Конфуций сказал: «Юна (ученика Конфуция, имевшего прозвание Чжун-гун) можно поставить лицом на юг (как сидят государи и все начальники, разбирающие дела, тогда как другие находятся у них с правой и левой сторон)». Чжун-Гун спросил (у Конфуция о) Цзы-сан-бо-цзы (Луском вельможе). Конфуций сказал: «Годен, но чтобы решать дела, на это он ограничен, (не любит приниматься за слишком много дел)». Чжун-гун сказал: «Кто (в своих собственных поступках) внимателен, но (в отношении к народу) действует ограниченно, тот (правда ли что) не годен? Но жить в ограниченности и действовать в ограниченности не есть ли это уже чрезмерная ограниченность?» Конфуций сказал: «Слова (твои), Юн, справедливы».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Юна (Чжун-гуна) можно поставить лицом к югу». Тогда Чжун-гун спросил Конфуция о Цзы Сан-бо-цзы; тот отвечал: «Годится – он нетребователен». Чжун-гун спросил: «Разве нельзя управлять народом, будучи внимательным к самому себе и либеральным в деятельности? Но быть нетребовательным как к самому себе, так и к своей деятельности – разве это не будет уж слишком нетребовательно?»
Философ сказал: «Слова Юна справедливы».
(Перевод П. С. Попова)
(Князь царства Лу) Ай-Гун спросил (у Конфуция), кто из (его) учеников любит учиться. Конфуций отвечал: «Был (у меня) Янь-хуэй, (который) любил учиться, который (рассердившись на одного) не переносил гнева (на другого), который не повторял ошибок, но, к несчастью, жизнь (его была) коротка (и он) умер; теперь такого нет (у меня таких хороших учеников нет и я даже) еще не слыхал о (ком-нибудь) кто бы любил учиться».
(Перевод В. П. Васильева)
Ай-гун спросил Конфуция: «Кто из ваших учеников любит учиться?» Тот отвечал: «Был Янь-хуэй, который любил учиться, не переносил гнева на других и не повторял ошибок. К несчастью, его жизнь была коротка, умер он. Теперь таких нет. Не слышно, чтобы были любящие учиться».
(Перевод П. С. Попова)
(Когда ученик Конфуция) Цзы-хуа (Гун-си-чи) был послан (от Конфуция?) в Ци, (и) Жань-цзы (другой ученик) просил (отпустить) для его матери хлеба, Конфуций сказал: «Дай ей один фу (мера в 4 четверти и 6 гарнцев)». (Тот просил прибавить.) Конфуций сказал:
«Дай юй (мера в 16 четвериков», но) Жань-цзы дал 5 бинов (бин – мера в 16 ху, и каждая ху – 10 четвериков). Конфуций сказал (узнав об этом): «Когда (Гун-си-чи) отправился в царство Ци, он ехал на жирной лошади, одет был в легкую (т. е. богатую) шубу. Я слыхал, что благородный муж помогает бедным, а не поддерживает богатых».
(Перевод В. П. Васильева)
Когда Цзы-хуа был отправлен в Ци, то Жань-цзы просил хлеба для его матери.
Философ сказал: «Дай ей один фу (6 мер 4 гарнца)». Жань-цзы просил прибавить. Философ сказал: «Дай ей один юй (16 мер)». Жань-цзы дал ей 5 бинов (80 мешков по 4 пуда 12 фунтов в каждом). Тогда Философ сказал: «Я слышал, что когда Чи (Цзы-хуа) отправился в Ци, то он поехал на сытой лошади и одет был в легкую (богатую) шубу. Благородный муж помогает нуждающимся, но не прибавляет к богатствам богатых».
(Перевод П. С. Попова)
Когда Юань-Сы (ученик Конфуция) служил (при нем) начальником, (Конфуций) давал ему хлеба 900 (мер, но неизвестно каких), но тот отказывался. Конфуций сказал: «Нет! (Возьми, потому что тебе следует, а если сам не имеешь нужды, так) раздай твоим соседям или (живущим с тобою в одной) деревне, волости, слободе».
(Перевод В. П. Васильева)
Когда Юань-сы был при Конфуции правителем, и он давал ему 900 мер хлеба, то тот отказывался. (Конфуций сказал): «Не отказывайся, а возьми и раздай соседям, живущим с тобою в одном хуторе, деревне, селе или волости».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал (о своем ученике) Чжун-гуне (которого отец имел дурную славу), что сын (т. е. теленок, рожденный от) пестрой коровы, (если он) красный и притом рогатый (с прямыми рогами – т. е. точно такой, какой в то время употреблялся при жертвоприношениях), то хотя бы (люди) не захотели его употреблять (при жертвоприношениях, из-за того, что он рожден от пестрой коровы, однако ж) отвергнут ли его (духи) гор и рек? (значит, недостатки отца Чжун-гуна не дают права отвергать сына).
