ОТ МАШИ

Представьте себе такую реальность: вы живёте в мире фантазии. У вас есть друг по переписке – человек, с которым нет реального будущего, вы не строите планов, вы просто остаётесь здесь и сейчас, погружённые в то, как приятно слышать от него слова, от которых внутри теплеет. Это мир без требований. Без быта. Без вопросов «ты заплатил за ипотеку?» и «кто сегодня забирает ребёнка из садика?». Это мир, где тебя ждут. Где к тебе много интереса. Где ты будто снова состоишь из света и движения.

А в параллельной реальности, в настоящей, – всё, чего ты так боишься. Ссоры, недосказанность, злость, обсуждение бюджета, распределение обязанностей, бессонные ночи, тяжесть быта, глобальные тревоги. И когда перед тобой две такие параллели, неудивительно, что ты снова и снова выбираешь нырять туда, где спокойно. Где легко и не страшно. Немного похоже на сериал «Разделение», где на работе ты не помнишь ничего о личной жизни, а дома не знаешь, чем занимаешься в офисе. Вот и я так жила – как будто в режиме «разделения».

И всё это продолжалось бы, возможно, ещё долго, если бы однажды два мира не столкнулись. В апреле 2022-го Лёня взял мой телефон. Он задал вопрос, от которого у меня в груди буквально образовалась пустота: «Это что?» Всё, что было выстроено в моей голове, в этой фантазийной реальности, столкнулось с его взглядом. С его голосом. С его болью. Я не думала, что это произойдёт. Конечно, в какой-то момент я фантазировала, как это может случиться, как он узнает, как я всё объясню. Но это всегда было чем-то далёким, нереальным. И в тот момент, когда всё стало явным, первым отреагировало мое тело: я почувствовала холод, онемение, удушье.

Я не помню, что я ответила. Помню только, как будто за секунду увидела свою жизнь целиком. Всё, чего я избегала. Всё, от чего пряталась. Всё, что я боялась потерять. Не переписку, не чувства, а свою настоящую жизнь. Семью. Дочь. Себя.

Тогда последовали тяжёлые разговоры. Было много боли, криков, обвинений. С его стороны – реакция на предательство. С моей – защитная реакция: «Я бы не ушла в это, если бы ты меня слышал…» Я извинялась, плакала, говорила, что всё прекратится. Но одновременно с этим чувствовала несправедливость. Я так долго звала на диалог. Так долго пыталась донести: у нас проблемы. Почему тогда не услышал?

Я делилась этой историей в подкасте. И слушатели писали: «Измена – это всегда ответственность того, кто изменил». И я с этим спорить не буду, ответственность за измену только на мне. Но наша история – это про двоих. Даже если второй не совершал действий, он был участником тех отношений, в которых она произошла. Мы вместе строили дистанцию. Вместе прятались от разговоров. Вместе игнорировали тревожные сигналы. Мы оба выбирали закрывать глаза. Измена стала симптомом того кризиса, в котором мы утонули.

В тот очень непростой разговор Лёня признался мне, что он тоже совершил измену семь лет назад, ещё до свадьбы. Тогда он не смог мне признаться, забыл и старался об этом не думать.

Тогда я, с одной стороны, почувствовала облегчение, – как говорится, «никто не без греха», – но осознать это предательство и этот поступок тогда у меня не было ресурса. Это догоняло меня со временем. А тогда, в моменте, хотелось всё простить, отпустить за истечением срока давности и начать нашу жизнь с нуля, без скелетов в шкафу и недомолвок. В конце концов, у нас впервые не осталось никаких секретов друг перед другом. Теперь мы знали всё.

Я обещала всё прекратить. И, возможно, внешне так и было. Но внутри – всё продолжалось. Я чувствовала, что Лёня начал снова смотреть на меня иначе, больше любви и больше внимания. Он сам говорил об этом. Будто пока я была влюблена – хоть и не в него, – это чувствовалось. Это ощущалось во мне как оживление. И, возможно, это даже стало привлекательным. Но у меня внутри к нему не было тех чувств. Я не могла выдать себя за влюблённую. И когда переписка закончилась, когда я разорвала ту связь, мне стало пусто. Больно. Одиноко. И страшно.

