Янь-юань спросил: «(Что такое) человеколюбие, (добродетель, любовь, святость)?» Философ сказал: «Превозмочь себя (свои страсти) и возвратить (обратно получить в первобытном виде внешние) церемонии составляет человеколюбие. (Если можно) один день превозмочь себя и возвратить церемонии, (то) Вселенная присоединится (обратится, – но, по толкованию: только с похвалою отнесется) к человеколюбию. Сделать человеколюбие (сделаться добродетельным зависит) от себя, ужели от людей?!» Янь-юань сказал: «Прошу (позволения) спросить об его обозрении (главносодержании)?» Философ отвечал: «(Что) не церемонии, (того) не смотри; не церемонии – не слушай; не церемонии – не говори; не церемонии – не двигайся». Янь-юань сказал: «(Я), Хой, хотя не искусен, прошу (т. е. желаю) исполнять эти слова».
(Перевод В. П. Васильева)
На вопрос Янь-юаня о гуманизме Конфуций сказал: «Победить себя и возвратиться к церемониям – значит стать гуманистом. И в тот день, когда (человек) победит себя и возвратится к церемониям, Вселенная возвратится к гуманизму. Быть гуманистом зависит ли от себя или от людей?» Янь-юань сказал: «Позволю себе просить вас указать мне составные части его». Конфуций отвечал: «Не смотри на то, что противно правилам, не слушай того, что противно им, не говори того, что противно им, и не совершай действий, противных им». Янь-юань сказал: «Хотя я и не отличаюсь быстротой ума, но попытаюсь осуществить эти слова».
(Перевод П. С. Попова)
Чжун-гун спросил: «(Что такое) человеколюбие?» Философ сказал: «Выйдя из ворот (вне, держи себя), как будто (ты) увидал (повстречал) дорогого гостя (знатную особу); распоряжайся народом, как бы участвуешь при великом жертвоприношении; самим не желаемое не прилагай к другим (не делай другим того, чего себе не желаешь); так чтобы (ни) в государстве (в народе) не роптали, (ни) в доме не роптали (против тебя)». Чжун-гун сказал: «(Я), Юн, хотя и не способен, прошу (желаю) исполнить эти слова».
(Перевод В. П. Васильева)
На вопрос Чжун-гуна о человеколюбии (гуманности) Конфуций отвечал: «Вне дома веди себя, как будто бы ты принимал знатного гостя; распоряжайся народом, как будто бы ты участвовал при великом жертвоприношении; чего не желаешь себе, не делай и другим. Тогда как в государстве, так и дома, не будет против тебя ропота». Чжун-юн отвечал: «Хотя я и не отличаюсь быстротою ума, но попытаюсь осуществить эти слова».
(Перевод П. С. Попова)
Сы-ма-ню спросил: «(Что такое) человеколюбие?» Философ сказал: «Человеколюбие-то? Сдержанность в словах». (Сы-ма-ню) сказал: «Сдержанность в словах! Это (уже) ли называется человеколюбием?!» Философ сказал: «(Если знаешь, как) трудно сделать, можно ли быть несдержанным в словах?!»
(Перевод В. П. Васильева)
На вопрос Сы-ма-ню о человеколюбии (гуманности) Конфуций отвечал: «Гуманизм – это осторожность в речах». На это Сы-ма-ню сказал: «Осторожность в речах – это ли называется гуманизмом?» Конфуций отвечал: «Что трудно сделать, разве о том можно говорить без осторожности?»
(Перевод П. С. Попова)
Сы-ма-ню спросил: «(Что такое) благородный муж?» Философ сказал: «Благородный муж не беспокоится и не боится». (Сы-ма-ню) сказал: «Не беспокоится, не боится, это ли называется благородным мужем?» Философ сказал: «(Если) внутри разбирая (самого себя, окажется, что в тебе) нет недостатков, так отчего беспокоиться и бояться!»
(Перевод В. П. Васильева)
На вопрос Сы-ма-ню о благородном муже Конфуций отвечал: «Благородный муж тот, который не скорбит и не боится». На это Сы-ма-ню сказал: «Кто не боится и не скорбит – это ли есть благородный муж?» Конфуций сказал: «Если кто, исследуя свой внутренний мир, не находит в себе недостатков, чего же ему скорбеть или бояться?»
