Тише, дорогой! Я понимаю, это больно, но твое тело знает, как исцелиться.

И твое сердце – тоже.

ГАБРИЭЛЬ

В приемном покое было тихо и темно. И никого, кроме меня. Я сел на неудобный пластиковый стул и, прислонившись спиной к стене, устремил взгляд в потолок. По висевшему на стене телевизору показывали мультфильм: звук был таким тихим, что казался едва различимым.

Я услышал, как где-то в конце коридора открылась дверь, и, подняв голову, посмотрел в сторону входа. Услышал стук каблучков по полу, и через несколько секунд в комнату ворвалась женщина, которую я узнал по «Платиновой жемчужине», – женщина, которую, как я теперь знал, звали Кайла. Она посмотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– Прости! Долго не могла добраться. Есть новости?

Я покачал головой.

– Пока нет. Думаю, они все еще осматривают ее травмы.

Мое сердце снова сжалось, и я потер грудь, как будто это могло помочь. Я не мог выбросить из головы вид ее избитого лица, когда ее везли по коридору на рентген, и легкую улыбку, появившуюся на окровавленных распухших губах, когда она увидела меня. Она дотронулась до моего лица, а я едва это заметил, настолько был подавлен горем при виде того, что с ней сделали. Она назвала меня своим ангелом. Ужас от того, что я увидел ее такой, все еще бурлил в моей крови, заставляя чувствовать тошноту и ярость. Когда мне позвонила Кайла, она сказала, что мужчины, напавшие на Кристал, убежали, когда Энтони вышел на улицу, и он попытался их догнать, но ему пришлось вернуться, чтобы помочь Кристал. Должно быть, для него это был нелегкий выбор. Но я был рад, что он поступил так, как поступил, потому что оставить ее там значило качнуть чашу весов между жизнью и смертью. Я выдохнул.

– Кайла, большое спасибо, что позвонила!

Она кивнула, прикусив губу и испачкав зубы красной помадой.

– Я не была уверена, что поступаю правильно, но я сидела с ней, пока мы ждали скорую. И, хотя Кристал была без сознания, она все еще сжимала в кулаке салфетку с твоим номером телефона. – Она печально покачала головой. – Несмотря на то что эти мужчины с ней сделали, она не выпустила ее. Она за нее держалась. Это должно что-то значить, понимаешь? И я подумала… ну, у Кристал не так много друзей. Если она не захочет, чтобы ты был здесь, она тебе скажет. Кристал может быть очень резкой.

– Да, я это заметил. – Я выдавил из себя тихий смешок.

Кайла опустилась на стул. Получив звонок от Кайлы, я кинулся прямо в больницу и добрался через полчаса после того, как привезли Кристал. У меня не было никаких подробностей о нападении – только то, что Кайла рассказала мне по телефону.

Кайла покачала головой, и на ее глаза навернулись слезы.

– Это ужасно, просто ужасно! – всхлипнула она. – Бедная Кристал! О, бедная Кристал…

Я взглянул на нее, задаваясь вопросом, знает ли даже она, эта женщина, которая, казалось, была подругой Кристал, ее настоящее имя. Спрашивать я не стал.

– Кто-нибудь в клубе знает людей, которые это сделали?

Она покачала головой:

– Их имена неизвестны, но несколько девушек смогли предоставить полиции достаточно информации, чтобы разобраться. И Энтони дал описание их пикапа, хотя и не разглядел номерного знака.

Я кивнул. Слава богу, когда это происходило, Энтони успел выйти на улицу!

В приемный покой вошел врач, который сопровождал каталку Кристал, когда я только приехал, и я быстро поднялся. Мое сердце бешено колотилось. Кайла тоже встала. Врач направился к нам.

– Я доктор Бекстром.

– Доктор, я Габриэль Далтон.

Его взгляд на мгновение задержался на мне, как будто он мог узнать меня или, возможно, ему было знакомо мое имя, но потом просто кивнул, поворачиваясь к Кайле, которая тоже представилась.

