В профессиональной музыкальной среде различают около 12 видов музыкального слуха. В широком обсуждении они сводятся к двум общим: абсолютному и относительному.
Для меня было чрезвычайно интересно разобраться в нюансах мышления профессиональных солистов театрального хора, двое из которых обладали тем, что называют абсолютным слухом[28].
Абсолютники демонстрировали более выраженные межмодальные закрепления, чем обладатели слуха относительного, которые проявляли большее разнообразие и гибкость. В случаях с абсолютным слухом можно согласиться с наличием у носителя синестезии.
В отличие от коллег, обладавших слухом относительным, эти два вокалиста имели некоторые преимущества, но испытывали сложности в работе с коллективом, который не всегда и не сразу способен настраиваться на эталонное звучание. Хор, который обладает способностью «плыть в тональности», воспринимает в своих рядах идеального певца, умеющего попадать лишь в оригинальные ноты, как торчащий гвоздь, по которому следует ударить молотком. Способность классифицировать звуки идеально создаёт носителям массу сложностей и в повседневной жизни, когда, по описаниям, им приходится ежедневно слушать «музыку сфер», где они слышат, на какой ноте работает автомобильная сигнализация или лает дворовая собака. Эта информация постоянно всплывает перед ними в виде знания положения ноты. Обладатели абсолютного слуха, как будто сговорившись, описывали его как особый вид памяти, который, по их словам, никоим образом не связан со строением слухового аппарата и не имеет отношения к таланту.
Следует отметить, что при наличии абсолютного слуха у его носителей с большой вероятностью обнаруживают и то, что называют слухом цветным. Эти ассоциации не всегда стабильны, но дополнительно свидетельствуют о развитой аудиально-визуальной межмодальной связи. Ассоциации с цветом могут подкреплять процесс вспоминания тональности, но основное дело не в них.
Из пояснений абсолютников можно сделать вывод, что закрепления восходят к возрасту раннего неосознаваемого импринтинга. Но есть иные факты, которые помогают определить этот возраст более точно.
Дело в том, что абсолютный слух является невероятно редким явлением на Западе, но очень распространённым в некоторых странах Востока. В частности, в тех, где люди говорят на так называемых тоновых языках. К ним относятся китайский, тайский, вьетнамский, лаосский и другие. В севернокитайском языке смысл слов сообщают четыре интонационных ударения, благодаря которым слова произносятся в одном из четырёх тонов. В зависимости от тональности произнесения слова меняется его смысл, что делает китайский язык одним из сложнейших для изучения в мире. В других тоновых языках, в том числе других китайских языках, количество тонов может быть ещё больше.
Китайцы часто говорят громко, протягивая гласные. Они делают это с целью донести до слушателя определённую тональность слова, которая определяет его смысл.
Все носители тоновых языков обладают невероятной когнитивной способностью – высоким развитием тонального слуха. Например, все китайцы отличаются либо очень хорошим, либо абсолютным слухом. Согласно исследованиям Калифорнийского университета в Сан-Диего, которые в 2004 году провела профессор психологии Диана Дойч, точное попадание в ноты демонстрируют 14 % американцев и 60 % носителей китайского языка. Такую статистику продемонстрировали студенты, которые начинали заниматься музыкой до пяти лет.
Есть все основания полагать, что абсолютный слух связан с формированием речевой модели описания мира. Считается, что механизмы восприятия речи проходят становление в период от 6 до 18 месяцев. Неудивительно, что наличие у человека абсолютного слуха даже его носители относят к врождённым способностям. Мозг ребёнка в потоке формирования речи создаёт прочные ассоциативные закрепления в других модальностях, связывая звуковые тональности с некими ощущениями или образами, и, скорее всего, делает это комплексно.
Такое положение дел не исключает и возможности некой врождённой составляющей. Языковая среда создаёт условия для естественного отбора тех, кто выстраивает лучшие коммуникативные навыки. Соответственно, в Китае она отбирает если не тех, кто обладает некими прямыми врождёнными качествами хорошего слуха, то тех, кто предрасположен к синестетическим закреплениям в этой области мышления.
