Дело в том, что между профессиональным художником и его клиентом есть принципиальная разница в осмыслении положения хаотично расположенных объектов. На языке адептов доминирования полушарий это может прозвучать как отключение правого (творческого) и подключение левого.

Действия мастера только на первый взгляд кажутся непринуждёнными. На самом деле он и не пытался расслабиться. Напротив, его мозг строго проанализировал ситуацию. Он действовал легко, но в основе его рисования лежал когнитивный навык, который он прежде разобрал на составляющие и отработал каждый его блок до автоматизма. За виртуозностью скрывается осознанная многократная тренировка на основе рационального анализа положения каждого значимого пятна. А незначимых для профессионала нет.

Беспорядок с точки зрения мастера – это организованный порядок более высокого уровня.

Художник изучил и понял незримую обывателю структуру, которая лежит в основе того, что мы называем хаосом. Для него неважно, рисует он звёзды или листья на воде, – и то и другое для него одинаково организованная абстрактная структура.

Кстати, именно поэтому мастера, достигшие совершенства в реалистическом изображении, часто отказываются от его привычной формы. Пренебрегая ею, они становятся художниками-абстракционистами. Искушенные шумом материального мира, они отказываются от его условных декораций в пользу чистой сути.

Обыватель же мыслит буквально – он хочет красивые звёзды. Ему важны сами объекты. В абстрактной живописи он не находит предметности, а значит, не находит критериев для оценки и потому отрицает её.

Художник знает, что в любом хаосе прослеживается закономерная неоднородность. Звёзды на небе имеют свойство сгущаться и рассыпаться, образуя своими скоплениями узлы структуры. Они делают это согласно одному принципу, но каждый раз с разной плотностью. При этом всё звёздное небо сохраняет целостность. Художник понимает его как единую ткань, в которой образовались дыры разного размера. Общий узор звёздной пыли похож на сеть, где пустоты борются с центрами материи, стремясь разорвать между ними связи. Иногда у них это получается, но в целом сеть сохраняет структуру.

Так организован хаос. Тающий снег лопается и убывает подобно тому, как это делает зашипевшая пена разбитой волны. И облака в сознании художника не существуют как отдельные объекты. Для него это остатки единого целого фронта, где, разлучаясь, они как бы протягивают друг другу руки. Рисуя одно облако, художник думает о других. Он чувствует их взаимосвязи.

В структуре хаоса вполне просматриваются такие математические теории, как нормальное распределение Гаусса[20], а также известная числовая последовательность Фибоначчи[21], которую, кстати, очень любил визуализировать Леонардо. А ещё Леонардо заметил закономерность в толщине ветвей деревьев и предложил правило: «Общая толщина ветвей на определённой высоте всегда равна толщине ствола». В математике такая закономерность называется фракталом[22].

Конечно, в большинстве случаев художник не рассчитывает композицию напрямую. Хотя бывает и такое, когда, например, пропорция золотого сечения на плоскости холста вычисляется математически. Как правило, художник опирается только на знакомое чувство структуры. Мозг сам генерирует её многочисленные варианты, поскольку ранее они были просчитаны им рационально.

Безусловно, талант к рисованию не состоит только из понимания взаимоположения объектов. Одно дело – видеть и знать, другое – уметь этим оперировать. Чтобы подчинить себе хаос, нужно научиться мысленно делать ещё кое-что…

Ключевые выводы к главе

• «Хаос материи» в природе не представляет собой отсутствие порядка. Он содержит в себе неочевидный порядок более высокого уровня, подчинённый универсальному принципу.

• Профессиональный художник понимает порядок хаоса. Он буквально способен видеть, слышать и чувствовать его структуру.