Давай вообще не будем думать.

Давай просто найдем силу друг в друге.

ЭЛЛИ

В утреннем свете здание «Платиновой жемчужины» выглядело серым и обшарпанным. Я схватила костыли и выбралась с заднего сиденья машины Кайлы, где мне пришлось ехать, потому что пассажирское было сломано и не отодвигалось достаточно далеко – не хватало места для загипсованной ноги. Мне придется терпеть это еще как минимум пару недель, но все же я чувствовала, что нога срастается хорошо. Я уже два дня не принимала обезболивающих и чувствовала только ноющую боль в ребрах.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросила Кайла, захлопывая дверцу и обходя машину, чтобы мне помочь.

– Нет. Я в порядке. Теперь я практически эксперт в этих штуках! – и я подняла один костыль, прежде чем опустить его на землю, и, прихрамывая, двинулась к ней навстречу.

Когда мы проходили мимо мусорного бака, я отвернулась, не желая думать о том, что произошло за ним той ночью, которая казалась такой далекой теперь. Меня удивило, что мне причиняло боль воспоминание не о самом избиении, а о милом лице Габриэля, склонившегося надо мной в больничном коридоре, о том, каким красивым он был.

Габриэль…

Я заставила себя не думать о нем. Эти мысли сейчас не принесут мне ничего хорошего. После прошлой ночи совершенно очевидно, что мне нужно возвращаться к привычной жизни, к своей работе. Потребовалось время, чтобы прийти в себя, но я не могла и дальше прятаться от мира у Габриэля. Это было несправедливо по отношению ко всем. И, конечно, мне больше не были рады. Без сомнения, Габриэль испытывал ко мне такое же отвращение, как и я – к самой себе.

Когда Кайла забирала меня, я, прихрамывая, вышла на улицу и с удивлением обнаружила, что дом Габриэля пуст, но в то же время почувствовала облегчение. Я все еще чувствовала себя разбитой и пристыженной, и мне не хотелось ни с кем встречаться. Я провела беспокойную ночь на диване соседки Кайлы.

Кайла придержала для меня дверь, а затем быстро попрощалась.

– Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? Прости, я не могу остаться.

Я изобразила улыбку:

– Я в порядке. И могу побыть здесь пару часов, пока ты не вернешься.

Я надеялась, что за это время смогу научиться смешивать напитки или, если Родни позволит, поближе познакомиться с баром.

– Ладно. Я напишу тебе, когда буду выезжать.

– Спасибо, Кай!

Прихрамывая, я вошла в вестибюль и направилась к кабинету Родни. От одной только прогулки по клубу у меня во рту появился кислый привкус. Я невольно сравнивала это мрачное грязное место с прекрасным домом Габриэля, полным жизни и света. Внезапно от того, что я здесь, по коже побежали мурашки, чего раньше не бывало. Я заставила себя проглотить это ощущение.

Легонько постучав в дверь кабинета Родни, я услышала отрывистое «Да?» и толкнула ее, опираясь на костыль.

Он поднял глаза от бумаг на столе, на его суровом лице появилось выражение неподдельного удивления. Когда я, прихрамывая, вошла, он откинулся на спинку стула.

– Привет, Родни!

– Кристал… – Он оглядел меня с ног до головы, прежде чем я села на стул у его стола. – Как дела?

Я невесело усмехнулась:

– Просто замечательно.

Спасибо, что проведал меня! Твоя забота была такой трогательной!

– Выглядишь дерьмово.

– Спасибо, Родни! Ты, как всегда, неподражаем.

– Просто говорю правду.

Я облизнула губы.

– Очевидно, я пока что не смогу танцевать. Но я надеялась, что смогу поработать барменшей, пока не приду в норму.

– Нам не нужна барменша.

– Но я должна вернуться к работе. Мне нужны деньги.

– Это не моя проблема.

Я изумленно уставилась на него.

– На меня напали трое клиентов, когда я выходила отсюда.

– Правила компании гласят: ты должна дождаться, пока охранник проводит тебя до машины. Ты их не выполнила.

Я глубоко вздохнула, уговаривая себя не нервничать.

– Я понимаю, что пренебрегла правилами. Но ты же не хочешь сказать, что это моя вина?

Он пожал плечами.

– Может, это и не твоя вина, но факт остается фактом: барменша мне не нужна. А даже если бы и понадобилась, никому не нужна подающая напитки калека. Шумиха! Жертва! – Его взгляд переместился на мою грудь. – Пусть даже и с приличными буферами.

Я чуть не рассмеялась над абсурдностью его слов, но гнев одолел меня прежде, чем смех смог вырваться из горла.

