ОТ МАШИ

Что мы вообще знаем о кризисах? Мне кажется, это как раз тот момент, когда полезно сделать небольшую паузу и поговорить – пусть не слишком глубоко, но всё же – про теорию. Когда возникают кризисы? Почему они происходят? Как их проживать? Почему о них так много говорят и почему они на самом деле важны? В этой главе мне хочется приоткрыть эту тему потому, что, если не понимать, что такое кризис и откуда он берётся, можно либо застрять в нём надолго, либо вовсе не заметить, что ты в нём находишься.

На своём сайте и в блоге я уже писала о том, как замечать кризис, какие сигналы его сопровождают и что может помочь пройти через него. Здесь я дам небольшой обзор, чтобы мы могли двигаться дальше, используя базовые понятия.

Кризисы бывают разными, существует множество классификаций, но вот несколько примеров для общего понимания:

○ Личностные – когда рушится то, как ты себя определял, и нужно переосмысливать свою идентичность.

○ Экзистенциальные – когда ты сталкиваешься с вопросами смысла, пустоты, утраты прежних ориентиров.

○ Семейные – когда меняется динамика отношений, и прежние правила игры в паре или семье больше не работают.

○ Также существует множество других в разных сферах жизни.

Я уже писала, что кризис, как ни странно, одна из самых стабильных вещей в жизни. Звучит парадоксально, но так и есть. У человеческой жизни, как и у отношений, есть свои поворотные точки, в которых почти неизбежно возникает внутренний слом, переосмысление, сомнение. Эти точки довольно предсказуемы: рождение ребёнка, его взросление и выход в самостоятельную жизнь, любые сдвиги в семейной системе.

Суть кризиса в том, что в определённый момент человек начинает задумываться: «А что дальше?», «А где теперь мой смысл?». По сути, кризис – это потеря прежнего смысла жизни, потеря опор, которые раньше работали. Это может быть что-то вроде знакомого ощущения: вот ты учился в университете несколько лет, у тебя был понятный уклад жизни, друзья, лекции, одногруппники и преподаватели – и вот всё это заканчивается. Вроде бы это праздник. Но тут же приходит парализующий вопрос: «А что теперь?» Прежняя система обрушилась, а новая ещё не построена.

Всё, что раньше держало, больше не работает. И теперь ты не понимаешь, как устроена жизнь. Хочешь ли ты работать по специальности? Подходит ли тебе то, чему ты учился? Будет ли новый коллектив тебе близок? Или всё окажется чужим и страшным? Этот пример – только один из вариантов, как может ощущаться личный кризис. Важно понимать: кризис – это когда старое уже не работает, а новое пока ещё не появилось.

Кризисы начинаются с самого рождения. Даже если у вас нет детей, вы наверняка слышали про кризис трёх лет, подростковый кризис – все мы это проходили. Личность формируется в том числе в зависимости от того, как она проходила кризисы. Если в этих возрастных кризисах нас не сопровождали взрослые, если проблемы игнорировались, если мы ничего не переосмыслили и не изменили, сложности накапливаются, как снежный ком. И вот всё, что не было замечено в подростковом возрасте, может всплыть в 30 лет. А если и в 30 не заметили – придёт в 40, в виде кризиса среднего возраста. И тогда уже не заметить будет невозможно.

Главная мысль здесь: в кризисе важно не застревать, но и не сбегать из него. Важно быть в нём. Замечать его. Отвечать себе на вопросы. Не игнорировать. Не отвлекаться на зависимости, дела или отношения. А оставаться с собой. И чем больше ты себе позволяешь быть в этом состоянии, тем больше ты можешь оттуда вынести. «То есть просто чувствовать эту боль, осознавать её и ничего не делать?» – спросите вы и будете правы. Жить в кризисе – это испытывать боль, фрустрацию, разочарование и бессилие. В общем, не совсем приятно. Но парадокс именно в том, что только столкнувшись с этим, мы можем выйти из этого состояния. Только за этим придёт понимание и свет.

Можно найти один смысл, уцепиться за него, подумать: «Вот, я спасена», – но потом он перестаёт работать. Поэтому важно искать не одну, а несколько опор, несколько смыслов. И тогда появляется устойчивость. Тогда ты чувствуешь, что держишься не на одной ниточке.

Я уже говорила, что не буду здесь углубляться в теорию личных кризисов – об этом есть подробные материалы на моем сайте. Здесь я больше хочу поговорить про семейный кризис, потому что именно он стал ядром моей истории.

Семейный кризис – это момент, когда нарушается привычный уклад, когда всё, как было, перестаёт работать.

Баланс в семье меняется, старые способы общения и взаимодействия больше не функционируют. И семья сталкивается с растерянностью: «А как теперь?»

Семейные кризисы бывают двух типов – нормативные и ненормативные. Да, это немного скучная классификация, но она помогает.

Нормативные – это те, которые ожидаемы, предсказуемы. Появление ребёнка. Его взросление. Уход родителей на пенсию. Такие кризисы совпадают с возрастными этапами и, несмотря на предсказуемость, требуют адаптации, усилий, времени.