– Кто-нибудь из вас член семьи?

Я покачал головой.

– Мы оба – ее друзья.

На самом деле я не был даже ее другом.

– Понимаю. Родственники приедут?

Я посмотрел на Кайлу, и она покачала головой.

– У Кристал нет семьи. По крайней мере, она никогда о ней не говорила.

Губы доктора сжались в тонкую линию, что, по-видимому, было выражением сочувствия.

– Кристал…

– Так она себя называет.

Он кивнул.

– Хорошо, я могу дать вам информацию о ее состоянии. Если вы сможете связаться с кем-нибудь из членов ее семьи, можете им передать.

Страх подступал к горлу. Я не был уверен, что хочу слышать то, что он собирался сказать.

– С ней все в порядке? – выпалил я.

Он перевел взгляд на меня.

– Сейчас нет, но будет. – Я выдохнул, проводя рукой по волосам, а он продолжил: – У нее сломаны несколько ребер и нога. Мы только что закончили накладывать гипс. Это самые серьезные травмы. Хорошая новость – нет внутреннего кровотечения, а раны на лице не нанесут непоправимого ущерба. Какое-то время она будет испытывать боль и еще дольше не сможет ходить. Она сильно пострадала.

Кайла вскрикнула.

– Доктор, ее… Я имею в виду, что ее шорты были сняты и…

Я вздрогнул от этой информации. Тошнотворный страх медленно скользнул вниз по моей спине, собираясь где-то внизу живота. О боже…

– Нет, похоже, она не подверглась сексуальному насилию. Но то, что с нее сняли шорты, указывает, что их, возможно, просто прервали, пока они до этого не дошли. – Его глаза были полны усталости и сострадания – выражение человека, привыкшего сообщать плохие новости. Я с облегчением выдохнул, осознав, что над ней не надругались. По крайней мере, таким образом. – Если хотите войти и увидеть ее, можете это сделать. Но она спит, ей сейчас это необходимо. Так что, пожалуйста, ведите себя очень тихо.

– Да, доктор, мы хотели бы ее увидеть. Спасибо! – взглянув на меня, сказала Кайла.

Я сделал еще один глубокий вдох. Казалось, после звонка Кайлы мне не хватает кислорода.

Мы шли по тихим коридорам. Я вспомнил, как был в больнице, похожей на эту. Вспомнил пристальные взгляды медсестер, перешептывания врачей, которые осматривали меня с широко распахнутыми глазами, вопросы… Так много вопросов, когда все, чего я хотел, – это увидеть своих родителей! Я сразу же отбросил эти мысли. Не время сейчас думать о себе.

Доктор впустил нас в полутемную комнату, где непрерывно пищал кардиомонитор. Когда мы подошли ближе, у меня екнуло сердце. Она выглядела лучше, чем когда ее везли на каталке по коридору, но все еще была такой ужасно избитой и искалеченной…

Кайла тихо всхлипнула и провела пальцем по ладони Кристал – единственной части ее тела, которая, казалось, осталась почти не травмирована. Мы постояли несколько минут, глядя на нее сверху вниз, а затем я отвернулся. Мне нужно было собраться с мыслями и дать Кристал поспать, чтобы исцелиться. Как кто-то мог так с ней поступить? Трое мужчин на одну женщину? Господи Иисусе!

Я тихо вышел из комнаты, и мгновение спустя Кайла последовала за мной.

– Мне нужно вернуться домой и немного поспать. Я заеду утром. Ты вернешься? – спросила она.

– Да. Я вернусь.

Кайла кивнула, одарив меня грустной улыбкой, и направилась к лифтам. Я проводил ее взглядом, а затем повернулся и уселся на пластиковый стул возле палаты Кристал. Она подразумевала, что я уеду и вернусь завтра, но я не хотел, чтобы, очнувшись до наступления утра или до возвращения Кайлы, Кристал оставалась одна. Я знал, каково это – очнуться испуганным, израненным и одиноким, и я не мог смириться с тем, что это может случиться с кем-то еще – по крайней мере, если я могу не допустить этого.