(Перевод В. П. Васильева)
Философ отозвался насчет Чжун-гуна следующим образом: «Теленок от пестрой коровы, если он рыжий и притом с рогами, хотя бы люди и не пользовались им (для жертвоприношения), разве духи гор и рек им погнушались бы?»
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Что касается моего ученика Янь) Хоя, так его душа (в продолжение) 3 месяцев не преступила (правил) человеколюбия, а у других так на день (или много на) месяц доставало сил (быть постоянно человеколюбивым) и только».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «О Хуэе я могу сказать, что сердце его в течение 3 месяцев не разлучается с гуманностью, тогда как у других ее хватает на день, самое большее – на месяц».
(Перевод П. С. Попова)
(Вельможа) Цзи Кан-цзы спрашивал (у Конфуция об учениках его): «Чжун-ю, может ли (он быть) допущенным до участия в правлении (способен ли он к службе, по толкованию: быть вельможей)? Конфуций сказал: «(Чжун) – ю решителен, (и потому) что (для него значит, или какая для него трудность) принять участие в правлении?» (Цзи Кан-цзы опять) сказал: «(А) Цы может ли быть допущенным до участия в правлении?» Конфуций сказал: «Цы проницателен (и весьма понимает дела и законы) и потому, что (за трудность для него) принять участие в правлении?» (Цзи Кан-цзы еще) сказал: «(А ученик) Цю может ли быть допущенным до участия в правлении?» Конфуций сказал: «Цю – расторопен, что (за трудность для него) принять участие в правлении?»
(Перевод В. П. Васильева)
Цзи Кан-цзы спросил Философа: «Можно же допустить Чжун-ю (Цзы-лу) до участия в правлении?» Тот ответил: «Ю – человек решительный. Что для него значит участвовать в управлении?» – «Ну а Цю (Цзы-ю) можно допустить?» Философ сказал: «Цю, он талантливый человек. Какая трудность для него участвовать в управлении?»
(Перевод П. С. Попова
(Вельможа из) фамилии Цзи посылал (ученика Конфуция) Минь-цзы-цяня управителем (города) Ми. Минь-цзы-цянь (не желая служить, потому что считал силу вельможи Цзи незаконной, сказал посланному): «Хорошенько (как можно лучше) за меня откажись; если же (он) опять будет призывать меня, то я непременно (уйду) на (реку) Вэнь (которая протекала в пределах царства Ци)».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзи-ши посылал Минь-цзы-цяня правителем города Ми (в И-чжоу, провинция Шань-дун). Минь-цзы-цян сказал посланному (к нему с известием): «Вежливо откажись за меня, а если в другой раз будет приглашать меня, то я непременно уйду на реку Вэнь (в Ци)».
(Перевод П. С. Попова)
(Когда ученик Конфуция) Бо-ню заболел (по толкованию, проказой), Конфуций навестил (его). Через (южное) окно он, взяв его за руку, сказал: «Умрет, такова судьба, (как жаль, что) такой человек и имел такую болезнь, такой человек и имел такую болезнь!»
(Перевод В. П. Васильева)
Бо-ню заболел. Философ, навестив его, взял через окно его руку и сказал: «Умрет – такова судьба. Такой человек и умирает от такой болезни (bis)!»
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «О (как) добродетелен (был) Хой, (он) ел из одной (простой бамбуковой) чаши, пил из одной (половинки) горлянки (тыквы вместо ковша), жил в дрянном закоулке (в бедной хижине); человек (т. е. другой) не мог бы вынести его страданий. А Хой не изменял своей веселости, о, (как) добродетелен (был) Хой (Янь-цзы)!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Какой достойный человек Янь-Хуэй! Он довольствовался одной чашкой риса и одним ковшом воды и жил в отвратительном переулке. Другой бы не мог вынести этих лишений (скорбей), а он не изменял своей веселости. Какой достойный человек Хуэй!»
(Перевод П. С. Попова)
Жань-цю сказал: «Не (то чтобы я) не находил удовольствия в пути Конфуция, (но у меня) недостает силы». Конфуций сказал: «(Если бы только) недоставало силы, то (остановился бы) на середине дороги и бросил (учиться), но теперь (этими словами) ты (сам) начертил (что можешь, да не хочешь, потому тебе остается только принести его в исполнение)».
