У меня была любовь – такая, что яростно гналась за моей тревогой, подобно тому, как ночь преследует день, а день – ночь. Любовь, которая заставляет делать то, что ты поклялся никогда не делать. Любовь, которая надевает на запястья невидимые наручники и берет к себе в плен.

Папа, научивший меня надеяться, когда-то взрастил во мне веру в то, что я смогу исцелиться. А теперь, держа за руки любимого человека, я слушала, как это чувство отдается эхом по всему моему телу. Каран, увидев, как я бегу к нему, вышел из машины и быстрыми шагами направился в мою сторону.

Я бросилась к нему, обвила руками, а он с огромной тоской сжал меня в объятиях и спросил, отчего я так встревожена. Я не смогла ответить. Не сказала, что испугалась, услышав хлопок лопнувшего колеса грузовика в конце улицы, не призналась, что сердце сжалось от страха потерять его. В ту секунду я могла сделать только одно – обнять его.

И вот, пока мы стояли под дождем, наши сердца слушали друг друга. Я обняла его всем своим существом.

Он прижал мою голову к своей груди. А дождь лил так, будто хотел смыть все больное и ненужное с наших душ.

– Простудишься, – прошептал он. – Что случилось? Почему ты бежала?

Я не ответила.

Он попытался посмотреть мне в лицо, но я только крепче прижалась к нему.

– Ляль, ты меня пугаешь. Что-то случилось?

– Еще чуть-чуть… – прошептала я с настойчивостью, идущей прямо из сердца.

Он все понял и стоял, не шевелясь.

Мы промокли до нитки, и он сжимал меня в объятиях так, будто хотел заслонить от дождя.

Но это было бесполезно – дождь тяжелыми каплями бил по моему телу.

Я отдалась ему – этому мужчине, в объятиях которого узнала, что такое любовь. Мужчине, однажды оставившему меня одну в тупике, из которого было не выбраться. Сейчас его сердце стучало так близко, что мне казалось, будто оно стучало между моих ребер.

Я медленно положила ладонь ему на грудь, и когда почувствовала пульс под пальцами, страх начал отступать.

Это сердце… мое?

Вдруг за спиной послышались торопливые шаги и затем голос Йигита:

– Брат, вы в порядке? Принести зонт?

Из-за дождя я едва разобрала слова – он, похоже, не понимал, что мы делаем.

– Нет, – ответил Каран. – Иди в дом, не мокни.

– Ладно.

Каран поцеловал меня в волосы. Я почувствовала, как его руки чуть сжались у меня на талии.

– Если хочешь, я могу стоять так часами, – прошептал он. – Но ты вся промокла. Простудишься.

Он немного отстранился и посмотрел мне в глаза:

– Может, пообнимаемся в доме? – мягко спросил он.

Я улыбнулась.

Не отпуская его, я прижалась носом к груди и, почувствовав аромат парфюма, сделала глубокий вдох. Его руки все еще были на моей талии. Мы встретились взглядами.

– Ты не Бутимар, – сказала я.

Он удивленно приподнял брови, видимо, не ожидал услышать эти слова сейчас. Чтобы он расслышал меня сквозь шум дождя, я сказала громче:

– Перед тобой – не океан, который не знает о твоей жажде!

Я взглянула на капли, стекавшие по его лицу. Казалось, что Каран плачет. Я с трудом сглотнула.

Его губы чуть приоткрылись.

– Ляль, – прошептал он.

И как каждый раз, когда он произносил мое имя таким голосом, сердце начинало бешено стучать.

– Так ты поэтому?.. – спросил он, а затем улыбнулся, и его руки сжались сильнее. – Я на все согласен. Но думай не обо мне, а о себе, – сказал, прижав губы к моему лбу.

Я схватила его за руки, крепко стиснув рукава рубашки.

– Я поэтому тебе это и говорю – потому что думаю о себе!

Не отрывая губ от моего лба, он поцеловал меня еще несколько раз.

– Да, я все еще помню, что ты со мной сделал. Но ты – не та птица, что погибает у воды от жажды! – Мои ногти впились в его предплечья. – Скажи, что ты не эта птица! Скажи же!

Он посмотрел мне в глаза. На его лице светилась улыбка. Чем сильнее я сжимала его руки, тем шире она становилась. Каран аккуратно заправил прядь прилипших к моей щеке волос за ухо.

– После разговора с тобой я не мог нормально идти, – начал он. – Ты сказала, что попробуешь, но голос внутри меня все твердил, что это невозможно. И вот теперь ты стоишь передо мной и говоришь, что моя судьба – не пережить то же, что пережил Бутимар.

Он улыбнулся так, будто я подарила ему весь мир.

– Ты сводишь меня с ума, Ляль.

Я еще немного приблизилась к нему.

– Я готов на все, что идет от тебя, моя прекрасная роза. И я благодарю тебя. Благодарю за то, что у тебя настолько прекрасное сердце, что ты не оставляешь меня наедине с собственной безысходностью.

Слезы, катившиеся по моим щекам, в этот раз не были дождем. Их вызвала его улыбка.

Пару секунд я просто смотрела в его глаза. Понял ли он, что я хотела сказать? Смогла ли я объяснить? Не знаю. Но мне было известно только одно – каждый раз, когда он улыбается, в моей груди расцветают цветы. И еще я понимала: за этот прекрасный сад придется чем-то пожертвовать.

Я крепко сжала его плечи, а затем медленно убрала руки.

– Мне нужно идти, – пробормотала я, не зная, что именно нужно сказать. Каран молча кивнул, но не сдвинулся с места. – И ты иди. Ты промок весь.

Уголки его губ чуть приподнялись.

– Причина очевидна, – произнес он.

Что он имел в виду? Он хотел сказать «из-за любви к тебе»?

Я улыбнулась и потерла руки. Он поморщился, словно вдруг вспомнил, что я мерзну. С серьезным выражением лица он накинул мне на плечи свое кашемировое пальто, которое взял из машины. Затем Каран закутал меня в него.

– А ты?

Он махнул рукой, словно говоря: «Неважно».

– Пойдем, – сказал он, притянув меня под свою руку.

Я не сопротивлялась. Мы вместе поспешили к дому. Люди, стоявшие у входа, смотрели на нас с удивлением. Они, наверное, думали, что мы с ума сошли. Мы остановились у двери, и дождь уже больше не задевал нас. Я поняла, что вышла без ключей, и посмотрела на Карана.

– Что случилось? – спросил он.

