Цзы-лу спросил: «(В чем состоит) правление?» Философ сказал: «Предупреждай (собственным примером, и тогда народ последует без приказаний), трудись, (тогда труды народа не возбудят в нем ропот». Цзы-лу) попросил прибавить (к изъяснению этих кратких слов) и Конфуций сказал: «Не ленись».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-лу спросил: «В чем состоит правление?» Философ ответил: «В том, чтобы предупреждать народ своим примером и трудиться для него». На просьбу о дальнейших объяснениях Философ сказал: «Не ленись».
(Перевод П. С. Попова)
Чжун-гун, сделавшись правителем у (фамилии) Цзи-ши, спросил о правлении. Философ сказал: «Прежде (всего обращай внимание на) подчиненных чиновников, прощай малые ошибки, возвышай добродетельных и способных». (Чжун-гун) сказал: «Как узнавать добродетельных и достойных и возвышать?» (Конфуций) сказал: «Возвышай тобою знаемых, (тогда) не знаемые тобою покинутся ли (другими) людьми?»
(Перевод В. П. Васильева)
Чжун-гун, сделавшись правителем у фамилий Цзи, спросил об управлении. Философ сказал: «Сначала обращай внимание на подчиненных чиновников, прощай малые ошибки и возвышай достойных и способных». Чжун-гун сказал: «Как узнавать достойных и способных и возвышать их?» Философ ответил: «Возвышай известных тебе, а неизвестных тебе люди не бросят».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-лу сказал (Конфуцию: «Так как) Вэйский князь ожидает философа, чтобы управлять, (то ты), философ, что намерен прежде (всего делать, с чего начать)!» Философ сказал: «Непременно с исправления имени». Цзы-лу сказал: «Этак‐то! Философ, (ты) далеко зашел; к чему это исправление!» Философ сказал: «Дикарь ты (невежда), Ю! Благородный муж в том, чего не знает (не понимает), осторожен (в отзывах, а как ты это сейчас сделал? Если) имя не исправлено, то слово не соответствует (с делом); слово не соответствует, то дело не сделается; дело не сделается, церемонии и музыка не возвысятся; церемонии и музыка не возвысятся, казни и наказания (или штрафы) не будут достигать цели; казни и наказания не будут достигать цели, народ не (будет знать места), где положить руку и ногу. Поэтому благородный муж, только назвав (определив вещь) по имени, непременно может действовать; благородный муж в своих словах (не более как) не неопределенен».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-лу сказал: «Вэйский государь (Чу-гун-чжэ) ожидает вас, Философ, чтобы с вами управлять государством. С чего вы намерены начать?» «Необходимо исправить имена», – ответил Конфуций. «Вот как! Вы далеко заходите. К чему это исправление?» – спросил Цзы-лу. «Дикарь ты, Ю, – отвечал Философ. – Благородный муж осторожен по отношению к тому, чего не знает. Если имя неправильно (не соответствует действительности), то слово противоречит делу, а когда слово противоречит делу, то дело не будет исполнено, а если дело не будет исполнено, то церемонии и музыка не будут процветать, а если церемонии и музыка не будут процветать, то наказания не будут правильны, а когда наказания будут извращены, то народ не будет знать, как ему вести себя. Поэтому для благородного мужа необходимо, чтобы имя он непременно мог сказать и слово исполнить и чтобы в словах его не было ничего бесчестного (недобросовестного)».
(Перевод П. С. Попова)
Фань-чи просил (у Конфуция) учиться (т. е. научить его) посеву (земледелию). Философ сказал: «Я не (так способен), как старый землепашец». Просил учиться огородничеству, (Конфуций) сказал: «Малый (т. е. мелочный, ничтожный) человек этот Фань-сюй! (Если) высший любит церемонии, то народ не осмелится не повиноваться, (если) высший любит честность, то народ не осмелится не употребить (выражать) привязанность. Да, если так (все будет), то народ четырех стран, неся на плечах спеленутых детей, придет; к чему нужен посев (земледелие)?»