(Перевод В. П. Васильева)
Жань-цю сказал: «Не потому чтобы я не находил удовольствия в твоем Учении, а сил у меня не хватает».
Философ сказал: «Те, у которых не достает сил, останавливаются на полпути; теперь ты сам себя ограничиваешь».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций, разговаривая с Цзы-ся, сказал: «Ты будь благородный ученый (т. е. для себя), а не низкий ученый (т. е. для других)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ, обратившись к Цзы-ся, сказал: «Ты будь благородным ученым, а не низким!»
(Перевод П. С. Попова)
(Когда) Цзы-ю сделался правителем (города) У‐чен, Конфуций сказал: «Достал ли ты себе (в помощники способного) человека?» (Цзы-ю) сказал: «Есть (по фамилии) Тань-тай, (по имени) Ме-мин, который не ходит по (кривой) тропинке, никогда не придет в (мою) комнату, (если нет казенных дел)».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-ю сделался правителем города У-чэн, Философ спросил: «Что же, достал ли там себе порядочного человека?» Тот отвечал: «Есть некто Тань-тай Ме-мин, который не ходит по тропинкам (задним ходом), а бывает у меня только по делам служебным (общественным)».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Мэн-чжи-фань (вельможа царства Лу) не превозносится заслугами. (Когда в одном сражении) войска бежали, (он ехал) сзади (что считается честным), но, когда пришлось въезжать в (городские) ворота, он приударил лошадь, говоря: «(Я вовсе) не смел (оставаться) позади, но (у меня) не шла лошадь».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Мэн-чжи-фань не хвастался своими заслугами. Когда его войско обратилось в бегство, он следовал позади его, а при вступлении в город – стегнул своего коня, сказав: «Я не смел бы оставаться позади, да конь не шел вперед».
(Перевод П. С. Попова
Конфуций сказал: «(Тому, у кого) нет красноречия Чжу-то (вельможа царства Вэй) или красоты Сунского (принца) Чао, (тому) трудно спастись (т. е. добиться чего-нибудь) в нынешнем веке».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Без красноречия Чжу-то и красоты Суйского принца Чжао трудно избежать ненависти в наш век».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Кто может выходить из этих ворот, почему же не (действовать) от этого Пути, (который я преподаю)? (т. е. что для всякого действия есть законы Пути, но не Путь удаляется от людей, а люди удаляются от Пути)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Кто выходит не через дверь? Но почему же не идет по этому пути?»
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Если) простота перевешивает образованность, то (человек) дикарь, (если же) образованность перевешивает простоту, то (такой человек не более как) подъячий, (у которого много опытности, но мало правды, но если) образованность и простота (будут) пропорциональны, тогда (такой человек есть) благородный муж».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Когда природа берет перевес над искусственностью, то мы имеем грубость, а когда искусственность преобладает над природой, то мы имеем лицемерие (), и только пропорциональное соединение природы и искусственности дает благородного человека».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Человек от рождения прям, (если же он после) сбился (развратился) и живет (еще, так это значит, что он) по счастью избегает (смерти или наказания)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Человек от рождения прям, и если потом, искривившись, остается цел, то это по счастливой случайности».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Знающий (Учение, но не пристрастившийся к нему) не сравнится с любящим, любящий не сравнится с наслаждающимся (им, т. е. с тем, кто успел усвоить знание и находит в нем удовольствие)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Тот, кто знает Учение, уступает тому, кто находит в нем удовольствие».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(С тем, кто) выше среднего человека (посредственности), можно разговаривать о возвышенном, (но с тем, кто) ниже посредственности, нельзя разговаривать о возвышенном».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «С человеком, способности которого выше посредственных, можно говорить о высоких предметах, а с тем, у которого они ниже посредственных, нельзя».
(Перевод П. С. Попова)
Фань-Чи спрашивал (у Конфуция о том, что надобно разуметь под названием) знающий (умный). Конфуций сказал: «Кто обращает внимание на человеческие законы, кто почитает духов и удаляется (от тех бредней, которые разглашаются о них), того можно назвать знающим (умным)». (Фань-чи еще) спросил: «(Что такое) человеколюбие?» (Конфуций) отвечал: «Человеколюбивый тот, кто прежде (т. е. выше всего обращает внимание на преодоление) трудностей (на побеждение страстей) и после (или второстепенным делом почитает) получить (воздаяние)».
(Перевод В. П. Васильева)
Фань-чи спросил: «Кого можно назвать умным?» Философ ответил: «Умным можно назвать того, кто прилагает исключительное старание к тому, что свойственно человеку, почитает духов, но удаляется от них».