– Ты действительно ужасный человек.

– Я бизнесмен, милая! И бизнесу нет дела до твоих переживаний.

Я заставила себя сохранять спокойствие и натянуто улыбнулась.

– Должно же быть что-то, что я могу делать, пока не поправлюсь настолько, чтобы выступать?

Родни схватил со своего заваленного бумагами стола зубочистку и принялся ковырять ею в зубах, разглядывая меня.

– Черт, ты даже полы подмести не сможешь! В твоем-то состоянии… У меня для тебя ничего нет. Возьми отпуск на месячишко-другой и возвращайся, когда перестанешь походить на манекен для краш-теста. – Он рассмеялся собственной шутке. – Я попробую встроить тебя в график.

– Месяц или два… – пробормотала я. – Ты попробуешь? – Меня охватил дикий гнев. – Я ни разу не сказалась больной! – закричала я. – Я выходила на подмену, когда меня просили. Терпела твои оскорбления. Смотрела, как ты чешешь свою задницу, и делала вид, что мне это не противно. Я смеялась над твоими глупыми шутками. И ты не можешь найти для меня здесь какое-нибудь занятие, пока я не вылечусь?

Лицо Родни окаменело, скула нервно дернулась.

– Пошла вон!

Я встала, схватившись за костыли. И хотела сохранить ту малую толику ярости, которая у меня еще была, но чувствовала себя сломленной, побежденной. Я ни за что не могла зацепиться – все просто ускользало из рук. И что еще я могла сделать? Умолять Родни? Боже, я лучше умру под забором! Я повернулась и, прихрамывая, вышла из кабинета.

У входной двери я вспомнила, что не прибралась в своем шкафчике, и решила вернуться. Но там оставались лишь вещи, необходимые для работы: косметика, несколько костюмов и пар туфель на каблуках. Я решила бросить их там, распахнула дверь и вышла на яркий солнечный свет.

Чувствуя, что у меня совсем нет сил находиться в «Платиновой жемчужине», я присела на бордюр рядом с дверью и достала свой телефон. С минуту смотрела на него, а затем медленно убрала обратно. Правда заключалась в том, что мне некому было звонить. Кайла в конце концов вернется, но сейчас она перевозит свои вещи в дом подруги. Соседка попросила ее съехать, потому что в город приехала ее сестра и той понадобилось жилье.

Боже мой, мы все – просто полуголые кочевники, переезжающие с одной временной стоянки на другую! Это утомительно. И вызывает жалость.

Рядом со мной, заслонив солнце, остановился грузовик. Я покосилась на водителя. Джордж… Тяжело вздохнув, я поднялась и подошла к водительскому окну.

– Джордж, не ожидала увидеть вас здесь.

Он наклонил голову.

– Я не думаю, что ты чего-то ожидаешь. Верно, Элли?

Я выдохнула, приглаживая пряди, выбившиеся из прически, и посмотрела вдаль, чувствуя, что силы покидают меня. У меня осталось одно желание – быть честной.

– Пожалуй.

Никогда не ожидала. И не собираюсь: надеяться слишком опасно.

– Я так понимаю, там все прошло не очень хорошо.

– Не очень.

Джордж на мгновение замолчал, посмотрел куда-то в сторону, а затем снова перевел взгляд на меня.

– Доминик временно переехал ко мне.

– Хорошо.

Я не знала, что я чувствую по этому поводу. В данный момент мне совсем не хотелось думать о Доминике.

Джордж склонил голову набок и кивнул на соседнее место в грузовике:

– Подвезти?

– Куда?

– Домой.

На мгновение задержав взгляд на Джордже, я медленно кивнула.

– Помочь?

– Нет, я справлюсь.

Я обошла грузовик спереди, закинула костыли за переднее сиденье и, воспользовавшись маленькой ступенькой, забралась на пассажирское место. Он вырулил с парковки, и я оглянулась через плечо, наблюдая, как «Платиновая жемчужина» становится все меньше и меньше. Какой-то внутренний инстинкт подсказывал мне, что я была здесь в последний раз, и я не знала, хорошо это или нет. У меня действительно не было других вариантов трудоустройства и практически отсутствовали навыки, которые не касались использования собственного обнаженного тела. Я откинула голову на спинку сиденья и позволила Джорджу самому выбирать, какой дорогой ехать.