(Перевод В. П. Васильева)
Фань-чи просил научить его земледелию. Философ ответил: «Я хуже опытного земледельца». «Ну, прошу научить огородничеству», – попросил Фань-чи. Философ ответил: «Я хуже опытного огородника». Когда Фань-чи вышел, Философ сказал: «Мелкий человек этот Фань-сюй. Если наверху любят церемонии, то народ не осмелится быть непочтительным; если наверху любят правду, то народ не осмелится не покоряться; если наверху любят искренность, то народ не осмелится не выражать привязанности. А при таких условиях народ, неся в пеленках за плечами малых детей, устремится к вам. Зачем же заниматься земледелием?»
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «(Есть много таких, которые) читают наизусть (книгу) стихотворений, (состоящую из) трехсот статей, (но если) поручить (им) правление, (то они) не понимают; (если их) послать в четыре страны (в чужие места государства, то) не могут одни (самостоятельно) отвечать. Хотя и много (знают), но к чему это служит?»
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Человек прочитает весь «Ши-цзин», а дадут ему какое-нибудь правительственное дело, то он не понимает его; пошлют его в чужое государство, а он не в состоянии один справиться (отвечать) с ним. Хотя он и много знает (по объему), но какая от этого польза?»
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Кого тело прямо (кто сам прям), без приказаний и исполнят (все, что ему нужно), кого тело не прямо, хотя бы и приказывал, не последует».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «Если сам правитель корректен, то народ без приказаний будет исполнять (что нужно); если же правитель сам не корректен, то, хотя бы он приказывал, его не послушают».
(Перевод П. С. Попова)
Конфуций сказал: «Правление (уделов) Лу (и) Вэй – братское (т. е. одинаковое)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Государства Лу и Вэй по своему правлению сходны между собою».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал (отозвался) о Вэйском Гун-цзы (княжеском сыне, т. е. происходившем из княжеского рода) Цзине (бывшем вельможей царства Вэй, что он) хорошо живет дома (т. е. знает домашнюю экономию; как только) начнет иметь (что, то) говорит: кое-как набирается, (а ежели еще) немного иметь (прибавится, то) говорит: кое-как кончено (готово, ни в чем не нуждаюсь; и ежели еще) богатство появится, (то) говорит: как славно!
(Перевод В. П. Васильева)
Философ отозвался о Вэйском княжиче Цзине, что он умел жить (хозяйничать). «Как только у него появилось кое-что, он говорил: «Кое-как накопляется»; когда у него был малый достаток, он говорил: «Кое-как наполняется»; а когда разбогател, то говорил: «Однако славно!»
(Перевод П. С. Попова)
(Когда) Философ отправился (приехал) в Вэй, Жань-ю правил (его повозкой). Философ сказал: «Много! (Ах, как здесь много народу)». Жань-ю сказал: «Как скоро много, еще что прибавить? (В чем еще нуждается это царство?» Конфуций) сказал: «Обогатить». (Жань-ю) сказал: «Когда (же) разбогатеете, что еще прибавить?» (Конфуций) сказал: «Научить».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ отправился в Вэй с Жань-ю в качестве кучера и (обратившись к нему) сказал: «Как много народа!» Жань спросил: «Коль скоро много, то что еще можно было бы прибавить?» «Обогатить его», – отвечал Философ. «А когда он разбогатеет, то что еще можно бы сделать для него?» «Научить его», – отвечал Философ.
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Если бы имелось (случилось кому-нибудь из государей) употребить меня (к управлению) сроком на год, то уже можно (было) бы (поправить несколько, а чрез) три года было бы довершение (полного устройства)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Если бы кто воспользовался мною для службы, то через год правление было бы уже порядочное, а через 3 года оно было бы уже совершенно устроено».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «(Если) хорошие люди для государства (будут управлять) сто лет, (то) также можно восторжествовать над испорченными, уничтожить убийство (смертную казнь)». Истинно право это (изречение)!
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Если бы добрые люди управляли государством 100 лет, то тогда возможно бы было победить жестоких и уничтожить казни». Верны эти слова.
