Вэйский (князь) Лин Гун спросил о строе (о том, как строить войско) у Конфуция. Конфуций в ответ сказал: «Блюд и чашек (жертвоприношений) дело, так (я) некогда слыхивал (так я знал), армий и отрядов делам еще не научился», – назавтра вслед (за этим) ушел.
(Перевод В. П. Васильева)
На вопрос Вэйского (князя) Лин-гуна о военном деле (строе) Конфуций отвечал: «Дело жертвоприношений мне известно, но военного дела я не изучал». На следующий день он пустился в путь (т. е. ушел из Вэй).
В (уделе) Чэнь (у него) прекратился провиант, следовавшие (за ним, т. е. свита) заболели (от голода и) не могли подняться. Цзы-лу, огорченный (раздосадованный), явившись (к Конфуцию), сказал: «Благородный муж разве также подвергается крайности?» Философ сказал: «Благородный (то) муж (и может только быть) действительно в крайности, (потому что) подлый человек – он расплывается (на все отваживается)».
(Перевод В. П. Васильева)
Во время истощения продовольствия в царстве Чэнь ученики Конфуция заболели от голода и не могли подняться. Тогда Цзы-лу, в досаде явившись к Конфуцию, сказал: «Видно и благородный человек бывает в стесненном положении!» Философ отвечал: «Благородный человек строго соблюдает себя в стесненном положении, тогда как подлый, находясь в стесненном положении, делается распущенным (т. е. способным на беззакония)».
Другой перевод: «Конечно, бывает, – ответил Философ, – но подлый человек, когда бывает в стесненном положении, то делается распущенным».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Сы (Цзы Гун)! Ты из меня делаешь многоучившегося и знающего (запомнившего)?» (Тот) в ответ сказал: «Да, разве нет (не так)?» (Конфуций) сказал: «Нет! Я одним проник (до всего)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Цы (Цзы-гун), ты считаешь меня многоученым и знающим». Тот отвечал: «Конечно. А разве нет?» «Нет, – сказал Философ. – Я одним все связываю».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Ю (Цзы-лу)! Знающих добродетель мало».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Ю, знающих добродетель – мало».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Не делая (ничего, без заботы) управлявший (Вселенной) – это Шунь. Ему что (было) делать? (Оставалось) быть внимательным к себе (солидным, важным, обратить) прямо на юг лицо (как следует императору), и только!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Управлявший Вселенной без деятельности – это ведь был Шунь? Что ему было делать, как не сидеть на троне с самоуважением?»
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-чжан спросил (о том, как сделаться известным, получить) ход. Философ сказал: «(Если) слова (будут) преданны и заслуживающие доверия, поступки тверды и внимательны, (то) хотя бы (то было) государство Мань (или) Мо, (получишь) ход, (но ежели) слова не преданны и не заслуживающие доверия, поступки не тверды и не внимательны, (то) хотя бы (то были родные) округ (или) деревня, пойдет ли? (Если ты) стоишь, то видь (представляй эти две фразы: преданность и твердость, как бы) они смежно (стоят пред тобой, впереди, едешь ли) в повозке, то видь их опирающимися на ярмо (поперечину у оглобель) – эдак, так после (можно получить) ход!» Цзы-чжан написал (эти слова) на концах пояса.
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-чжан спросил: «Как сделаться известным?» Философ сказал: «При искренности и верности в слове, твердости и благоговении в деятельности и в царстве дикарей можно преуспевать (сделаться известным). При отсутствии этих качеств, хотя бы даже в близком соседстве, разве можно преуспевать? Когда стоишь, представляй, что они (эти качества) предстоят пред тобою; когда находишься в экипаже, представляй, что они опираются на ярмо, и тогда преуспеешь (пойдешь)». Цзы-чжан записал эти слова на поясе.
