Что ж, теперь ты в затруднительном положении, худшем в твоей жизни.

Собираешься улучшить его? Или сделаешь еще хуже?

КРИСТАЛ

Я думала, что это невозможно – ненавидеть себя еще больше. Но, заметив Габриэля, выбегающего из «Платиновой жемчужины» с выражением ужаса на лице, я поняла, что ошибалась. Вот как я с ним поступила – заставила столкнуться с его худшим кошмаром. После всего, что ему пришлось пережить… Я была жестокой и эгоистичной – никчемной дрянью. Если кто и заслуживал боли, так это я.

Просто… просто он не переставал возвращаться, не переставал изводить меня. Прекрати оправдывать себя! Просто прекрати. Истинная правда заключалась в том, что его постоянное присутствие заставляло меня надеяться на то, от чего я давным-давно отказалась, и напоминание о забытых мечтах причиняло мне такую боль, какой я давно не испытывала. Взросление и вся моя жизнь, когда меня использовали, когда от меня отказывались, – ничто из этого не причинило мне таких страданий, как приглашение Габриэля Далтона выпить с ним чашечку кофе. Почему? Он словно размахивал передо мной кусочком вкусной еды – но вне досягаемости, – когда я была голодна. Боже, я умирала с голоду! А он заставил меня задуматься об этом, и наши встречи стали похожи на медленную пытку, на окончательное разрушение последнего нетронутого фрагмента моего сердца. Мне был хорошо знаком этот вид голода. Я столько лет подавляла его!.. Теперь я мечтала о том, чего у меня никогда не было. И я устала – боже, я так устала! – от этой пустой жизни, которую вела…

Сидя на верхней ступеньке крыльца, я ждала, когда приедет Кайла. Моя машина все еще была в ремонте, но теперь, когда я оплатила просроченный счет, ее наконец починили. К счастью, на этот раз ремонт обошелся не слишком дорого. Мне все еще не хватало двухсот пятидесяти долларов, но я смогу выкроить их, если в следующем месяце задержу оплату за квартиру. Перед моим мысленным взором возникло извещение, прикрепленное ко входной двери, и от одного воспоминания об этом у меня сжался желудок.

Что мне теперь делать? Господи боже, что же мне теперь делать?

Мое настроение испортилось, стало мрачным. Воспоминания накрыли меня, как тяжелое мокрое одеяло. Я пыталась стряхнуть их с себя, но не могла. Не сегодня, когда у меня перед глазами то и дело всплывает искаженное страданием лицо Габриэля.

Моя квартира находилась на верхнем этаже трехэтажного строения с лестницей снаружи. То, что когда-то было домом для одной семьи, теперь было разделено на три квартиры, и к моей двери вели шаткие деревянные ступеньки с тыльной стороны здания. Я посмотрела вниз – на небольшую бетонную парковку, которая когда-то, возможно, была заросшей травой площадкой, где играли дети. На асфальте блестело несколько небольших лужиц от прошедшего прошлой ночью дождя, и ко мне пришло еще одно воспоминание. Миссис Холлифилд держала меня за руку, а я смеялась и перепрыгивала из одной лужи в другую, забрызгивая ее грязной водой.

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции. Боже, почему все эти воспоминания, все эти слова вдруг всплыли в моей голове? Я так долго отталкивала их, а теперь по какой-то необъяснимой причине они все как будто одновременно явились к моей двери, требуя, чтобы я впустила их, добиваясь, чтобы я посмотрела на них, хотя на самом деле мне этого не хотелось.

И все же воспоминание о дождевых лужах не покидало меня. Я могла поклясться, что чувствовала холодную воду, просачивающуюся сквозь дырки в подошвах моих купленных в секонд-хенде резиновых сапог, ощущала отдаленный прилив радости, когда миссис Холлифилд ругала меня сквозь смех, а затем притягивала к себе и целовала в макушку. Я вспомнила, как ахнула, глядя на плавающие на поверхности лужиц радуги, как будто они были волшебными, и миссис Холлифилд согласилась со мной и сказала, что волшебство есть везде, стоит только захотеть его увидеть. Позже я узнала, что на самом деле эти радуги – просто грязное масло на поверхности воды. И почувствовала себя обманутой. То, что выглядело волшебным, на самом деле оказалось обычной грязью. Где-то здесь крылась метафора того, в каком направлении пошла моя жизнь, но я была слишком утомлена, чтобы пытаться это понять.

