Конфуций сказал: «Тай-бо – о нем можно сказать, (что он имел) крайние добродетели и только. Трижды уступал вселенную (т. е. трон); народ не мог (не?) прославить».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «О Тай-бо можно сказать, что он был в высшей степени добродетелен; он трижды (т. е. упорно) отказывался от императорского трона; но так как народу было это неизвестно, то он не мог прославлять его».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Почтительность без (правил) церемоний, так удручение; осторожность без церемоний, так трусость; храбрость без церемоний, так смута; прямота без церемоний, так резкость. (Если) благородный муж сугубо (привязан) к своим родным, то народ возвысится в человеколюбии; (если) древние и старые (слуги и друзья?) им не покидаются, то народ не изворуется (утончится – измельчает?)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Почтительность, не сдерживаемая церемониями (правилами), ведет к трусости; храбрость – к смутам, прямота – к запальчивости. Когда человек, занимающий высокое положение, крепко привязан к родным, то народ проникается чувствами гуманности; когда он не оставляет старых друзей, то народ не бывает скаредным».
(Перевод П. С. Попова)
Цзэн-цзы, заболевши, позвал учеников и сказал: «Откройте мои ноги, откройте мои руки. Стих (Ши-цзин) говорит: «С трепетом и осторожностью, как будто стоишь над глубокой бездной, как будто ступаешь по тонкому льду» и теперь и после я знаю (умею) избежать (опасностей); (о) малые дети! (т. е. мои ученики)».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзэн-цзы, заболевши, призвав своих учеников, сказал им: «Откройте мои ноги, откройте мои руки. В Ши-цзине сказано: «(Блюди себя) со страхом и трепетом, как будто бы ты стоял на краю бездны или ступал по тонкому льду». Теперь я знаю, что я сохранил мое тело (т. е. полученное от родителей) в целости. Да, мои детки!»
(Перевод П. С. Попова)
(Когда) Цзэн-цзы захворал (Луский вельможа) Мэн-цзин-цзы навестил (его). Цзэн-цзы сказал: «Птица как станет умирать, ее пение печально; человек перед смертью – его слова хороши (поучительны – и вот я скажу): благородный муж дорожит в пути тремя (вещами): формою телодвижений, (потому что) это удаляет жестокость и небрежность; правильностью выражений лица – это приближает доверие; тоном речей – это удаляет грубость и невежливость. (Что касается до того, кто будет справлять) дела корзинок и блюд (т. е. жертвоприношения), то (на это) есть чиновники».
(Перевод В. П. Васильева)
Когда Цзэн-цзы заболел, его навестил Мэн-цзин-цзы и осведомился о его здоровье. Цзэн-цзы сказал: «Когда птица при смерти, то пение ее жалобно; когда человек при смерти, то слова его добры».
(Перевод П. С. Попова)
«Для человека, занимающего высокое положение, в правилах поведения важны три вещи: телодвижения, свободные от грубости и небрежности; выражение лица, близкое к искренности; и тон речи, свободный от вульгарности и несообразности. Что касается (расположения) жертвенных сосудов (т. е. разных мелочей), то для этого есть специальные чины».
(Перевод П. С. Попова)
Цзэн-цзы сказал: «При мощности обращаться с вопросами к немощным, при (обладании) многим спрашивать (у знающих) мало; иметь (и показывать) как бы не бывало; (будучи) полным (быть) как бы пустым; оскорблять и не считаться; в древности (прежде) мой друг (по толкованию: Янь-юань) постоянно занимался этим».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзэн-цзы сказал: «Будучи способным, обращаться с вопросами к неспособным; обладая многим (большими знаниями), обращаться с вопросами к малоимущим (малознающим); иметь, как бы не иметь, быть полным, как бы пустым, и не считаться за оскорбления – так поступал один мой друг».
(Перевод П. С. Попова)
Цзэн-цзы сказал: «(Тот, кому) можно поручить шестифутового сироту, можно доверить судьбу (государства в) сто ли, (у кого) нельзя отнять принятых (этих) великих обязанностей, (тот) благородный муж, благородный муж!»
(Перевод В. П. Васильева)
Цзэн-цзы сказал: «Не есть ли совершенный (благородный) муж тот, кому можно поручить малолетнего (6-футового) принца, вверить управление небольшим княжеством, и кого нельзя заставить отступить перед великим долгом? (т. е. готов пожертвовать собою для исполнения долга). Да, совершенный человек!»
(Перевод П. С. Попова)
Цзэн-цзы сказал: «Служащий (образованный) не может не быть всеобъемлющим и твердым, (потому что его) обязанности тяжелы (важны) и путь (стремления) далек; сделать своей обязанностью человеколюбие не тяжело ли? Умереть и тогда только кончено – не далеко ли!»
(Перевод В. П. Васильева)
Цзэн-цзы сказал: «Ученый не может быть широкою натурой, твердым и выносливым, потому что обязанность его тяжела и путь его далек (т. е. путь самоусовершенствования). Гуманизм он считает своей обязанностью. Разве это не тяжелое бремя? Только со смертью оканчивается эта обязанность – разве это не далекий путь?»
