Конфуций мало говорил о материальных интересах, судьбе (предопределении) и человеколюбии.
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций редко говорил о выгоде, судьбе и человеколюбии.
(Перевод П. С. Попова)
Крестьянин из деревни Да сянь сказал: «Велик Конфуций, (он) глубоко учен, (но как жаль, что) не составил (себе) имени (каким-нибудь ремеслом)!» Конфуций, услыхавши, сказал своим ученикам: «За что мне взяться, за извозничество или за стрельбу? (Уж лучше) я возьмусь за извозничество».
(Перевод В. П. Васильева)
Человек из деревни Да-сянь сказал: «Как велик Конфуций! Обладая обширною ученостью, он, однако, ни в чем не составил себе имени». Услыхав об этом, Конфуций, обратясь к своим ученикам, сказал: «Чем бы мне заняться: стрельбою или кучерством?»
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Носить) пеньковую шапку – это (предписывают древние) церемонии, но ныне (все носят) шелковую; выгодно, (так как холщовую было трудно шить) и я последую за всеми. Кланяться внизу (пред крыльцом дворца государя) – это (предписывают древние) церемонии; ныне же кланяются наверху (т. е. на крыльце); это роскошь (т. е. излишество или унижение царского достоинства), и я последую (древнему примеру) кланяться внизу, хотя и противоречу всем (всеобщему принятию)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Церемонии требуют пеньковой шапки; но так как в настоящее время шелк сходнее, то я последую общему примеру. Кланяться внизу (перед залою) – этого требуют церемонии; но ныне кланяются наверху – это дерзко, и потому, хотя это будет вопреки всем, я буду кланяться внизу».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций отсекал (отвергал следующие) четыре (руководства, для него) не существовало: (это моя собственная) мысль (предубеждение?); не существовало: (будь) непременно (то, что я хочу, хотя бы это было и невозможно); не существовало: упорства (или упрямства); не существовало: я (своекорыстия).
(Перевод В. П. Васильева)
Философ был свободен от следующих 4 предметов: предвзятого взгляда, уверенности, упрямства и эгоизма.
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций, угрожаемый жителями местечка Куан (в царстве Лу), произнес: «По смерти Вэнь-вана его письменность (ученость, дух?) не здесь ли? (Не во мне ли заключаются?). Если Небо намеренно погубит эту ученость, то после (него) умирающий (т. е. я) не мог бы иметь ничего общего с этой ученостью; но ежели Небо еще не (решилось) погубить эту ученость, то жители Куана – что для меня (значат?)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций, которому угрожали жители местечка Куан, сказал (ученикам): «Со смертью Вэнь-вана разве просвещение не находится здесь (во мне)? Если бы Небо хотело погубить это просвещение, то я не имел бы участия в нем. Следовательно, оно не хочет погубить его; в таком случае, что же могут сделать мне куанцы?»
(Перевод П. С. Попова)
(Один вельможа) Тай-цзай (неизвестно какого владыки: У или Сунь) спросил у Цзы-гуна: «Конфуций святой, что ли? (Потому что) отчего у него столько способностей?» Цзы-гун отвечал: «Верно, (что) Небо допустило его приблизиться к святости и еще (даровало) ему много способностей». Конфуций, услыхав это, сказал: «Тай-цзай знает (ли) меня! Я в малолетстве жил в низком состоянии, потому и много узнал (буквально, мог) низких занятий. Благородный муж много ли (обязан знать низких занятий)? Не много».
(Перевод В. П. Васильева)
Один президент палаты чинов спросил у Цзы-гуна: «Ведь философ – мудрец? Как много у него талантов!» Цзы-гун сказал: «Верно, Небо щедро одарило его, приблизив к святости, и еще даровало ему много талантов». Конфуций, услышав об этом, сказал: «Президент палаты чинов знает ли меня? В молодости я находился в низком положении и потому знал много вульгарных (низких) профессий. Благородному мужу много ли нужно знать? Немного».
(Перевод П. С. Попова)
(Ученик Конфуция) Лао (по фамилии Цинь по прозвищу Цзы-кай или Цзы-чжан) сказал: «Конфуций говорит (о себе, что, так как) я не был экзаменован (в молодости для занятия государственных должностей), потому (я и отличился) в искусствах».