(Перевод П. С. Попова)
Сы-ма-ню с беспокойством сказал: «У всех людей есть братья, только у меня нет». Цзы-ся сказал: «(Я), Шан, слыхал (по толкованию: от Конфуция), на жизнь и смерть есть судьба, богатство и знатность – в Небе (зависят от Неба. Если) благородный муж внимателен (к себе) и не теряет (внимания), с людьми почтителен и соблюдает церемонии, (так) внутри четырех морей (во всей Вселенной) все братья. Благородному мужу чего беспокоиться, что нет братьев?»
(Перевод В. П. Васильева)
Сы-ма-ню со скорбью сказал: «У всех есть братья, только у меня их нет». Цзы-ся ответил: «Я слышал (вероятно, от Учителя), что смерть и жизнь зависят от судьбы, а богатство и знатность – от Неба. Если благородный муж постоянно внимателен к себе, почтителен и вежлив к другим, то во всей Вселенной все ему братья. Чего же ему беспокоиться, что у него нет братьев?»
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-чжан спросил: «(Что такое) светлый, (благоразумный человек)?» Философ сказал: «(Тот, на кого постепенно) впитывающаяся и напояющая (распространяющаяся) клевета, (больше всего доступные) рассказы (жалобы) о полученных телом (ранах) не действуют, (т. е. кто не верит им, того) можно назвать светлым. (Да мало этого, если на кого) впитывающаяся и увлажняющая клевета и рассказы о полученных телом (ранах) не действуют, (так того) можно назвать (еще) далеким (дальновидным)».
(Перевод В. П. Васильева)
На вопрос Цзы-чжана об умном Конфуций отвечал: «Умным и даже дальновидным можно назвать того, на кого не действуют ни медленно всасывающаяся клевета, ни жалобы на кровные обиды».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-гун спросил: «(В чем состоит) управление?» Философ сказал: «(Ежели) довольно пищи (нет недостатка в съестных припасах), довольно оружия, (все приготовлено к отражению врага, то) народ (будет) верен». Цзы-гун сказал: «(Ежели) непременно, по необходимости, придется отбросить (одно) из этих трех, то которое прежде?» (Философ) сказал: «Отбросить оружие». Цзы-гун сказал: «(Ежели) непременно необходимо будет отбросить одно из этих двух, которое прежде?» Философ сказал: «Отбросить пищу, (потому что) в древности (от сотворения мира) все умирают, но народ без доверия не устоит».
(Перевод В. П. Васильева)
На вопрос Цзы-гуна, в чем состоит управление, Конфуций отвечал: «В довольстве пищи, в достаточности военных сил и в верности народа».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-гун сказал: «Но если бы предстояла неизбежная необходимость исключить одну из этих 3 статей, то какую исключить прежде?» «Военную часть», – отвечал Конфуций. Цзы-гун сказал: «А если бы правительство вынуждено было пожертвовать одной из этих 2, то какою прежде?» «Пищей, – сказал Конфуций, – потому что смерть всегда была общим уделом, а без доверия народа правительство не может стоять».
(Перевод П. С. Попова)
Цы-цзы-чэн (Вэйский вельможа) сказал: «(Если) благородный муж (будет) натурален (безыскусственен, не будет искажать природу), то и кончено (то и довольно); что желать с украшением (к нему ему нужна искусственность)!» Цзы-гун сказал: «Жалко, что (ты), философ (т. е. господин), так говоришь о благородном муже, (но если слово сорвалось, то) четверкой не догонишь языка». (А я скажу тебе:) «Украшение то же, что натуральность, натуральность то же, что украшение. Кожа (шкура без волос) тигра (или) барса то же, что шкура собаки (или) барана».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзи-цзы-чэн сказал: «Благородному мужу нужна только безыскусственность, к чему еще шлифовка?»
Цзы-гун сказал: «Увы! Ваши слова – слова благородного мужа; но четверка лошадей не в состоянии догнать языка (т. е. слова, сорвавшегося с языка). Внешнее украшение подходит к природе, а природа – к украшению. Шкура барса и тигра без волос походит на шкуру собаки или барана».