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Прямой (был этот) историк Юй! (Когда) государство имело Путь, (он был прям), как стрела, государство без Пути, (он тоже был прям), как стрела. Благородный муж (был этот) Цюй-бо-юй! (Когда) государство имело Путь, то (он) служил, государство без Пути, так мог свернуть и спрятать за пазуху (свои способности, т. е. отказаться от службы)!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Какой прямой человек историк Юй! Он был (прям), как стрела, как в то время, когда в государстве царил закон, так и во время беззакония. Какой благородный человек Цюй-бо-юй! Когда в государстве царил закон, он служил, а когда в нем царило беззаконие, то он скрывал свои убеждения в своей душе».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «(Если) можно с кем говорить и не говорить с ним – (это значит) терять (погублять) человека; (если) нельзя с кем говорить и говорить с ним – (значит) терять слова. Знающий (умный) не теряет человека, также не теряет (и) слов».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Не говорить с человеком, с которым можно говорить, – значит потерять человека; говорить с человеком, с которым нельзя говорить, – значит потерять слова. Умный человек не теряет человека и не теряет слов».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Чиновники (ученые, имеющие определенные, благие) цели (намерения, стремления), человеколюбивый (добродетельный) не ищут (не станут искать средств на сохранение) жизни, чтоб повредить человеколюбию, (напротив), бывает, (что) убивают тело (жертвуют жизнью), что совершить (или довершить) человеколюбие».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Ученый с твердою волею (направленною к гуманным целям) и гуманист не стремятся сохранить жизнь во вред гуманизму, а жертвуют собою для сохранения в целости последнего».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-гун спросил: «(Как выполнять) делать человеколюбие?»
Философ сказал: «Работник (мастеровой, когда) желает хорошо (сделать) свое дело, непременно наперед острит свой инструмент; (точно так же и тот, кто хочет совершить человеколюбие, должен), живя в том царстве (в том царстве, в котором он живет), служить добродетельным (искусным?) вельможам его (т. е. этого царства), дружиться с человеколюбивыми его чиновниками (учеными)».
(Перевод В. П. Васильева)
На вопрос Цзы-гуна о том, как сделаться гуманистом, Философ сказал: «Ремесленник, желая хорошо исполнить свою работу, предварительно непременно оттачивает свои инструменты. Живя в известном государстве, служи его достойным сановникам и дружись с его гуманными учеными (т. е., желая быть гуманистом, водись с гуманистами)».
(Перевод П. С. Попова)
Янь-юань спросил: «(Как) сделать (т. е. устроить) государство?» Философ сказал: «(Надобно) поступать по временам (календарю династии) Ся, ездить в колеснице (династии) Инь, надевать шапку Чжоу, в музыке – так Шао, (у пантомимы) отпусти (отбрось) Чжэнский тон (Чжэнскую музыку и) удали краснобаев. Чжэнский голос сладострастен, краснобай – человек опасный».
(Перевод В. П. Васильева)
На вопрос Янь-юаня о том, как устроить государство, Философ сказал: «Руководствоваться счислением времени династии Ся; ездить в колеснице династии Инь; носить шапку династии Чжоу; употреблять музыку Шао с пантомимами; исключить Чжэнский напев и удалять льстецов, потому что первый сладострастен, а вторые – опасны».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Человек без дальних помышлений (т. е. не думающий о далеком) непременно имеет близкое беспокойство».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Человек, не имеющий дальних замыслов, без сомнения, подвергнется близкой скорби».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Кончено! Я еще не видал любви к добродетели, подобно любви к красоте (сладострастию)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Кончено (увы)! Я не видал, чтобы люди любили добродетель так, как любят красоту».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Цзан-вэнь-чжун ведь (был) похитивший званье, (потому что) знал о способностях Люсяского Хуэя и с ним вместе не стоял (у трона, т. е., зная достоинства его, старался затемнить, потому и в занимаемой должности первого министра был как бы вором)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Цзан Вэнь-чжун – ведь он незаслуженно занимал свой пост, потому что он знал о достоинствах Лю-Ся-хуэя и не служил с ним при дворе (т. е. не старался рекомендовать его своему государю)».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «(Кто) сам себя (строго упрекает) и (кротко) взыскивает с людей, то (тот) удаляет (от себя) ропот (негодование других)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Если будешь требователен к самому себе и снисходителен к другим, то избавишься от ропота».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «(Кто) говорит (при встретившихся делах), как бы (их хорошенько обделать), с тем я не знаю, что делать!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Если человек (во всяком деле) не спрашивает себя, «как же быть, как же быть?», то и я не знаю, как с ним быть (как ему помочь)».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «В толпе живя до конца дня (т. е., просидев вместе в обществе целый день, и) слова не довести до истины (ни разу не поговорить о дельном), любя действовать по малому разуму (заниматься пустяками), трудно!» (Тому угрожает опасность, и он не может сделаться достойным.)
