Наступил XXI век. Отношения мастера и ученика претерпели принципиально качественные изменения в момент, когда ученик вдруг превратился в клиента!

Произошло невероятное. Мастер уступил первичность своей роли в схеме передачи таланта.

Фигуры поменялись местами с точки зрения значимости. На рынке спрос рождает предложение, а значит, ученик (клиент) всегда прав. Теперь мастер следует за учеником.

Казалось бы, обучение рисованию наконец стало максимально доступным: стоит только захотеть – и тебя научат. Но только на первый взгляд.

В борьбе за внимание клиента рынок стал спешно плодить предложения согласно своим законам. В общество хлынуло разнообразие экспресс-методов обучения, ориентированных на широкую аудиторию, в самых различных форматах популяризации. Интенсивы, мастер-классы, марафоны, вебинары…

Для современного искателя знаний нет проблемы дефицита информации, главной сложностью на пути к цели является переизбыток предложений, среди которых важно удержать путеводную нить истины.

Для этого нужно понимать, что информационное поле перед ним разделено на два полюса. С одной стороны, это академическая среда в традиционной системе образования, которая подчинена идее вертикального развития. С другой – свободный рынок обучающих продуктов, который расширяется горизонтально. Разница между ними принципиальна. Это объективный конфликт, порождающий невероятные парадоксы.

Академическая среда, подобно Вавилонской башне, всегда вырастала вертикально вверх, стремясь к идеалам совершенства. Академии учреждались и финансировались извне. Как правило, они не испытывали прямой материальной нужды и могли, не взирая по сторонам, конкурировать между собой в высоте собственных достижений. В условиях монополии они укреплялись, выстраивали свою иерархию, определяли порог вхождения и конкурс. Академическая среда отбирает претендентов на основе естественного отбора.

Рынок приобщает клиента к искусству по правилам инклюзивности. Он существует на свои средства, а значит, зависит от расширения аудитории. В погоне за клиентом он не имеет чистой свободы для вертикального роста, поэтому часто вынужден подменять ориентиры. Он искусно эксплуатирует то, что академическая среда, находясь в условиях безусловного признания, постепенно огрубевает и обретает черты излишней суровости. В этот момент рынок предлагает клиентам лёгкие пути на основе дешёвого дофамина[1]. Он обращает внимание клиента от высших целей развития в быстрое удовольствие; и Вавилонская башня даёт трещину.

Было бы прекрасно, если бы эти две сферы смогли отделить себя друг от друга, но они ввязываются в парадоксальную конкуренцию, в результате которой мы становимся очевидцами феноменального противоречия:

Академическая среда заинтересована в таланте. Она требует его наличия.

Рынок формирует повестку о несуществовании таланта. Он его отрицает.