(Перевод В. П. Васильева)
Лао сказал: «Конфуций говорил о себе: «Меня не испытывали (для государственной деятельности), потому я занимался свободными художествами».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Есть ли во мне знание? (Нет, во мне) нет знания, (но только когда) простой человек спросит меня (о чем-то, хотя бы он был и самый пустой человек), но я разбираю его (вопросы) с обеих (противоположных) сторон (начала и конца, сверху и снизу) вполне».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Есть ли у меня знание? Нет, я не имею его. Но если простой человек спрашивает меня о чем-нибудь, то, как бы ни был пуст вопрос, я беру его с двух противоположных сторон и объясняю ему во всей его полноте».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Предзнаменующая счастье) – птица феникс, (являвшаяся во времена Шуня и Вэнь-вана), не приходит, из реки не выходит карта (перемен в И-цзине, вынесенная гиппопотамом), и я прекращаю (т. е. отказываясь от всякой надежды жить в столь счастливые времена)!»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Феникс не появляется, и река не посылает карты. Конец мне!» (Je suis fini!)
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций, увидев одетого в траурное платье или в парадной шапке и в парадном платье, а равно и слепого, хотя бы и видал (их) мало (по толкованию: увидев, хотя бы и сидел) непременно выказывал почтение (по толкованию: вставал), проходя, непременно подбегал (с изъявлением соболезнования или почтения).
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций при виде одетого в траурное или парадное платье, а также слепого, если сидел, непременно поднимался, а когда проходил мимо них, то проходил быстро.
(Перевод П. С. Попова)
Янь-юань (ученик Конфуция) со вздохом произнес: «(Чем больше) поднимаешь взоры (на ученье), тем оно выше, (чем больше) углубляешься (в него), тем оно крепче; смотришь вперед, вдруг (оказывается) позади! Конфуций искусен в последовательном, (т. е. систематическом руководстве людей), обогащает меня ученостью, обуздывает меня церемониями. Хочу отстать (и) не могу; тогда как уже истощены все мои способности (силы, ученье все еще) как будто стоит предо мной (и манит к себе), хочу последовать (за ним, ухватить его), но оно исчезает (не дается)».
(Перевод В. П. Васильева)
Янь-юань с глубоким вздохом сказал: «Чем более взираешь на него (учение Конфуция), тем оно кажется еще выше; чем более стараешься проникнуть в него, тем оно становится еще непроницаемее; смотришь – оно впереди, то вдруг – уже позади (неуловимо). Но Философ – человек систематичный (порядка); он умеет завлечь человека, обогащает его всевозможными познаниями и сдерживает его правилами церемоний. Хотел я оставить (учение Конфуция) и не мог; и когда истощил все свои способности, оно как будто бы встало (предо мною), выдаваясь; хотя бы я хотел последовать за ним (овладеть), но у меня нет для этого средства (пути)».
(Перевод П. С. Попова)
(Когда) Конфуций тяжко заболел, то (ученик его) Цзы-лу отправил своего ученика быть при нем (домашним) чиновником (т. е. адъютантом). Когда служащее лицо умирало, тогда похороны были пышны – Конфуций прежде служил, потому и имел право на сопровождение себя адъютантом; между тем болезнь облегчилась (и Конфуций сказал): «Давно уж Ю (т. е. Цзы-лу) действует фальшиво: не имея чиновников и сделать (вид), что имеешь чиновников, кого я обману (этим)? Обману ли Небо! Сверх того, я (предпочитаю, чтоб) вместо того, чтобы умереть на руках (домашнего) чиновника, умереть на руках двух-трех (т. е. нескольких) учеников – и притом, хотя я не буду иметь великих (т. е. пышных) похорон, что же, я умру на дороге, что ли (как безвестный странник)!»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций тяжело заболел. Тогда Цзы-лу прислал к нему своего ученика, чтобы он состоял при Конфуции в качестве домашнего чиновника (на что имели право высшие чины, удалившиеся со службы). Но Конфуцию стало лучше, и он сказал: «Цзы-лу, давно уже твое поведение фальшиво. Не имея права на чиновника и обладая таковым, кого я обману? Разве Небо? Кроме того, не лучше ли мне умереть на руках моих учеников (детей), чем на руках чиновников? Вдобавок допустим, что я не удостоюсь пышных похорон, но не бросят же меня на дороге, когда умру?!»