Мы ехали в относительной тишине, и я была этому рада, потому что очень устала. Прошлой ночью я спала не более получаса и воспользовалась возможностью дать глазам отдохнуть под убаюкивающий шум грузовика. Я была слишком вымотана, чтобы вообще о чем-то думать, и испытывала благодарность за эту передышку, отдых от собственных отчаянных мыслей – благодарность за то, что потеря работы, вдобавок ко всему остальному, казалась чем-то незначительным. Во всяком случае, в данный момент. Я знала, что это чувство временное, и поэтому просто пользовалась тем спокойствием, которое оно давало.

Когда мы остановились перед небольшим домом на тихой улице в Морли, я с удивлением посмотрела на Джорджа. Он кивнул головой в сторону здания.

– Пойдем! Мы не будем заходить в дом – только в гараж, и я оставлю его двери открытыми. Доминик на работе.

– Что ты задумал?

– Иди за мной.

Я нерешительно вылезла из грузовика, взяла костыли и огляделась. Тихая, усаженная деревьями улица. Мимо прошла женщина – рядом с ней на поводке бежал маленький бигль. Она улыбнулась и поздоровалась с Джорджем, а он ответил на ее приветствие.

Он открыл гараж и, войдя внутрь, позвал меня по имени. Я осторожно подошла. Здесь было чисто. Само помещение было меньше, чем у Габриэля, но с таким же занимающим всю стену рабочим верстаком и гудящим в глубине старым холодильником. Посреди комнаты с потолка свисала боксерская груша.

Я шагнула внутрь.

– Джордж, что мы будем делать?

– Я собираюсь научить тебя защищаться.

– От кого? От Доминика?

Джордж слегка ударил по груше, опустил руки и посмотрел на меня с выражением разочарования. Возможно, сожаления.

– Доминик неплохой парень, Элли. Но да, и от него тоже, – вздохнул он. Сегодня он выглядел старше, чем я думала раньше. – Не все мужчины попытаются воспользоваться тобой только потому, что им выпадет такая возможность, но ты должна научиться распознавать тех, кто может это сделать, и держаться от них подальше. Элли, девочка моя, ты связалась не с той компанией!

Я издала горловой смешок.

– Жизнь свела меня не с теми.

– В этом я не сомневаюсь. Но также жизнь подарила тебе Габриэля. – Он с минуту смотрел на меня в упор, и от этого взгляда я почувствовала себя незащищенной, как будто он знал обо мне больше, чем на самом деле. – Теперь, когда ты понимаешь разницу, держись подальше от неподходящих компаний. – Он помолчал. – Несмотря на это, будь готова, что время от времени кто-нибудь захочет преподнести тебе сюрприз – в плохом смысле слова.

Верно. Доминик.

– Вот тогда-то ты и должна уметь их уложить, чтобы они больше не вставали.

Я приподняла бровь:

– Джордж, вы собираетесь научить меня драться?

– Да.

– И что это даст?

– Это поможет тебе понять, что ты не обязана терпеть. Элли, девочка моя, я думаю, что ты терпела это очень, очень долго. Я прав?

– А какой у меня был выбор? – пробормотала я. Я не знала, что и думать о стоящем передо мной мужчине.

– Может быть, его особо и не было. Но я собираюсь предложить тебе парочку вариантов. Давай!

Он наклонился, поднял что-то и бросил в меня. Я поймала брошенное, прижав к груди одной рукой, и посмотрела: боксерские перчатки. Эта ситуация показалась мне нелепой.

– Я на костылях.

– Но ты ведь можешь немного опираться на ногу?

Врач сказал, что я могу попытаться, и я начала переносить на нее вес, но не слишком сильно. В основном – когда мне нужно было сохранить равновесие, как, полагаю, потребуется и сейчас.

– Немного, – призналась я.

Джордж кивнул.

– Отложи костыли. Если понадобится, груша поможет тебе устоять. – Он кивнул на перчатки. – Давай, надевай! Секрет хорошего удара заключается в том, чтобы опустить подбородок и резко выпрямить руку. Давай же!

Я медленно надела перчатки и, прихрамывая, вошла в гараж. Джордж стоял, крепко держа грушу. Я положила костыли и встала, балансируя на здоровой ноге и слегка опираясь на пальцы загипсованной. Осторожно ударила по груше.

– Полагаю, это вы научили Габриэля драться.

Я подумала о крови, брызнувшей из носа Доминика, о выражении недоверия, промелькнувшем на его лице, о боли… И чуть не скривилась, когда этот эпизод, о котором я старалась не думать, вновь предстал передо мной в ярких красках.

– Да. Научил их обоих. Объяснил, что бить можно только по двум причинам: если кто-то ударит тебя первым и чтобы защитить честь женщины.

Ух. Я ударила по мешку чуть сильнее.