Я поджала губы:

– Забыла ключи.

– Да ладно! – пробормотал он и, посмотрев на Решата, спросил: – А у него есть запасной ключ?

Я покачала головой. Мы все еще стояли рядом, и наши лица были совсем близко друг к другу. Каран смотрел только мне в глаза, а я изучала каждую черточку его лица. Как же я скучала по нему.

– Ты совсем продрогла, – тихо сказал он и сделал кому-то жест рукой. Когда к нам подошел Йигит, Каран показал на дверь. – Ломай!

Я посмотрела на него, приоткрыв рот.

– Не преувеличивай, пожалуйста! – сказала я, пытаясь отстраниться, но он еще крепче прижал меня к себе.

– Постой, пожалуйста, – сказал он твердо, указывая рукой на Йигита, который с силой наваливался на дверь. Казалось, она вот-вот треснет и сломается.

– Брат, что происходит? – раздался голос Арифа, но из-за того, что Каран сильно прижимал меня к себе, я не могла его видеть. Хотя… жаловаться на это я не собиралась, жадно вдыхая запах Карана.

– Вы что, ключ забыли? – спросил Ариф.

– Нет, брат. Просто ради веселья дверь ломаем! – ответил ему Йигит.

Я хихикнула, забыв про всю абсурдность происходящего.

Каран, воспользовавшись моментом, прижал меня к себе еще крепче.

– Ну ты шутник, конечно! – Ариф немного оттолкнул Йигита и, таким образом, оказался у меня в поле зрения.

Он снял с себя пальто и передал его Йигиту. Затем закатал рукава водолазки, посмотрел на нас и произнес:

– Смотрите, как надо!

Ариф с силой толкнул дверь плечом. Замок с глухим стуком упал на пол, и дверь открылась. Этот великан продолжал удивлять меня. Он смотрел на нас с победной ухмылкой.

– Дело мастера боится! – Ариф самодовольно расправил плечи.

Каран, заходя в дом вместе со мной, буркнул:

– Хватит шоу устраивать, балбес, – а затем обратился к другим: – Немедленно займитесь дверью.

Слегка отстранившись и посмотрев мне в глаза, он добавил:

– Если не переоденешься, заболеешь.

Я дрожала от холода, а он, будто бросая вызов морозу, спокойно смотрел на меня. Прядь волос, упавшая на лоб, делала его особенно милым. Щеки покраснели. Меня переполняло желание укусить его, и я невольно улыбнулась.

Он приподнял уголки губ в ответ, глядя на меня так же, как я на него:

– Ляль?

– М-м?

Он погладил меня по плечам:

– Красавица, ты головой ударилась, что ли? Почему ты так смотришь?

– Это ты у нас красавица! – огрызнулась я, вырываясь из его объятий и бросая на него недовольный взгляд.

– Ну ладно, красавица моя, – сказал он с усмешкой.

Я скривилась и пошла вверх по лестнице, бормоча:

– Даже не знает, кто такой слесарь! Вот менопаузный!

Позади меня раздался его смех.

Оказавшись в своей комнате, я решила принять горячий душ. Сделала это с глупой улыбкой на лице, которую я не могла сдержать, а остаток дня провела, размышляя о случившемся.

Когда мы переступили порог заведения, в котором грохотала музыка, Ариф отошел немного в сторону, чтобы поговорить по телефону. Я пришла сюда с друзьями выпить пару бокалов, чтобы отвлечься. Когда я пригласила Сену, она пришла с Арифом, и мне пришлось пригласить его к нам тоже. Меня это особенно не беспокоило, но вот рассказывать подругам о Каране при Арифе мне совсем не хотелось.

Сена села напротив, а Зехра – рядом со мной. Ее парень Четин тоже пришел, потому что всю дорогу ныл и просился пойти с ней. Он уселся напротив Эмре, и, не дожидаясь единственного отсутствующего – Гекхана – мы сделали заказ.

С Караном в последний раз я виделась вчера. Пока я была в душе, он успел разобраться с дверью и, сказав: «Еще увидимся», ушел. С тех пор мы не разговаривали. Сегодня у меня должен был быть выход на сцену, но я отменила его – совсем не было настроения. В последнее время мне не хотелось петь, только слушать.

– Ну что новенького? – спросил Четин, глядя прямо на меня.

Я не хотела делиться с ним историей про Озкана. Зехра уверяла, что ее парень далек от всего этого, и я решила ей поверить.

– Чем занимаешься, Эфляль? Ты теперь надолго в Анкаре? – продолжал сыпать вопросами Четин.

Зехра укоризненным тоном сказала:

– Четин, мы сегодня пришли отвлечься. Пожалуйста, не начинай про это.

Я ничего не ответила. Пока Четин извинялся перед Зехрой, принесли наши напитки и несколько закусок. Так как я не ела с утра, сразу придвинула к себе тарелку с орешками и начала есть. Громкая живая музыка наполняла заведение, и вдруг мой взгляд застыл на двух знакомых лицах.

Альптекин и Батухан сидели напротив друг друга и смеялись, весело болтая.

Я не ожидала увидеть их здесь. Все-таки Анкара – не такой уж маленький город. И я была уверена, что они меня не преследовали: по пустым стаканам на их столе было понятно, что они пришли раньше нас. Случайности будто преследовали меня.

– Что они тут делают? – спросила Сена, и я посмотрела на нее. Несмотря на громкую музыку, их смех был хорошо слышен. – Не может быть столько совпадений!

Все за нашим столом повернули головы в ту сторону.

– Я уверена, Ариф им ничего не говорил. До самой поездки он и сам не знал, что мы поедем сюда, – попыталась объясниться Сена.

– Знаю, Сена. Такие совпадения – часть моей судьбы. Я уже привыкла, – улыбнувшись, понимающе сказала я. Сделав глоток из своего бокала с фруктовым коктейлем, я добавила: – Чем вы сегодня занимались? Хотела заскочить в ресторан, но не сложилось.

Скажи лучше, что лежать дома и пялиться в потолок показалось тебе более привлекательной идеей.

Эмре, отхлебнув из своего бокала, довольно произнес:

– Все по-старому. Правда, болезнь Ибрагима нас немного выбила из колеи. И ты, конечно, обещала прийти и не пришла.

Я виновато улыбнулась.

– Но ничего, справились. Все под контролем, босс, – добавил Эмре.

– Не издевайся над девочкой! – сказала Зехра, бросив на Эмре сердитый взгляд.