Потому что, вернувшись из фантазий, я не вернулась в дом. Я вернулась в пустоту. Я понимала, что не хочу разрушать семью, но и не знала, как дальше быть в этой семье. И это был новый виток избегания. Новая попытка не сталкиваться с главным – с выбором. Потому что сделать выбор – значит взять ответственность за выбор и за последствия. А я не была готова. Я ждала, что всё рассосётся. Что кто-то решит за меня. Что Лёня сам скажет: «Всё, я ухожу». Или что мой партнёр по переписке решит всё прекратить. Но настоящая свобода не в том, чтобы тебя поставили перед фактом. Она в том, чтобы выбрать самой.

Это был уже новый этап попытки бегства от той самой ответственности, о которой я сейчас так много говорю. Это было то, с чем по-настоящему тяжело сталкиваться – выбирать. Делать выбор в пользу чего-то конкретного. И я правда не считаю, что выбор должен быть обязательно в пользу семьи. Каждый делает его так, как подходит именно ему.

Я всегда говорю, что первым делом человек должен выбирать себя и те условия, в которых ему будет лучше.

Кто-то понимает, что семья – не его. Кто-то – что не хочет уходить к своему любовнику. Единственное, что действительно способно прояснить ситуацию, – это сделанный выбор. Не иллюзия, что «всё решится само». Не удобный сценарий, в котором партнёр сам всё поймёт, предложит развод и ты якобы ни при чём. Не ультиматум от любовника – «или я, или муж». А собственное, внутреннее решение. Только оно даёт свободу. Только оно даёт опору. Пусть даже выбор окажется болезненным или неправильным – сам факт того, что ты выбираешь, и есть точка взрослости. И тогда я не выбрала. Я продолжила жить во лжи ещё полгода. Потому что не могла взять на себя ответственность. Не могла быть честной даже с собой.

Я точно знаю, что на самом деле тогда мне было просто очень страшно. Мне было страшно, что мы не найдём какого-то решения, что всё это закончится. А ещё было страшнее, что так теперь будет всегда. Что это молчание, это недовольство, эта скука в отношениях, она всегда будет такой – поглощающей и заполняющей всё пространство. Это был парализующий страх одиночества, страх быть отвергнутой, непринятой и, конечно же, плохой.

Мы пытались говорить, но чаще всего я использовала те же самые механизмы, что и раньше. Я начинала разговор, показывала себя очень здравомыслящей, умной, предлагающей варианты, желающей быстро всё исправить, не погружаясь в чувства, говорила рационально. И если меня не слышали, если я оставалась непонятой, то выдерживать это было катастрофически сложно. От этого я начинала плакать, падать в состояние жертвы, говорить, что меня не слышат, не любят, что я предпринимаю разные попытки, а не нахожу никакой поддержки и понимания. В целом так и заканчивались все наши ссоры. И выхода из них у нас не было. Мы были на пике нашего кризиса.

ОТ ЛЁНИ

1 апреля 2022 года я запомню на всю жизнь. Вообще, эта дата какая-то магическая для нашей семьи. 1 апреля родился мой папа, с которым у меня, мягко говоря, непростые отношения. 1 апреля был убит папа Маши. И 1 апреля я открыл переписку в Машином телефоне, из которой узнал, что она мне изменяет. День, который должен был быть днём шуток, оказался чем угодно, только не шуткой.

Помню, как я задержался вечером на диване в нашей съёмной квартире. Мы жили там всего несколько недель после переезда в другой город. Машин телефон остался рядом на зарядке, и на него пришло несколько уведомлений. Я решил открыть их. Не могу объяснить, почему, но у меня уже было какое-то внутреннее знание – предчувствие, что именно я сейчас увижу. Поэтому то, что я прочитал, не ввело меня в ступор. Скорее, оно просто дало объяснение тому, что происходило в последние недели, и всему, что я чувствовал, но не мог назвать.

