем лениво текущие вдоль него воды, и одного дождя вполне бы хватило, чтобы полностью его затопить.

Крокодилы, похоже, понимали это и время от времени показывались из воды. Их хватало по обе стороны дощатого настила. При виде такого количества зубов хотелось только молиться. Кейдену не пришлось уговаривать Сафи идти быстрее.

Сверху над воротами свисал штандарт, и с такого близкого расстояния невозможно было не заметить змею, обвивающую марстокийский полумесяц.

Мост был забит до отказа – похоже, в пиратскую республику въезжало куда больше людей, чем в итоге выезжало отсюда. Сафи наконец оказалась внутри и поняла, что Сальдоника ей нравится. Поразительно. Девушка была уверена, что окажется в трущобах, где царит беззаконие, но здесь были тротуары и водостоки, светили уличные фонари, а охранники в форме управляли людскими потоками. Даже висели какие-то транспаранты.

Да, здания теснее прилегали друг к другу, особенно по мере приближения к центру города. И людей было больше, чем в других городах. Но, по крайней мере, эта часть города, контролируемая Пиратами Баедида, не напоминала трущобы.

На окраинах баедидских земель простирались болота. Слева их обрамляли густые заросли, а справа – мутный залив. Доки, насколько хватало взгляда Сафи, были забиты кораблями.

Выглядело это так, словно все суда Веньясы собрались в одной гавани. Никогда еще девушка не видела столько парусов в одном месте. И столько кружащих над морем чаек.

Проклятые птицы.

Но что действительно привлекло внимание Сафи, так это арена. Ее невозможно было не узнать. Как только девушка увидела огромный стадион, сложенный отчасти из камней, отчасти из дерева, она сразу поняла, что перед ней. Это явно было самое большое сооружение во всей Сальдонике.

С этого расстояния она выглядела как огромная древняя крепость, которую так и не смогли разрушить время и природа. Недостающую часть достроили, соорудив деревянные помосты. На восьми башнях развевались знамена всех цветов. Эти башни придавали крепости сходство с ржавой короной, украшенной драгоценностями, – видимо, чтобы порадовать крокодилов.

Вскоре Сафи потеряла из виду арену и болота. Толпа стала такой плотной, что ведьма вообще ничего не видела – только людей всех рас и оттенков кожи. Здесь были кто угодно: кочевники, южане и племена, которые Сафи даже не смогла опознать. До нее доносились крики зазывал, бряканье железа, скрип дерева, а еще много лжи – и это было непривычно после бесконечных дней, что девушка провела на море и в пустыне.

Но довольно быстро, как это обычно и бывало, правда и ложь слились в едва различимый гул на заднем плане. И то и другое легко игнорировать, когда тебя конвоируют Адские Алебарды. Прямиком на городской рынок.

Навесы тянулись здесь до самого горизонта, на сколько хватало глаз.

– В Сальдонике можно купить что угодно.

Сафи неловко повернула голову в шлеме и посмотрела на Кейдена сквозь прорези. Он весь побледнел, лицо покрывал холодный пот – явно не только из-за летней жары. Его рана не заживала, и это только радовало Сафи.

Мужчина встретил ее взгляд, слегка вскинув брови:

– И продать тоже можно что угодно, особенно то, от чего мечтаешь избавиться.

– Это угроза?

– Я не стремлюсь от тебя избавляться, всего лишь следую приказу… Проклятие!

Кейден рванул вперед, но поскольку он вел на веревке Сафи, то ее тоже потянул за собой. Руки ведьмы чуть не вывернуло из плеч, и ее накрыла волна боли. Девушка вскрикнула. Она постаралась ускориться, чтобы не отставать от Кейдена, который несся вперед.

Сафи сразу поняла, что он не успеет. Императрица, которую только что сбила мчавшаяся мимо телега, уже лежала на земле. И это была не просто телега, а повозка, которой управляли трое мужчин с эмблемой Пиратов Баедида на стеганых куртках.

Что еще хуже, с головы Ванессы упал шлем, и ее покрасневшее, потное лицо оказалось выставлено на обозрение всему миру. И троим пиратам. Императрица наклонила голову и попыталась прикрыться рукой, но ее движения были медленными – достаточно медленными. В итоге на виду оказалось и ведовское клеймо. Сафи кожей чувствовала лживость этой сцены.

Ванесса хотела, чтобы ее увидели. Она инсценировала несчастный случай, и это сработало. Теперь один из мужчин разглядывал ее лицо, а другой – руку. Третий же внезапно скрылся в толпе, словно у него появились неотложные дела.

Интересно, какие именно? Вырвать Ванессу и Сафи из рук Адских Алебард? Или же убить императрицу? Сафи не была уверена. Да и времени на раздумья не оставалось. Лив уже прокладывала путь среди телег, Зандер помогал подняться ничуть не сопротивляющейся Ванессе, а Кейден подталкивал Сафи, заставляя двигаться вперед.