Пока она прижималась к своему парню и немного выпадала из разговора, я наклонилась к Сене и громко спросила:

– Ариф говорил тебе что-нибудь о Каране?

Сена покачала головой.

– Нет. Но ты почему сама не спросишь? Все, что он говорит, – это то, что его брат со вчерашнего дня просто расцвел. Похоже, это его очень радует. У вас что-то произошло?

– Нет, – покачала я головой. Когда она посмотрела на меня с сомнением, я продолжила: – Я всего лишь сказала ему, что попытаюсь его простить. Но этот мужчина, который с самого моего приезда в Анкару постоянно маячил тут и там, вдруг пропал после нашего разговора. Разве он не должен что-то сделать, чтобы заслужить прощение?

Ляль, ты же сама сказала ему держаться от тебя подальше!

Нет! Я сказала, чтобы он не повторялся и не твердил одно и то же!

Тут Эмре встрял в наш разговор.

– Думаю, он просто дает тебе пространство. Мужики, когда дело касается отношений, ведут себя как дураки. Знаю по себе, – подмигнул он и откинулся на спинку кресла.

Может, он и прав. А может, и нет. Единственное, что я знала, – то, что хочу снова увидеть Карана.

Я тоже откинулась на спинку кресла и сделала большой глоток коктейля. Отбивая ногой ритм под играющую песню, я стала наблюдать за Альптекином и Батуханом. Между ними, кажется, была разница лет в семь-восемь. Хотя Батухан был ровесником Карана, он выглядел намного младше. Думаю, именно поэтому с Альптекином он и ладил.

С Альптекином я была не особо знакома, но он определенно выглядел как ходячая проблема. Хотя… хоть он и разрушил мне жизнь, я не могла отрицать тот факт, что было в нем что-то притягательное. Он смеялся, колотя Батухана в плечо, и при этом не прекращал говорить. Оба хохотали до слез, будто оторвались от всего остального мира, не замечая ни любопытных взглядов, ни обстановки. Они просто наслаждались моментом.

Я тоже так хотела.

– Селям алейкум, – сказал Ариф и сел рядом с Сеной. Мы все ответили на приветствие. – Мне что-нибудь заказали?

Сена, будто зная, что он любит, протянула ему свой бокал. Ариф поцеловал ее в висок и сказал:

– Спасибо, ненаглядная моя.

Ляль, не стоило приходить сюда с парочками. Зехра с Четином, Ариф с Сеной – только боль душевную бередят. Может, с Эмре за отдельный стол пересесть?

Эмре, будто услышав мои мысли, сделал громкую отрыжку, глядя на влюбленных. Я не сдержалась и рассмеялась, а Эмре пояснил:

– Что это вообще?! Приторность зашкаливает! Вот был бы тут мой Ибо, мы бы с ним вместе ненавидели вас. Меня сейчас стошнит от всей этой вашей мимимишности!

– Эй ты, не завидуй! – огрызнулась Сена и прижалась к Арифу еще сильнее.

Я протянула Эмре ладонь. Мы дали друг другу пять, и я с энтузиазмом сказала:

– Я с тобой! Мы ведь не для этого сюда пришли, да? Хотела отвлечься, а вместо этого впадаю в депрессию от их романтики!

– Лучше и не скажешь! – поддержал меня Эмре.

– Пардон, йенге, – пробормотал Ариф виноватым голосом и немного отстранился от Сены.

Вообще, я просто хотела пошутить, но, когда все восприняли мои слова всерьез, я не стала их в этом разубеждать и продолжила пить, бросая на них взгляды, полные показного раздражения. Музыка оживилась и стала ритмичнее, когда мне принесли новый коктейль. Учитывая, что я быстро пьянею, я предпочитала коктейли с низким содержанием алкоголя.

Гекхан придет и снова не даст тебе пить – вдруг опять разобьешь бутылку об его голову.

Вспомнив эту историю, я хихикнула. Тогда мы тоже пришли развеяться. Ясин узнал, что я собираюсь на могилу родителей, и остановил меня. После его нравоучений я пошла в ресторан. Мы собрались все той же компанией, кроме Четина, и устроили вечер ракы. Я пила тогда как безумная. Очнулась я в своем кабинете в ресторане. Когда увидела Гекхана с повязкой на голове, мне стало жутко стыдно. Сейчас же ситуация казалась забавной.

Так как в пьяном виде я бывала агрессивной, мне следовало держать себя в руках. Эмре, зная об этом, крикнул мне:

– Хэй, ты уже на третьем бокале, осторожней!

Я просто кивнула. Я грызла огурец, продолжая наблюдать за парочкой за соседним столиком. Когда Батухан встал и ушел поговорить по телефону, Альптекин откинулся на спинку и стал смотреть на сцену. Его лицо, только что светившееся весельем, омрачилось, как только он остался один. Человек, который минуту назад заразительно смеялся, теперь казался утопающим в океане печали. Я видела его в профиль. Его взгляд был устремлен в пустоту. Мне было чертовски любопытно, о чем же он так сильно задумался. Несколько минут он неподвижно смотрел в одну точку и пил из бокала. Когда вернулся Батухан, Альптекин даже не заметил этого.

Собираясь сесть за столик, Батухан неожиданно встретился взглядом со мной и удивленно улыбнулся. Дотронувшись до плеча Альптекина, он указал ему на меня. Альптекин повернул голову. Сначала в его глазах было удивление, а потом их выражение изменилось. Казалось, он думал, что не должен был здесь сейчас находиться.

Я заерзала в кресле.

По движениям Батухана я поняла, что он пытается уговорить Альптекина подойти ко мне. Лицо Альптекина приобрело недовольное выражение, но он все же не выдержал настойчивости Батухана и встал. За исключением Арифа и Сены, остальные за столом ничего не подозревали. Пока они вдвоем шли к нам, Альптекин выглядел так, словно в любой момент мог развернуться и убежать. Мне с трудом удавалось сдерживать смех, и я тоже встала.

Батухан обнял меня, и я ответила ему взаимностью.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, Эфляль, – сказал он громко. – Хотел заехать к тебе, но только сегодня приехал в Анкару. Как ты?

Я улыбнулась.

– Ну тогда добро пожаловать, Батухан. Все хорошо, спасибо, – ответила я. Повернувшись к тоже вставшим ребятам, я добавила: – Это мои друзья: Сена, Эмре, Зехра и ее парень Четин.

Батухан со всеми поздоровался за руку.

– Надолго ты в Анкаре? – поинтересовалась я.