За несколько недель до этого я вдруг почувствовал много любви. Желание быть рядом, касаться. Я хотел давать Маше тепло – искренне, без повода. Мы были в красивом и аутентичном Тбилиси, где цветы можно купить на каждом углу. Я действительно покупал их – и носил домой пачками. Но каждый букет вызывал у Маши совсем не ту реакцию, которую я ждал. Не радость. Не тепло. Скорее, непонимание и лёгкое раздражение. Я был удивлён. Ведь происходило именно то, о чём она так долго просила. И то, что внутри меня начинало наконец просыпаться, – то, о чём мы оба когда-то мечтали, – почему-то не было встречено откликом.

Начинаю эту большую часть про кризис – про то, как мы его проживали и как пытались из него выйти – и понимаю, что всё равно придётся рассказать историю. Хоть это и не самый привычный для меня способ говорить, я хочу это сделать. Чтобы у читателя появился хотя бы шанс соприкоснуться – эмоционально или рационально – с тем, что происходило. Потому что понять наши выборы невозможно, если не заглянуть внутрь. Не внутрь фактов, а внутрь наших голов. В то, как на всё смотрели двое людей, чьи отношения уже начали трещать по швам.

Если посмотреть на развитие отношений через призму спиральной динамики человеческих связей, можно – и, я считаю, нужно хотя бы раз в жизни – искренне восхититься тем, как удивительно устроен этот процесс. Он одновременно упругий, пластичный и при этом статичный. Отношения могут менять форму, изгибаться, сжиматься, растягиваться и при этом продолжать оставаться собой. Именно это сочетание движения и устойчивости делает их такими сложными, живыми и временами невыносимыми.

Я сторонник мысли, что отношения не развиваются по прямой линии – от страсти к семейному уюту, от лёгкости к усталости. И не по кругу – где одни и те же ссоры, обиды и попытки всё начать заново повторяются бесконечно. Скорее, они движутся по спирали. Это значит, что мы снова и снова возвращаемся к одним и тем же темам – границы, близость, доверие, одиночество, секс, свобода, – но каждый раз на новом уровне. С новым опытом, с новыми словами. Иногда – с новыми шрамами. Мы как будто наступаем на тот же камень, но уже в другой обуви.

На первом витке – влюблённость: легко, ярко, бессловесно. На следующем мы начинаем видеть друг друга по-настоящему, и появляются трения. Потом учимся договариваться, принимать, отпускать. А затем снова сталкиваемся с уязвимостью и страхом, но уже умеем оставаться рядом.

В спиральном развитии нет идеального финала. Нет пункта «прибыли». Но есть глубина, и если оба продолжают расти, то витки не повторяются, они становятся этажами, на которых можно строить дом.

Если рассматривать феномен кризисов через призму спирального движения, то это всего лишь очередной виток – просто повышенной сложности. На этом уровне всплывает всё то, чего мы старательно избегали раньше. Здесь скапливаются невыученные уроки, отсутствие навыков справляться с определёнными вопросами и, что особенно трудно, – отсутствие ресурса, чтобы начать эти навыки осваивать.

Можно посмотреть и с другой стороны.

Кризис – это не только хаос, это барьер, проход. Чтобы перейти на новый уровень спирали, нужно сначала встретиться с тем, что было вытеснено.

Нужно потрудиться. Иначе просто остаёшься на месте – на старом, уже неработающем этаже.

Пишу этот текст и сам удивляюсь, как филигранно стараюсь обойти историю, которую всё равно придётся рассказать. С одной стороны, вроде бы просто сказать: да, кризис – это такая же часть отношений, как и влюблённость. Он случается у всех, и мы не были исключением. С другой – очень сложно вернуться в ту самую историю, которая по-прежнему вызывает эмоции. Но, возможно, это и есть ответ на часто задаваемый вопрос: забывается ли когда-то прожитое сложное? Мне кажется, нет. Просто в какой-то момент мы становимся больше, чем это «сложное». И потому уже можем его выдерживать – без того, чтобы снова провалиться.