* * *

Первый же постоялый двор, к которому подошли Адские Алебарды, оказался переполнен. Как и следующий, и еще три других. Похоже, через два дня ожидался важный праздник. Тысячи и тысячи людей съезжались в город, чтобы попасть на арену, где проводилась Бойня Бейл. Так называлось главное зрелище года, и переполненная людьми Сальдоника трещала по швам.

Сафи запомнила эту информацию, чтобы использовать ее в дальнейшем, – точно так же, как она постаралась запомнить, как обустроена территория, принадлежащая Пиратам Баедида, и часто ли местная охрана попадается им на пути. Этим же занимался Зандер. Благодаря своему росту он всегда заранее видел приближение охранников, сразу поднимал руку, и по этому сигналу остальные Адские Алебарды тут же ныряли куда-нибудь в переулок, таща на буксире Ванессу и Сафи.

В шестой по счету гостинице, старой башне, переделанной под жилье, для них нашлось место. Каждый уровень башни отличался от другого – похоже, их строили из всего, что попадалось под руку: камня, бревен, досок. Сафи не представляла, сколько времени собираются здесь провести Адские Алебарды.

Комната, которую они сняли, была небольшой и находилась на четвертом уровне. Потолок был недостаточно высоким, чтобы Зандеру не пришлось нагибаться. Но это не имело значения: как только Сафи и Ванесса оказались внутри, великан ушел.

Две против трех. Шансы улучшились, но все равно оставались неравны. Тем более что пока девушка пыталась избавиться от покрывавшей ее грязи, Ванесса свернулась калачиком в дальнем углу и больше не шевелилась.

Сафи больше всего мучила не усталость в ногах и даже не волдыри, которыми покрылись ее пятки и пальцы. Колено болело, но не слишком. А вот кожа, которую натерли веревки, очень пострадала. С каждым шагом раны становились все больше, и Сафи ощущала каждую царапину, каждую занозу, что оставляли путы на ее теле.

Девушка молча ждала, пока Кейден снимал с ее головы шлем. Наконец ее взору предстала вся комната: односпальная кровать с покрывалом из шерсти и низкий табурет возле нее. Стол и умывальник с краном у противоположной стены. Два окна, без стекол, но с достаточно прочными ставнями. Они были приоткрыты, так что с улицы долетали ветерок и звуки веселья.

Но в комнате не оказалось ничего полезного. По крайней мере, ничего, что Сафи смогла заметить сквозь усталость. Разве что странная табличка над дверью. Надпись на ней гласила: «Никогда, никогда не выходи в море в ночь Бойни Бейл».

Она понятия не имела, что это значит.

Сафи почувствовала какую-то возню вокруг запястий, и ее внимание снова вернулось к Кейдену. Тот разматывал веревки, и у девушки, несмотря на то что она пыталась сдержаться, выступили слезы на глазах. Это были не слезы облегчения или благодарности, а исключительно слезы боли – поскольку боль пронзила ее до самых костей.

– Нужно очистить раны, – сказал Кейден.

Хотя его слова не звучали как приказ, Лив тут же вскочила.

И вышла из комнаты. Шансы растут.

– Сядь! – приказал Кейден, и Сафи спотыкаясь подошла к свободному краю кровати.

Она впервые с момента их похищения оказалась так близко к Ванессе. Императрица выглядела ужасно. Ноги сбиты, вся в грязи, а на шее все еще висел толстый ошейник.

Голова закружилась, и Сафи опустилась на кровать. Императрица не шевельнулась. Все силы девушки ушли на то, чтобы глаза оставались открытыми. Вернулась Лив с мылом и чистыми бинтами.

Потом вернулся и Зандер. С едой – настоящей едой и настоящим хлебом, – а еще чистой водой, чтобы все это запить. Запах, похоже, разбудил Ванессу. Рыба была слишком жесткой и соленой, у Сафи даже язык защипало. Но ей было все равно, как, похоже, и Ванессе. Они жадно ели, но девушка даже не успела заговорить с императрицей, как та снова повалилась на бок и уснула.

Тем временем Лив и Зандер снова ушли. Кейден перетащил табурет от кровати ближе к двери и начал снимать доспехи. Слой за слоем: перчатки, нагрудник и, наконец, сапоги. Каждую вещь он аккуратно укладывал в стопку рядом с умывальником.

Командир Адских Алебард постепенно уменьшался, пока не оказался в одном нижнем белье и стал выглядеть вдвое тоньше. Напоследок он стащил даже рубаху и кинул ее в кучу к остальным вещам.

Теперь он стал именно тем, кого помнила Сафи: не мрачным и быстрым на расправу командиром Адских Алебард, а Хитрым Хлыщом, ловким, обаятельным, остроумным.