Дрожь сожаления пробежала у меня по спине, когда я подумал, как близок был к тому, чтобы сесть в машину и поехать в «Платиновую жемчужину». Этот сон… Я не мог выбросить его из головы. Я рано лег спать, не собираясь возвращаться в Хэвенфилд в обозримом будущем. Я старался изо всех сил, но у нас с Кристал ничего не вышло. Я заснул, и мне приснились родители. Это был тот самый сон, который снился мне так давно… тот самый сон, который был таким ярким и помог мне осуществить мой план и выбраться из того подвала.

Только на этот раз, вместо того чтобы просто ободряюще посмотреть на меня, мама протянула мне жеоду, кристаллы внутри которой искрились в падающем на нее свете, а в воздухе вокруг нее сияли радуги. Я резко проснулся, и в моей голове билась единственная мысль: добраться до Кристал. Но я лежал неподвижно, и чем больше прояснялся мой разум, тем более нелепо я себя чувствовал. Что, черт возьми, я буду делать, когда приеду? Скажу ей, что должен был попытаться в последний раз, несмотря на ее явный отказ? Что это моя последняя отчаянная попытка ее переубедить? Из-за сна? Ради всего святого! Она бы решила, что мне пора в психушку. И вместо этого я заставил себя снова заснуть. Но, боже, если бы только я прислушался к своей интуиции, а не к своему эго!..

Мои мысли вернулись к тому моменту, когда я снова проснулся: на этот раз – от телефонного звонка.

На заднем плане слышался отдаленный вой сирены. Я моргнул, прогоняя сон, и приподнялся на локте. Несмотря на сонное замешательство, по телу пробежала дрожь.

– Алло?

Воцарилась тишина, и я повторил, прижимая трубку к уху.

На другом конце послышалось шуршание, а затем голос, полный слез, произнес:

– Меня зовут Кайла. Вы меня не знаете, но Кристал очень сильно пострадала и… Я думаю, вы ей нужны.

«Я думаю, вы ей нужны».

– Не хотите ли подушку, сэр? Вы могли бы положить ее под голову.

Я открыл глаза, выныривая из воспоминаний о той ночи, и увидел приветливую медсестру. Я улыбнулся:

– Да, это было бы здорово!

– Хорошо. Вы же знаете, что часы посещений закончились? Но я не думаю, что вас кто-то выгонит. – Она подмигнула. – Я сейчас вернусь.

Я благодарно улыбнулся, а когда она ушла, достал из кармана телефон и отправил брату короткое сообщение, в котором написал, что буду дома завтра, и чтобы он не волновался, и что я все объясню, когда приеду. Я выключил телефон, не дожидаясь ответа. Скорее всего, он все равно спит.

На сестринском посту тихо гудел телевизор, и звук долетал до того места в коридоре, где я сидел. Услышав произнесенное глубоким монотонным голосом диктора имя Уайатта Геллера, я насторожился, но затем последовали слова «по-прежнему нет новостей», и мое сердце упало. Я откинулся на спинку стула. Господи! Я засунул руки в карманы и вытянул ноги вперед, прислонившись спиной к твердой стене.

Позади меня спала искалеченная девушка, а где-то там маленький мальчик испытывал то, что большинство людей и представить себе не могли. Большинство – но не я.

⁂

Я резко проснулся. Голоса и шарканье ног становились все громче. Я сел, протирая глаза и пытаясь сориентироваться. Было утро, только начиналась следующая смена медсестер. Я встал, разминая затекшие мышцы. Медсестра как раз направлялась в палату Кристал, и я последовал за ней, чтобы заглянуть внутрь. Кристал все еще спала. Ее руки были в том же положении, что и минувшей ночью. Она не пошевелила ни единым мускулом… Я вышел обратно и направился в мужской туалет, где попытался немного привести себя в порядок.

Когда я вернулся в палату Кристал, медсестры там уже не было. Я сел на стул у кровати и бросил взгляд в сторону журналов на настенной полке, но знал, что не смогу сосредоточиться на чтении.

