Не теряй надежды.

Никогда не знаешь, что ждет тебя завтра.

ЭЛЛИ

Утро осенней ярмарки в Морли выдалось бодрящим и холодным. Мне не хотелось вылезать из теплого кокона постели Габриэля, но я немного волновалась из-за запланированной поездки, поэтому, вместо того чтобы лежать и переживать, высвободилась из его объятий и на цыпочках направилась в душ.

Я только успела смыть с волос шампунь, когда Габриэль распахнул стеклянную дверцу и присоединился ко мне. Я рассмеялась и от неожиданности чуть не поперхнулась. Вскоре мой смех сменился тихими стонами – он начал ласкать мое тело под теплыми струями душа, окончательно разбудив меня самым восхитительным из возможных способов.

Я надела джинсы со стратегически расположенными разрезами и свободный свитер винного цвета с длинной кружевной лентой по низу. С особым тщанием уложила волосы: высушила их феном и завила свободными волнами – так больше всего нравилось Габриэлю.

– Эти волосы, – шептал он в тишине нашей общей постели. – Я мог бы закутаться в них!

И то, как он смотрел на меня, когда они были распущены и падали на грудь, заставляло меня чувствовать себя самой красивой женщиной на свете.

Когда я вышла из ванной, улыбка Габриэля стала мне наградой: я не зря уделила столько внимания внешности. Я знала: он считает, что я так же красива без макияжа, как и с ним, и, возможно, предпочитал его отсутствие.

– Готова?

Я кивнула, взяла его за руку, и мы вышли из дома, проехали десять минут по городу и припарковались на большой лужайке, отведенной для мероприятия.

Пары, одетые в джинсы, свитера, шарфы и легкие куртки, неспешно шли в сторону парка, где проходил фестиваль. Легкий ветерок донес до нас запахи попкорна и карамели, и я сжала руку Габриэля, испытывая волнение, которое показалось мне каким-то отдаленно знакомым – как будто я уже испытывала его когда-то давным-давно, но успела позабыть это ощущение. Счастливое предвкушение – вот что это было. Неужели я действительно так давно его не испытывала?

Я взглянула на Габриэля: он осматривал проходящих мимо людей. Габриэль поймал мой взгляд и улыбнулся, хотя в выражении его лица чувствовалась нервозность. Я сжала его руку, стараясь сдержать струящуюся по венам надежду. Может быть, все будет хорошо. Пожалуйста, пусть все будет хорошо!

Я услышала взволнованный женский крик и, подняв глаза, увидела Хлою, которая бежала к нам с улыбкой и широко раскинутыми руками. Когда она заключила меня в объятия и снова взвизгнула, я испуганно рассмеялась. Затем она отпустила меня и прижала к себе Габриэля, а он улыбнулся и обнял ее в ответ.

– Боже, может ли этот день быть еще более великолепным? – воскликнула она, отступая на шаг.

Ее щеки пылали, глаза сверкали, блестящие локоны обрамляли лицо. На ней были темные джинсы и белый свитер, высокие коричневые сапоги и шарф в зеленых, оранжевых и желтых тонах, искусно обернутый вокруг шеи. Она выглядела стильно и красиво, как модель с осенней обложки журнала мод.

Я посмотрела на свой наряд, который всего полчаса назад нравился мне, и вдруг почувствовала себя дешевой и безвкусной. Я и не подумала купить что-нибудь новое! Я переминалась с ноги на ногу, желая встать позади Габриэля, но заставляя себя этого не делать.

– Еще раз огромное спасибо, Габриэль, за то, что нашел для меня время в эти выходные! Я отниму у тебя всего час, обещаю. Я так рада, что выбрала эти дни, чтобы побыть здесь! Это потрясающе! – Она махнула рукой в сторону прилавков, смеющихся людей, груды тыкв. – Осень – мое самое любимое время года.

Габриэль усмехнулся:

– Никаких проблем! Я рад, что ты здесь. Ты уже видела Джорджа?

– Да. Он вон там, с Домиником. – Ее взгляд на мгновение метнулся ко мне, и выражение лица стало озабоченным, прежде чем она указала себе за спину и помахала рукой.

При упоминании имени Доминика я напряглась. Габриэль не говорил, что его брат будет здесь. Но, судя по выражению его лица, он об этом и не знал. Или не был уверен.

– Ты скажешь им, что мы здесь? – спросил он Хлою. – Я собираюсь угостить свою девушку тыквенным латте.

– Конечно! – усмехнулась Хлоя. Она положила руку мне на плечо и ободряюще улыбнулась, а затем упорхнула прочь.

– Ты знал, что Доминик будет здесь?