Я сидела и переживала печаль, которая все еще жила во мне после давней потери миссис Холлифилд. Я размышляла о том, насколько другой могла бы быть моя жизнь, если бы она не умерла. Но она умерла. Потому что такое происходит с людьми. Они умирают – уходят, даже не попрощавшись. В конце концов они все ушли. Если ты привязываешься, если надеешься на любовь, – это твоя собственная глупая ошибка, и ты заслуживаешь последствий.

Въезжающая на стоянку машина Кайлы отвлекла меня от мрачных мыслей. Я встала со ступеньки и спустилась.

– Привет! – поздоровалась я, усаживаясь на пассажирское сиденье белого «шевроле». Машина Кайлы была в еще более плачевном состоянии, чем моя, хотя для этого надо было очень постараться. Я оперлась локтем о край открытого окна, и автомобиль пыхтя выехал со стоянки.

– Слава богу, стало прохладнее! – сказала Кайла. Когда машина набрала скорость, в открытые окна ворвался сквозняк. Я просто кивнула.

После нескольких минут молчания Кайла спросила:

– Ты в порядке?

– В порядке. Я думаю, мне просто нужен перерыв. К счастью, это моя последняя смена: впереди пара выходных. Просто… не знаю, я переутомилась.

Кайла вздохнула:

– Разве так не со всеми нами?

– Да, наверное, так.

Мы приехали в «Платиновую жемчужину» и отправились в гримерную, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Я ощущала оцепенение и просто выполняла привычные движения, что было не ново. Но в то же время я чувствовала себя потрясенной и особенно уставшей.

– Привет, Кристал! – сказала Рита, войдя в нашу гримерную через несколько минут после ухода Кайлы.

Я ненавидела такие вечера, когда мы работали втроем и делили одну комнату. Я чувствовала, что нигде не могу побыть одна, даже на минуту или две. Иногда именно эти минуты помогали мне сохранить улыбку на лице и не превращаться в стерву, как назвал меня Родни.

– Привет, Рита! – Я продолжила пудриться поверх тонального крема, который только что нанесла на лицо.

– Как думаешь, твой парень сегодня вечером вернется, чтобы дать мне еще одну попытку? – ухмыльнулась Рита.

Во мне вспыхнул гнев, но я сохранила невозмутимое выражение лица. К тому же на самом деле гнев был направлен не на Риту. Он был адресован мне самой.

– Сомневаюсь.

– Что с ним такое? Такому симпатичному мужчине не нравятся девушки? Досадно, правда?

– Кто тебе сказал, что ему не нравятся девушки?

– Он вел себя так, словно был до смерти напуган моим прикосновением. Начал бешено дышать. Я сначала даже не поняла, напуган он или возбужден.

Меня медленно охватывал стыд. Я притворилась, что полностью поглощена наклеиванием накладных ресниц, наклонилась к зеркалу и сконцентрировалась. Но у меня задрожали руки, и я отбросила ресницы. Бесполезно! Их полоска лежала передо мной на столе, похожая на печального мертвого паука.

– Думаю, ты просто ему не понравилась, – небрежно бросила я.

Рита быстро взглянула на меня, натягивая трусики-бикини. Повернулась и осмотрела свою задницу в зеркале. Когда она начала поправлять стринги, я отвернулась. Она шлепнула себя по безупречной упругой попке и рассмеялась.

– Нет. Этого не может быть! – Она снова рассмеялась. – Но я хочу дать ему еще один шанс. Пусть наберется смелости и насладится моими достоинствами! Этот прекрасный мужчина их заслуживает. Такой высокий и крепкий! Большие красивые руки и ноги… М-м-м! – Она подмигнула, и мне захотелось буквально вышвырнуть ее из комнаты.

– Хватит, Рита! – одернула я, и мой голос прозвучал чересчур враждебно. Или, возможно, в точности передал то, что я чувствовала.

Рита резко посмотрела на меня.

– Что? – заныла она. – Ты же сама отдала его мне!

– Я тебе его не отдавала, – огрызнулась я, снова берясь за полоску ресниц. – Он не мой, чтобы его отдавать.