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Подымаются (начинают) от стихов, устанавливается от церемоний, завершаются от музыки».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Начинай образование с поэзии, упрочивай его церемониями и завершай музыкой».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Народ можно заставить исходить (из каких-то принципов), но нельзя заставить знать (понимать их)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Народ можно заставлять следовать должным путем, но нельзя объяснить ему почему».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Любить мужество и болеть (злобиться на) бедность – смута; человек не человеколюбив, и злобиться (на него) уж чересчур – смута».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Отважный человек, тяготящийся бедностью, произведет смуту точно так же, как и человек, лишенный гуманности, если его чрез меру ненавидят (под влиянием сильного к нему отвращения)».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Если будет (в ком хотя бы и) красота Чжу-гуновых способностей, но (если он) позволит (себе) гордость (тщеславие) или скаредность – остальное (в нем) уж не стоит и смотреть!»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Пусть человек обладает превосходными талантами Чжоу-гуна, но если он тщеславен и скареден, то остальные качества его не заслуживают внимания».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Три года учась, не дойти до хлеба – (такого) не легко найти».
(Перевод В. П. Васильева)
Нелегко отыскать человека, который бы, проучившись 3 года, не стремился к жалованью.
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Твердо веря, люби Учение; храни до смерти хороший путь; в опасное (подвергающееся опасности) государство не входи, в возмущенном государстве не живи. Когда во Вселенной есть путь, то показывайся; нет пути, так скрывайся. (Если) в государстве есть путь, (а ты) беден и низок – это стыд; в государстве нет пути, (а ты) богат да знатен – это стыд!»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Искренне веруй и люби учиться, храни до смерти (свои убеждения) и совершенствуй свой путь. В государство, находящееся в опасности, не входи; в государстве, объятом мятежом, не живи; появляйся, когда во Вселенной царит закон, и скрывайся в эпоху беззакония. Стыдно быть бедным и занимать низкое положение, когда в государстве царит закон; равно стыдно быть богатым и знатным, когда в государстве царит беззаконие».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Не находясь в каком-либо звании (в какой-то должности), не рассуждай о делах его (т. е. к нему относящихся)».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Не в свое дело не мешайся». (Букв.: не занимая известного поста, не рассуждай и о делах, относящихся к нему).
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «С начала (управления оркестром) капельмейстером Чжи, конец (музыки на песнь) Гуань-цзюй необъятно наполняет ухо (слух)!»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Когда капельмейстер Чжи начал управлять музыкой, то окончание пьесы Гуань-цзюй наполняло слух волною приятных звуков».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Когда человек) взбалмошен, да и не прям, невежественен, да и неусерден, слаб, да и нечестен, я не знаю (что уж это за человек, или к чему он годен)!»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Заносчив и непрям, невежественен и не кроток, неспособен и неискренен – таких я не признаю».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Учись, как будто не достигнешь (не поспеешь, да еще) как будто боишься потерять».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Учись так, как будто боишься не достигнуть предмета да еще опасаешься потерять его».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Возвышенны, возвышенны Шунь и Юй – имели (владели) вселенную и не (хлопотали) об этом».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Возвышенны Яо и Шунь, которые, обладая Вселенной, относились к этому безучастно».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Велико было соделание Яо государем; возвышенно, возвышенно! Только Небо велико, только Яо соответствовал (ему)! Обширен и недосягаем, (почему) народ и не мог наименовать его. Возвышенны, возвышенны его совершенные подвиги; блистательно его изящество!»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Как велик был Яо в качестве государя! Как возвышен он! Только одно Небо велико и только один Яо соответствовал ему. Необъятен он (по своим доблестям) так, что народ не может изъяснить его. Высок он по своим наружным совершенствам».
(Перевод П. С. Попова)
У Шуня было (всего) пять чиновников (министров), и Вселенная устроилась. У-ван сказал: «Я имею возмутившихся (по толкованию: устраивающих) чиновников десять человек». Кун-цзы сказал: «Способности трудны (к отысканию), не правда ли, это (видно из такого количества)? (Даже) во время (династий) Тан (и) Юй, в этом ограниченном числе и то находили великолепие; (да и то между десятью) была (одна) женщина, а всего-то девять мужчин! Из трех частей Вселенной имея две на услужение доблестей (двух династий) Ин (и) Чжоу – это можно назвать величайшими доблестями!»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «У Шуня было 5 министров, и Вселенная наслаждалась порядком». У-ван сказал: «У меня 10 сановников, устраивающих порядок».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Не правда ли, что трудно отыскать даровитых людей? Но в эпохи Тан и Юй (Яо и Шуня) их было больше, (чем при Чжоу), когда была одна женщина и 9 министров (мужей). Вэнь-ван, несмотря на то что обладал 2/3 Вселенной (Китая), служил (подчинялся) династии Инь. Можно только сказать, что добродетели Чжоу были наивысшими добродетелями».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Юй, – не найду в нем щели (прорехи, иголочки не подточу) – ел и пил скверно, а был весьма почтителен к духам, одевался дурно, а (во время жертв надевал) самые красивые наколенники и корону; (жилище его составляли) низкие дворцовые комнаты, и все усилия употреблял на каналы и канавы. Юй – нет, я не найду в нем щели!»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «В Юе я не нахожу никакого недостатка. Он употреблял скудную пищу, но в высшей степени был почтителен к духам; обыкновенное платье было у него плохое, но зато наколенники и корона отличались необыкновенной красотой; дворцовые комнаты были низкие, но зато он прилагал все старание к проведению каналов и арыков. Да, в Юе нет порока».
(Перевод П. С. Попова)