Когда куранты отбили десятый удар, Мерик проснулся. Кэм в новых сапогах громко топталась на месте. Ночью парень поставил их рядом с кроватью, а сам рухнул с другой стороны и погрузился в глубокий сон.

Девушка двигалась, как новорожденный жеребенок, скованно и рывками. И она отсчитывала шаги.

– Ты что, никогда раньше не носила обувь? – спросил Мерик. Его голос был хриплым, а язык – шершавым, как точильный камень. – Или эти слишком малы?

– Сорок восемь, сорок девять… – Кэм пожала плечами. – С размером все в порядке. И я носила ботинки раньше, сэр. Когда была младше. Просто никогда не было особого повода надевать их.

– Так что за повод сегодня?

– Это вы намекаете, что вас следует поблагодарить?

Кэм скорчила гримасу, и Мерик захихикал.

От чего у него заболело горло. И грудь. И лицо. Но, по крайней мере, его смех вызвал искреннюю улыбку у Кэм.

– Спасибо за сапоги, сэр. – Она отвесила поклон. – Теперь я готова к прогулке по Дерьмовой улице.

– А я – нет.

Мерик поднялся на ноги, мышцы и новая кожа сопротивлялись. Мазь помогла, но сон был беспокойным. Ему снились буря в Лейне, обрушившееся здание и Каллен, умоляющий убить его.

Мерику полегчало, когда Кэм за завтраком начала болтать без остановки, как обычно. Он мысленно вознес благодарность за то, что она, похоже, не заметила свежих следов у него на костяшках пальцев, как и того, что он улизнул, пока она спала.

– Лучший вход в Цистерны, – вещала Кэм с набитым ртом, полным слишком сочных слив, – через Северную пристань.

Потом она продолжила подробно, как любила делать, рассказывать о лучших маршрутах под землей. О самых безопасных туннелях. О бандах, которые постоянно воюют из-за территорий.

Мерик слушал, отмечая – не в первый раз, – как редко она рассказывает о себе самой. Он выслушивал бесконечные рассказы о том, что Кэм видела, или пересказы чужих историй, но никогда и ничего о ее собственной жизни.

Чем дольше парень смотрел на ее ясноглазое лицо, тем отчетливей в голове звучал старый детский стишок:

Мерик не мог вспомнить, как звучала остальная часть, и поэтому повторял это четверостишие в такт каждому глотку, пока ел.

К тому времени, когда они с Кэм, как всегда в глубоко надвинутых капюшонах, вышли на улицы Старого города, пробило одиннадцать. Позднее утро приветствовало их, они нырнули в толпу и двинулись на восток, Кэм шла впереди.

На улицах был туман – последствие дождя, что шел прошлой ночью. Но по мере того как пригревало солнце, туман поднимался все выше. И не успели Мерик и Кэм миновать ветхие дома Старого города, как на коже принца выступили капельки пота.

Кэм миновала заляпанный кровью прилавок мясной лавки, потом пересекла две оживленные улицы. Как и всегда, она позволила своему чутью направлять их, резко разворачиваясь, чтобы увести Мерика в сторону от основных улиц, если солдаты проходили слишком близко.

Вскоре они достигли самой оживленной пристани в Ловатсе. Лодок было столько, что между ними невозможно было разглядеть поверхность воды. Если бы Мерик захотел, он мог бы пересечь всю гавань, перешагивая с лодки на ялик, с ялика на буксир, и в конце концов выйти на мощенную булыжником торговую улицу в четверти мили отсюда.

Именно такие проделки он обожал в детстве. Он и Каллен.

Кэм поманила Мерика вперед, к лестнице, которая вела вниз. Когда-то здесь был рынок, где продавали свежую рыбу и все, что можно было добыть в реке. Мерик помнил, как бывал здесь в детстве. До того, как Джана ушла. До того, как Вивия изменилась навсегда.

Хотя некоторые отважные лавочники все еще пытались торговать, куда больше вокруг было бездомных и голодных. Парень последовал за Кэм в темноту. Почти все фонари здесь были или разбиты, или пусты: из них украли свечи.

Шум, доносившийся издалека, стал отчетливей. Мерик расслышал чьи-то голоса. Высокие – детские или женские. Он присмотрелся. В темноте можно было разглядеть, что у стен сидят люди, целыми семьями. Вода капала с потолка и собиралась в лужицы под ногами, откуда веером разлеталась при каждом шаге.

Отвратительно. Эти катакомбы, эти семьи, эта жизнь, с которой они давно смирились.

«Помощь придет, – хотел сказать им Мерик. – Я делаю все, что могу».

– Сюда, сэр.