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Если бы был (настоящий мудрый) государь, (то) чрез (один) век непременно (настало бы) человеколюбие (добродетель)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Если бы появился государь, проникнутый чувством законности, то по истечении века (поколения) воцарилось бы человеколюбие».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Ежели (кто, или какой министр) исправит свое тело в направлении правления, что будет (за трудность? А если он) не может исправить своего тела, что (за польза будет), если (он станет) исправлять людей (других)?»
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Если кто исправит себя, то какая трудность для него участвовать в управлении? Если же кто не в состоянии исправить самого себя, то каким образом он будет исправлять других?»
(Перевод П. С. Попова)
(Когда) Жань-цзы воротился от двора, (то) Философ сказал: «Что поздно?» (Тот) отвечал: «Было (предметом рассуждения) управление». Философ сказал: «Это (было рассуждение, в котором разбирали частные) дела; если бы было правление, (то) хотя бы и без меня (обойтись), я бы об этом слышал».
(Перевод В. П. Васильева)
Когда Жань-цзы возвратился из дворца, Философ спросил: «Почему так поздно?» Жань-цзы отвечал: «Были государственные дела». На это Философ возразил: «Вероятно, это было частное дело, потому что если бы были государственные дела, то я бы знал о них, несмотря на то, что я не у дел».
(Перевод П. С. Попова)
Дин-гун спросил (у Конфуция): «Бывало ли, (чтобы) одно слово и могло возвысить государство?» Кун-цзы отвечал, что слово не может (оказаться) таким (около этого): «Человеческое слово (поговорка) говорит: быть государем трудно, быть чиновником (министром) нелегко. Если знать, что трудно быть государем, не близко ли (это к тому, что) одно слово и возвышает государство?» (Дин-гун) сказал: «Бывало ли, (чтобы) одно слово погубляло государство?» Конфуций отвечал, что слово не может (быть) таково, (нельзя) на это надеяться; человеческое слово говорит: «Я не радуюсь сделаться государем, только (радуюсь тому, что) этим (моим) словам и мне не противятся. Ежели эти слова хороши и не противятся, не хорошо ли? Если не хороши и не противятся, не близко ли (это к тому), что одно слово и погубляет государство?»
(Перевод В. П. Васильева)
Дин-гун спросил: «Возможно ли одним словом возвысить государство?» Конфуций отвечал: «От одного слова нельзя ожидать таких результатов. Людская пословица говорит: «Быть государем трудно, но нелегко быть и министром». Если будем понимать, что трудно быть государем, то разве нельзя надеяться одним этим словом поднять государство?» «А бывало ли, чтобы одно слово губило государство?» – спросил Дин-гун. Конфуций отвечал: «От одного слова нельзя ожидать этого. Народная пословица говорит: «Я не радуюсь быть правителем, потому что словам его только поддакивают и никто не противоречит ему». Если слова его хороши и им не противоречат, разве это не хорошо? Если же они не хороши и им не противоречат, не близко ли это к тому, что одно слово губит государство?»
(Перевод П. С. Попова)
Шэ-гун спросил об управлении. Философ сказал: «(Оно хорошо, когда) близкие (живущие около города) радуются, (вследствие чего) и отдаленные, (наслышавшись), придут (и поселятся около твоего города)».
(Перевод В. П. Васильева)
Шэ-гун спросил о правлении. Философ ответил: «Правление хорошо, когда окружающие (близкие) довольны, а отдаленные приходят к тебе».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-ся, сделавшись правителем (города) Цзюй-фу (в Лу), спросил о правлении. Философ сказал: «Не желай скорости (в исправлении дел), не смотри, (т. е. не увлекайся) на малую выгоду; если будешь желать скорости, то не проникнуть (до полного исполнения распоряжений), если видеть малую выгоду, то большое дело не совершится».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-ся, сделавшись правителем города Цзюй-фу, спросил о том, как управлять. Философ ответил: «Не торопись и не гонись за малыми выгодами. Будешь торопиться, не уразумеешь дела; будешь гоняться за малыми выгодами, большого дела не сделаешь».