Батухан обнял Альптекина за плечи.

– Пока не уговорю этого парня уехать со мной, – пошутил он.

Лицо Альптекина по-прежнему выражало недовольство. Он смотрел куда угодно, но только не на меня. Я поняла, что поступаю невежливо и даже грубо, не знакомя его со своими друзьями. Что бы между нами ни произошло, он все же подошел к нашему столу.

– Это Альптекин, – сказала я, и его взгляд наконец встретился с моим. – Брат Карана.

В этот момент я услышала голос Гекхана за спиной. Он кое-что знал о том, что я пережила.

– Так это ты! – сказал он с яростью. Я обернулась и увидела, что он смотрел прямо на Альптекина. – И ты еще смеешь подходить к ней?!

Альптекин, похоже, не знал, что ответить. Все напряглись.

– Гекхан, не вмешивайся, – сказал Ариф.

– Гекхан, сейчас не время и не место! – поддержала Арифа я и потянула Гекхана за руку в сторону. Он по-прежнему смотрел не на меня, а на Альптекина. Во взгляде его бушевала ярость. – Я не хочу сегодня никаких неприятностей. Пожалуйста, не вмешивайся в это дело.

Когда Батухан и Альптекин вернулись к себе за стол, остальные тоже заняли свои места. Я еще не простила Альптекина, но злость на него постепенно утихала. Возможно, мне становилось жаль его каждый раз, когда я видела грусть на его лице. Я до сих пор не знала, был ли он виноват, но, по крайней мере, понимала, что сделал он это не нарочно.

– Что значит «не вмешивайся»? – повысил голос Гекхан. – Озлем мне все рассказала!

Озлем последние несколько дней была за городом. Когда мы говорили по телефону, она сообщила, что Гекхан настаивает, чтобы она все объяснила, и я согласилась. Похоже, она действительно рассказала ему все.

– Как ты могла так быстро забыть, через что прошла из-за этих людей? Я уже молчу про Ясина! – Он взглянул на Альптекина с ненавистью. – И этот еще смеет подходить и здороваться!

Он собирался двинуться к их столику, но я оттолкнула его в грудь:

– Не лезь, Гекхан! Это мое дело, и я не хочу, чтобы ты вмешивался!

Тут к нам подошел Ариф.

– Пожалуйста, давай поговорим об этом в другой раз, – стараясь не повышать голоса, попросила я.

– У вас какие-то проблемы? – спросил Ариф.

Гекхан взглянул на меня и с обидой сказал:

– Видимо, единственная проблема сейчас состоит в том, что я встал на сторону своей подруги!

Раздраженный, он вернулся на свое место.

Я потерла лицо руками. Неужели меня так сложно понять?

Ариф положил руку мне на плечо и, перекрикивая музыку, ласково спросил:

– Ты в порядке?

Я глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться.

– Буду в порядке, – ответила я и села на свое место.

Заказав себе бокал более крепкого алкоголя, я подумала, что, возможно, решение провести тут вечер было ошибкой. Музыка здесь оказалась слишком энергичной для моего упавшего настроения. Я даже понятия не имела о том, где сейчас человек, которого я хотела видеть рядом, и что он делает.

Когда официант принес шоты текилы, я одним движением осушила один.

– Эй, полегче! – тут же раздались голоса моих друзей.

Не обращая на них внимания, я опрокинула в себя еще один. Эмре мягко взял меня за запястье:

– Ты не перегибаешь?

Взглянув на Гекхана, я процедила:

– Сегодня невероятно быстро растет список людей, чьи головы я хотела бы разбить. Так что я вообще не перегибаю.

Зехра, которая пьянела так же быстро, как и я, крикнула:

– Сегодня можно все!

Стало ясно, что она давно уже пьяная. Четин пытался заставить ее замолчать.

– Я помню, что ты пьянеешь очень быстро. Пей не так резко, – сказал Ариф, посмотрев на меня и улыбнувшись так, словно пытаясь меня уговорить. – К тому же вечер длинный. Если ты сейчас опьянеешь, нам с тобой придется нелегко.

С чего бы этому здоровяку будет нелегко, если напьюсь я?

Я кивнула, но обжигающий вкус алкоголя, который уже тек по моему горлу, не давал мне слушать Арифа. Я хотела немного расслабиться и ни о чем не думать. При этом я знала, что завтра проснусь с головной болью и тошнотой. Но с некоторыми вещами надо было просто смириться.

Осуждающие взгляды сидящих за столом друзей заставили меня почувствовать себя бессовестным ребенком. Я немного расслабилась.

Четин и Зехра уже помирились, другая наша парочка тоже начала беззаботно ворковать. Могли они вообще уйти за другой столик? Я не хотела видеть, как они смотрят друг на друга полными любви глазами.

Я сильно сжала пальцами бокал. Затем взглянула в сторону Альптекина. Батухан что-то с жаром ему рассказывал. Невольно наблюдая за Альптекином, я заметила, как сильно он похож на брата. От этого я ощутила сильную боль в животе, как от удара. Казалось, я сейчас наблюдала за молодостью Карана. И если манера говорить у них была совершенно разная, то сдвинутые брови и выражение глаз, когда оба злились, были одними и теми же.

Мне стало плохо.

Когда мимо проходил официант и забирал пустые бокалы со столов, я попросила у него еще порцию алкоголя. Я не слушала друзей, которые принялись меня снова предупреждать о последствиях. Так же я не слушала и свой внутренний голос. Если я ударю Альптекина головой о дверь, рассчитались бы мы с ним за все, что было? Или если я им солгу так же, как и они мне? Может, мне стоило всех их избить, чтобы мои проблемы разрешились?

Мы не можем так, Ляль.

Но они-то с нами смогли так поступить.

Тогда выпьем за это еще бокальчик.

Шли минуты, но я все так же сидела и наблюдала за Альптекином. Мне было все равно, что он отводит глаза, чтобы не встретиться со мной взглядом. Я не обращала внимания на друзей, которые изо всех сил пытались вовлечь меня в разговор. Я, как безумная, пила и смотрела на Альптекина. Насколько же жалким было то, что я скучала по своему бывшему, а утешение искала в том, чтобы смотреть на его брата, который был на него похож. Вместе с этим я начинала чувствовать, как постепенно пьянею.

«Да все уже поняли, что мы пьяны, Ляль, когда ты чуть раньше ни с того ни с сего пнула Эмре по ноге. Думаю, тебе тоже стоит это признать».