Утренний свет в комнате становился все ярче, и некоторое время я просто смотрел на пробивающееся сквозь жалюзи усиливающееся сияние.

Свет. Надежда.

Когда я взглянул на Кристал, она открыла глаза, и у меня перехватило дыхание. Я встал и сразу же подошел к ней. Она смотрела на меня снизу вверх, ее взгляд был растерянным и затуманенным. Я выдавил из себя слабую улыбку, хотя при виде ее покрытого синяками опухшего лица защемило сердце.

– Доброе утро! – прошептал я.

Она слегка тряхнула головой, словно пытаясь очнуться от сна, в котором, как ей казалось, она еще находилась. Было очевидно, что она была немного одурманена лекарствами.

– Где?..

– Ты в больнице. Ты помнишь?..

По тому, как расширились ее глаза, я понял: сознание к ней вернулось. Я увидел, как безмятежное выражение ее лица сменилось замешательством, нахлынувшими воспоминаниями и, наконец, страхом. Часто заморгав, она всмотрелась в мое лицо.

– С тобой все будет в порядке. Серьезных повреждений нет.

Страх в ее взгляде постепенно исчез. Я схватил с прикроватного столика кувшин с водой и налил ей стакан, повернулся и вопросительно поднял его. Кристал судорожно вздохнула и кивнула. Я поднес соломинку к ее губам, она сделала несколько глотков и отвернулась.

Я убрал стакан и поставил его на прикроватный столик. Когда я обернулся, Кристал смотрела на меня все так же настороженно, но уже мягче.

– Ты вернулся, – прошептала она. Ее голос был хриплым и в то же время грубым.

Я издал тихий благодарный смешок:

– Да.

Она внимательно вгляделась в мое лицо.

– Я все еще не та девушка, которая тебе нужна.

– Я все еще не согласен.

Ее взгляд смягчился еще больше, и припухшие уголки слегка приподнялись, как будто она попыталась улыбнуться. Сердце перевернулось у меня в груди.

– Как?..

– Мне позвонила Кайла.

Она выглядела смущенной, но не сердитой, и я уже собирался объяснить, как вдруг дверь открылась, и, оглянувшись, я увидел вчерашнего врача. Я не мог вспомнить его имя.

– Доброе утро! – сказал он, улыбнувшись мне, а затем – Кристал. – Рад видеть, что вы проснулись!

Вслед за ним, улыбаясь и кивая нам обоим, вошла медсестра.

Врач подошел к кровати Кристал и нажал на кнопку, чтобы немного приподнять ее голову.

– Я вас осмотрю, чтобы выяснить, как вы себя чувствуете, а Элисон проверит ваши повязки.

Кристал взглянула на меня, и я закашлялся.

– Я просто подожду снаружи, – сказал я, слегка улыбнувшись ей, прежде чем уйти и тихо закрыть за собой дверь.

Услышав стук каблучков по линолеуму, я поднял глаза и увидел спешащую ко мне Кайлу.

– Она очнулась?

– Да, только что. Сейчас ее осматривает доктор.

Кайла кивнула, приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

– Ничего, если я войду? – Я не услышал ответа, но она, должно быть, поняла, что можно войти, потому что повернулась ко мне и сказала: – Я вернусь, когда они закончат.

Я кивнул, садясь на тот же стул, на котором спал прошлой ночью. Включив телефон, увидел, что всего час назад Доминик прислал мне ответ, в котором просил позвонить ему, как только смогу. Но вместо того чтобы позвонить Дому, я встал, прошел по коридору и набрал Джорджу.

Он ответил, и я услышал звук работающего оборудования. Он уже в каменоломне!

– Габриэль?

– Привет, Джордж!

– Привет, дружище! Все в порядке?

Я вздохнул, провел рукой по растрепанным волосам и уставился в окно в конце коридора.

– Да, в основном. Я расскажу тебе позже, вечером. И я беру больничный.

Он умолк.