(Перевод П. С. Попова)
Шэ-гун в разговоре сказал Конфуцию: «У нас в деревне был прямотелый (т. е. правдивый); его отец унес барана, а сын засвидетельствовал (т. е. донес)». Конфуций сказал: «Наши прямые отличаются от этого: отец за сына скрывается (т. е. прикрывает сына), сын за отца скрывается; прямота-то в средине этого».
(Перевод В. П. Васильева)
Шэ-гун в разговоре с Конфуцием сказал: «В нашей деревне был один прямолинейный парень; отец его удержал (угнал) чужого барана, а сын явился в качестве доказчика (обвинителя)». Конфуций сказал: «В нашей деревне прямолинейные люди отличаются от этого (ваших): у нас отец прикрывает сына, сын прикрывает отца. В этом есть прямота».
(Перевод П. С. Попова)
Фань-чи спросил: «(В чем состоит) человеколюбие (любовь)?» Философ сказал: «(Если) в (обыкновенной, свободной от государственных дел) жизни поместить (в себе) осторожность, в держании (занятии) дел – внимательность, с людьми (в обхождении) – преданность, (честность), то хотя бы ушел к (инородцам) И (или) Ди, нельзя отбросить (этих трех качеств)».
(Перевод В. П. Васильева)
На вопрос Фань-чи о гуманизме Философ ответил: «Будь скромен в частной жизни, управляй делами с благоговейным вниманием, будь искренен к людям; хотя бы ты ушел к дикарям – и там нельзя бросить этого».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-гун спросил: «Каким образом можно назваться служащим (ученым)?» Философ сказал: «(Кто) в действиях (своих) имеет стыд, посланный в четыре стороны (в иностранные государства), не посрамит государевых повелений, может назваться ученым служащим». (Цзы-гун) сказал: «Смею спросить, (кто будет против такого) второстепенный?» (Философ) сказал: «(Тот, кого) родственники и однофамильцы величают почтительным к родителям, земляки – обладающим братским уважением (к старшим». Цзы-гун) сказал: «Смею спросить, (кто) его второстепеннее?» (Конфуций) сказал: «(Тот, кто что) скажет, непременно (соблюдает) верность; действуя, непременно осуществит; (даже) самый твердый (и упрямый, как камень), малый (малосведущий) человек все-таки может считаться второстепенным». Цзы-гун сказал: «Нынешние следующие (т. е. участвующие) в правлении каковы?» Философ сказал: «Ах, людей, (мерой) четверик и батман, как достаточно (того, чтобы брать их) в счет?»
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-гун спросил: «Каков должен быть тот, кого можно бы назвать ученым ()?» Философ сказал: «Ученым можно назвать того, кто не зазорен в своем поведении и, будучи послан в чужие края, не посрамит повеления государя». «Смею спросить: кто будет следующий за этим?» – поинтересовался Цзы-гун. «Тот, кто в своем роде известен сыновней почтительностью, а между односельчанами – братской любовью». «А следующий за этим?» – «Тот, кто непременно остается верен своему слову и непременно приводит в исполнение то, что делает; таким образом, крепкие и ограниченные люди все-таки могут занимать следующее место (в разряде ученых)». Цзы-гун сказал: «А каковы настоящие соучастники в правлении?» «Эх, – ответил Философ, – стоит ли брать в расчет этих мелких людишек?»
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «(Если бы при преподавании пути мне) не удалось встретить идущих посредине (вполне соответствующих), а непременно пришлось иметь с кем‐либо дело, (так давайте) пылких и непреклонных, (потому что) пылкий берет натиском (то, что выше его сил), непреклонный имеет (в себе нечто такое), чего не сделали (еще, а могут сделать, и потому таких людей еще можно научить, подстрекая их на основании их свойств)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «За неимением людей, идущих путем неуклонной середины, с которыми бы я мог иметь дело (У Leege: То whom I might communicate my instructions), я непременно обратился бы к людям пылким и сдержанным, потому что первые берут натиском, а у вторых есть нечто, что они не сделают (ничего противозаконного)».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Южные люди имеют поговорку: «человек непостоянен – не может сделать (из себя) волхва (или) лекаря!» (Эта поговорка) прекрасна! (В И-цзине сказано, кто) непостоянен в своих доблестях (качествах, тот), пожалуй, примет позор». Философ сказал: «Не гадая, конечно».