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-гун сказал: «(Положим, что у нас здесь) есть прекрасная яшма, положить ее в ящик (в комод) и спрятать, или искать (добиваться) хорошей цены и продать?» Конфуций сказал: «Продать, продать! Я ожидаю (себе) цены».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-гун сказал: «Если вот тут прекрасная яшма – спрятать ли нам ее в ящик или же постараться продать ее за хорошую цену?» «Продать, продать, – сказал Конфуций, – я ожидаю покупателя».
(Перевод П. С. Попова)
(Когда) Конфуций хотел поселиться между девятью инородцами, (жившими на востоке, т. е. на берегу моря), некто сказал: «(Там) гадко, как можно (там жить)?» Конфуций сказал: «(Там, где) живет благородный муж, какая тут гадость?»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций хотел удалиться к восточным варварам. На это кто-то заметил: «Ведь они грубы! Как же можно?» Конфуций отвечал: «Там, где живет благородный муж, нет места грубости (потому что он сам вносит просвещение и преобразует нравы там, где поселяется)».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Я воротился из (царства) Вэй в (удел) Лу и (после того) нашел, что музыка исправлена; Я (т. е. оды Да Я и Сяо Я, отделы Ши-цзина) и Сун (гимны: Шан Сун, Чжоу Сун и Лу Сун в том же Ши-цзине) получили каждый свое место».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «После моего возвращения из Вэй музыка исправилась и Оды и Восхваления (из «Ши-цзина») получили должное место».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Выйдя (т. е. вне), так служить князьям и вельможам; войдя (дома), так служить отцу и братьям; в похоронных делах (не сметь) не стараться (о тщательном отправлении их), не быть ослабляемым от вина. Какое (что) из (всего этого) во мне есть?!»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Во внешней жизни служить князьям и вельможам, во внутренней – отцу и братьям, не сметь не усердствовать в делах похоронных и не пьянеть от вина, – что есть во мне из всего этого?»
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций, находясь на реке, сказал: «Уходящее (время) подобно этому (течению реки, которое) не перестает ни днем ни ночью».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций, находясь на реке, сказал: «Все проходящее подобно этому течению, не останавливающемуся ни днем ни ночью».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Я еще не видал, чтобы кто любил добродетель так, как любит красоту (или сладострастие)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Я не видел, чтобы люди любили добро так же, как красоту».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Учение зависит от неутомимости и постепенности), например, делая гору и не доделав (не досыпав) одной корзинки, остановиться: (что) я останавливаюсь, (значит, что эта остановка зависит от меня); например, уравнивая землю, (и) хотя бы сваливши (еще только) одну корзинку, подвигаться (вперед, т. е. продолжать только что начатую работу; это) я иду (вперед, т. е. продолжение работы от меня зависит)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Например, я делаю горку и для окончания ее недостает одной плетушки земли, – останавливаюсь, – эта остановка моя; возьмем опять для примера уравнивание земли; хотя бы вывалена была одна плетушка и я подвинулся в работе на эту плетушку – ведь это я сам подвинулся».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Кто, что ни) скажешь (ему), и не ленится (исполнять; служить?), так это (Янь)‐хой!»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Всегда внимательный к тому, что я говорил, – это был Янь-хуэй».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал об Янь-хое (после его смерти): «Как жаль! Я видел его успехи, но еще не видал его остановки (т. е. что он умер, не окончивши своих трудов, не насладившись ими)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал о Янь-хуэе: «Жаль мне его. Я видел его двигающимся вперед, но не видел, чтобы он останавливался».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Бывают стебли без колоса, бывает колос без зерна (т. е. бывает недоконченное ученье)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Бывают колосья (всходы), которые не цветут, а бывают и такие, которые цветут, но не наливаются».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «После рожденные (т. е. молодежь) могут (возбуждать за себя) опасение; как знать, что они (будут) хуже нынешних? (Но кто) 40 (или) 50 (лет) и не слыхал (науки), тот не заслуживает опасения (потому, что ему уже поздно учиться)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «На молодежь следует смотреть с уважением. Почем знать, что будущее поколение не будет равняться с настоящим? Но тот, кто в 40–50 лет все еще не приобрел известности, уже не заслуживает уважения».