Внезапно я встала и, чтобы не упасть, ухватилась за чьи-то волосы. Этот кто-то поддержал меня, обхватив за талию. Я улыбнулась ему и зашагала в сторону туалета. Позади раздавался голос Сены. Она звала меня, но остановиться я не могла. Потому что, если бы сделала это, мой мочевой пузырь доставил бы мне кучу неприятностей. Я поспешила и вбежала в одну из кабинок.

– Эфляль, ты в порядке? Тебя тошнит? – спросила Сена, но я не ответила.

Попыталась расстегнуть пуговицу на юбке, но, увидев, что там молния, хихикнула. Потом быстро пришла в себя – нужно было поторапливаться.

– Эфляль? Открой дверь.

– Я В ПО-РЯД-КЕ! – крикнула я в ответ.

Когда вышла, наши взгляды с Сеной встретились.

– Ты пьяная, да? – спросила она, медленно оглядев меня с головы до ног. – У тебя глаза начали краснеть. Может, хватит уже пить?

Вымыв руки, я взяла ее лицо в свои ладони, а затем укусила по очереди за обе щеки. Сена вскрикнула от неожиданности.

– Я тебя старше! – сказала я и, пошатываясь, вышла из туалета.

Впереди я увидела Арифа, попыталась ускорить шаг, но ноги запутались, и мое лицо впечаталось в чью-то огромную спину. Ну и я была вынуждена остановиться.

– Ты что делаешь? – рявкнул мужчина, резко схватил меня за запястье и с силой прижал к стене. Я вскрикнула от боли. Он с яростью крикнул мне в лицо. – Ты с ума сошла, женщина? Что ты вообще творишь?!

Ну да, я врезалась в него, и что? Чего он так орет-то? Он выглядел настолько смешно, что я не могла сдержать смех.

Я даже не успела ответить, как мужчине пришлось от меня отойти. На этот раз он сам оказался прижатым к стене, а Ариф что-то ему говорил. Я ничего этого не слышала, потому что буквально умирала от смеха. У мужика был такой огромный живот, что Ариф не мог к нему приблизиться даже после того, как прижал его к стене. Он наклонился к нему с таким выражением лица, что казалось, будто сейчас они поцелуются. Я держалась за живот и смеялась, пока Сена не оттащила меня оттуда.

– Идем домой! – скомандовала она, и я остановилась, злобно посмотрев на нее.

– Я что, только что не говорила тебе, что старше?! – закричала я, но язык у меня уже заплетался, так что я не была уверена, поняла ли она меня. Я вырвалась из ее хватки и двинулась обратно к нашему столику. Проталкиваясь сквозь людей, я села на свое место и залпом выпила содержимое бокала.

Через пару секунд раздался голос Арифа, который перекрыл даже громкую музыку.

– Йенге, ну что ты делаешь?! – крикнул он с раздражением, у меня от его крика даже уши заболели. Я зло посмотрела на него. – Почему ушла, не дождавшись Сену? А если бы ты упала и разбила себе голову? Я и так чуть не прибил этого мужика, который мне в отцы годится!

Ариф потер рукой лицо и повернулся к Сене:

– А у тебя что со щеками?

– Эфляль укусила! – с обиженным видом пожаловалась Сена.

Я бросила в нее виноградину:

– А не надо иметь такие мимимишные щечки! – сказала я и попыталась подмигнуть, но не уверена, что у меня получилось.

– Я вот все молчу-молчу, но все же спрошу. Кто вообще придумал пить сегодня? – недовольно спросил Гекхан. Я подняла руку, а он хмыкнул. – Еще и руку поднимаешь, будто подвиг совершила. Девочка моя, ты же когда пьешь, с катушек слетаешь. Разве ты не знаешь об этом?

Я пожала плечами и повернула голову в сторону столика Альптекина, но их уже не было видно. Я нахмурилась. Неужели они ушли? Я ведь думала, что, если они здесь, может, и Каран появится. Но теперь уже, видимо, нет. Настроение у меня резко испортилось.

Я посмотрела на Арифа и спросила:

– Куда делся этот слепой?

Он посмотрел на меня непонимающе.

– Слепой! Где он? – повторила я.

Положив телефон на стол, он наклонился поближе.

– Ты глухой, что ли?! – закричала я. – Где этот Альптакойсякой?

Альптакойсякой?

Сначала он не понял, но выражение его лица быстро изменилось.

– Не знаю. Наверное, уже ушли, – сказал Ариф.

Я взяла его за подбородок и тут же оттолкнула. Не обращая внимания на его удивление, встала.

– Йенге, ну в самом деле, куда ты? Ради всего святого! – окликнул он меня.

У меня кружилась голова, но я все равно сделала шаг вперед.

– Я тебе не йенге! – закричала я.

Несколько танцующих рядом человек уставились на меня.

– Прекрати называть меня йенге! А то тебе не поздоровится!

Он поднял руки, словно сдаваясь, и пошел за мной. Ариф шел рядом, то придерживая меня, чтобы я не упала, то расчищая мне путь.

Я подошла к бару и тут же схватила стоящий на стойке напиток и залпом выпила, не заботясь о том, чей он. Я была пьяна, но все еще не настолько, чтобы перестать думать. Нужно было выпить еще – чтобы хотя бы на несколько часов забыться.

Да, именно это я и собиралась сделать.

– Эй, это вообще-то был мой бокал! – возмутился какой-то мужчина, но я его проигнорировала и обратилась к бармену. – Эй! Я с тобой разговариваю, алло! – все продолжал кричать этот мужик.

Я обернулась – это был тот самый человек, в спину которого я уже впечатывалась.

Когда он увидел мое лицо, тут же раздраженно завизжал:

– Блин, опять ты?!

Вообще-то выглядел он довольно мило, но, когда злился, становился очень смешным. Поэтому я смотрела на него и хохотала. Он же разозлился еще больше.

Ариф встал между нами.

– Брат, ну видишь же, она пьяная. Не обращай внимания, – он вытащил из кармана несколько банкнот и положил их на стойку. – Вот тебе за спиртное. Не устраивай скандал.

Я же в это время пыталась привлечь внимание бармена. Он просто обязан был знать, куда делись Альптекин с Батуханом.

Но мужик рассвирепел еще больше:

– Думаешь, что можешь меня за пару сотен купить?!

Я посмотрела на них обоих.

– Да вы мне весь вечер испоганили! Если твоя девушка пить не умеет, не тащи ее в бар, парень!

