Вэй-цзы ушел, Ци-цзы сделан рабом, Би-гань за увещания умер. Кун-цзы сказал: «(Династия) Инь имела трех человеколюбивых».
(Перевод В. П. Васильева)
Вэй-цзы ушел, Цзи-цзы сделан рабом, а Би-гань умер за увещания. Конфуций сказал: «Иньский дом имел трех гуманных людей».
(Перевод П. С. Попова)
Лю-ся-хуэй (будучи в должности) трижды отставлялся; некто сказал: «Философ разве не может уйти (в другое государство)?» Сказал: «(Если) прямым путем служить кому, как (куда) идти и не быть трижды уволенным? Кривой дорогой служить кому, (то) к чему непременно уходить из царства отца и матери?»
(Перевод В. П. Васильева)
Лю Ся-хуэй был судьей, и его трижды отставляли от должности. Некто сказал ему: «Разве вы не можете удалиться?» Лю Ся-хуэй отвечал: «Если я буду служить людям честно, с прямотой, то куда бы я ни пошел, всюду подвергся бы троекратному изгнанию со службы; а если служить людям кривдою, то зачем же тогда уходить из родного государства?»
(Перевод П. С. Попова)
Циский (князь) Цзин-гун, ожидая Кун-цзы, сказал: «(Обращаться с ним) как с Цзи-ши я не могу; в средине между (фамилией) Цзи и Мэн стану с ним обращаться». (Потом) сказал: «Я стар, не могу употребить». Кун-цзы ушел.
(Перевод В. П. Васильева)
Циский князь Цзин по поводу обхождения с Конфуцием сказал: «Я не могу принять его как Цзи-ши (первого сановника); приму его по этикету, среднему между приемом Цзи-ши и Мэн-ши (третий вельможа), – (а вслед за тем) сказал: Я уже стар и не могу воспользоваться его услугами». Конфуций удалился.
(Перевод П. С. Попова)
Циские люди повергли (т. е. прислали) женскую музыку. Цзы-хуань-цзы принял; (и увлекся так, что) три дня не было представления ко двору – Конфуций ушел (отказался от службы).
(Перевод В. П. Васильева)
Цисцы послали (Лускому князю) певиц. Цзи Хуань-цзы (временщик) принял их. В течение 3 дней не было представлений ко двору. Конфуций удалился.
(Перевод П. С. Попова)
Чуский сумасшедший Цзе-юй, распевая, проходил мимо Конфуция с песнями и сказал: «О, феникс, феникс! Какой упадок (твоих) доблестей, (и если уж) за ушедшее нельзя увещевать, (то) приходящее (будущее) можно догнать; перестань, перестань! Ныне участвовать в правлении опасно». Кун-цзы слез (с повозки), желая с ним поговорить, (но тот) побежал и уклонился – нельзя было с ним поговорить.
(Перевод В. П. Васильева)
Чуский сумасшедший Цзе-юй, проходя мимо Конфуция с песнями, сказал: «О, феникс, о, феникс! Как упали твои добродетели! Прошедшего невозможно остановить увещаниями, а будущее еще поправимо. Оставь, оставь (службу)! В настоящее время участие в управлении опасно». Конфуций вышел из телеги и хотел поговорить с ним, но тот убежал, и ему не удалось поговорить.
(Перевод П. С. Попова)
Чан-цзу и Цзе-ни вместе пахали; Кун-цзы, проезжая (мимо), послал Цзы-лу спросить переправу. Чан-цзу сказал: «А держащий телегу (т. е. повозку) кто?» Цзы-лу сказал: «Это Кун-цю». (Чан-цзу) сказал: «Так (он сам должен) знать переправу». (Цзы-лу) спросил у Цзе-ни. Цзе-ни сказал: «(Ты), сын, кто?» – «(Я) Чжун-ю». – «Так (ты) Луского Кун-цю ученик?» (Тот), отвечая, сказал: «Да, правда». Цзе-ни сказал: «Утекающее, (вот) все (что мы видим) во Вселенной, и кто может переменить (возвратить вспять)? И притом ты, вместо того чтобы следовать за ученым, бегущим от людей, каково (не лучше ли бы сделать, если б тебе) следовать за учеными, бегущими от мира?» (Сказав это, он продолжал) сеять и не останавливался (более); Цзы-лу пошел и сказал (все Конфуцию); (Кун) – фу-цзы со вздохом сказал: «С птицами и зверями нельзя (ведь людям составить) общее стадо; (если) я не с этой (нашей) человеческой толпой буду жить, так с кем же? (Ведь если б) во Вселенной был Путь, (так) я, Цю (не хлопотал бы, чтоб) изменить ее».