– Хм-м, – протянула она, задумчиво глядя на меня, пока я снова попыталась приклеить ресницы, на этот раз добившись большего успеха. – Кристал, ты выглядишь расстроенной. Что случилось?

– Ничего не случилось. Просто этот мужчина меня раздражает. Я рада, что он не вернется.

– Ладно. Как скажешь. – Она фальшиво рассмеялась. – Если он тебе не нужен, его быстренько подцепит кто-нибудь другой.

Да. Да, это было правдой. Этого я и хотела. И это было нужно ему – независимо от того, был ли он слишком глуп, чтобы понять это, или нет. Закончив приклеивать вторую полоску ресниц, я почувствовала себя немного лучше и встала, чтобы одеться.

Рита уселась на диван и принялась застегивать туфли на каблуках.

– И еще – он кажется мне знакомым, – сказала она. – Думаю, он мог учиться с моей старшей сестрой. Думаю, она встречалась с ним в средней школе.

Нет, его держали взаперти в подвале, когда он должен был учиться в средней школе. От этой мысли у меня перехватило дыхание, но я кивнула Рите, пробормотав что-то уклончивое.

– Ты не видела мою белую туфлю? – спросила я через мгновение, озираясь. Мне хотелось покончить с этой темой. Я больше не испытывала желания говорить о Габриэле Далтоне. Я больше не хотела думать о нем.

– Видела. Там, у двери.

– Спасибо!

Я взяла свою туфлю, и мы начали обсуждать музыку, которую включили в клубе в тот вечер, а через пять минут после этого она направилась к двери – исполнять свой первый танец. Я воспользовалась пятнадцатью минутами, которые оставались до моего выступления, чтобы привести мысли в порядок. Попыталась отвлечься от мыслей о Габриэле, от стыда, который я все еще испытывала, от застенчивых улыбок, а затем – от его последнего взгляда, полного потрясения, потому что его предали. Но у меня ничего не вышло. Даже близко.

⁂

Когда я подошла к столику, за которым сидели трое молодых парней явно из студенческой тусовки, которые, как я предполагала, показались бы привлекательными большинству женщин, до окончания моей смены оставалось около часа. Они явно занимались спортом и постарались, чтобы мир обратил на них внимание, надев обтягивающие футболки с закатанными короткими рукавами, демонстрируя как можно больше бицепсов. Я разложила на столе стопку коктейльных салфеток.

– Что вам предложить, мальчики?

– Тебя, – сказал парень с каштановыми волосами и чрезвычайно квадратной челюстью, пожирая меня взглядом. Иди к черту!

– И мне тоже, – согласился блондин с короткой бородкой, уставившись на мою грудь. – Я возьму большую порцию. – Его глаза были стеклянными: он, очевидно, уже успел перебрать.

Я улыбнулась.

– Ну что ж, теперь мне есть чем заняться, мальчики. Приходите через три дня, и я выкрою немного времени для персонального танца только для вас обоих. – Я подмигнула.

Третий парень – с торчащими черными волосами, небрежно откинувшийся на спинку стула, – рассмеялся и подался вперед:

– Я тоже приму участие. – Он одарил меня оскалом, который, по его мнению, можно было принять за улыбку.

– А если мы не хотим ждать? Что, если мы хотим тебя сегодня вечером? – перебил брюнет, протягивая руку и крепко сжимая мою задницу. Я стиснула зубы. Боже, как это достало!

– Извини, милый, клуб закрывается через час. Но у вас есть время выпить еще по стаканчику. Чего желаете? – Я оглядела их, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучало раздражение.

– Думаю, нам просто придется взять то, чего мы желаем, – сказал блондин, усаживая меня к себе на колени и поглаживая мою грудь. – Тебе нравится, детка? – прошептал он, уткнувшись лицом в мою шею; его борода щекотала, а влажное дыхание обжигало кожу. – Я же вижу, что нравится!

Я удивленно пискнула и попыталась встать. Куда, черт побери, запропастился Энтони? Мужчина потянул меня вниз. Я ощутила его эрекцию ягодицами, когда он двинулся вверх, вжимаясь в меня. Трущийся. Тянущий. Стремящийся получить. Берущий. Как и все остальные мужчины до него. И как и все мужчины, которые приходят сюда… за исключением Габриэля Далтона. Я не могла понять, почему мне вдруг вспомнилась его искренняя улыбка, его нерешительные прикосновения, уважительный тон. Это была обычная игра. И правила игры хорошо мне знакомы. И все же контраст между Габриэлем и этим парнем вызвал во мне какую-то мгновенную, почти иррациональную ярость.