– Учитывая, что ты впервые в жизни берешь больничный, это, должно быть, очень важно. Ты уверен, что все в порядке? – В его тоне отчетливо слышалось беспокойство.

– Да, все в порядке. Обещаю, я все объясню.

– Ладно. Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать.

– Спасибо! Эй, ты не позвонишь Дому? Он задаст всего каких-то двадцать вопросов, а я сейчас не в состоянии ответить ни на один из них.

– Конечно.

– Спасибо! Я это очень ценю.

– Нет проблем, Габриэль! Как я уже сказал, звони, если тебе что-нибудь понадобится.

– Я позвоню.

Мы попрощались, и я отключился. Я чувствовал себя чертовски уставшим, меня переполняли смешанные чувства и боль за Кристал. Господи! Господи…

Я еще немного постоял у окна, глядя вниз, на почти пустой двор. Мимо торопливо прошли несколько медиков – то ли направлялись на смену, то ли спешили на вызов. Я отвернулся и снова подошел к креслу перед палатой Кристал. Дверь была приоткрыта, и я мог слышать обрывки разговора внутри.

Доктор рассказывал Кристал о ее ноге – то же самое, что и нам накануне вечером, а потом немного подробнее о том, как долго ей придется носить гипс.

– У меня и раньше были переломы, – сказала она. – Я знаю, как все происходит.

Врач сделал паузу.

– Перелом ноги особенно опасен по очевидным причинам.

– Я останусь хромой?

– Нет никаких оснований полагать, что вы будете хромать постоянно, нет. Но вы можете хромать в течение нескольких месяцев после снятия гипса.

– Я… понимаю.

Услышав ее дрогнувший голос, я зажмурился. Она думала о своей работе в «Платиновой жемчужине».

– Милая, не волнуйся! – вмешалась Кайла. – Родни позволит тебе какое-то время поработать барменшей или кем-то еще.

Кристал не ответила. Я не знал, кто такой Родни – вероятно, ее начальник, – но задумался: верит ли Кайла в свои слова или говорит так, чтобы Кристал почувствовала себя лучше? Кто знает, может быть, в конце концов он и разрешит ей работать барменшей… Но какое-то время она непригодна ни для какой работы. Честно говоря, она была вообще не в состоянии появляться на публике.

Голос доктора спросил:

– Вы с кем-то живете?

– Нет, я живу одна.

Последовала пауза, а затем:

– Это может стать проблемой. Вам понадобится помощь. У вас есть семья, с которой вы могли бы временно пожить?

– Нет, – тут же ответила Кристал, и ее голос прозвучал еще более ровно. Обреченно.

– Ох, милая… – сказала Кайла. – Как ты собираешься подниматься по этой лестнице в свою квартиру? Три пролета? Ты же знаешь, я бы предложила тебе свое жилье, но с тех пор, как я переехала в комнату Марсии, это невозможно.

– Все в порядке, Кайла. Я разберусь.

Они еще немного поговорили о ее травмах и результатах осмотра, а затем доктор сказал Кристал, что проведает ее завтра. Если она будет чувствовать себя так же хорошо, как сейчас, он подпишет документы о ее выписке.

Как только врач и медсестра ушли, я тихонько постучал в дверь палаты.

– Войдите, – ответила Кайла.

Кристал все так же лежала в постели, но выглядела более бодрой и менее ошеломленной. Кайла сидела на стуле рядом с кроватью.

– Я слышал, как доктор сказал, что тебя выпишут завтра.

Кристал кивнула, отворачиваясь к окну. Шторы были раздвинуты, ярко светило солнце.

– Мы только что говорили о том, как Кристал будет жить, когда выйдет из больницы, – сказала Кайла.

Та повернула голову.

– Кайла, – предостерегающе произнесла она.

– Ну, милая, речь обо всех этих твоих ступеньках! И какое-то время ты даже не сможешь добраться до ванной без посторонней помощи. И…

– Я справлюсь, – процедила Кристал сквозь зубы. Ее глаза расширились, как будто она пыталась намекнуть Кайле, что нужно замолчать.