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Прямым приказаниям можно ли не последовать?! (Но здесь) дорого исправление (себя по этим приказаниям); ласковым словам (в которых содержится руководство) можно ли не радоваться, (но здесь) дорого вникать (в то, что намекается ими. Ежели кто только) радуется (ласковым словам), а не вникает (в них), следует (строгим приказаниям), а не переменяется, – я уж не (знаю), как быть (с таким человеком)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Можно ли не следовать резонным советам? Да, но (в этом случае) важно исправление. Можно ли не быть довольным ласковыми внушениями? Но важно, чтобы они понимались. Но, если человек доволен внушениями, но не вникает в смысл их, принимает советы, но не исправляется, – с таким я не могу ничего поделать».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Почитай главным преданность и честность, не дружись с неподобными самому себе, проступился, так не бойся исправиться».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Почитай за главное преданность и искренность, не дружись с неподобными себе; ошибся – не бойся исправиться».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «У трех (родов) войск (т. е. многочисленной армии) можно отнять полководца, (но) у простого (подлого) человека нельзя (отнять) намерения, (как он забрал в голову – потому что тут ничего нельзя сделать силой)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «У многочисленной армии можно отнять главнокомандующего, а у обыкновенного человека нельзя отнять его воли».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Надев изодранный, посконью подбитый кафтан и стоя с одетым в лисицу и енота, не стыдившийся, – это Ю (Цзы-лу)! В Ши-цзине сказано: (кто) не завидует (богатым, не употребляет насилие против богатых) и не домогается (их богатств, тот) как способен к нечистому?!» Цзы-лу до конца своей жизни повторял (этот стих). Конфуций сказал: «Этот путь, (содержащиеся в этом пути правила) как (можно думать, что они уж) достаточны для совершенства?»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Облаченный в старый посконный кафтан и не стыдящийся стоять с одетым в лисью или енотовую шубу – это Ю (Цзы-лу). (В Ши‐цзине сказано): «Тот, кто независтлив, неалчен, к чему ему делать зло?» Цзы-лу всю жизнь повторял этот стих. Конфуций сказал ему: «Это правило (т. е. отсутствие зависти и алчности) недостаточно для достижения добра».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Год холоден (т. е. когда наступит холодное время), тогда только узнаешь, что кипарис и сосна после (всех дерев) роняют (иглы, т. е. только в несчастье познается благородный муж, который и тогда не отступает от своих правил)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Только с наступлением холодного времени года мы узнаем, что сосна и кипарис опадают последними».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Умный не вводится в заблуждение, человеколюбивый не предается печали, мужественный не страшится».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Умный не заблуждается, гуманист не печалится и мужественный не боится».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Хотя с кем и) можно вместе учиться (добродетели), но, может быть, еще нельзя идти вместе (с ним) по пути (добродетели. Если с ним) можно идти по пути вместе, еще не значит, что можно вместе стоять (т. е. утвердиться в одних правилах. Если с кем) можно вместе стоять, еще не (значит, что) можно вместе располагаться (сообразно с обстоятельствами – по толкованию: делать отступление от пути)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Человек, с которым можно вместе учиться, еще не есть человек, с которым можно вместе идти по пути добродетели; человек, с которым можно вместе идти по пути добродетели, еще не есть человек, с которым можно утвердиться в добродетели; человек, с которым можно утвердиться в добродетели, еще не есть человек, с которым можно взвешивать должное (т. е. принимать решение, сообразное с обстоятельствами и требованиями времени в чрезвычайных, исключительных случаях, во время смут и переворотов, когда только выдающиеся таланты в состоянии принять правильное решение)».
(Перевод П. С. Попова)
(В одном отрывке из затерянных стихов говорится):
«Цветы грушевого дерева
Колеблются и шелестят.
Как не думать о тебе (моя милая! Хотя)
Дом далек!»
Конфуций, (осуждая автора этих стихов), сказал: «Еще не подумал, (а то) откуда (бы) взялась отдаленность (?!)»
(Перевод В. П. Васильева)
«Колышатся и перевертываются цветы груши… Разве я не думаю о тебе? Думаю, да дом далеко». Конфуций сказал: «Не думаешь, а то что за даль!»
(Перевод П. С. Попова)