Допустим, мы сосредоточили внимание на какой-нибудь системе, но можем ли мы быть уверены, что в ней нет «лишних», случайных элементов? Другими словами: установлена ли ясно различимая граница между системой и всем тем, что «не она»?
Например, изучая систему «Сборка автомобиля», то есть: конвейер + роботы при нем + сборщики-монтажники + специалисты, обеспечивающие бесперебойное движение ленты конвейера, – должны ли мы рассматривать склады (цеха), откуда поступают комплектующие? транспортные средства (ТС), его доставляющие? людей, на этих ТС работающих? Разумеется, нет. Означенная выше система включает конвейер, как нечто, по чему передвигается устройство, все более напоминающее автомобиль, а также роботов и людей, его обслуживающих. При этом нас не интересует, откуда взялся двигатель, – мы лишь учитываем, что погрузочно-разгрузочный робот переместит готовый двигатель из определенной точки зоны X, окружающей сборку, в определенную точку Y на самом конвейере; что определенная группа монтажников «поможет» роботу закрепить двигатель в назначенном технической документацией месте собираемого автомобиля.
А если начальник сборочного цеха устраивает на заводской онлайн-планерке истерику по поводу того, что в нужный момент времени двигателя в точке X не оказалось и конвейер встал, – как быть? Да очень просто быть: нужно детально, до мелочей изучить бóльшую систему «Сборка автомобиля и обеспечение ритмичной работы конвейера»; для нее, очевидно, вышеозначенная система станет подсистемой. Однако совершенно нецелесообразно включать в эту бóльшую систему не только цех сборки двигателя автомобиля, но и производства, обеспечивающие поставку для этого цеха блоков цилиндров, систем впрыска, зажигания и т. п. Такое включение может быть разумно лишь для другой системы – «Цех сборки двигателя».
В свете этих рассуждений следующие два определения внутреннего отторжения у читателя, надеемся, не вызовут.
Отделенность или целостность, имманентное[16] свойство любой системы – это наличие у нее границы, означающей, что имеются явно выраженные связи между элементами для совместного выполнения функций системы, причем эти связи, это единство гораздо значимее, нежели взаимоотношения элементов с внесистемными объектами и субъектами.
Упомянем здесь, что видный немецкий социолог Никлас Луман вообще абсолютизирует свойство отделенности/целостности, считая системой все то, что отделено от окружающего мира, самодостаточно и способно к самовоспроизведению. Таков, по его мысли, бизнес; такова и политическая система. Однако это объединение кажется нам искусственным, ибо бизнес самодостаточен тогда, когда существует, имея в виду потребности общества[17].
Что же до политических систем, то уж они-то демонстрируют рекордную, к сожалению, самодостаточность и репродуктивность.
Цепочка вложенностей, еще одно имманентное свойство системы, отражает то, что она состоит из подсистем и является, в свою очередь, подсистемой другой системы.
И наконец, последнее характеристическое свойство системы говорит о том, что только собранные в нее элементы могут выполнить ее главную, основную функцию, то есть никакая подсистема с нею не равнозначима.
Самый простой пример: система кровоснабжения человеческого организма, называемая сердечно-сосудистой, имеет основную функцию: доставлять всем органам и тканям кислород и питательные вещества. Формально она состоит из двух подсистем: непрестанно действующего насоса (сердца) и разветвленной сети каналов (сосудов); при этом совершенно очевидно, что основная функция системы есть объединение основных функций подсистем.
– Но где же синергия, любимое всеми понятие? – спросит продвинутый читатель.
– Увы, в данном случае ее нет, – ответим мы. – Однако наш организм являет нам и пример синергичной системы – кисть руки, сложенная в кулак, обретает способность к удару, импульс которого превосходит сумму пальцевых ударных импульсов уже на порядки.
Таким образом, у того, что мы называем системой, только в результате объединения появляется, возникает (англ. emerge) способность выполнять функцию, которой не имелось у ее подсистем или их неполной совокупности.
Эмерджентность, третье имманентное свойство системы – это наличие у нее способности выполнять некую функцию, притом что ни у одной ее подсистемы или ни у одной неполной их совокупности такой способности нет. Если же результат выполнения эмерджентной системой какой-то из своих функций больше, нежели сумма результатов выполнения тех же функций ее подсистемами, то мы говорим, что эмерджентная система обладает еще и синергией.
Комментарий 1. Рассмотрим систему, объединяющую железорудный карьер, горнообогатительный комбинат (первый передел), металлургический комбинат, чья главная функция – производство – в кратчайшие сроки, гарантированного объема и качества – металла (второй передел) и металлоизделий (третий передел). Очевидно, что металлургический комбинат, не имеющий жестко привязанных поставщиков руды, продукцию второго-третьего передела производить может, однако у него, вполне вероятно, будет хромать качество и ритмичность.
