Конфуций сказал: «Разъяснять (старину), а не делать (т. е. сочинять новое), верить и любить древнее – (в этом) украдкой сравниваю (т. е. уподобляю себя) с моим (нашим) старым Пыном».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Я передаю старину, а не сочиняю; верю в старину и люблю ее, и позволяю себе сравнивать себя с моим старым Лао-пыном».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Молча знать, учиться, не тяготясь, наставлять других без лености – что (которое) есть во мне?!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «В молчании обогащать себя познаниями, учиться с ненасытной жаждой и просвещать людей, не зная усталости, – какое из этих 3 качеств есть во мне?»
(Перевод П. С. Попова)
Конфуцийсказал:«(Что) добродетели не украшаются (усиливаются), изучаемое не растолковывается (не развивается), услыхав истину, не могу перейти (исправиться), нехорошее не могу переменить – вот о чем я беспокоюсь!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «То, что мы не преуспеваем в добродетели, не уясняем себе изучаемого, не можем устремляться на зов долга и не в состоянии исправить свои недостатки – вот о чем я скорблю».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций в домашней (свободной от дела) жизни был (имел) открытый и веселый (вид).
(Перевод В. П. Васильева)
В свободное время Философ имел спокойный и довольный вид.
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Очень уж я опустился, давно уж я не видел во сне Чжоу-гуна!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Ужасно я опустился и давно уже не вижу во сне Чжоу-гуна».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Стремись к пути, держись за добродетель, опирайся на гуманность, находи удовольствие (занимайся) в искусствах».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Стремись к истине, держись добродетели, опирайся на гуманность и забавляйся свободными искусствами».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «С пачки вяленого мяса (шу сю) и выше я никогда не (отказывал в) наставлениях».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Я никому не отказывал в наставлении, начиная с тех, которые приносили гонорар, состоявший из связки сушеного мяса».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Не ретивому (я) не открываю, не желающему (я) не подсказываю. (Если) подниму один угол, (а он) не переворотит трех (остальных) углов, то (я) не повторяю».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Не ретивых я не просвещаю; не сгорающим нетерпением получить разъяснения – не объясняю; своих уроков не повторяю тем, которые (по одному приподнятому углу не отгадывают 3 остальных – не выведут соответствующего заключения) на основании одной сообщенной им о предмете идеи не в состоянии обнять остальных его сторон».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций, кушая подле имеющего траур, никогда не наедался.
(Перевод В. П. Васильева)
Когда Философу приходилось кушать подле лиц, одетых в траур, он никогда не наедался досыта.
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций отозвался Янь-юаню: «Нужно так действовать: отвергают, так скрыться, – только мы с тобой имеем это (способны на это)». Цзы-лу сказал: «Если бы (ты) Философ шел с тремя армиями, так кто бы с (тобой)?» Конфуций сказал: «Кто (готов) броситься (без оружия) на тигра или (пуститься) переплыть (вплавь) реку, умереть без раскаяния (т. е. сожаления), я не с ним; если непременно (с кем, так это) кто при наступлении дела боится (как бы не исполнить невнимательно), любит делать обдуманно».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ, обратясь к Янь-юаню, сказал: «Употребляют нас в дело – мы действуем, устраняют нас от него – мы скрываемся. На это способны только мы с тобой».
Цзы-лу спросил: «Если бы вы предводительствовали армией (3 дивизиями), то кого бы вы взяли с собой?» Философ сказал: «Я не взял бы с собою того, кто бросается на тигра с голыми руками или пускается (без лодки) по реке и умирает без сожаления. Я взял бы непременно того, кто в момент действия чрезвычайно осторожен и, любя действовать обдуманно, достигает успеха».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Если богатства можно домогаться (законно), так хотя бы (пришлось быть) держащим плеть, служащим и я стану; ежели нельзя домогаться, последую тому, что мне нравится».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Если бы богатства можно было домогаться, хотя бы для этого пришлось быть кучером (или погонщиком), я сделался бы им, а как его нельзя домогаться, то я займусь тем, что мне нравится».