Этот Кейден был худым, покрытым шрамами и мускулистым. Весь в грязи, ему не стоило доверять, и тем не менее сердце в груди Сафи забилось сильнее. Что-то в нем вызывало сочувствие. Он казался… потерянным.

И этим напоминал ведьме кого-то еще. Ее дядю.

Кейден набрал воды в таз, намочил кусок чистого бинта и принялся промывать рану на плече. Его оружие оставалось в ножнах, но под рукой. Так что, хотя его бледная грудь была обнажена, а лицо искажено болью, Сафи ни на секунду не сомневалась, что мужчина в состоянии убить ее.

Лев против волка.

Что бы сделала Изольда? Ну, для начала она бы не попалась. А во-вторых, постаралась бы собрать как можно больше информации. Поев, Сафи стала соображать лучше, и следовало бы выжать хоть что-то из этого факта.

Она откашлялась. Горло саднило, и даже слова, казалось, были посолены и поперчены с избытком.

– И что с тобой случилось?

– Я был ранен.

Грудь Кейдена вздрагивала, когда он прикасался к ране на плече. Она выглядела глубокой, да и не так много мускулов было на его теле. А те, что Сафи видела, плотно прилегали к костям.

Это заставило ее вспомнить о груди другого мужчины. Первое, на что она обратила внимание, увидев, как Мерик летит над пристанью в Веньясе.

Ведьма нахмурилась, отгоняя воспоминания о прошлом. Об обнаженной груди Мерика. Это ей никак не поможет.

– А как ты был ранен?

– Клинком.

– Надо же. – Тон Сафи стал жестче. Командир Адских Алебард умеет уклоняться от вопросов так же хорошо, как и задавать их. – И чей же это был клинок?

– Моего врага.

В течение нескольких долгих минут единственным звуком был плеск воды, когда Кейден погружал туда окровавленную ткань, и звон капель, когда он отжимал ее. Тяжелый вздох, когда мужчина промывал рану, которую нельзя было исцелить одной водой.

Но, как оказалось, у него была не только вода. Кейден вытащил из кучи глиняную плошку, но вместо того, чтобы нанести мазь из нее на собственную рану, намочил еще кусок бинта и протянул Сафи.

Она запретила себе показывать страх. Даже когда мужчина подошел достаточно близко, чтобы схватить ее, ведьма просто задрала подбородок и выпрямилась.

Как всегда, его это не впечатлило.

– Я знаю, ты думаешь, что мне это нравится, но ты ошибаешься. – Кейден опустился на колено. – И я знаю, ты считаешь, что упорное игнорирование боли – своего рода победа, но это не так. Поверь мне. В конечном итоге ты навредишь себе еще больше. А теперь показывай ноги.

Сафи не шевелилась. Она не могла оторвать глаз от раны на его плече. От нее разбегалась красная паутина – признак того, что начинается заражение. Но не это удивило девушку, а шрамы. Под раной, над ней, по всей груди и руке. Выпуклые бледные полосы, они покрывали каждый дюйм тела Кейдена и очень походили на те, что она видела на лице Лив.

– Ноги, – повторил мужчина.

Сафи все еще не могла шевельнуться. Ее взгляд был прикован к самому страшному из шрамов – на горле. Прямо под тонким золотым ожерельем, точно таким, какое было у дяди Эрона. Шрам был толщиной с большой палец и охватывал всю шею Кейдена.

– Заканчивай, – сказал он. – Не хочешь, чтобы я лечил твои раны, – не буду. Императрице тоже нужна помощь.

– Хочу. – Это слово словно само вырвалось у Сафи. Она сглотнула и заставила себя отвести взгляд от шрамов на теле мужчины. – Давай лечить.

– Умно. – Кейден кивнул, почти галантно. Почти. – Я был на твоем месте, еретичка. Все мы, Адские Алебарды, были.

– Тогда отпусти меня.

– И куда ты побежишь? Генрику это не понравится.

Медленно, словно боясь спугнуть, Кейден потянулся к лодыжкам девушки. Сафи чуть не потеряла сознание от боли. Удар – теплый и мягкий. Мир вокруг закружился. Девушка обмякла.

И все-таки это не было глупостью с ее стороны. Ведьма позволила вымыть лодыжки, потому что понимала: Кейден прав, упрямство не принесет никакой пользы. И она сама навредила бы себе. Но признаваться в этом значило ранить собственную гордость. Даже если признаваться только самой себе.

– И почему ты сбежала с бала в честь Перемирия? – спросил Кейден, легко касаясь ран.

– А почему бы и нет? Вот ты бы захотел обручиться со старой жабой, которая будет использовать тебя и твой ведовской дар?

Мужчина если и рассмеялся, то почти неслышно, и Сафи предпочла пропустить это мимо ушей.