– Я не его девушка! И вообще никому не девушка! – заорала я, потом резко схватила лежавшие перед мужиком деньги и сунула их в карман юбки. – А на это я выпью сама! А ты иди давай отсюда!

При этом я театрально закачала головой, будто говоря: «Так тебе и надо!»

Глаза мужика расширились от удивления, а Ариф посмотрел на меня, будто говоря: «Ты серьезно сейчас?» Я пожала плечами и уже собиралась уйти, как вдруг этот мужик попытался схватить меня за запястье. Ариф тут же вмешался и выкрутил ему руку, а я воспользовалась моментом и отбежала подальше. Через несколько шагов Гекхан оказался рядом со мной, но я, не обращая на него внимания, принялась снова искать Альптекина в этом огромном зале. Куда они могли подеваться?

– Ты, конечно, не можешь без проблем, да? – пробормотал Гекхан, взяв меня за руку и потащив обратно к бару.

Я не могла сфокусировать на нем взгляд. Когда он вообще успел сделать себе третий глаз? Какой классный! Я тоже такой хотела. Я потянулась к его лицу, но он мягко поймал мои запястья.

– Ты пьяная? Эй, я с тобой разговариваю. Глаза уже в разные стороны! Ну ты даешь! – Он усадил меня на барный стул и заказал кофе.

Но во мне было еще недостаточно алкоголя… Если бы его хватало, разве я так скучала бы по Карану?

Вдруг кто-то закричал:

– Вот дура!

Я резко повернула голову. Это был тот самый мужик – теперь он вырывался из рук своих друзей и при этом зло смотрел на меня.

– Из-за тебя у меня весь вечер коту под хвост! Отпустите меня, черт возьми! Если не умеешь пить, зачем тогда?..

Я пошла к нему, и его друзья схватили его еще крепче, а он забился в их руках сильнее.

Тут Ариф встал передо мной:

– Ради Аллаха, не говори ничего. А то я реально сорвусь. Он же не в себе. Забудь.

Я оттолкнула его и обошла. Ариф не смог договорить.

– Ты кого это дурой назвал?! – заорала я. – Ты думаешь, я по своей воле так сделала? Думаешь, была бы я такая, если бы он не избил меня?! Это не я виновата!

Мужик смотрел на меня, будто пытался осмыслить мои слова.

– Из-за них у меня тоже вся жизнь пошла коту под хвост. Но я же не ору тут, как ты!

– Нет, ты орешь! – ответил опешивший от моих слов мужик и попытался высвободиться из крепко скрутивших его рук. – Да оставьте меня уже! Ну!

– Мы выводим его наружу, – сказал один из охранников Арифу и попытался увести этого мужика. Но когда вдруг вмешались Альптекин и Батухан, которых я уже несколько минут безуспешно искала, ситуация стала еще напряженнее.

– Что здесь происходит? – спросил Альптекин, глядя то на меня, то на мужика. – Вы что, деретесь? Он тебе что-то сделал?

Я попыталась пробиться к Альптекину и пнуть его, несмотря на то, что Ариф встал передо мной щитом, чтобы я не смогла ни до кого добраться.

– Это ты мне что-то сделал! – рявкнула я, но вдруг у меня закружилась голова, и Гекхан поддержал меня под руку. – Где тебя носило, черт возьми? – я продолжала, не обращая внимания на удивленные взгляды всех вокруг. – Слепой ты Азраил!

Альптекин был в шоке.

– Ариф, что тут происходит? – спросил Батухан.

Ариф же сначала приказал охранникам выпроводить из зала того мужика и только потом ответил Батухану:

– Чего тут только не происходит! Йенге выпила, потом врезалась в того мужика, потом все переросло в скандал… Йенге, зачем ты сжимаешь мне руку? Перестань!

Я пыталась добраться до Альптекина, ударить его. Но Ариф и Гекхан, а затем еще и Батухан мне мешали. Когда я попробовала укусить Батухана за руку, он, стиснув зубы, сказал:

– Эфляль, хватит! Мы ж тебе навредить можем.

Альптекин стоял, не двигаясь, с широко раскрытыми от удивления глазами и ртом. Показав на себя пальцем, он спросил:

– Ты меня хочешь избить?

После того как я расцарапала шею Арифа и он был вынужден отойти от меня, я стала еще ближе к Альптекину. В то же время я вонзила ногти в руки Гекхана, обхватившие меня за талию, а затем резко отвесила пощечину Батухану.

– Оставьте меня! Дайте я его побью! Он мне жизнь сломал! – кричала я.

– Ай! – вскрикнул Ариф, а затем схватил мои запястья одной рукой. – В тебя что, демон вселился?

Я собиралась ударить его коленом между ног, но он остановил меня и завел себе за спину.

– Стой, ради Аллаха, стой! Где брат? Позвони, узнай! – крикнул он кому-то.

Все в зале смотрели на нас. Какие-то люди подходили к нам и говорили мне что-то, чтобы я успокоилась. Мои осторожные друзья не осмеливались даже приблизиться ко мне. Внутри возникло чувство, которое я не могла сдерживать. Мне казалось, что, если я побью Альптекина, все проблемы разрешатся. Альптекин находился всего в нескольких метрах от меня, но я не могла до него добраться. Все, кто пытался меня остановить, были готовы пострадать из-за этого.

– Отпустите, мне больно! – внезапно взмолилась я.

И тут же почувствовала, как державший мою голову Батухан, скрутивший мне запястья Ариф и пытавшийся усадить меня на стул Гекхан ослабили хватку, а затем убрали от меня свои руки. Они поняли, что я им соврала только тогда, когда я уже набросилась на Альптекина. Я ударила его по шее, затем схватила за волосы. Он же не пытался мне помешать. Он только вскрикнул от боли, а затем позволил себя избивать.

– Дурак! Тупица! – кричала я.

В тот момент, когда я собиралась ударить Альптекина ногой в живот, кто-то схватил меня за талию и оттащил от него. Не обращая внимания на то, что я вырывалась у него из рук, он все-таки унес меня с того места.

– Оставь меня! – кричала я и царапала его руки, но он все равно не остановился.

Запах, наполнивший мои легкие, заставил меня замереть. Когда он повернул меня к себе, я увидела удивленный взгляд того, от кого исходил этот аромат.

– Ляль, ты в порядке? Что происходит? – спросил Каран, крепко обнял меня за талию и усадил на высокий барный стул. Когда я попыталась сделать шаг в сторону Альптекина, который с болезненным выражением лица держался за голову, он остановил меня.