(Перевод П. С. Попова)
Чего (в чем) Конфуций остерегался (предостерегал?), (так это) поста, сражения и болезни.
(Перевод В. П. Васильева)
Философ со вниманием относился к приведению в порядок своих помышлений перед жертвоприношением, к войне и к болезни.
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций в (уделе) Ци, услыхав (музыку) Шао, три месяца не знал вкуса мяса; сказал: «Не думал, что музыка дойдет до этого (что музыка может дойти до такой высокой степени)!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ во время пребывания в Ци, услышав музыку Шао (Шуня), в течение 3 месяцев не находил вкуса в мясе, говоря, что он не ожидал, чтобы эта музыка была в такой степени очаровательна.
(Перевод П. С. Попова)
Жань-ю сказал: «Конфуций за Вэйского ли владельца?» Цзы-гун сказал: «Ладно! Я спрошу». (И), войдя (к Конфуцию), сказал: «Бо-и и Шу-ци какие люди (т. е. хорошие или дурные)?» (Конфуций) сказал:
«Древние знаменитые (или добродетельные) люди». (Цзы-гун) сказал:
«Роптали ли?» (Конфуций) сказал: «Отыскивать человеколюбие и получить человеколюбие – (после этого) еще какой ропот?» (Цзы-гун), выйдя (от Конфуция), сказал Жань-ю: «Философ не за него».
(Перевод В. П. Васильева)
Жань-ю спросил Цзы-гуна: «Учитель за Вэйского государя, а?» «Хорошо, – сказал Цзы-гун, – я спрошу его», – и, войдя к Конфуцию, он сказал: «Что за люди были Бо-и и Шу-ци?» «Древние добродетельные люди», – отвечал Философ. «Роптали ли они?» Конфуций отвечал: «Они стремились к гуманности и обрели ее. Чего же им было роптать?» Цзы-гун вышел и сказал Жань-ю: «Учитель не за Вэйского государя».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Есть грубую пищу, пить воду и спать на согнутом локте – в этом тоже заключается удовольствие. Неправедное богатство, притом соединенное со знатностью, для меня подобно мимолетному облаку».
(Перевод П. С. Попова)
Учитель сказал: «Есть простую пищу, пить воду и спать на согнутом локте – в этом также заключается удовольствие. Неправое богатство, и притом соединенное со знатностью, для меня подобно мимолетному облаку».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Прибавить мне несколько лет, пятьдесят для изучения И-(цзина), мог бы менее ошибаться».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Если бы мне прибавили несколько лет жизни для окончания изучения И-цзина, тогда у меня не было бы больших погрешностей».
(Перевод П. С. Попова)
О чем прекрасно (по толкованию – постоянно) говорил Конфуций, так это о Ши-(цзине), Шу-(цзине), держании церемоний, все говорил прекрасно.
(Перевод В. П. Васильева)
Предметом постоянного разговора Философа служили Ши-цзин, Шу-цзин и соблюдение церемоний; обо всем этом он постоянно говорил.
(Перевод П. С. Попова)
Шэ-гун спрашивал у Цзы-лу о Конфуции; Цзы-лу не отвечал. Конфуций сказал: «Ты почему не сказал: он такой человек, что в ретивости (добиться чего) забывает пищу, в радости (что добился) забывает (прежние) беспокойства, не знает, что наступит старость? (Вот что) сказал бы».
(Перевод В. П. Васильева)
Шэ-гун спрашивал Цзы-лу о Конфуции. Тот не дал ему ответа. Тогда Философ сказал Цзы-лу: «Почему ты не сказал ему, что этот человек в своем энтузиазме забывает о пище, весел до забвения печали и не замечает приближения старости? Вот как следовало бы тебе отвечать ему».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Я не родился знающим; (а) люблю древнее и искусен (толкование – скор) в отыскивании».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Я не тот, который обладает Знанием от рождения, а тот, который, любя древность, усердно ищет ее».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций не говорил о (четырех вещах:) странном (т. е. чудесах), силе (т. е. храбрости), смутах (и) о духах.