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Трудно тем, которые, проводя целые дни в компании, не обмолвятся словом о (делах) долга, а только любят пробавляться своим хитроумием».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «(Тот) благородный муж, (который) из истины делает материал (истину считает основанием всего), по церемониям действует, по скромности поступает (высказывает смирение), верностью (искренностью) усовершенствуется, (тот поистине) благородный муж».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж, признавая справедливость за основу (своей деятельности), проводит ее при помощи правил и церемоний, проявляет ее в уступчивости и завершает ее искренностью. (Толк. Чэн-Цзы). Вот это – благородный муж».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Благородный муж болеет (заботится) о том, (что) не может (сделать чего или неспособен), но не болеет, что люди его не знают».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж болеет о своей неспособности, а не о том, что люди не знают его».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Благородный муж болеет (о том, что) кончился век и имя (его) не прославилось».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж скорбит, что по смерти его имя не будет прославлено (потому что это показало бы, что он не сделал ничего, заслуживающего прославления)».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Благородный муж ищет в себе, малый (подлый) человек ищет в других (одобрения)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «(Впрочем), благородный муж ищет (причины своих неудач) в себе самом, а подлый человек ищет их в других». (Японск. примеч.: т. е. упрекает за неудачи себя, а не других.)
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Благородный муж важен и (но) не спорит, общителен, но не партиозен».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж важен, но не сварлив, общителен, но не партиозен (ни с кем не идет на сговор)».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Благородный муж не по словам возвышает (употребляет на должность, рекомендует, судит) людей, не по людям отвергает слова».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж не рекомендует людей из-за (их хороших) слов и не отвергает хороших слов из-за людей (т. е. потому, что они были сказаны людьми нехорошими)».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-гун спросил: «Есть ли одно слово (с которым бы) можно до конца тела (жизни) прошествовать (прожить, руководясь)?» Философ сказал: «Это снисходительность! (Взаимность – то, чего) сам не желаешь, не прилагай к другим».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-гун спросил: «Есть ли слово, которым можно было бы руководствоваться всю жизнь?» Философ сказал: «Это – снисходительность; чего сам не желаешь, того не делай другим».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Я (в своих писаниях или словах) – кого унижал, кого возносил (несправедливо)! Если и есть возносимые, на это есть испытание (доказательства) – этот народ при Трех династиях ходит прямой дорогой».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «В моих отношениях к людям – кого я поносил и кого превозносил? Если кто и был превозносим мною, то не без испытания. Современный народ тот же, что и народ Трех династий, который посему также поступает по присущему ему закону справедливости».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Я еще застал у историографов недостающие письмена (пропуски), (а также) как имевшие лошадь, снабжали (других) для езды; ныне этого нет».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Я еще застал, как историки оставляли сомнительные места в стороне (для исследования и исправления) и как (люди), имевшие лошадей, одалживали их другим для езды, – но теперь этого нет».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Искусные слова возмущают добродетель; маленькое нетерпение возмущает большие планы».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Льстивые (вкрадчивые) речи запутывают добродетель (правду), а маленькое нетерпение расстраивает великие замыслы».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «(Когда) все ненавидят, непременно (нужно) исследовать, (действительно ли тот, кого ненавидят, заслуживает ненависти); (когда) все любят, непременно (нужно) исследовать».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Когда все ненавидят или любят кого-либо, необходимо подвергать это проверке».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Человек может расширить Путь, не Путь расширяет человека».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Человек может расширить истину, но не истина человека».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Преступать (переступать, ошибаться) и не исправляться – это и значит преступать».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Ошибки, которые не исправляются, – вот настоящие ошибки!»