А вот ненормативные кризисы – это то, что никто не планирует. Измена. Развод. Потеря работы. Смерть близкого. Болезнь. Переезд. Это события, которые происходят внезапно и требуют от семьи особых усилий. Когда женятся – не планируют развод. Когда начинают встречаться – не думают об измене. Но жизнь вносит свои коррективы.

Каким был наш кризис? Кажется, что он начался с нормативного, когда с появлением ребёнка, со сменой семейной системы мы не захотели входить в новую жизнь, а усиленно старались оставить всё, как было раньше.

Но как раньше не получилось. И это привело нас к ненормативному кризису – с последствиями от измены, переездом в другую страну и разговорами о разводе. Всё как пишут в учебниках по психологии.

Если вы читаете эти строки и чувствуете, что сами находитесь на сломе – в точке, где старое уже не работает, а новое пока непонятно, – знайте: вы не одиноки. Это важный этап. Он может быть пугающим, но он не бессмысленный. Иногда именно из таких состояний начинается что-то настоящее. Главное, не отворачиваться от себя в этот момент.

Если вам хочется глубже разобраться в том, какие бывают кризисы, как они устроены, как их проживать и на что опираться в моменты турбулентности, – на моём сайте ivanovamashu.ru вы найдёте дополнительные материалы по этой теме.

ОТ ЛЁНИ

Я прекрасно помню тот день, когда всё началось. Когда в груди появилось раздирающее жгучее чувство. Когда желудок сводило от страха, от паники, от ужаса перед тем, что происходит. Через несколько дней после того, как я осознал, что мы с Машей находимся в настоящем, глубоком кризисе, я начал рассказывать об этом друзьям. И с удивлением обнаружил, что почти каждый из них уже был там. Или проходил что-то похожее.

Это стало для меня откровением. Мне казалось, что я один. Что так больно, как мне сейчас, не было и не может быть никому. Но оказалось, что вокруг множество похожих историй. Просто пока ты не погрузился в это сам, ты их не видишь, и никто не рассказывает. Я помню, как задал тогда другу почти отчаянный вопрос: «Сколько это у вас длилось?» Он немного подумал и сказал: «Ну, около восьми месяцев».

Восемь? Восемь месяцев? Это прозвучало как приговор. Тогда мне казалось, что, если мы не решим всё за два-три дня, я просто умру. От переизбытка чувств, от перегрузки внутри. Всё тело было в тревоге. Эмоции выходили за края. Я не знал, как выдержать даже один день, не говоря уже о восьми месяцах.

Я помню, как в тот момент внутри меня родилась чёткая мысль: я должен решить это за две недели. Не месяц – две недели. Потому что само состояние казалось настолько невыносимым, что перспектива находиться в нём дольше просто не умещалась в голове. Это была такая концентрация боли, страха, одиночества, обиды и растерянности, что даже день казался перегрузом. Говорить о «долгом процессе» не было ни сил, ни желания. Хотелось одного: чтобы это закончилось. Быстро.

Забегая вперёд, могу сказать: мой кризис действительно начал отступать только примерно через год. Были разные фазы – активные, бурные, тяжёлые. Были периоды затишья, когда казалось, что вот-вот станет легче. Но в целом перестройка отношений заняла у нас с Машей год. Год жизни, год боли, год роста. И если бы я мог что-то сказать себе тогдашнему, я бы сказал: ты выдержишь. Ты не развалишься. Всё будет хорошо. Но тогда, в тот момент, было невозможно представить, что это займёт столько времени. Представить, что результат будет неизвестен, что ты не будешь понимать, ради чего всё это, к чему ты идёшь, было невыносимо.

Самое простое, и то, чего хотелось чаще всего, – это просто выйти из этого состояния. А значит – выйти из отношений. Уйти, бросить, закрыть дверь, чтобы не чувствовать то, что чувствуешь. Потому что выдерживать было почти физически невозможно.

Я помню, как смотрел на Машу и не мог отделаться от мысли: ей всё это даётся куда легче. Она выглядела спокойнее, собраннее. Казалось, будто ситуация ей понятнее, будто она лучше ориентируется внутри неё. И это вызывало у меня ещё большее раздражение.

Я чувствовал, что страдаю один. Что весь этот ад происходит только внутри меня.

Но это было неправдой. Позже я понял, что то давление, которое испытывала Маша, нельзя было измерить теми же мерками. Она хранила в себе тайну. Хранила злость, которую не могла – или не смела – выплеснуть на меня. Она тоже боялась. Не понимала, что будет дальше. И не знала, можно ли ещё что-то спасти.

За этот период мы десятки, может быть, сотни раз выставляли себе сроки. Договаривались: давай дадим друг другу неделю, месяц, через три месяца примем решение. Это происходило снова и снова. Тогда казалось, что мы просто не можем решиться. Нам не хватает смелости. Но сейчас, глядя назад, я понимаю – это была не слабость. Это была гибкость.

Тогда я думал, что если решение принято, его нельзя менять. Что сила в том, чтобы держать слово, быть железным. Но теперь я думаю иначе. Эта гибкость, эта способность пересматривать, оставаться в диалоге, снова и снова задавать себе вопрос «Что для меня важно сейчас?» – именно это помогло нам дойти туда, куда мы дошли. Понемногу мы начали понимать друг друга. А самое главное – начали понимать себя. Не сразу. Не полностью. Но достаточно, чтобы не разрушить всё.