(Перевод В. П. Васильева)
Философ не говорил о чудесном, о физической силе, о смутах и о духах.
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Если) три человека идут, (между ними) непременно есть мой учитель. Избираю из них хорошего и последую; что касается до нехорошего (то по нему) исправлюсь».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Если идут вместе 3 человека, то между ними непременно есть мой учитель, я избираю из них хорошего и следую за ним, а дурной побуждает меня к исправлению».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Небо родило достоинства во мне. Хуань-туй – он для меня что?»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Коль скоро Небо одарило меня (высокими) качествами, то что может сделать со мною Хуань-туй?!»
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Вы, мои) два-три сына, (т. е. мои ученики) считаете меня скрытным? Я не скрытен! Я не действую (без вас) – таков (я) Цю!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Думаете ли вы, детки, что я скрываю от вас что-нибудь? Нет, я от вас ничего не скрываю; все мои деяния вам известны. Таков я».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций учил четырем (предметам): письменам (образованности), поступкам (нравственности), преданности, верности (честности).
(Перевод В. П. Васильева)
Философ учил четырем предметам: письменам, нравственности, преданности и искренности.
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Святого мужа мне не удавалось видеть, (хотя бы) удалось видеть благородного (выдающегося) мужа (и) это бы ладно! Хорошего (пожалуй: доброго) человека мне не удавалось видеть (хотя бы) удалось видеть постоянного (и) это бы ладно; несуществующее делать существующим, пустое – полным, ограниченное – щедрым (обширным – при таком направлении) трудно иметь постоянство!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Мудреца мне не удалось видеть; но если бы мне удалось видеть одаренных выдающимися талантами и нравственными достоинствами, и то ладно».
Философ сказал: «Доброго человека мне не удалось видеть; но если бы мне удалось видеть человека постоянного, и то ладно. Кто не имеет чего-либо и делает вид, что имеет; пусть и делает вид, что полон; беден, и делает вид, что он богат, – тому трудно быть постоянным».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций (ловил рыбу удочкой), а не сетями, бил птиц бичевой, а не стрелял в сидячих.
(Перевод В. П. Васильева)
Философ удил рыбу, но не ловил ее сетью; не метал стрел в сидячую птицу.
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Ибо (бывают) без сознания делающие, я не таков: много наслушавшись, выбираю из этого хорошее и последую; много видеть и знать (замечать) есть второстепенное знание».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Вероятно, есть люди, которые делают что-либо, не зная почему. Я не таков. Я преуспеваю в достижении знаний, потому что знаю, как приобретать их. (Японск. толк.) Много слушать, избирать из этого хорошее и следовать ему; много наблюдать и запоминать – это второстепенное знание».
(Перевод П. С. Попова)
С (скверными жителями) волости Хусян трудно (не стоило и) разговаривать; (потому когда тамошний) парень представился (Конфуцию), ученики пришли в недоумение (за что он допустил). Конфуций сказал: «Пусть лучше подступает, чем отступает. Только что уж больно (требовательны?). Человек, очистив себя, вступает; пусть же лучше он очистится; за прошлое (я) не ручаюсь (т. е. на прошлое нечего обращать внимание!)»
(Перевод В. П. Васильева)
С Ху-сянцами трудно было говорить (о добре), и потому, когда пришел представиться Ху-сянский мальчик, то ученики отнеслись к нему подозрительно. Тогда Конфуций сказал: «Человек пришел ко мне, очистив себя, и я допускаю, что он мог очиститься, но, конечно, не могу ручаться за его прошлое; я только допускаю его к себе, но не ручаюсь, что он не сделает чего‐нибудь нехорошего по выходе от меня. Это уж было бы чересчур!»
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Далеко ли от нас гуманность? (Нет). Когда мы хотим ее, то она у нас под руками».