Кэм свернула направо. Два старика, играющие в Таро, подвинулись, чтобы девушка и Мерик смогли пройти. После этого Кэм исчезла в темноте, где уже ничего не было видно.

Они прошли сорок шесть шагов – Кэм считала, как обычно, – прежде чем впереди забрезжил бледно-желтый свет. Еще пятьдесят два шага, и они добрались до него: фонарь освещал поворот направо. Снова темнота – на этот раз на сто шесть шагов, и всю дорогу сверху капала вода.

Наконец Мерик услышал, что Кэм зашагала медленнее. Раздался шорох, словно она несколько раз провела по стене рукой, а потом все стихло.

Девушка исчезла.

Еще мгновение назад парень слышал усталое дыхание и топот сапог Кэм, а в следующий момент не осталось ничего, кроме стука капель.

Мерик поступил так же, как и девушка: провел ладонью по стене туннеля и шагнул вперед…

Чужая ведовская сила обрушилась на него.

Это длилось всего один вдох. Вдруг стало холодно. Воздух словно высосало из легких. Принц резко выдохнул. Свет вернулся, неровный, но яркий. Низкий кирпичный туннель тянулся перед ним, со всех сторон до Мерика доносились звуки – мужские крики и топот ног.

А еще рев воды, текущей по какому-то отдаленному туннелю.

Кэм быстро поправила капюшон, опустив его так низко, что ее лицо оказалось полностью скрыто.

– Надо было предупредить вас о старых заклятиях. Думаю, когда-то они предназначались для того, чтобы не пускать людей, но сейчас уже не так хорошо работают. О, прошу прощения, сэр. Где мои манеры? – Она широко раскрыла руки. – Добро пожаловать в мой второй дом, сэр. Добро пожаловать в Цистерны.

* * *

Был почти полдень, когда Вивия смогла вернуться под землю. Времени оставалось в обрез, и ей предстояло многое сделать. Проверить озеро, обыскать туннели. Девушка повторяла эти слова про себя в такт шагам. Фонарь мигал. Проверить озеро, обыскать туннели.

Завидев озеро, Вивия перешла на бег, на ходу срывая сапоги, мундир, бриджи, рубаху. Что-то было не так – она заметила рябь на мерцающей поверхности озера.

– Погасни! – скомандовала девушка фонарю и тут же нырнула.

Слишком много воды. Это было первое, что принцесса почувствовала, когда нырнула в глубину. Это была вода, которую она никогда раньше не встречала, – вода снаружи, из рек и цистерн. Ей нужно срочно выяснить, как она сюда попала. И почему.

Вчерашнее землетрясение не оставило серьезных разрушений наверху, но Вивия сомневалась, что то же самое можно сказать о катакомбах.

Она оказалась в центре озера. Вода здесь была ледяной, сводящей ноги судорогой, а камни на дне – острыми. Но только здесь девушка могла полностью слиться с озером, понять, чего оно хочет, что чувствует.

Глубоко-глубоко под его водами, там, где дно соединялось с плато, на котором стояли горы, насчитывающие много веков, Вивия почувствовала, откуда в озеро попадает новая вода. Виной были не бури, а подземные толчки. Они отдавались в долине и дальше, в горах.

Именно там из трещины в земле просачивались воды. Новый источник, ледяной и свежий, наполнял эти туннели и реку Тимец снаружи. Уровень воды рос. И он скоро станет выше плотины.

Вверх, вверх, вверх. Вода двигалась и гудела, как пчелы в улье. Снаружи, вокруг и под водой. Если ее не отвести в ближайшее время, плотина переполнится. И город затопит. Это будет происходить медленно. Месяцы, а может, и годы, поскольку новые источники еще невелики. Просто трещины в скале. Но если эти трещины когда-нибудь превратятся в разломы, если в долине случится еще одно землетрясение, воды станет слишком много, и ее будет не удержать. Город может сгинуть в считаные дни.

Или, что еще хуже, если плотину прорвет окончательно, то город может уйти под воду за какие-то часы.

При этой мысли в памяти всплыл последний спор с Линдеем в Зале Баталий. «Наши люди смогут оставаться в безопасности даже за пределами границ, если возникнет такая необходимость».

Нет. Вивия не могла этого допустить. Отдать Нубревнию пуристам – плохое решение.

И все же… Опять Серрит Линдей. Почему все вертится вокруг него? С тех пор как три года назад в плотине впервые появилась трещина, он больше остальных сопротивлялся решению починить ее. Теперь именно он заговорил о пуристах. И у него в оранжерее оказалась дверь, ведущая в катакомбы.

Из-за двери Вивия оказалась сегодня здесь. Она собиралась найти ее, но изнутри, и подозревала, что дверь находится как раз по другую сторону пещеры с озером.