Итак, объединяя вышеперечисленные хозяйствующие объекты в единую систему, мы обеспечим ее эмерджентность с точки зрения выпуска нужного объема металла и металлоизделий в нужные сроки и надлежащего качества. Однако акционера, приобретшего акции описанной выше вертикально интегрированной компании (ВИК) на бирже, гораздо больше интересует другая ее функция – генерация прибыли. И если он обнаружит, что ВИК «производит» прибыль бóльшую, чем была бы сумма прибыли элементов-участников, то воскликнет удовлетворенно: «Браво! Вот она – синергия!» Причем обратите внимание: если бы единственной (главной) функцией ВИК мы объявили генерацию прибыли, то система, оставшись синергичной, могла бы утратить описанную выше эмерджентность.
Следовательно, не все синергичные системы непременно эмерджентны, но и не все эмерджентные системы непременно синергичны.
В дальнейшие нюансы мы вдаваться не станем, но уже ясно, сколь важным при рассмотрении системы является выделение ее главной функции, а здесь, по сути, речь идет о правильном целеполагании.
Таким образом, то, что мы назвали системой, по определению отделено/целостно, эмерджентно, обладает цепочкой вложенностей, а иногда еще и в качестве бонуса одаривает нас синергией.
Комментарий 2. А зачем мы столько времени копались в деталях, отвечая на вопрос «Что такое система?».
Затем ли, что поверили Николасу Хамфри, Людвигу Витгенштейну и Владимиру Набокову (см. «Введение»)?
Да, поверили.
Однако это «да» скептически настроенного читателя может не убедить. Тем не менее попросим его принять (пока) на веру: полезные методы, навыки и инструменты системного мышления применимы лишь к полноценным системам со всеми им присущими характерными признаками и свойствами. Если же мы имеем дело с чем-то размытым, хотя и привычно именуемым системой, то неизбежны нечеткость анализа, дисгармоничность синтеза и скверная обоснованность решений. Ибо там, где нет безукоризненно сформулированного целеполагания, не только выделяющего рассматриваемую систему из «всего, что не она», но и позволяющего не иметь в ней ничего лишнего, – там любые усилия, направленные на повышение эффективности этой «якобы системы», будут иметь низкий КПД.
Приведем пример из сферы бизнеса, понятный всем: бухгалтерия.
Вопрос: эта структура (служба, отдел) внутри фирмы – система? Пусть даже она не связана с фирмой отношением вложенности (привлечена по аутсорсингу), но хоть эмерджентна ли она? Ответ обескураживающий: как правило, нет. Ибо главный бухгалтер знает все то (и умеет это «то» делать), что знают его замы, а замы знают и умеют делать все то, что знают и умеют их сотрудники, специализирующиеся на тех или иных разделах бухгалтерского учета.
Сравнительно же недавние изменения налогового законодательства потребовали наличия в бухгалтериях специалистов по НДС, выстраивающих взаимоотношения между эндээсными и без-эндээсными «дочками» и контрагентами. То есть можно утверждать, что бухгалтерий в сравнительно крупных фирмах теперь две: одна готовит первичную документацию, другая работает на своевременное представление налоговым органам требуемых отчетов.
Допустим, вторая производит продукт, называемый «Баланс плюс дополнительные отчеты», но что делает первая? Что она производит? Весь необходимый объем первичной документации – вроде бы очевидно, но!
Необходимый для чего? Для того, чтобы вторая бухгалтерия произвела свой продукт? То есть первая готовит сырье, в лучшем случае полуфабрикат для второй – и обе, таким образом, работают на налоговую инспекцию, хотя труд их покупает (и оплачивает) фирма? Тогда о какой бухгалтерии – подсистеме системы – фирмы можно говорить? Что улучшать? Что совершенствовать? Купить очередную версию 1С – и забыться на время, не думая о том, что никакой эмерджентности нет и в помине? Ведь если всю бухгалтерию № 1 заменить одним главным бухгалтером (ботом), который «молотил» бы первичную документацию 24/7, а второй главный бухгалтер (бот) так же, 24/7, «выпекал» бы любимые налоговой инспекцией «буханки», то сколько бы освободилось квадратных метров, какая экономия фонда оплаты труда (ФОТ) возникла бы!
И все же, все же бухгалтерия № 1 может и должна рассматриваться как система, создающая продукт для фирмы! Например, сотрудницы бухгалтерии крупной сервисной компании, проходя обучение навыкам системного мышления, поначалу убеждали нас, что не участвуют в производственной деятельности фирмы, а лишь фиксируют и контролируют ее итоги. Нам удалось убедить их, что это не так, что они – необходимейшее звено в свершении целевых сделок (см. далее), после чего они признались, что почувствовали на своих плечах фельдмаршальские эполеты.