(Перевод В. П. Васильева)
Чан-цзюй и Цзе-ни вместе пахали. Конфуций, проезжая, послал Цзы-лу спросить у них, где переправа. Чан-цзюй сказал: «А кто это правит повозкою?» Цзы-лу отвечал: «Это Кун-цю». – «А, это Луский Кун-цю?» – «Да». – «Так он сам знает, где переправа». Цзы-лу обратился с тем же вопросом к Цзе-ни. Последний спросил его: «Вы кто такой?» – «Я Чжун-ю». – «Ученик Луского Кун-цю?» – «Да». – «Волны (беспорядков), – сказал Цзе-ни, – разлились по всему миру. Кто усмирит их? Кроме того, чем следовать за ученым, удаляющимся от людей (от одного к другому), не лучше ли последовать за ученым, удалившимся от мира?» Сказав это, он снова принялся боронить. Цзы-лу удалился и доложил Конфуцию, который с досадою сказал: «Нельзя быть человеку с животными в одном стаде. Если мне не иметь общения с людьми (с этой человеческой толпой), то с кем же иметь его? Если бы во Вселенной царил порядок, то моего участия в изменении ее было бы не нужно».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-лу, следуя (за Конфуцием), отстал, встретился с одним саженным человеком (т. е. старцем), на палке державшим плетушку; Цзы-лу спросил: «(Ты), философ, видел ли философа (Конфуция)!» Саженный человек сказал: «(Кто) четыре (члена) тела не упражняет в труде, (так что) не (умеет) различить пяти хлебов, кто (может) сделаться (назваться) философом?» (После этих слов он) посадил, (т. е. воткнул) свою палку и стал полоть (рвать траву). Цзы-лу стоял (пред ним) со сложенными руками, (с почтительностью); (тот) оставил Цзы-лу ночевать, убил курицу, сделал просо и, накормив, представил ему своих двух сыновей. На следующий день Цзы-лу, ушедши (и нагнав Конфуция), рассказал об этом. Философ сказал: «Это отшельник» – и послал Цзы-лу обратно повидать его, (но когда он) пришел, то (тот уже) ушел. Цзы-лу сказал: «Не служить (значит) не (знать) истины. (Если уже) нельзя отбросить правил (различия) старшинства и молодости, то каким образом отбросить истины (правила, обязанности) государя и подданного? Желая иметь чистым свое тело, (можно ли) нарушать величия связи? (Что) благородный муж служит, (так это для того), чтоб исполнить свои обязанности, (а о том, что) Путь не в ходу, – уж (давно) знает».
(Перевод В. П. Васильева)
Сопровождая Конфуция (на пути из Чу в Цай), Цзы-лу отстал и, встретившись со старцем, имевшим на палке за плечами навозную корзину, обратился к нему со следующим вопросом: «Не видели ли вы моего учителя?» Старец сказал: «Ты не трудишься, не в состоянии различить сортов хлеба. Почем я знаю, кто твой учитель?» (С этими словами) он воткнул палку (в землю) и стал полоть. Цзы-лу стоял, сложив почтительно руки. (Тронутый его почтительностью) старик оставил Цзы-лу ночевать, зарезал курицу, приготовил просо, накормил его и представил своих двух сыновей. На другой день Цзы-лу отправился в путь и сообщил (о случившемся) Конфуцию. Философ сказал: «Это отшельник» – и послал Цзы-лу опять повидаться с ним. Но когда Цзы-лу пришел (к прежнему месту), то тот уже ушел. Цзы-лу сказал: «Не служить – значит отрицать долг. Если нельзя упразднить (нравственную) связь между старшими и младшими, то как же можно упразднить долг между государем и подданным? Желая держать себя чистым (т. е. укрыться от житейской грязи и смуты), мы нарушаем великие социальные законы. Службой благородный муж исполняет свой долг (по отношению к государю). Что Учение (т. е. принципы, проповедуемые Конфуцием) не распространяется, это мы знаем».