(Перевод В. П. Васильева)
Конфуций сказал: «У южан есть поговорка: «Человек, не обладающий постоянством, не может быть ни знахарем, ни доктором». Прекрасно! (В И-цзине сказано): «Непостоянный в своем призвании иногда может подвергнуться посрамлению». Это известно (так должно быть) и без гадания».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Благородный муж согласен, но не партиозен, подлый человек партиозен, но не согласен».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж миролюбив, но не льстив, а низкий льстив, но не миролюбив». (По Legge: affable but not adulatory…)
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-гун спросил: «(Кого) земляки все любят (или одобряют), каков (тот человек)!» Философ сказал: «Еще нельзя (сказать, решительно, что он хороший человек». Цзы-гун спросил: «Кого) земляки все ненавидят (хулят, тот) каков?» Философ сказал: «Еще нельзя (основываться на этом суждении); лучше (тот, кого) хорошие из земляков любят, из них недобрые – хулят».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-гун спросил: «Что вы скажете о человеке, которого все земляки одобряют (любят)?» «Не годится (т. е., что на этом основании еще нельзя решить, что он хороший человек)», – сказал Философ. «А что вы скажете о человеке, которого все земляки ненавидят?» – продолжал спрашивать Цзы-гун. «Тоже не годится, – сказал Философ. – Лучше тот, которого любят хорошие земляки и ненавидят нехорошие».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Благородному мужу легко служить и трудно угодить (буквально: обрадовать; если) угождать не по пути (не в том, в чем следует по закону), не угодишь (не значит угождать); что же касается до того, как он распоряжается людьми, (так он) взмеривает (оценив способности, дает им назначенье). Подлому человеку трудно служить и легко угодить; угождаешь хотя и не по закону, угождаешь; что касается до распоряжения его людьми, (так он) ищет совершенства».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородному человеку легко служить, но трудно угодить; угождаешь ему не по закону, он не будет доволен. Что касается употребления им людей на службу, то он дает им дело, смотря по их способностям. Подлому человеку трудно служить, но легко угодить, потому что, хотя угождаешь ему и не по закону, но он будет доволен. Что же касается употребления им людей на службу, то он ищет таких, которые были бы способны на все».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Благородный муж спокоен, но не горд, подлый человек горд, но не спокоен».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж отличается спокойным достоинством, но не тщеславен; а подлый человек наоборот: тщеславен, но не имеет спокойного достоинства».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Крепкий, непреклонный, деревянный (неиспорченный), дуботолк, косноязычный (немногоречивый) – близки к человеколюбию».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Человек твердый, решительный, безыскусный и простоватый подходит близко к гуманизму».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-лу спросил: «Кого можно назвать ученым (деловым)?» Философ сказал: «Настойчивого, убеждающего, ласкового можно назвать ученым; друзья (должны быть) настойчивы и убеждающи, (старшие и младшие) братья – ласковы».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-лу спросил: «Каков должен быть человек, чтобы можно было назвать его ученым?» Конфуций отвечал: «Ученым можно назвать того, кто настойчив, убедителен, (неотвязчив) и ласков. По отношению к другим – настойчив и убедителен, по отношению к братьям – любезен».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «(Ежели) хороший человек учит народ 7 лет, так народ может идти на войну».
(Перевод В. П. Васильева)
«Когда хороший человек будет учить народ в течение 7 лет, то с таким народом можно идти на войну», – сказал Конфуций.
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «С необученным народом сражаться – это значит бросить (его понапрасну на погибель)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Посылать на войну людей необученных (вышеуказанной премудрости) – значит бросать их».
(Перевод П. С. Попова)