К тому времени как Вивия вышла из воды, она промерзла до костей и тяжело дышала, втискиваясь в одежду. Но когда девушка повернулась, чтобы взять свой фонарь, ее глазам предстало ужасное зрелище.

Мерцающий огонь на стенах пещеры исчез, словно его заслонила туча. Лисьи огоньки погасли.

Три из шести полос, пересекающих свод, были мертвы.

«Что происходит над землей, то происходит и под ней». Вслед за этой мыслью вспыхнуло воспоминание: «Гнев сказал, что я должен найти пропавший Колодец Истока».

Вивия заколебалась. Нет, нет, Линдей не может быть прав. Вот только… Возле каждого Колодца Истока было шесть деревьев, а здесь вместо них было шесть полос лисьих огоньков. Каждый Колодец был источником ведовских сил, и Вивия не могла отрицать огромную силу, скрывающуюся в этих водах.

Когда-то давно наставники Вивии учили ее, что пять Колодцев Истока выбирают правителей Ведовских Земель. Это было как-то связано с Двенадцатью Паладинами, хотя она не могла точно вспомнить, как именно. И принцесса знала, что именно Колодец Воды на юге Нубревнии долгое время помогал стране оставаться независимой даже перед лицом трех растущих империй.

Возможно, в учебниках истории что-то упущено. Ведь был, в конце концов, один потерянный Колодец. Один Колодец для элемента, в существование которого никто не верил.

Колодец Пустоты.

Но Вивия не была пустотником – как и ее мать, и ее бабушка. Так откуда же взялась сила их семьи? Отсюда? Это никак не мог быть Колодец Истока.

Но если это так… Тогда она сможет исцелить своего отца. В этом заключалась главная сила Колодцев Истока. Способность излечить любой недуг.

Она могла бы привести его сюда, чтобы проверить. Если он исцелится, тогда девушка бы знала точно.

При этой мысли что-то в груди Вивии сжалось. Там, где уже давно была пустота.

Как будто ей не хотелось приводить сюда отца.

Вивия схватила фонарь, скомандовала «Гори» и прищурилась от внезапно вспыхнувшего света. Вопросов было слишком много, а времени – слишком мало.

Ей придется обдумать все это на ходу, пока она занимается поисками. Ибо подземный город сам себя не найдет.

Не спасет себя сам и город наверху.

* * *

Одиночество.

Изольда снова оказалась одна и размышляла, что может быть хуже колдунов крови в Спорных Землях. Аэдуан оставил ее возле заросшего оврага. Это было вполне удобное место на случай, если произойдет что-то неожиданное. Хороший обзор, а укрытие – еще лучше, толстые мшистые стволы и уходящие ввысь валуны темного гранита.

Найдя подходящий выступ, на котором можно было растянуться, Изольда опустила мешок со снаряжением и смогла наконец заняться зайцем, которого поймала утром. Весь день он безвольно болтался, привязанный к мешку на спине Аэдуана. И каждый раз, когда Изольда смотрела на него, его мертвые глаза смотрели в ответ.

Девушка разложила тушку на камне. Она была жесткой и холодной, и оставалось только надеяться, что мясо еще не протухло. Все, как она и говорила Аэдуану.

Что ж, есть только один способ узнать наверняка.

Изольда закатала рукава. Старый плащ Аэдуана был слишком велик, от шерсти кожа зудела. Но в нем она чувствовала себя в большей безопасности. От него пахло дымом и застарелым потом. Не то чтобы это был плохой запах, но… он ощущался.

Ополоснув руки водой из фляги, девушка взяла клинок. Хотя лезвие отлично подходило для отрезания заячьих лап, оно не годилось для второго этапа: надреза на спинке.

Изольда была настолько поглощена тем, чтобы не проткнуть тушку слишком глубоко и не задеть потроха – это давало гарантию, что мясо долго не испортится, – что не почувствовала вдруг возникшие рядом нити. Пока они не оказались слишком близко.

Начни она проверять местность на два вдоха позже, и все бы пропало. Мужчины схватили бы ее. Но, слава Лунной Матери, привычка оказалась сильнее, чем желание побыстрей разделать добычу.

Шесть нитей, пурпурные со стальным оттенком. Жажда насилия, желание боли – и все это так близко. Всего в нескольких секундах от нее.

Разум Изольды отключился. Нет времени реагировать, нет времени планировать. Единственным выходом было бегство, так что девушка схватила меч и прыгнула в лощину, где грунт был ровным, а подлесок – редким.