Эксперимент не указывает на то, что все китайцы имеют музыкальные навыки, которые следует развивать отдельно, но имеют дополнительную способность из разряда музыкальных. В этом заключается главный момент. Жёсткие межмодальные закрепления не стоит приравнивать к таланту в творчестве и тем более в искусстве. Достаточно сказать, что абсолютный слух – это талант частного случая к точному определению тональностей. Да простят меня абсолютники – это «нетворческий» талант.
Такой вердикт не отменяет возможности носителей абсолютного слуха добиваться успехов на профессиональном поприще. Человеческий мозг слишком сложен и, можно сказать, хитёр для того, чтобы абсолютный слух создал ему принципиальные ограничения в творчестве. Он способен найти способ применить это ограничение в своих интересах и даже сделать из него преимущество.
Люди с относительным слухом не обладают способностью идентифицировать любую ноту без привязки к заданной. Вокалисты с относительным слухом обращаются к ноте, от которой они строят своё звучание. Художники делают нечто подобное, когда смотрят на натуру. Она является их камертоном тоновых и цветовых значений. Но это не значит, что профессиональный музыкант и художник не смогут решить вопрос без привязки к камертону. Художник без натуры способен взять тоновые нагрузки по памяти или даже из воображения. Он прикидывает их на холсте приблизительно, а после корректирует относительно друг друга и в итоге приводит к гармонии. Нечто подобное делает музыкант при распевке.
В определении нот обладатели относительного слуха чаще демонстрируют переход из аудиального канала в кинестетический. Вспоминая ноты, они опираются на свою мышечную память. Это кинестетическое обобщение следует пояснить.
Понятие «мышечная память» у музыкантов выражает весьма специфическое для большинства людей переживание. Если абсолютник вспоминает звук автоматически, профессиональный певец, обладающий относительным слухом, делает это, буквально чувствуя ноту в момент начала её воспроизведения. У певцов речь может идти о совокупности ощущений голосового аппарата вплоть до чувства диафрагмы и ощущений в резонаторах, роль которых выполняют полости рта, носа, трахеи и бронхов. Эстрадные певцы уделяют внимание «чувству нёба». Музыканты, исполняющие музыку на духовых инструментах, сосредотачиваются на координации ряда ощущений на выдохе: компрессии воздуха и напряжения губ. Трубачу, для того чтобы сыграть ноту, не всегда необходимо нажимать клавишу инструмента. Роль камертона в этих случаях выполняет выученное кинестетическое чувство, которое музыкант, подвергая межмодальной репрезентации, переводит в звучание. Представьте степень взаимосвязи слуха с кинестетикой у скрипача, который играет на полностью нетемперированном инструменте.
Описывая настройку на звучание, при всей красоте её внутреннего разнообразия мы лишь затрагиваем частный случай технического действия. Внутренний мир музыканта, обладающего относительным слухом, невероятно ментально богат и разнообразен. То, что я назвал относительным слухом, разделяется на несколько категорий, которые наряду с абсолютным слухом могут быть включены или могут отсутствовать в его внутреннем инструментарии.
Мышление музыканта с относительным слухом часто обогащается гибкими визуализациями, которые разнообразны в индивидуальном исполнении. Например, музыкант может представлять плывущие волны мелодии, пропуская их сквозь себя. Добавляя кинестетику, он может двигать рукой в пространстве, буквально нащупывая изменения визуализированной тональности. В подобном случае можно судить о наличии элементов внутреннего слуха, в котором музыкант может воспринимать произведение даже в момент, когда он не слышит его звучания. Или даже когда произведение ещё не существует. Этот вариант слуха можно назвать вершиной мультимодального взаимодействия, благодаря которому музыкант превращается в композитора. На этом уровне он может создавать умозрительную модель произведения и может ассоциироваться с ним полностью или с одним из его элементов; может визуализировать и ощущать всё его строение (архитектонику), находясь внутри него. А значит, мыслить как композитор.