Габриэль посмотрел на меня и покачал головой.

– Он не говорил об этом. Но я думал, что между вами все наладилось. Он причиняет тебе беспокойство? – нахмурился он.

Я покачала головой:

– Нет. Я просто ему не нравлюсь…

Габриэль приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Элли, дело в нем, а не в тебе. Он справится с тем, что творится у него в голове, хорошо? Это я тебе обещаю. И, пожалуйста, не позволяй ему себя задевать.

– Я знаю. Постараюсь, – солгала я. Я посмотрела на людей, столпившихся вокруг нас, и поймала на себе пристальные взгляды некоторых. – Жаль, что я не оделась поприличнее. Надо было что-нибудь купить.

Он снова нахмурился, разглядывая мой наряд.

– Ты прекрасно выглядишь!

Я усмехнулась.

– Ты считаешь, что я прекрасно выгляжу и в спортивных штанах.

– Эй, – мягко сказал он, обхватив мои руки своими. – В чем дело? Если бы ты захотела, я купил бы тебе новую одежду…

Я посмотрела ему в глаза.

– Я не хочу, чтобы ты покупал мне одежду.

Он остановился.

– Тогда ты могла бы сама купить себе одежду. Я просто имел в виду, что прошелся бы с тобой по магазинам.

Я кивнула, чувствуя себя маленьким, ничтожным и, вероятно, раздражающим нытиком. Но заставила себя улыбнуться.

– Прости! Я просто хочу, чтобы этот день прошел для тебя хорошо. А сама – все о себе да о себе! Я действительно в порядке. Думаю, мне просто нужно немного кофеина. Ты упоминал о латте? Это звучит замечательно!

Габриэль улыбнулся, но в его глазах по-прежнему читалось беспокойство. Я улыбнулась шире, чтобы подбодрить его, и он взял меня за руку.

– Если моей женщине нужен кофе, она его получит. Идем!

Габриэль купил мне тыквенный латте, который больше походил на десерт, чем на кофе, и, пока мы стояли в очереди, я заметила еще больше взглядов. Я изо всех сил постаралась не обращать на них внимания. Габриэль заверил меня, что они интересуются им. Но все же внимание – и страх, что они могут меня осудить, – испортили мне настроение и заставили чувствовать себя более скованной.

Мы взяли кофе и уселись на пару тюков сена, которые были расставлены тут и там как сиденья и для украшения. Мы смеялись и наслаждались напитками, и я почувствовала себя лучше.

Через несколько минут Джордж, который до этого болтал с Хлоей и несколькими парами, жестом пригласил нас присоединиться к ним. Я узнала нескольких мужчин из каменоломни и подумала, что они, должно быть, пришли со своими семьями.

– Не хочешь подойти и поздороваться? – спросил Габриэль.

– Ты иди. – Я кивнула в их сторону. – А я посижу здесь. Пусть кофеин с сахаром проникнут в кровь. – Я улыбнулась. Честно говоря, мне нравилось сидеть здесь: отсюда я могла наблюдать за происходящим, и в данный момент мне было не до болтовни.

– Ты уверена?

– Да. – Я подтолкнула его локтем. – Иди! А когда вернешься, продемонстрируешь мне свои навыки по выбору яблок.

Габриэль рассмеялся и встал.

– Договорились!

Уходя, он коротко улыбнулся через плечо, и мое сердце дрогнуло. Я смотрела, как он присоединяется к компании, и уголки моих губ слегка приподнялись. Мне нравилось наблюдать, как он общается с людьми, внимательно слушает, искренне улыбается. И я поняла: несмотря на слова Доминика о том, что я плохо влияю на его брата, Габриэль стал еще более спокойным с тех пор, как мы сблизились.

Мне казалось, что я видела, каким он был когда-то: спокойным, уверенным в себе мальчиком, к которому все привязывались. И я знала: он бы таким и остался, если бы его жизнь не была так ужасно исковеркана, когда он был совсем еще юным. Габриэль стал бы «тем самым парнем», о котором девчонки шепчутся в коридорах. Таким, который кажется не совсем реальным, больше похожим на героя с киноэкрана, – непринужденно обаятельным, совершенно пленительным и в то же время добрым и искренним. Привлекла бы я его, если бы он вырос таким, каким должен был стать? Обратил бы он на меня внимание? Я так не думала, и это отозвалось болью в моем сердце.

Я наблюдала, как оживленно говорит с ним Хлоя, и улыбнулась ее энтузиазму, а еще – тому факту, что ощутила ее энергию даже на расстоянии.