(Перевод П. С. Попова)
Ай-гун спросил у Ю-жо, говоря: «Год голодный, (доходов государства на) расходы недостаточно, что делать?» Ю-жо отвечал с почтением: «Почему бы (не) снять (налоги)?» Ай-гун сказал: «Двух (с десяти) мне еще не достаточно, как же тут снимать?» (Ю-жо) отвечал с почтением: «(Ежели) стофамильный (народ) в довольстве, (то) и государь; кто скажет, (что он) не в довольстве? Сто фамилий не в довольстве, кто скажет, (что) государь в довольстве?»
(Перевод В. П. Васильева)
Ай-гун спросил у Ю-жо: «Год голодный, средств недостаточно, как быть?» Ю-жо (Цзы-жо, Цзы-ю) отвечал: «Восстановить бы десятину?» Князь сказал: «Для меня даже двух десятин недостаточно; что же я буду делать с десятиной?» На это Ю-жо отвечал: «Если у народа будет достаток, то каким же образом у государя будет недостаток? Если у народа будет недостаток, то каким же образом у государя будет достаток?»
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-чжан спросил (Конфуция: «Каким образом) возвысить добродетели и отличать заблуждения?» Философ сказал: «Поставить во главе преданность и верность (честность), переселяться (от неправды) к истине – значит возвышать добродетель. Любя (кого) – желать, чтобы он жил, ненавидя – желать его смерти; как скоро (в одно и то же время) желаем его жизни и желаем его смерти – это значит заблуждаться. Поэтому в Ши-цзине (Сяо-я IV) сказано: «Поистине (это) не из-за богатства, а только из-за оригинальности!»
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-чжан спросил: «Как возвысить добродетель и отличить заблуждение?» Конфуций отвечал: «Принимать за руководительное начало преданность и искренность и обращаться к справедливости – это значит возвышать добродетель. Любя кого, вы желаете, чтобы он жил, ненавидя кого, вы желаете, чтобы он умер. Коль скоро вы желаете жизни и в то же время желаете смерти – это будет заблуждение. В Ши-цзине сказано: «Положительно не из-за богатства (он бросил меня), а только из-за разнообразия (т. е. что новая любовь имеет для него особую прелесть)».
(Перевод П. С. Попова)
Ци(ский князь) Цзин-гун спросил о правлении у Кун-цзы. Тот отвечал с почтением: «(Чтобы, если ты уже) государь, (так и будь) государем, чиновник – чиновником, отец – отцом, сын – сыном». Гун сказал: «Прекрасно, (это действительно верно, потому что ежели) не (будут) государь – государем, чиновники – чиновниками, отец – отцом, сын – сыном, (то) хотя бы был и хлеб, как мне можно (его) есть?»
(Перевод В. П. Васильева)
В ответ на вопрос Циского князя Цзина о правлении, предложенный им Конфуцию, последний отвечал: «Правление есть там, где государь есть государь, министр – министр, отец – отец и сын – сын». На это князь сказал: «Прекрасно! Действительно, если государь не будет государем, министр министром, отец отцом и сын сыном, то хотя бы у меня был хлеб, буду ли я в состоянии пользоваться им?»
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Полусловом могущий разломать тюрьму (т. е. решить тяжбу, уголовное дело) – это Ю (т. е. Цзы-лу). Цзы-лу не переночевывал (своих) обещаний (т. е. не откладывал исполнения своих обещаний до завтра)».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Полусловом могущий решить судебное дело – это Ю (Цзы-лу). Цзы-лу никогда не откладывал своих обещаний до другого дня».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Слушать тяжбы я так же могу, как и другие. (Уж что) непременно (нужно), так разве чтобы не было тяжб».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Слушать тяжбы я могу подобно другим, но что (действительно) необходимо, это чтобы не было тяжб».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-чжан спросил о правлении, Философ сказал: «Жить (по толкованию: помещать в своем сердце) без лености, действовать (обнаруживать) чрез преданность».
(Перевод В. П. Васильева)
В ответ на вопрос Цзы-чжана насчет правления Философ отвечал: «Управление заключается в том, чтобы неустанно сосредоточиваться на нем и нелицемерно осуществлять его».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Если глубокое изучение в науке будет ограничено (т. е. соединено с) церемониями, (то чрез это) также можно не противоречить закону».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Если бы при обширной учености сдерживать себя церемониями (т. е. правилами), то благодаря этому также можно не уклониться от истины».