«А человеколюбивым?»
«А человеколюбивым, – сказал Философ, – можно назвать того, кто на первом плане ставит преодоление трудного (т. е. победу над собой), а выгоду – на втором».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Умный) знающий находит удовольствие в воде (потому что он понимает дело и потому подобен воде, повсюду разливающейся). Человеколюбивый находит удовольствие в горах (потому что его характеризует спокойствие, и он неподвижен, как гора). Знающий подвижен, человеколюбивый спокоен; знающий весел, человеколюбивый долговечен».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Умный находит удовольствие в воде, потому что он видит в ней, вечно текущей, неустанную и никогда не знающую покоя силу ума в его стремлении к познанию истины; тогда как гуманный любит горы, как символ постоянства и незыблемости тех непреложных и неизменных основ, из которых вытекает гуманизм».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Царство) Ци одним переворотом (преобразованием может) дойти до (царства) Лу (в котором еще более сохранились остатки учреждений прежних царей, тогда как царство Ци предалось отыскиванию выгод). Лу одним переворотом (может) дойти до пути (учреждений прежних царей)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Одна эволюция в Ци, и оно сравняется (в нравственном отношении) с царством Лу, одна эволюция в этом последнем, и оно достигнет истинного пути».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Если гу (сосуд, чарка для вина) не гу; нужно (чтобы была) гу, (чтоб была) гу!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Кубок без грани, разве это кубок?»
(Перевод П. С. Попова)
Цзай-во спросил (у Конфуция): «Человеколюбивый, хотя бы (т. е. если бы ему) сказали: в колодец (упал) человек, он последовал ли бы (туда, т. е. должен ли он лезть за ним, подвергаясь опасности самому утонуть)?» Конфуций сказал: «К чему таким образом? Благородного мужа можно (заставить) идти (спасать), но нельзя (заставить) подвергаться опасности, можно обмануть (в том, что не противоречит истине, но нельзя обморочить (в том, что несогласно с истиной)».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзай-во спросил: «Гуманный человек, если бы ему сказали, что в колодце есть человек, спустился бы он за ним?»
Конфуций сказал: «Зачем так? Благородного мужа можно заставить отправиться к колодцу, чтобы спасти упавшего в него, но его нельзя заставить спуститься в колодец (потому что в таком случае оба погибли бы); его можно обмануть, но не одурачить».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «(Когда) благородный муж обширные занятия наукой ограничит (соединит с) церемониями, то это также может не противоречить (закону)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж, обладающий обширными познаниями в литературе, может также не уклониться от истины, если будет сдерживать себя церемониями».
(Перевод П. С. Попова)
(Когда) Кун-цзы виделся с Нань-цзы (супругой Вэйского князя, которая не пользовалась хорошей славой), Цзы-лу (стал) невесел (огорчился). Конфуций, клянясь, сказал: «(Если) я (сделал), что не такое, то накажи (меня), Небо, накажи (меня), Небо!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ увиделся с Нань-цзы. Цзы-лу был недоволен этим. Тогда Философ с клятвою сказал: «Пусть Небо отринет меня, если я сделал что-нибудь худое!»
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Достоинства неизменной средины (Чжун-юна), о! Как они велики! Давно уж мало людей (их могут держаться)!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Достоинства прямого пути и неизменных правил – как они совершенны! Но они давно уже редки среди людей».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-гун сказал: «Если бы был (такой) щедрый податель народу, что мог бы всем пособить, (то) каков (он), можно ли назвать (его) человеколюбивым?» Конфуций сказал: «Как, только человеколюбивым? Непременно святым! (Ведь самые святые императоры), Яо и Шунь, соболезновали об этом (что не в силах всем помочь); притом человеколюбивый (там, где) желает посвятить себя, (желает, чтобы) стояли и люди, (что) желает сам постигнуть, (желает, чтобы) постигли и люди. Мочь близко (т. е. из самого себя) брать примеры (т. е. свои способности применять к другим) может называться образцом человеколюбия».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-гун сказал: «Вот если бы нашелся человек, который, щедро раздавая народу, мог бы помочь всем! Что бы вы сказали о нем? Можно ли его назвать гуманным?»
«Не гуманным только, – сказал Философ, – но непременно мудрым. Ведь об этом скорбели даже Яо и Шунь. Гуманист, сам желая иметь устои, создает их и для других; сам желая развиваться, развивает и других. Быть в состоянии смотреть на других как на самого себя – вот что можно назвать искусством гуманизма!»
(Перевод П. С. Попова)