– Вот так. Ударь как следует, Элли! Покажи, кто в доме хозяин!

Я слегка рассмеялась, делая, как сказал Джордж. Следующие десять минут он инструктировал меня, а я лупила по груше все сильнее и сильнее, стараясь не потревожить ребра, чтобы не замедлить процесс заживления. Пока я била по груше, меня охватило чувство глубокого удовлетворения. Я чувствовала себя… сильной – такой, какой могла бы быть. Может быть.

Джордж отпустил грушу и широко улыбнулся.

– Ну ладно. Для начала неплохо. Приходи раз в неделю, и мы сделаем из тебя настоящего боксера!

Я снова рассмеялась и кивнула, снимая перчатки.

– Хорошо, Джордж.

– Хорошо. – Он некоторое время изучал меня. – Теперь мне кажется, что тебе нужна работа.

Я напряглась.

– У вас есть для меня работа?

– Не слишком интересная. Но, возможно, ты заметила, что нам нужен человек, который отвечал бы на телефонные звонки в офисе каменоломни. Сейчас мы берем трубку, когда можем, а в других случаях включается автоответчик, но это не очень хорошо. Раньше на звонки отвечала наша сотрудница, но несколько месяцев назад она уволилась, чтобы присматривать за внуками, и у меня не было времени нанять кого-нибудь еще. Кажется, мы оба окажем друг другу услугу. Если эта работа, конечно, не будет для тебя слишком скучной.

Я прикусила губу.

– У меня нет опыта… Смогу ли я отвечать на телефонные звонки?

– Ты научишься.

«Ты научишься».

От его слов все внутри затрепетало. Было приятно, что кто-то верил в меня! Когда такое случалось в последний раз? Я не могла вспомнить. Боже, как же это было приятно!

Я кивнула:

– Хорошо. Спасибо вам, Джордж!

Он улыбнулся, и мы пошли обратно к грузовику.

– Что ж, отлично! Возьми еще недельку на восстановление. Можешь начать в следующий понедельник в девять. Хорошо?

– Да, звучит отлично! – Я забралась в грузовик Джорджа и посмотрела на него, пока он заводил двигатель. – Джордж, там работает Доминик и…

– У тебя больше не будет с ним проблем. – Челюсть Джорджа слегка напряглась. Он многозначительно посмотрел на меня: – Да?

Я кивнула:

– Хорошо.

Я рассматривала Джорджа: его мужественный профиль, загорелую кожу с белыми полосками там, где от смеха образовывались морщинки. Было очевидно, что он улыбался часто – и широко. У него были густые седые волосы и самые яркие голубые глаза из всех, что я когда-либо видела. Красивый мужчина. Добрый человек. В детстве я мечтала, чтобы именно такой мужчина открыл дверь того уродливого домика в день, когда мы с мамой в нее постучались.

– Почему вы так добры ко мне? – не успев остановить себя, спросила я.

Он быстро взглянул на меня и вновь уставился на дорогу.

– Потому что я доверяю Габриэлю. И он заслуживает счастья.

Я склонила голову, обдумывая его ответ. Да, Габриэль действительно заслуживает счастья. Но в ответе Джорджа был намек на то, что оно связано со мной. Я не считала, что это так, и не знала, хочу ли, чтобы это было правдой. Мне казалось, что на меня нельзя возлагать такую ответственность.

– Ты не обязана называть его дом своим, если не хочешь. Можешь снова уйти – твое право. Но не так – без единого слова, без прощания… Он заслуживает лучшего.

– Я знаю, – кивнула я, глядя на свои руки, лежавшие на коленях.

Мы направлялись к дому Габриэля, и чем ближе подъезжали, тем сильнее я нервничала – начала теребить край своей футболки. Как он отреагирует на мое возвращение? Я даже не попрощалась, просто исчезла…

Джордж был прав: Габриэль заслуживает лучшего. Гораздо лучшего, чем я. И все же я была глубоко уязвлена тем, что Доминик рассказал мне о Хлое. Габриэль был для меня другом – близким, как никто другой. Возможно, дружба с Габриэлем – это то, на чем мне нужно сосредоточиться. Ему нравилась Хлоя… И разве она могла не понравиться? Ее явно тянуло к Габриэлю, и она тоже была высокого мнения о нем. Ну и что, если у меня более сильные чувства к Габриэлю? Я могу отодвинуть их в сторону и сосредоточиться на том, что лучше для него. Могу. Так и сделаю.

Все то время, что мы провели в дороге, я продолжала твердить это себе в надежде, что к моменту, когда мы приедем, я смогу себя в этом убедить.