Я оглянулась на посмеивающихся, ухмыляющихся мужчин, на парня, на коленях которого сидела и который позволял себе все, что хотел. Ненависть охватила меня внезапно и стремительно – ненависть, которая показалась мне безграничной и нескончаемой, – и я подняла руку и ударила его по лицу с такой силой, что его голова дернулась назад. Он выпустил меня, я вскочила на ноги и, спотыкаясь, побрела прочь, шокированная собственным поведением. Я никогда в жизни никого не била!

Его друзья расхохотались, как дьяволы, тыча пальцами в парня, которому я дала пощечину.

– Ты, гребаная сука! – процедил он сквозь стиснутые зубы, прижимая ладонь к щеке.

– Что здесь происходит, джентльмены?

Энтони. Я резко повернулась к нему.

– Где ты был? – спросила я с явной паникой в голосе.

– Ходил отлить. Прости, девочка! – Энтони повернулся к мужчинам. – Вон, – сказал он. – Не заставляйте меня вас вышвыривать.

Светловолосый парень указал на меня, его глаза сверкали от унижения.

– Эта ничтожная шлюха дала мне пощечину!

– Вот именно, – согласился Энтони, поднимая парня за ворот футболки.

– Ладно, ладно, – сказал брюнет, вставая и слегка покачиваясь. – Мы все равно собирались уходить. Остынь, черт возьми!

Я отвернулась от всей этой сцены и направилась в дальний конец зала, где бросила свой поднос на пол и несколько минут стояла, прислонившись к стойке, переводя дыхание и пытаясь обуздать охвативший меня гнев.

– Ты в порядке, Крис? – спросила Джанет, подходя ко мне сзади и похлопывая по плечу. – Эти парни – настоящие засранцы.

Я коротко рассмеялась.

– Да, я в порядке. И да, они такие.

– Забудь, детка! Просто еще одна ночь. Все как всегда. Как всегда.

– Да. Спасибо, Джанет! – Я сделала глубокий вдох, чувствуя себя такой измученной, что начала подумывать о том, не сползти ли на пол прямо там, где стою. Щемящее чувство в сердце вернулось, и я захотела просто оказаться дома.

– О, слушай! – сказала Джанет, поворачиваясь ко мне. – Я чуть не забыла, потому что вчера у меня был выходной. Позавчера вечером на одном из столиков для тебя оставили это. Я собиралась выбросить ее, чтобы избавить тебя от хлопот, но хорошо помню того парня. Он был таким милым! – Она улыбнулась, подмигнула и протянула мне сложенную салфетку.

Слабо улыбнувшись ей в ответ, я взяла записку и, когда она отошла, развернула. На салфетке было написано имя «Габриэль» и, как я предположила, номер его мобильного. Мое сердце пронзила боль – странное томление, смешанное с угрызениями совести. Я скомкала салфетку и сунула ее в маленький кармашек на фартуке официантки, где держала деньги на сдачу.

К тому времени, как я вернулась в зал, пристававшие ко мне парни уже ушли – без сомнения, вернулись домой, к своим подружкам. Джанет была права: все как всегда.

За последние полчаса я успела принести еще несколько напитков мужчинам, которые, к счастью, вели себя хорошо. Закончив, сдала наличные и, поколебавшись, достала из кармана сложенную салфетку. Скомкала ее, зажала в кулаке, собираясь выбросить, и пошла искать Кайлу, которая только что закончила выступать.

– Ты готова?

Я схватила свою толстовку и натянула ее поверх формы официантки. Сегодня вечером я даже не хотела утруждать себя переодеванием. Мне хотелось надолго застыть под горячим душем и попытаться смыть прилипшее к коже отчаяние, а также жирные отпечатки пальцев лапавших меня придурков.

Переодевавшаяся Кайла повернулась в мою сторону.

– Да. Ну-ка дай пять! Я слышала, что произошло в зале. Ты в порядке?