(Перевод П. С. Попова)
Покинувшие народ (т. е. людей, свет, отшельники были) Бо-и, Шу-ци, Юй-чжун, И-и, Чжу-чжан, Лю-ся-хуэй, Шао-лянь. Философ сказал: «Не подчинившие своего тела (это были только) Бо-и и Шу-ци».
(Он) отозвался о Лю-ся-хуэе и Шао-ляне, (что они) подчинили (свои) намерения и обесчестили (свое) тело; но их слова были сообразны с порядком, действия сообразны с помышлениями (других), вот (все) то, (что о них можно сказать), и только; отозвался об Юй-чжуне и И-и, (что они), живя в отшельничестве, распускали слова (предавались рассуждениям), тело соображали с чистотой, отвержение соображали с силой обстоятельств. «Я (же, – продолжал Конфуций), – отличаюсь от этого, (я смотрю по обстоятельствам), чего можно, чего не можно».
(Перевод В. П. Васильева)
Отшельники – это Бо-и, Шу-ци, Юй-чжун, И-и, Чжу-чжан, Лю Ся-хуэй и Шао-лянь. Философ сказал: «Не поступившиеся своими убеждениями и не посрамившие себя – это были отшельники Бо-и и Шу-ци». О Лю Ся-хуэе и Шао-ляне он отозвался, что они поступились своими убеждениями и посрамили себя; но слова их согласовались с разумом вещей, а действия – с общим мнением (т. е. справедливостью); у них было только это. Об отшельниках Юй-чжуне и И-и он отозвался, что они, живя в уединении, хотя и были разнузданы в речах, но сами лично удовлетворяли условиям (нравственной) чистоты и их удаление от мира соответствовало силе обстоятельств. Философ (добавил): «А я так отличаюсь от (всех) этих – я не предрешаю ничего – ни за, ни против (а руководствуюсь сознанием долга)».
(Перевод П. С. Попова)
Капельмейстер Чжи ушел в Ци, (распорядитель музыки во время подачи) второго кушанья Гань ушел в Чу, распорядитель третьего кушанья Ляо ушел в Цай, распорядитель четвертого кушанья Цюе ушел в Цинь, барабанщик Фан-шу вошел в реку (т. е. в страну Хэ-нэй), трясший ручной барабанчик У вышел в Хань (Хань-чжун), младший капельмейстер Ян и ударявший в (музыкальный камень Цин) – Сян вошли в море (ушли на морской остров).
(Перевод В. П. Васильева)
Главный капельмейстер Чжи отправился в Ци; Гань, распорядитель музыки при завтраке, отправился в Чу; Ляо, распорядитель музыки при обеде, ушел в Цай, и распорядитель музыки при ужине Цюе отправился в Цинь. Барабанщик Фан-Шу удалился в Хэ-нэй (на север от Желтой реки в Шань-си, а Хэ-вай – на юг от нее); тамбурист У удалился в Хань-чжун, а младший капельмейстер Ян с клепальщиком Сян удалился на поморье.
(Перевод П. С. Попова)
Чжоу-гун сказал Лускому гуну (князю): «Благородный муж не покидает своих близких, не заставляет вельмож роптать (на то, что) не чрез них (делаются дела); старые и древние (старинные чиновники) без большой причины (вины) так не отбрасываются – не требуют приготовления (совершенства) от одного человека».
(Перевод В. П. Васильева)
Чжоу-гун обратился к Лу-гуну с такою речью: «Благородный государь не бросает своих родственников, не доводит сановников до ропота из-за того, что их не употребляют на службу; аристократию без важных причин не бросает и не ищет всех совершенств в одном человеке».
(Перевод П. С. Попова)
(Династия) Чжоу имела восемь чиновников (знаменитых мужей): Бо-да, Бо-го, Чжун-ту, Чжун-ху, Шу-е, Шу-ся, Цзи-суй, Цзи-ва.
(Перевод В. П. Васильева)
У Чжоу было восемь знаменитых чиновников: Бо-да, Бо-го, Чжун-ту, Чжун-ху, Шу-е, Шу-ся, Цзи-суй и Цзи-ва.
(Перевод П. С. Попова)