– Но если ты выйдешь за него, то этим поможешь всей Карторре. И еще это пойдет на пользу имению Гасстрель.

– Я там никому не нужна. – Сафи с трудом выговаривала слова сквозь стиснутые от боли зубы. Кейден уже закончил с лодыжками и перешел к ступням, но почему-то стало только больнее. – И чего тебя вообще волнует Гасстрель?

– Я вырос неподалеку.

– Значит, ты знаешь, какие там жуткие горы. И какие скупердяи там живут. Им нравится подчиняться Генрику.

– Ты сама понимаешь, что звучишь глупо. – В тоне мужчины чувствовалась жесткость. Кейден впервые проявил хоть какие-то эмоции. Это хорошо. Но это никак не сказалось на том, как методично он продолжил обрабатывать ноги Сафи. – В Карторре есть свои недостатки, еретичка. Но есть и плюсы. Безопасность. Еда, дороги, образование. Я могу продолжать, но список очень длинный. Дай мне свои запястья.

Сафи зажмурилась, готовясь к новой волне боли. Та накатила и тут же ушла.

– Но, – сказала девушка, цепляясь за беседу, – в твоем списке есть свобода?

– Существуют разные степени свободы. Полная свобода – не всегда хорошо, равно как и отсутствие ее – не всегда плохо.

– Тебе легко говорить, не тебя удерживают против твоей воли.

Снова смех, и глаза Кейдена – покрасневшие, задумчивые – уставились на Сафи.

– Ты действительно не понимаешь, да?

– О чем ты?

Но мужчина уже двигался дальше.

– У всего есть своя цена, еретичка, но я уже понял, что это никак не вписывается в твои взгляды на мир, где ты видишь или абсолютную правду, или абсолютную ложь.

– Мой ведовской дар не так работает.

– Тогда расскажи.

Сафи сжала губы. Она колебалась. Слишком уж долго ведьма скрывала свои силы от всего мира. И от этого человека, который стоял перед ней на коленях… Но какой смысл делать это сейчас? Адские Алебарды и так ее схватили, император Генрик одержал верх.

– Все врут, – наконец сказала Сафи.

– А я – нет.

Кейден откупорил пробку и зачерпнул немного мази. Как только он коснулся запястий девушки, боль отступила. Внутри разлился холод.

– Конечно, ты врешь, – возразила Сафи и прикрыла глаза, наслаждаясь прохладой. – Я же говорю: все врут. Например, когда мы подшучиваем над друзьями. Когда вежливо здороваемся с прохожими. Делаем массу бессмысленных вещей каждое мгновение каждого дня. Сотни и тысячи крошечных, несущественных лживых поступков.

Кейден замер:

– И ты все это чувствуешь?

Она кивнула, приподняв веки ровно настолько, чтобы встретить его немигающий взгляд.

– Это как жить у моря. Перестаешь постоянно слышать плеск волн… Пока однажды не приходит шторм. Это большая ложь – я ее чувствую. А мелкие – они как волны прилива.

Мужчина никак не реагировал, его лицо было абсолютно неподвижным, словно он обдумывал каждое ее слово. Каждую паузу. Но прежде чем он успел ответить, в дверь дважды постучали.

– Это я, сэр, – произнес голос Лив.

Кейден поднялся на ноги, сосредоточенность мгновенно вернулась к нему. Он передал Сафи плошку и бинты, затем шагнул к двери. Вошла Лив.

– Мы с Зандером закончили проверку бани за трактиром, сэр. Я могу спокойно отвести пленниц помыться. – Девушка махнула в сторону домика. – А вы с Зандером можете поискать корабль, пока мы будем отсутствовать.

– Годится. – Кейден вытащил из кучи нижнюю рубашку и натянул ее. – Я помогу тебе сопроводить женщин вниз… Что еще?

Лив выразительно подняла бровь:

– Я просто подумала… Может, и вам с Зандером стоит принять ванну?

– Я только что помылся.

– Недостаточно хорошо. А ведь всем нам приходится страдать от этих неудобств.

Сафи, конечно, не смогла сдержаться и добавила:

– Она хочет сказать, что от тебя несет, как от задницы дохлой собаки.

– Принято к сведению, – отреагировал Кейден.

В ту же минуту Лив воскликнула:

– Боги, опять этот чудовищный горный акцент. Ты говоришь еще хуже, чем он!

Щеки Сафи залил румянец. Вот же дерьмо. Акцент вдруг прорезался в ее речи, и теперь Кейден довольно улыбался, затягивая ремень с ножнами. Улыбался по-настоящему, совсем как Хитрый Хлыщ, с которым она познакомилась во время игры в карты Таро. Вот же двуличная скотина…

Нельзя забывать, что перед ней – враг. Именно из-за него жизнь Сафи превратилась в руины. Все эти люди – ее враги, и единственное, что имеет значение, – это побег.