– Эй, эй! А ну-ка стой! – сказал Каран.

Я бросила на него злой взгляд. Хотела сказать: «Я с тобой не разговариваю!», но язык у меня заплетался, и я не смогла произнести такое длинное предложение.

– Не приходи больше! – только и смогла выдавить я.

Каран нахмурился. Зажав мои ноги между своих, он ограничил мои движения.

– Альптекин что-то сказал, из-за чего ты разозлилась? – спросил он хмуро, а затем взял меня за руки. – Пожалуйста, не вырывайся, Ляль. Я тебя не отпущу!

– Я ничего не сделал! Она вдруг взяла и накинулась на меня! – сказал Альптекин. Я посмотрела на него, задыхаясь. – Она назвала меня слепым Азраилом!

– Да я тебя поколочу! – гневно крикнула я.

Я собиралась сказать еще что-то, но Каран одной рукой схватил мои ладони, а другой закрыл мне рот.

– Ладно, но сейчас позволь мне разобраться в ситуации. Потом его поколотишь!

Каран обратился к Батухану:

– Вы скажете мне, что тут произошло? Вы что, не смогли удержать эту миниатюрную девушку?

– Брат, да она нас всех разнесла просто, – сказал Ариф и показал на свою шею, но из-за темноты и тумана в моих глазах я не смогла ничего разглядеть. – Посмотри, что она сделала с моей шеей!

Когда я попыталась возразить сквозь его руку, Каран только сильнее прижал ее к моему рту.

– С пятьюдесятью мужиками справляешься, а мою Ляль не можешь остановить! – сказал он, и в этот момент я укусила его за руку. Он немного отодвинул ладонь от моих губ и тихо выругался.

– Видишь? Вот видишь? – спросил Батухан, указав на меня.

Я попробовала встать с барного стула и мотнула головой в сторону Альптекина, прятавшегося за спиной Батухана.

– Я сделаю с тобой то же самое! – снова выкрикнула я. Было ясно, что никто не понял, о чем я. Звуки музыки были настолько громкими, а алкоголь – крепким, что мой мозг под его действием совершенно отказывался соображать. – Да отпустите же, я его поколочу!

Когда Каран сделал шаг назад, я едва не упала со стула.

– Так не пойдет! – сказал он и, вдруг подхватив меня, закинул себе на плечо. Я закричала. Оказавшись в положении вниз головой, я почувствовала, что у меня в животе все перевернулось. – Поколотишь, когда трезвая будешь! А сейчас едем домой!

И Каран двинулся в сторону выхода, не обращая внимания на то, что я била его кулаками по спине и кричала.

– Веди себя смирно! – только и сказал Каран и обхватил меня еще крепче. Теперь я вообще двигаться не могла.

Остальные шли за нами. Когда Альптекин усмехнулся, глядя на меня, я резко рявкнула:

– Над жопой своей посмейся!

Я замолотила ногами, пытаясь спуститься с плеча Карана, но безуспешно… Моя рука вдруг коснулась холодного металла у него на поясе. Я резко вытащила оружие из-за его пояса и направила его на Альптекина. Все вдруг, ошеломленные, остановились.

– Не смейся, а то прикончу тебя! – орала я.

Пока все в шоке смотрели на Карана, я сняла предохранитель. Альптекин со страхом в глазах глядел на меня. Батухан встал перед Альптекином, закрыв его от меня своим телом.

– Ляль! – громко крикнул Каран и опустил меня на пол.

Потом быстро забрал оружие из моих рук и передал его Арифу, поддерживая меня за талию, чтобы я не рухнула. От резких движений моему желудку совсем поплохело, я скривилась.

– Ты с ума сошла? – кричал Каран, тяжело дыша. – Ты так сильно напилась? Чего ты хочешь?

Зачем он кричал так, будто не понимал, что он – то, чего я хочу?

– У меня кружится голова, – сказала я, вцепившись в его руки. Голос у меня был настолько тихим, что я не ожидала, что он услышит. Но, похоже, он уловил мои слова, потому что взял меня на руки.

– Горе ты мое, – пробормотал он, и, несмотря на тошноту, я тихонько хихикнула. Его раздражение мне нравилось.

– Еще и смеется! – сказал он, но сам при этом тоже улыбался.

Я прижалась к его груди, глубоко вдохнув его запах. От морозного аромата, исходящего от его черной рубашки, меня пробрала дрожь. Хотя, может, это из-за того, что мы вышли на холод.

– Ариф, ты за руль, – распорядился Каран и, держа меня на руках, сел на заднее сиденье машины.

Я положила голову ему на плечо, рядом с шеей, и стала ждать, когда пройдет тошнота. Я и представить себе не могла, что, желая забыть все хотя бы на несколько часов, буду сидеть на коленях у того, чьи мысли занимали мою голову. Я прижалась к Карану еще сильнее. Он обнял меня за талию и поцеловал в волосы.

– Мои руки, – тихо сказала я.

Он слегка наклонил голову и посмотрел на меня, не поняв, о чем я.

– Что с твоими руками? – спросил он и стал внимательно разглядывать их.

– Они очень соскучились по тебе. Можно им обнять тебя один раз?

Я услышала, как он глубоко вздохнул.

– Я жизнь за них отдам, – сказал он и помог мне обнять его. – Я тоже по ним скучал. Пусть обнимают сколько хотят.

Я крепко прижалась к нему всем телом, желая, чтобы этот момент не заканчивался. Я начала молиться, чтобы его запах и тепло уняли мою тоску. Тошнота мешала мне в полной мере насладиться моментом, я старалась сдержать рвотные позывы. Он чуть приподнял меня и поцеловал мою руку. Через несколько секунд его голос прозвучал резко, и у меня от этого разболелась голова еще сильнее.

– Что с твоими запястьями? – громко спросил он. Я вздрогнула. – Они жутко красные и почти посинели… Кто это сделал? Я держал тебя некрепко, это не мог быть я. Кто это сделал, Ариф? Говори!

– Брат, – начал Ариф глухим голосом. – Йенге врезалась в одного мужика, а он ее схватил.

Я отстранилась от Карана и дернула Арифа за волосы, чтобы помешать ему рассказывать дальше.

– Эй! – вскрикнул от неожиданности Ариф.

– Я не твоя йенге! – заорала я и схватила Арифа за ухо. Каран, придя в себя от удивления, попытался отстранить меня от себя. Я посмотрела на Омера, который, как я только сейчас заметила, сидел спереди.