В сплетении нитей мелькнули розовое возбуждение и зеленая решимость. Преследователи тоже ускорились, пустившись за ведьмой в погоню. Но почему, почему, почему? Кто они и почему охотятся за ней? В отличие от людей, которых послала Эсме, эти охотники точно не были распадающимися.

Их чувства были целиком и полностью сосредоточены на том, чтобы причинить вред Изольде, как только они ее схватят.

Девушка побежала быстрее. Время ускорилось, лес вокруг расплылся. Все, что видела Изольда, – это илистое дно оврага и папоротники. Еще камни в них. Только то, что могло ее задержать.

Мужчина позади прорычал что-то на незнакомом языке. Его нити стали еще ярче. Голод. Боевой клич для устрашения врагов.

На Изольду это точно подействовало. Она чуть не споткнулась, но каким-то образом сохранила равновесие. Быстрее застучала каблуками и крепче сжала меч.

Вперед. Деревья заканчиваются. Видно небо. Эти мысли проносились в ее голове, одна за другой. Без предупреждения и без времени на обдумывание. Планировать некогда.

Девушка добралась до конца леса. Теперь каблуки стучали по голым камням, которые окатывала волна за волной река Амонра, вся в пене из-за порогов и почерневшая от холода. Такое место предпочел бы обойти стороной даже колдун воды. Значит, переправиться не получится.

Изольда свернула направо. Местность была суровой: камни, бревна и изрезанный берег. Ведьма оглянулась.

Ошибка. Мужчины были ближе, чем она ожидала. Достаточно близко, чтобы она могла разглядеть пятна, шрамы и беззубые улыбки. Изольда видела, что между мужчинами струятся нити – знак того, что все они выполняют один и тот же приказ. Знак того, что они были товарищами по оружию, работающими как одно целое.

Девушка уже выбивалась из сил, она почти задыхалась. Впереди гремел водопад Амонра. Он вибрировал, она чувствовала это всем телом. Горизонт затянуло водной взвесью. С каждым шагом вода шумела все громче. И с каждым шагом гул внутри ведьмы нарастал. Она оказалась так близко, что брызги превратились в дождь.

Покой, Изольда! Покой повсюду, от кончиков пальцев до кончиков ног! Но она не могла вернуть себе состояние покоя. У нее не было времени выдохнуть и попытаться понять, что делать дальше. Девушка уперлась в стену. Даже в две: из безжалостных порогов и не менее безжалостных мужчин.

Впрочем, Сафи преодолела бы это препятствие в мгновение ока. Никакой подготовки. Ни минуты, чтобы успокоиться. Только действие. Если бы подруга была здесь, она бы не стала ждать. Она бы увидела возможность и воспользовалась ею.

«Глупые решения, – однажды сказала Сафи, – не обязательно плохие. Глупые решения невозможно предугадать». – «Вот поэтому, – ответила ей Изольда, – я всегда в итоге спасаю твою шкуру». – «Эй, – рассмеялась Сафи, – по крайней мере, всегда есть что спасти. Я ведь права?»

Она была права. Да защитит ее Лунная Мать, но Сафи была права. Глупое решение может стать лучшим.

А иногда глупость – это все, что остается.

Еще продолжая бежать, Изольда посмотрела влево, туда, где река билась о берег. Ни один обломок не болтался на поверхности, потому что сила этих порогов была слишком велика. Амонра поглощала обломки дерева, листья и все живое. И она не выплевывала их обратно.

Боги, ну что за глупость – пытаться войти в эту реку. Абсолютная глупость.

Пора. Охотники вынырнули из-за деревьев.

Изольда начала. Она прыгнула. Когда грязный выступ ушел из-под ног, а влажный воздух коснулся ее щек, из леса донеслись крики. Нити вспыхнули бирюзовым удивлением и пунцовой яростью. В этот момент девушка оказалась в верхней точке прыжка и начала падать.

Именно тогда ее осенила одна мысль. Точнее, это было ощущение, не облеченное в слова. Но оно пронзило каждую ее частичку, когда черные воды сомкнулись над головой.

«С тобой уже случалось такое, – шептало чувство, – и ты знаешь, что делать».

Руки инстинктивно потянулись к застежкам плаща. Девушка расстегнула его как раз в тот момент, когда ее начало утягивать на дно. Холодно, холодно, как же холодно… Течение тянуло ее на дно, легкие сжались, зрение, слух и другие чувства почти отказали.

Амонра потащила Изольду вниз.

Погружаясь под воду, ведьма освободилась от плаща. Он проплыл у нее над головой, одновременно пряча ее и отвлекая внимание охотников. А сама девушка неслась вниз, лишаясь остатков воздуха. Лишаясь возможности хоть что-то контролировать.