Подруга ее, очевидно, не поняла.

– Я знаю, Крис, ты любишь быть независимой, но есть вещи, которые просто…

– Она поедет ко мне, – сказал я и сам удивился решимости, прозвучавшей в моем голосе, особенно учитывая, что я хочу о ней позаботиться – не планировал этого говорить. Но неожиданно я понял, что без тени сомнения. Внезапно я почувствовал: так и должно быть. Я не понимал, почему так сильно в этом убежден, – просто знал, что это так.

– Нет, – сказала она. – Я не могу. Кайла не должна была тебе звонить. – Она бросила на подругу строгий взгляд. – Тебя вообще не должно здесь быть.

– Но я тут, и ты можешь пожить у меня. Я живу на ранчо. Там нет лестниц, а у меня есть дополнительная спальня. Со мной живет мой брат, но места более чем достаточно. И это временно, пока ты не сможешь жить самостоятельно. Я буду работать дома на случай, если в течение дня тебе понадобится помощь. Это идеальное решение.

– Я тебя даже не знаю!

– Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я не причиню тебе вреда.

Она нахмурила брови, опустила взгляд и принялась изучать свои ногти.

– Я могла бы заехать к тебе и взять кое-что из одежды. И я буду навещать тебя так часто, как только смогу, – сказала Кайла, явно одобряя мою идею.

– Я… – Кристал не договорила, по-прежнему глядя в пол, и морщинка между ее бровями так и не разгладилась.

– Если у тебя совсем нет родственников, которым ты могла бы позвонить, это твой единственный вариант. Пожалуйста, прими мою помощь! Я предлагаю ее без всяких условий.

Она посмотрела мне в глаза:

– Условия есть всегда.

Я покачал головой:

– Только не со мной.

Кристал посмотрела в окно.

– Хорошо, – прошептала она, как будто про себя. Казалось, само это заявление утомило ее: плечи поникли, и она откинулась на подушку, повернув голову в мою сторону. – Хорошо.

Кристал закрыла глаза и почти мгновенно заснула, как будто согласие поехать ко мне вымотало ее настолько, что она не могла больше бодрствовать ни секунды. Реакция женщины, которая долгое время боролась в одиночку и наконец сдалась…

⁂

– Дом? – позвал я, закрывая за собой входную дверь и бросая ключи в корзинку у двери.

Брат появился со стороны кухни с пивом в руке.

– Эй, я волновался! Что случилось? Где ты был?

Я направился на кухню, и он развернулся, чтобы последовать за мной.

– Давай-ка я тоже возьму пива и все тебе расскажу, – пробормотал я, открыл холодильник, вытащил бутылку, открутил крышку и сделал большой глоток.

– Должно быть, случилось что-то хорошее, если Габриэль Далтон пьет перед ужином! Давай, чувак, выкладывай.

Я сделал еще глоток, отставил пиво и облокотился о стол.

– Я встретил девушку.

Доминик ухмыльнулся:

– Да, ты говорил. И что? Ты с ней спишь? Так вот где ты был всю ночь?

Я нахмурился, зная: Доминик рассчитывает, что я поделюсь с ним такой информацией. И еще я знал, что никогда не стал бы заводить с ним разговор о том, что переспал с женщиной, даже если бы это было так.

– Нет. Я познакомился с ней в заведении под названием «Платиновая жемчужина».

Лицо Доминика исказилось, и он с минуту просто смотрел на меня.

– Стриптиз-клуб в Хэвенфилде?

– Да. Она там работает.

– Она там работает? Что… барменшей, что ли? Какого черта ты делал в таком месте, Гейб? Господи, если ты хотел посмотреть на сиськи, у меня есть целая коллекция на DVD!

– Я пошел туда не для того, чтобы любоваться сиськами, Дом. – Я сделал еще глоток пива, прежде чем продолжить. – Я пошел туда, чтобы нанять женщину, которая помогла бы мне попрактиковаться в сближении с кем-нибудь.