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Я некогда (пробовал) до конца дня (целый день) не есть, до конца ночи не спать, чтобы размышлять, (но это оказывалось) бесполезно; не то что учиться!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Я целые дни проводил без пищи и целые ночи – без сна, но нашел, что одни размышления бесполезны и что лучше учиться».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Благородный муж смекает Путь, а не смекает пищу; пахать (и то может случиться, что) голод (очутится) в средине этого; учиться (может случиться), что жалованье в средине этого (что получишь жалованье; но) благородный муж заботится о Пути, не заботится о бедности».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж заботится об истине, а не о насущном хлебе. Вот земледелие, но и в нем скрывается возможность голода; а вот – учение, в котором скрывается и жалованье. Благородный муж беспокоится о том, что он не достигнет познания истины, а не о том, что он беден».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «(Ежели) познания достигнуты, (но) человеколюбие (добродетель) не может охранить (поддержать – т. е. знания не поддержатся нравственностью) – непременно потеряется. (Если) познания достигнуты, (и) человеколюбие может (их) охранить, (но) не с важностью обращаться (относиться к народу), то народ не будет уважать. (Если и) познания достигнуты, человеколюбие может охранить и с важностью обращаешься, (но) подвигать (поощрять народ) не посредством церемоний – (и то) еще не (совсем) хорошо!»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Если, достигнув знания (истины, законов), мы не в состоянии будем хранить его при помощи гуманности, то по приобретении непременно потеряем его. Если знание достигнуто, и мы сможем хранить его при помощи гуманности, но будем управлять без соблюдения внешнего достоинства, то народ не будет уважать нас. Но если и знание (законов, истины) достигнуто, и мы сможем хранить его при помощи гуманности, и будем управлять с достоинством, но не будем вдохновлять народ при помощи обрядовых правил, то это нехорошо».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Благородный муж не может (иногда) малого (ничтожного) знать, а может принять большое, малый (подлый) человек не может большого принять и может малое знать».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж иногда может не знать мелочей, но может нести важные обязанности; между тем как мелкий человек не может нести важных обязанностей, но он может проявить свое знание в малых делах».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Народа в человеколюбии (потребность такова, что важнее) гораздо, чем вода и огонь (без которых человек не может жить); вода и огонь – я видал ступающих (на них, т. е. попадавших в них) и умирающих; (но) еще не видал ступающих (по пути) человеколюбия и умирающих».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Народ нуждается в гуманности более, чем в огне и воде; я видел людей, умиравших от огня и воды, но не видел умиравших от того, что они были гуманны».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «В человеколюбии не уступай (и) учителю».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «В гуманности не уступай и учителю».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Благородный муж прям, но не упрям».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж прям и тверд (непоколебим), но не упрям».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Служа государю, будь (прежде всего) внимателен к (своей – им возложенной) должности, а после (ставь последним делом) пищу (свое жалованье)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Служа государю, заботься о своем деле, (а потом уже о жалованье)».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Есть учение, нет сортов (т. е. в учении нет разбора, или различия, людей – оно всякому доступно)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Для учения нет категорий (ни добрых, ни злых)».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «(Тот, у кого с нами) путь не сходен, не (может быть призван) для взаимного совещания».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Люди, идущие различными путями, не могут работать вместе».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Слово (должно быть) понятным и только».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «От слов требуется только то, чтобы они были понятны».
(Перевод П. С. Попова)
(Когда слепой музыкальный?) учитель (капельмейстер?) Мянь явился (навестил Конфуция и) подошел к лестнице (ступенькам лестницы), Философ сказал: «(Тут) лестница»! (Когда) подошли к столу, Философ сказал: «(Тут) стол»! (Когда) все уселись, Философ объявил, говоря: «Такой-то тут-то, такой-то тут-то». (Когда музыкальный) учитель Мянь ушел, Цзы-чжан спросил: «(Музыкальному) учителю говорить (рассказывать) путь (следует ли)?» Философ сказал: «Да, (это-то и) есть твердо (подлинно) путь вспомоществования учителю».
(Перевод В. П. Васильева)
Когда учитель музыки (капельмейстер) Мянь, представляясь Конфуцию, приблизился к крыльцу, то Философ сказал: «(Здесь) крыльцо». Когда музыкант подошел к рогожке (на которой обыкновенно сидели), он сказал ему: «(Здесь) рогожка». Когда оба сели, Философ объявил ему: «Здесь такой-то, а здесь такой-то». Когда слепой музыкант ушел, то Цзы-чжан спросил: «Следует ли так говорить с музыкантом?» «Да, это непременное правило для того, кто ведет слепого», – отвечал Философ.
(Перевод П. С. Попова)