Габриэль склонил голову к ее лицу, внимательно слушая, а затем, спустя несколько минут, откинулся назад и рассмеялся. Она тоже засмеялась, схватила его за плечи и сказала что-то еще, отчего они оба захохотали еще громче. Они оба были так прекрасны! Радостные и беззаботные… Это вызвало у меня в животе острую боль.

– Она в него влюблена. Ты же знаешь?

Я повернула голову налево и увидела Доминика. Он тоже стоял и наблюдал за Габриэлем и Хлоей. Его слова заставили мое сердце сжаться, но в выражении его лица, казалось, не было злобы. Скорее, это была… грусть. Почему? Разве он не хотел, чтобы Габриэль и Хлоя были вместе? Я сглотнула, вновь поворачиваясь туда, где Хлоя и Габриэль продолжали стоять, тесно прижавшись друг к другу. Их каштановые волосы были почти одинакового оттенка.

Я видела, как Хлоя использует любую возможность, чтобы прикоснуться к нему, как ее взгляд возвращается к нему, даже когда кто-то из компании присоединяется к разговору. Конечно, она в него влюблена! Он красив настолько, что это почти невозможно передать. Он добр, щедр, умен и талантлив. Боже, кто бы в него не влюбился?

– Я знаю, – тихо сказала я и снова посмотрела на Доминика.

Он глядел на меня задумчиво, но без неприязни, и я была удивлена отсутствию враждебности в его взгляде. Доминик впервые смотрел на меня без осуждения. Потом он словно пришел в себя и выпрямился, оглядываясь по сторонам.

– Я умираю с голоду. Пойду загляну в палатки. Чего-нибудь хочешь?

– Нет, спасибо, – сказала я, удивленная таким предложением.

Он кивнул, отвернулся и исчез в толпе. Я оглянулась туда, где Габриэль, Хлоя и Джордж стояли в компании работников каменоломни и их семей, и Габриэль поймал мой взгляд, улыбнулся и помахал мне рукой. Я улыбнулась в ответ, подняв свой стаканчик с кофе в знак приветствия.

Джордж что-то сказал, и Габриэль оглянулся. Мимо прошла пара, бросив на него любопытный взгляд, а затем женщина слегка улыбнулась, когда Габриэль рассмеялся над чьей-то шуткой. Это было именно то, что было ему нужно, – чтобы город увидел его настоящего – такого, какой он, когда общается с теми, с кем ему комфортно. Всем просто нужно увидеть, каков он на самом деле, и они тоже в него влюбятся. Разве можно не влюбиться?

Когда мы были вместе, на нас смотрели с любопытством. Очевидно, жители Морли были в курсе, кто он такой. Но теперь, когда я сидела одна на этом тюке сена и пила свой кофе, на меня почти никто не обращал внимания.

Я задержалась еще на минуту, рассматривая толпу. Улыбнулась мальчугану, который держал слишком тяжелую для него тыкву. Он покачнулся и чуть не упал, но его отец подхватил тыкву и, посмеиваясь, помог ему устоять на ногах. Я тихонько рассмеялась такому милому проявлению привязанности.

Неподалеку от места, где я сидела, шумная компания играла в какую-то игру, и когда они дружно закричали, я перевела взгляд на них. Кто-то, очевидно, выиграл, потому что все зааплодировали. Они расступились, и победитель повернулся, оскалившись в улыбке, которую я уже видела раньше. Кровь застыла у меня в жилах, все поплыло перед глазами. Это был один из тех троих, что избивали меня на парковке той ночью. Выпущен под залог. О нет… О боже! Я даже не знала его имени – так и не потрудилась это выяснить, и, по правде говоря, не хотела думать о нем как о человеке.

Я встала и начала, спотыкаясь, поворачиваться, и тут наши взгляды встретились. О боже, о боже! Меня сейчас стошнит! Только что выпитый сладкий кофе подступил к горлу, и я прикрыла рот рукой, боясь, что меня вырвет прямо там, где я стою.

Моим инстинктивным желанием было убежать, избежать встречи с ним любой ценой, но мужчина наклонился и прошептал что-то на ухо женщине, стоявшей рядом с ним, и она направилась прямиком ко мне. Я моргнула, застыв на месте в ужасе и растерянности. Пожалуйста, не позволяй этому случиться! Не здесь…

– Ты, тупая шлюха! – закричала она, остановившись в нескольких метрах от места, где я стояла.

Казалось, все вокруг затихло. Люди повернулись, переводя взгляд с меня на нее. Я взглянула на Габриэля, но он, кажется, слушал историю, которую рассказывал один из мужчин, работавших в каменоломне.

Я начала отворачиваться. Может быть, если я просто уйду, все вернутся к своим делам.