(Перевод П. С. Попова)
Чэньский Сы бай спросил: «Знает ли (Луский) князь Чжао-гун церемонии?» Кун-цзы сказал: «Знает церемонии». Когда Кун-цзы отступил (т. е. ушел, Чэнь Сы бай), приветствуя Ума Ци, войдя, сказал: «Я слышал, (что) благородный муж непартиозен; (а ведь случается же, что) и благородный муж партиозен! (Луский) князь, взяв жену в уделе У, составляющем одну фамилию, назвал (ее) У Мэнь-цзы (так уж после этого, если) (Луский) государь знает церемонии, кто же не знает церемоний!» Ума Ци сказал об этом Конфуцию, который произнес: «Как (я), Цю, счастлив! Ежели имею (сделаю) ошибку, люди непременно узнают!»
(Перевод В. П. Васильева)
Чэньский министр спросил Конфуция: «Знает ли князь Чжао церемонии?» Тот отвечал: «Он знает их». Когда Конфуций удалился, он, приветствуя, ввел У‐ма-ци и сказал ему: «Я слышал, что благородный муж не партиозен. А ведь случается, что и он бывает партиозен? Государь взял жену в однофамильном с ним уделе У и назвал ее У Мэн-цзы (первая госпожа из У). Если он знает церемонии, то кто же не знает их?!» У-ма-ци сообщил об этом Конфуцию, который сказал: «Как я счастлив! Если мне придется сделать ошибку, то люди непременно узнают об этом!»
(Перевод П. С. Попова)
(Когда) Конфуций с кем пел и (выходило) хорошо, непременно заставлял повторять и после гармонировал.
(Перевод В. П. Васильева)
Когда Конфуций бывал в компании с человеком, который пел, то, если тот пел хорошо, он заставлял его повторить, а потом уже сам аккомпанировал ему.
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «В письменах (образованности) – я не как другие; лично (же) действовать (как) благородный муж мне никогда не удавалось».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «В письменности я, может быть, и подобен другим. Что же касается личного исполнения мною того, что требуется от благородного мужа, то в этом я совершенно не успел».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Если (претендовать на звание) мудрого или человеколюбивого, то я как смею! А делать (по толкованию: дела мудрости и гуманности) не тяготясь, наставлять людей не ленясь, то это все, что можно сказать (обо мне)». Гунь Си-хуа (услыхавши это) сказал: «Правда! Только (или мы?) ученик не может (так) учиться (подражать, потому что по толкованию и такие качества надобно иметь в самом себе)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «На святость и гуманность я не смею претендовать; но что я ненасытно стремлюсь к этому и просвещаю людей, не зная усталости, то это можно сказать обо мне, но только это! (rien de plus)». «Верно, – сказал Гун-си-хуа, – только мы не в состоянии подражать тебе в этом».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сильно заболел, Цзы-лу просил молиться. Конфуций сказал: «Имеется ли (на это какое правильное предписание)?» Цзы-лу с почтением отвечал: «Имеется. В Лэй (надгробном слове) сказано: «Молись (молюсь о тебе) верхним (небесным) и низшим (земным) духам». Конфуций сказал: «(Я), Цю, уж давно молился!»
(Перевод В. П. Васильева)
Когда Философ заболел, то Цзы-лу просил у него дозволения помолиться духам (о его выздоровлении). Философ сказал: «А существует ли это?» «Существует, – отвечал Цзы-лу, – в одной эпитафии сказано «молимся за тебя духам Неба и Земли».
Тогда Философ сказал: «Я давно уже молюсь».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Расточителен, так непокорен (распущен?); бережлив, так крепок (скареден); – уж лучше быть крепким, чем непокорным».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Расточительность ведет к непослушанию, а бережливость – к скаредности; но лучше быть скаредным, чем непочтительным».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Благородный муж ровно (всегда) великодушен (доступен). Подлый человек постоянно уныл».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж безмятежен и свободен, а низкий человек разочарован и скорбен».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций был кроток, а не строг, величественен, но не жесток, почтителен и спокоен (без суетливости?).
(Перевод В. П. Васильева)
Философ был ласков, но строг; внушителен, но не свиреп; почтителен, но спокоен.
(Перевод П. С. Попова)