– Да. – Я махнула рукой, как будто ничего не произошло. На самом деле так оно и было. Подобные вещи случались сотни раз до этого и, вероятно, произойдут еще сотни раз. – Я в порядке. Встретимся у входной двери.

– Ладно. Буду идти – прихвачу Энтони.

Я кивнула, закрывая за собой дверь раздевалки. Взяла из шкафчика сумочку и направилась к выходу. Услышав доносящийся с танцпола шум, заглянула туда и увидела, как Энтони разнимает очередную драку – на этот раз между двумя девушками. Господи боже мой! Эта ночь когда-нибудь закончится?

Согласно правилам, охрана должна была провожать нас, девушек, до наших машин, и в обычных обстоятельствах я бы подождала, пока Энтони закончит улаживать ситуацию, с которой столкнулся. Но сегодня вечером меня охватила глубокая усталость. Я повернулась к входной двери и вышла на свежий воздух летней ночи. Пахло асфальтом и дождем, и я направилась к машине Кайлы. Я больше ни секунды не могла находиться в «Платиновой жемчужине».

– Привет, сучка!

Мое сердце бешено заколотилось, и я обернулась на голос. Мужчина, которому я дала пощечину, вынырнул из темноты росших вдоль парковки деревьев. За ним вышли его друзья: оба выглядели нервными, но возбужденными и все еще пьяными. Я затаила дыхание. От тревоги внезапно накатила слабость. Я посмотрела на машину Кайлы, а затем – снова на дверь. Машина Кайлы была ближе, но у меня не было ключей. О черт…

– Теперь ты не такая храбрая, да?

Я повернулась к нему лицом. Сжала кулаки, нащупав маленький комочек смятой салфетки. Я стояла и смотрела на говорившего мужчину, и мне казалось, что последняя частичка моей воли растворяется в ночном воздухе на парковке «Платиновой жемчужины». Мне было все равно, что он со мной сделает. Боже, мне просто было все равно! Я крепче сжала в руке салфетку. В памяти снова промелькнули добрые ангельские глаза, и я почувствовала стыд, но также и умиротворение. Я заслужила то, что собирались сделать эти парни. Я это заслужила. Но прежде чем я это вынесу, я собиралась сказать им, что я на самом деле о них думаю.

Я улыбнулась. Совершенно безмятежно. От этого на лице лидера их маленькой группы промелькнуло замешательство.

– Знаешь, что я о тебе думаю?

– Мне наплевать, что ты обо мне думаешь.

– Да, я знаю, что тебе наплевать. Я это знаю. Мне просто интересно, знаешь ли ты. Можешь ли ты хотя бы представить.

Он насмешливо рассмеялся.

– Единственное, что меня интересует, – это то, как ты извинишься передо мной, когда отсосешь.

Я снова просто улыбнулась. Все казалось нереальным, как будто я была просто карикатурой на женщину. Оцепенение охватило меня, как долгожданное успокоительное. Это не имело значения. Ничто не имело значения. Они сделают со мной все, что захотят, и я ничего не могла с этим поделать. Если не они, то кто-нибудь на следующей неделе или еще через неделю. В какой-нибудь подсобке, в съехавшем с шоссе грузовике, в постели или на темной парковке. Они никогда не прекратят. Никогда.

– Ты отвратителен, – спокойно сказала я. – Вы все трое отвратительны. Единственная причина, по которой я позволяю вам смотреть на меня, – это то, что вы платите мне за свое удовольствие. Вы даже не мужчины – вы уродливые, отвратительные твари, и от одного вашего запаха меня тошнит. – Я сплюнула на землю, а затем изобразила все ту же безразличную улыбку.

– Ты сука, – медленно произнес блондин с ноткой недоверия в голосе, как будто он никак не мог поверить, что их оскорбляет кто-то вроде меня. – Ты сука.

– И к тому же умная, – сказала я. – А вот ты – полный комплект: и урод, и дурак.

Черноволосый парень чуть-чуть подался вперед, взял себя в руки и тихо рассмеялся:

– Эй, ребята, давайте просто уйдем? Эта сучка того не стоит.

На одну секунду мне показалось, что они уйдут. Мои плечи слегка расслабились, и в этот момент тот, что с каштановыми волосами, издал сердитое ворчание и двинулся вперед так быстро, что я не успела среагировать. Он схватил меня и зажал мне рот рукой, оттаскивая назад.