– Не пытайся скрыться! – крикнула она. – Думаешь, что можешь оболгать моего парня и это сойдет тебе с рук? Только потому, что он тебе отказал? Ты заслужила то, что получила!

Так вот что он ей сказал? Что я подошла к нему, и он… Что был вынужден избить меня до потери сознания? Я чуть не рассмеялась над абсурдностью этого заявления, но сердце билось так сильно, что я не смогла выдавить из себя даже легкий смешок.

Я скрестила руки на груди. Избивший меня мужчина подошел к своей спутнице:

– Пошли. Мне нельзя находиться с ней рядом.

Слава богу! Мой взгляд метнулся туда, где только что стоял Габриэль, но я его там не увидела. Волна беспокойства пробежала по спине, как только я услышала его голос.

– Убирайся отсюда. Сейчас же!

Эти слова прозвучали так громко, что я вздрогнула, застигнутая врасплох этим холодным приказом. Габриэль был рядом и, когда я, заморгав, обернулась, встал передо мной, словно загораживая.

– Все в порядке, – пробормотала я.

Подружка мужчины продолжала осыпать меня ругательствами, но я перестала обращать на нее внимание, ведь Габриэль шагнул вперед, словно собирался с ним сцепиться. О боже, о нет! Что мне делать?

– Не подходи ко мне, чувак! – сказал мужчина, отступая.

Прохожие, которые до этого не наблюдали за происходящим, начали оборачиваться, чтобы посмотреть, и вокруг воцарилась тишина.

Пытаясь отодвинуться, мужчина споткнулся, но тут же выпрямился и сделал шаг назад. Он поднял руки вверх.

– Это просто совпадение, – сказал он. – Мы уходим.

Я не видела выражения лица Габриэля, но услышала ярость в его тоне, когда он сказал:

– Если бы это не причинило Элли еще большей боли, я бы поступил с тобой точно так же, как ты – с ней. Ты, отвратительный кусок биомусора!

Я прикрыла рот руками, не замечая, что по моему лицу текут слезы, пока не почувствовала их на пальцах.

– Эй, эй! – Джордж со следовавшим за ним по пятам Домиником подбежали к Габриэлю. Они взяли его за руки и оттащили от мужчины. Хлоя стояла прямо за ними, и вид у нее был потрясенный.

Мужчина попятился, с облегчением увидев, что Габриэля заставили отступить. Несмотря на то что он сделал со мной, он был трусом. Раньше я не знала этого, но сейчас поняла. Меня трясло от страха и стыда. Когда-нибудь – очень скоро – мне придется встретиться с этими людьми в суде. Как я с этим справлюсь? Что, если я не смогу этого сделать? У меня не хватит сил. У меня никогда не хватит на это сил…

Вот тогда-то я и услышала:

– Такое случалось и раньше, когда он был ребенком. Помнишь ту ярмарку?

– Кажется милым, но потом… жестокий.

– Иногда жертвы становятся преступниками. Проводились исследования…

– Вы слышали, что он был подозреваемым по этому делу?

– Кто эта девушка с ним? Вы слышали, как ее назвала та, другая?

Шлюха.

Проститутка.

Мусор.

Я потрясла головой, пытаясь не обращать на это внимания, охваченная ужасом от того, что только что произошло.

Когда мужчина, его девушка и остальные, кто был с ним, ругаясь и сплевывая на землю, начали уходить, Габриэль оттолкнул Джорджа и Доминика.

– Если ты еще хоть раз к ней приблизишься, это будет последнее, что ты сделаешь в жизни, ты, жалкое подобие мужчины! – крикнул Габриэль им вслед.

Девушка повернулась и показала средний палец, но мужчина притворился, что не слышит Габриэля, и растворился в толпе.

– Боже мой, что это было? – прошептала Хлоя. – Ты в порядке? – спросила она меня.

Я отрывисто кивнула. Несколько мгновений Габриэль стоял, глядя в ту сторону, куда ушла компания, а затем повернулся ко мне и глубоко вздохнул.

– Элли, господи, прости меня! Ты в порядке?

Я покачала головой. Под этими взглядами, от всех произнесенных шепотом слов, от всех осуждений мои глаза забегали, не в силах остановиться на чем-то одном.

– Мы можем уйти? Мы можем просто уйти?

Доминик повернулся к Габриэлю.

– Кто?..

– Один из тех, кто на нее напал, – ответил Габриэль.

Я почувствовала, как жар стыда поднимается по шее, заливает щеки и вызывает головокружение. Я развернулась к Габриэлю, желая в нем раствориться.