Лицо Доминика побледнело, и на долю секунды он закрыл глаза, потом открыл их и слегка поморщился.

– Господи, Габриэль…

Я поднял руку, понимая, что эта информация, вероятно, расстроила его. Я никогда не вдавался в подробности, не рассказывал, почему не хожу на свидания. Дом был моим братом, а не психотерапевтом, и я позволил ему поверить, что самым большим препятствием для знакомства с женщинами были моя застенчивость и нежелание общаться.

– Мне не нужна жалость. Я рассказываю об этом только для того, чтобы ты понял: я поехал туда и отыскал ее.

Доминик вздохнул, все еще выглядя обиженным.

– Ладно, проехали. Почему это так важно?

– Потому что она переезжает жить сюда.

Глаза Доминика расширились.

– Она будет жить здесь? Какого хрена? Она что, аферистка? Господи! Габриэль, нам нужно об этом поговорить. Ты не можешь вот так просто привести в наш дом какую-то… низкопробную стриптизершу и ожидать…

– Она не низкопробная стриптизерша, – процедил я сквозь стиснутые зубы. – Ей больно, и она совершенно одна. И я прошу тебя отнестись к этому непредвзято и довериться мне. Ее избили, и ей нужна помощь. Она нуждается в заботе, и я собираюсь ей ее обеспечить.

Дом взъерошил волосы на макушке и отвернулся, делая вид, что пытается успокоиться. Но когда он повернулся обратно, его челюсти были плотно сжаты.

– Не делай этого.

– Все уже сделано. И мне жаль, что тебе это не нравится, но это мой дом, и я разрешаю ей остаться здесь.

Я выбросил бутылку из-под пива в мусорное ведро и обошел кухонный стол, намереваясь направиться в свою комнату.

Доминик снова выругался и последовал за мной.

– Это безумие! Послушай, я знаю, у тебя нет опыта общения с женщинами, поэтому ты не можешь понять, когда тебя обманывают, но поверь: именно это и делает эта девушка. Она, вероятно, еще и наркоманка. Как большинство их них.

– Ты ее даже не знаешь, – не оборачиваясь, сказал я.

– Я знаю достаточно, чтобы понять, что не хочу жить с ней в одном доме. И я знаю достаточно, чтобы понять, что она каким-то образом вонзила в тебя свои когти. Я знаю достаточно, чтобы понять, что ты заслуживаешь лучшего. Господи Иисусе, Габриэль! Чертова стриптизерша?

Я повернулся и увидел его в коридоре. Я понимал, что хотел сказать Доминик. Людям – возможно, даже мне – легко строить предположения о женщинах, которые раздеваются на публике.

Наркоманка.

Пустышка.

Необразованная.

Не было никаких признаков того, что она употребляла наркотики. Она не была поверхностной, вела себя пристойно, и, хотя я и понятия не имел, какое у Кристал может быть образование, я знал, что она далеко не глупа. Я вспомнил ее умные глаза, то, как хорошо она говорит. Это было частью ее привлекательности – одной из тех вещей, которые делали ее такой загадочной.

– Дом, да, Кристал – стриптизерша, но я надеюсь, что ты увидишь в ней нечто большее.

– Кристал? Девушка, которая звонила тебе на работу? – Он покачал головой, поджав губы и резко выдохнув через нос. – Мне достаточно информации о том, что она работает стриптизершей. Я не хочу, чтобы сюда въезжала какая-то дрянь!

Он осуждал ее, совсем не зная.

– Черт возьми, Дом, прояви хоть немного доверия! – Я сжал челюсти и сделал глубокий вдох, пытаясь сдержать раздражение. – Послушай, если тебе это не нравится, можешь съехать. Я надеюсь, что ты этого не сделаешь. Я надеюсь, ты будешь уважать мое решение и отнесешься к нему непредвзято.

– Габриэль! Я, черт возьми, не позволю тебе этого сделать!

– Я не спрашиваю твоего разрешения.

Я пошел в свою спальню и закрыл дверь, отгораживаясь от враждебного взгляда брата.