(Перевод П. С. Попова)
Философ сказал: «Благородный муж совершает (т. е. поддерживает, помогает в совершении) прекрасного в других, не совершает зла других; подлый человек – напротив».
(Перевод В. П. Васильева)
Философ сказал: «Благородный муж содействует людям в осуществлении их добрых дел, но не злых, а низкий человек поступает противно этому (наоборот)».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы Кан-цзы спросил о правлении у Кун-цзы. Кун-цзы отвечал: «Правление есть выпрямление. (Если ты), господин, будешь руководить (с) прямотой, кто осмелится быть не прямым?»
(Перевод В. П. Васильева)
На вопрос Цзи Кан-цзы насчет правления Философ отвечал: «Правление – это есть исправление. Если вы будете подавать другим пример прямоты, то кто же осмелится быть непрямым?»
(Перевод П. С. Попова)
Цзы Кан-цзы, озабоченный разбойниками, спросил у Конфуция (о средствах от них избавиться). Кун-цзы с почтением отвечал: «Если бы ты не желал (т. е. был сам похотлив, корыстолюбив), так хотя бы награждал, не стали бы воровать!»
(Перевод В. П. Васильева)
Цзи Кан-цзы, озабоченный (развившимся) воровством, спросил на этот счет (совета) у Конфуция. Последний отвечал ему: «Если вы сами не будете алчны (т. е. не будете воровать), то, хотя бы вы давали людям награды, они не станут воровать».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы Кан-цзы, спрашивая о правлении у Кун-цзы, сказал: «Если убивать беспутных (т. е. беззаконных, преступников), чтобы (другие) подошли к пути, то каково?» Кун-цзы с почтением отвечал: «Ты, господин, управляешь, к чему же нужно убивать? Если ты желаешь быть добрым, то и народ (будет) добр. Благородного мужа (начальника) добродетель (то же, что) – ветер, подлого человека (низшего) добродетель – трава; ветер (очутившись, дуя) над травою, непременно наклонит (ее)».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзи Кан-цзы, спрашивая у Конфуция о правлении, сказал: «Что вы скажете, если мы будем казнить (убивать) беззаконных людей для образования нравственных людей?» Конфуций отвечал: «Вы управляете, зачем же прибегать к убийству? Если вы пожелаете быть добрым, то и народ будет добр. Добродетели благородного мужа – это ветер, а качества низкого человека – это трава, и ветер, гуляющий по траве, непременно пригибает ее».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-чжан спросил: «Учащийся, (образованный) каков (должен быть), чтобы его можно назвать проникшим, (известным, способным)?» Философ сказал: «Кто такой, тобою называемый проникшим?» Цзы-чжан отвечал с почтением: «(Тот, кто) в государстве (на службе) непременно слышен (пользуется славой), дома (не в службе) непременно слышен». Философ сказал: «Это слышимый, (известный), а не проникший; проникший тот, (у кого) материал прямой (простые свойства) и любит истину, вникает в слова (других) и вглядывается в физиономию, думает о себе, как о низшем человеке, – (такой) в государстве непременно (будет считаться) проникшим, дома непременно проникшим, а слышимый (тот, у кого) наружность принимает (вид) человеколюбия, а поступки противоречат; живя (в таком состоянии), не подозревает, (что он обманывает: такой) в государстве (будет) непременно слышим, дома непременно слышим».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-чан спросил: «Каков должен быть ученый, которого можно было бы назвать истинно славным?» «Кого это ты называешь истинно славным?» – спросил Конфуций. Цзы-чжан отвечал: «Того, кто непременно пользуется известностью как в государстве, так и в семье». «Но это будет известный, а не истинно славный, – возразил Конфуций. – Истинно славный обладает природной прямотой и любит правду, вникает в слова и вглядывается в выражение лица, заботится о том, чтобы поставить себя ниже других. Такой, без сомнения, будет истинно славным как в государстве, так и в семье. А известный – это тот, кто принимает вид гуманиста, тогда как действия его противоречат этому и он, не подозревая, пребывает в это (заблуждении). Такой будет известен как в государстве, так и в семье».