На Доминика я не смотрела – не могла. Я точно знала, что увидела бы на его лице: его взгляд сказал бы, что это моя вина и мое присутствие в жизни Габриэля не принесло ему ничего, кроме боли и неприятия.

– Мы можем просто уйти? – повторила я. – Пожалуйста!

– Элли… – пробормотал Габриэль, придвигаясь ближе и смахивая слезинку с моей щеки. – Я бы никогда не оставил тебя одну, если бы мог подумать…

– Ты не мог знать. Я вообще не думала… – Я снова покачала головой.

– Габриэль, может, хватит? – спросил Джордж. – Отвези Элли домой, пусть полежит и забудет обо всем этом, ладно? – Он многозначительно посмотрел на меня, как будто я была единственной, кто выглядел наиболее пострадавшей. Может, и так. Думаю, так оно и было.

– Хорошо. – Габриэль все еще обеспокоенно смотрел на меня, убирая прядь волос с моего лица. – Пошли. – Он кивнул Джорджу, Доминику и Хлое и, взяв меня за руку, развернул к парковке.

Я почти не запомнила дорогу домой и поэтому, когда мы подъехали к дому Габриэля, удивилась: разве мы не уехали с ярмарки всего пару минут назад?

Мы вошли внутрь, и Габриэль подвел меня к дивану, где я и свернулась калачиком. Он сел рядом со мной, привлек меня к себе и поцеловал в макушку.

– Мне жаль, что так вышло. Прости, если я не справился!

Он просит прощения? Я привлекла к нему негативное внимание, и он просит прощения?

Я покачала головой.

– Тебе не за что извиняться. Спасибо, что защитил меня!

– Еще раз. – Он глубоко вздохнул. – Элоиза, я буду защищать тебя до смерти.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Я в этом не сомневаюсь. – Я на мгновение прикусила губу. Меня буквально выворачивало наизнанку. Меня захлестнуло чувство вины, и я крепко зажмурилась. – Мне просто очень жаль.

– Элли, не вини себя!

Я опустила глаза, вспоминая полный ненависти взгляд той женщины, когда она обзывала меня, говоря всякие гадости.

– Почему девушки так плохо относятся друг к другу? – прошептала я.

– Не все. Посмотри на Хлою.

Да, посмотри на Хлою. Мое сердце дрогнуло, и мне не понравилось, что каждое упоминание имени Хлои вызывало во мне зависть, хотя она всегда была добра ко мне. Это заставляло меня чувствовать себя подлой.

– Да.

Габриэль привлек меня к себе, и некоторое время мы сидели в тишине. Я была погружена в свои мысли, вспоминая утренние события. Я ехала туда с такой робкой надеждой! Когда я подняла глаза и посмотрела на Габриэля, меня захлестнула всепоглощающая печаль. Я никогда не буду достаточно хороша для него.

– Я хотела, чтобы сегодняшний день прошел для тебя хорошо. Я хотела…

– Ш-ш-ш, это не имеет значения! Меня это не волнует. Эти люди… Они могут думать что хотят. Для меня важна ты.

Я робко улыбнулась, придвигаясь ближе и обнимая его за талию.

– Я просто… Доминик прав: у тебя должна быть та жизнь, которая была тебе уготована.

Он нахмурился.

– Что это значит?

– Та жизнь, которая была бы, если бы тебя не похитили.

Он молчал не одну минуту, прежде чем заговорить.

– Я живу той жизнью, которая была мне уготована, Элоиза. Моя жизнь – такая, какая есть. Хорошая ли, плохая – это та жизнь, которая была мне дана. Я мог бы целыми днями думать о том, как меня обокрали. Но что хорошего это мне даст? Я живу своей жизнью – той, которая мне дана. Это все, что может сделать любой из нас. Представлять иначе – значит отрицать, что в страданиях, которые мы можем вынести, есть какая-то цель. Да, я испытал боль, но, возможно… возможно, ее смысл в том, что в результате моих действий человек, который меня похитил, больше никому не причинит вреда. Я не знаю. Я не пытаюсь в этом разобраться. Я просто верю, что эта жизнь… моя жизнь – это та, которая мне предназначена, и я нахожу в этом покой.

Любовь к нему захлестнула меня с такой силой, что несколько секунд я не могла дышать. Он был таким хорошим и таким позитивным! Однако я не могла не задаться вопросом, все ли Габриэль может принять. Его дар – в способности найти покой в любом исходе. Дар – в доброте его души, в желании и способности всегда выбирать счастье, несмотря ни на что. Увидеть маленький лучик света, когда другие видят только тьму. Может быть, Доминик прав и окружающие люди – те, кто любит Габриэля, – должны требовать для него большего, чем он когда-либо требовал для себя.