– Трахнем сучку! Пусть получит по заслугам, – прорычал он.

Получит по заслугам, получит по заслугам…

Инстинкт заставил меня попытаться его укусить, но ладонь была крепко прижата к моему рту, и я не смогла вырваться. Я попробовала лягаться, но блондин схватил меня за ноги. Они быстро затащили меня за ближайший мусорный бак, и тот, кто держал за верхнюю часть тела, заставил меня опуститься на колени и ткнул лицом в промежность блондина. Я сумела ухватиться за это место зубами и укусила так сильно, как только могла. Мой рот оказался по большей части забит джинсовой тканью, но, должно быть, немного кожи мне тоже досталось, потому что он издал болезненный вопль. Меня дернули назад и приложили кулаком по лицу.

– Черт возьми! – закричал он. Я почувствовала, как что-то ударило меня в бок – ступня или, может быть, колено, – и вскрикнула от неожиданности, когда асфальт полетел мне навстречу.

– Эй, ребята, подождите! Это… – услышала я голос черноволосого парня, но двое его друзей были слишком одурманены – алкоголем и уязвленной гордостью, – чтобы слушать.

Меня перевернули, и, прежде чем у меня перед глазами прояснилось, еще один удар застал меня врасплох. Мир поплыл, перед глазами заплясали вспышки света. Казалось, все происходит так быстро! Они были повсюду, прижимали меня к земле, набрасывались на меня. Когда я попыталась брыкаться, один навалился на меня, а другой схватил за ноги.

Тот, кто держал меня за ноги, разжал руки, и я почувствовала, как кто-то задирает на мне толстовку. Я воспользовалась возможностью ударить ногой, кого-то зацепила. Он закричал, грязно выругался, и моя правая нога взорвалась ужасной болью. Я попыталась закричать, но мне в рот засунули какую-то тряпку. Я подавилась, получила еще один удар и почувствовала, как с ног стягивают шорты. Я сопротивлялась, но их было двое, и они были намного сильнее. Я не знала, куда делся третий парень, но от этого было не легче. Насколько я понимала, он просто ждал своей очереди. Темнота снова окутала меня, и на этот раз я позволила ей овладеть мной, уплывая прочь, прочь, прочь, туда – где больше не было боли, только покой.

Я очнулась как в тумане. Вдалеке слышался вой сирен, совсем рядом раздавались голоса, крики, в которых слышалась паника. Их было так много! Целый хор. Надо мной сияли звезды, и вокруг были только движение, свет и тихий свист в ушах.

Внезапно я почувствовала, что меня куда-то несут. Мне казалось, что я двигаюсь, но я не знала куда, и мне было все равно. Рядом раздался громкий вопль, и я снова поплыла прочь.

Когда я опять открыла глаза, мне пришлось прищуриться: огни над головой казались слишком яркими, как будто я приблизилась к свету звезд. Вокруг меня находились люди в белом, все виделось расплывчато. Кто-то стоял надо мной, держа меня за руку, пока мы двигались. Его дыхание было быстрым, громким и прямо у моего лица. Я действительно летела? Я медленно перевела взгляд на того, кто был рядом со мной, и увидела те самые ангельские глаза. Габриэль! У меня перехватило дыхание. Эти прекрасные глаза… Только сейчас они были полны чего-то, похожего на печаль. Почему? Все же хорошо – я попала на небеса, где улицы вымощены золотом.

Он погладил меня по волосам.

– Ох, милая! Я так… – Он задохнулся, как будто слова застряли у него в горле. – С тобой все будет хорошо. Просто не двигайся.

Огни сверкали, и сам воздух мерцал. Вокруг его головы сиял золотой ореол. Он был таким красивым! Самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Я попыталась улыбнуться, но, кажется, мое лицо не слушалось.

– Я знала, что ты ангел, – прошептала я. – Знала. – Я протянула руку и коснулась его щеки, поймав слезинку большим пальцем. – Не плачь, мой ангел! Не плачь. Только не из-за меня. – Никогда не плачь из-за меня.

От разговора я почувствовала себя слишком уставшей. Закрыла глаза и позволила темноте снова мною завладеть.