(Перевод П. С. Попова)
Фань-чи, гуляя вслед (за Конфуцием) под У-юй, сказал: «Смею спросить, (как надо) возвышать достоинства, украшать (очищать) внутренние недостатки, различать заблуждения?» Философ сказал: «Прекрасный вопрос. Прежде (всего иметь в виду) дело, а после (позади иметь) – получение (наград), не возвышать ли достоинства (значит это)?! Поражать свое дурное, не (заботясь о том, чтобы) поражать зло других, (не обвиняя других), не украшать ли (значит это) внутренние недостатки? (Если) гнев одного утра (ничтожный заставляет не только) забывать свое тело, но и доходить (по вредным последствиям) до родителей, не заблуждение ли это?»
(Перевод В. П. Васильева)
Фань-чи, сопутствуя Конфуцию в прогулке под У‐юй, сказал: «Осмелюсь спросить вас о возвышении добродетели, искоренении зла и различении заблуждения». «Прекрасный вопрос, – сказал Философ. – Прежде дело, а потом успех (т. е. ставить на первом плане дело, а на втором – успех), разве это не значит возвышать добродетель? При нападении на свое зло не нападать на чужое зло – разве это не значит искоренять зло? Под влиянием минутной досады забывать себя (т. е. пренебрегать собою) и своих родителей – разве это не заблуждение?»
(Перевод П. С. Попова)
Фань-чи спросил: «(Что такое) человеколюбие (любовь)?» Философ сказал: «(Это значит) – любить людей». (Фань-чи) спросил: «(Что называется знающим, или что такое) знать?» Философ сказал: «(Это значит) знать людей». Фань-чи не понял. Философ сказал: «(Если) возвышать (на должности) прямых, сокрушать кривых (криводушных, то) можно заставить кривых (сделаться) прямыми». Фань-чи ушел. Увидавши (встретившись с) Цзы-ся, сказал: «Намедни я, видясь с Кун-цзы, спросил, (что такое значит) знать, а Философ сказал: «Возвышать прямых, сокрушать кривых, (чрез это) можно заставить кривых сделаться прямыми; что это значит?» Цзы-ся сказал: «Богатое (обширное) изречение! Шунь, имея Поднебесную, выбирая из всех, возвысил Гао Яо, и нечеловеколюбивые удалились; когда Тан (ван) получил вселенную, выбирая из всех, возвысил И-Иня, и нечеловеколюбивые удалились».
(Перевод В. П. Васильева)
На вопрос Фань-чи о человеколюбии (гуманности) Философ отвечал: «Гуманность – это любовь к людям». На вопрос, что такое знание, Философ отвечал: «Знание – это знание людей». Фань-чи не понял. Философ сказал: «Возвышая людей честных (прямых) и преграждая путь бесчестным (кривым), мы можем сделать бесчестных честными». Фань-чи ушел и, встретив Цзы-ся, сказал: «Недавно я был у Философа и спросил его, в чем состоит знание. Он отвечал: «Возвышая людей честных и преграждая путь бесчестным, мы можем сделать бесчестных людей честными». Что это значит?»
Цзы-ся отвечал: «Богатое (капитальное) изречение! Шунь, получив царство, выбирал из всех и возвысил Гао-тао; вследствие этого люди негуманные удалились (исчезли). Тан, получив престол, выбирая из всех, возвысил И-иня, и люди негуманные удалились».
(Перевод П. С. Попова)
Цзы-гун спросил: «(Что такое) друг (в чем состоит дружба)?» Философ сказал: «С преданностью (от всей души) сказывай (напоминай, увещевай) и добром руководи. (Если) нельзя, (если тебя не слушают), то остановись, не срами себя».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзы-гун спросил: «В чем состоит дружба?» Философ ответил: «В искреннем увещании и в добром руководстве; нельзя – прекрати, не срами себя».
(Перевод П. С. Попова)
Цзэн-цзы сказал: «Благородный муж (учащийся) чрез ученость (только ради учености) сходится с друзьями, чрез друзей помогает (собственному усовершенствованию в) любви».
(Перевод В. П. Васильева)
Цзэн-цзы сказал: «Благородный муж сходится с друзьями чрез ученость и пользуется ими для усовершенствования в гуманности (добродетели)».
(Перевод П. С. Попова)