– Ты? – спросила я. Омер широко мне улыбнулся. Я же отвесила ему звонкую пощечину. – Ты где пропадал все эти дни?

Пока Омер в изумлении держался за свою щеку, Каран притянул меня обратно к себе.

– Ты устроишь всем нам аварию, стой! – сказал он.

Но, поняв, что я не собираюсь успокаиваться, снова взял меня на руки. Пока я пыталась вырваться из его объятий и потянуться к передним сиденьям, Каран обратился к Арифу:

– Что значит он ее схватил? Ты что такое говоришь?

Я ударила его в грудь, но он взял мою руку и поцеловал ладонь:

– Ляль, успокойся, милая!

– Брат, я даже не знаю, как рассказать! Йенге шла ко мне… – поспешно ответил Ариф.

Услышав слово «йенге», Каран понял, что я сейчас опять начну выступать против, и прижал меня к своей груди, погладил мои волосы.

– Она вдруг споткнулась, врезалась в какого-то мужика, он от неожиданности разорался, схватил ее и прижал к стене. Наверное, это в тот момент и произошло, – продолжал свой рассказ Ариф.

Я почувствовала, как все тело Карана напряглось.

– Ариф! Ах, Ариф! – процедил он сквозь зубы. – Мы тебе самое ценное доверяем, а ты даже уследить не можешь?!

– А я-то за что пощечину получил? – невинным голосом поинтересовался Омер.

Я с улыбкой подняла голову. Но выражение лица Карана не изменилось – он злился.

А что я такого сделала?

– Я же только приехал, с порога, можно сказать!

– Молчи! – закричала я Карану прямо в лицо. Он поморщился. Я повторила так же громко: – Молчи!

Затем я протянула руку и схватила Омера за шею:

– Лжец!

Каран убрал мою руку с шеи брата.

– Хватит уже, прошу! А то я тебе сейчас руки свяжу! – сказал он и, придерживая запястья, скрестил их у меня на груди, а голову мою держал так, чтобы я не укусила Омера. – Ты у нас, оказывается, склонна к насилию! Внутри у тебя что, живет амазонка, которая только и ждет того, чтобы всех нас поколотить?

После этих слов я взяла и укусила его за руку. Услышав его полный боли стон, я зловеще ухмыльнулась. Но в тот же момент машина наехала на какую-то кочку, и меня затошнило еще больше.

– Меня сейчас вырвет! – вымученно сказала я.

Каран приказал Арифу остановить машину. Когда он отпустил мою руку, я закрыла рот. Из-за резкого торможения тошнота снова подкатила к горлу. Каран вывел меня из машины. Я пыталась глубоко дышать, чтобы меня не вырвало. Он смотрел на меня, будто хотел понять, в порядке ли я.

– Мне страшно! – сказала я, и его брови нахмурились.

– Чего ты боишься? – одновременно спросили Каран и Омер.

Когда мои ноги коснулись земли, я, опираясь на Карана, дошла до угла автомобиля.

– Ляль, что тебя пугает, милая? – спросил он.

Я слегка наклонилась, пытаясь прийти в себя. Он начал поглаживать мне спину.

– Приступ тошноты? – предположил Каран. Я кивнула. С нежностью в голосе он попытался приободрить меня: – Не бойся, скоро пройдет. Пусть стошнит – тебе станет легче.

Я раздраженно выдохнула. Мне не хотелось, чтобы меня вырвало прямо сейчас.

– Каран, не заставляй. Не надо, – сказал Омер.

Пока они спорили между собой о том, стоит ли мне сейчас вывернуться наизнанку и избавиться от всего выпитого, я услышала визг тормозов машины. А затем – слова жутко бесившего меня человека.

– Брат, что случилось? Какие-то проблемы? – Это был голос Альптекина.

Я резким движением откинула от лица волосы и быстро повернулась к нему.

– Ты – проблема! – прорычала я, но последнего слова он не понял. Я уткнулась лицом в грудь Карана, надеясь, что его запах меня успокоит. Кто-то накинул мне пиджак на плечи.

– Пусть он уйдет! – буркнула я, словно ребенок.

– Альптекин, поговорим дома, брат. Поезжай домой, – сказал Каран. Его пальцы гладили мой затылок. Это помогало мне не думать о тошноте. Спустя некоторое время он спросил: – Тебе лучше?

Я покачала головой. У меня не было сил говорить.

– Чего ты хочешь? Может, поедем домой?

Конечно, он никак не мог сказать «к нам домой», и поэтому от злости на него за это я наступила ему на ногу. Он застонал от боли, когда я впечатала свой острый каблук ему в палец. Остальные засмеялись, а он с удивлением спросил:

– Да что я такого сказал?

От боли его голос был тихим.

Хотя он и перенес практически весь мой вес на себя, мне все равно было трудно стоять на ногах.

– Пойдем, – сказала я. Но, встретившись взглядом с Альптекином, повысила голос. – Но сначала я его побью!

И потянула к нему руки.

– Иди сюда, слепой бес!

Альптекин спрятался за Арифа и перепуганно, словно прося о помощи, пролепетал: «Брат!»

– Да не реви ты! – весело смеясь, бросил Омер.

Каран крепко прижал меня к себе и сказал:

– Я побью его за тебя.

– Ладно, ладно. Сейчас поедем домой, потом побью, – недовольно проворчала я.

До самой машины я бросала на Альптекина испепеляющие взгляды. Он же смотрел на меня с откровенным страхом. На этот раз я села не на колени к Карану, а рядом с ним. Когда я придвинулась, он сразу поднял руку и приобнял меня. Я уткнулась головой в его грудь.

Он глубоко вдохнул запах моих волос и прошептал:

– Горе ты мое сладкое…

Я положила руку ему на шею, затем коснулась бороды.

– Надо было все-таки его побить!

Он улыбнулся.

– Не смейся! Мы бы были с ним в расчете, если бы я его побила. Тогда бы считалось, что ты мне не лгал, Каран? – спросила я невинным голосом. Я не знала, насколько верно он все понял.

Его пальцы, гладившие мою щеку, замерли.

– Не были бы вы в расчете, прекрасная роза.

Несмотря на весь выпитый алкоголь, я различила в его голосе нотки боли.

Я закрыла глаза. Под действием выпивки и его пьянящего запаха сон медленно овладевал мной. Он крепко обнял мое расслабленное тело, словно боялся, что я исчезну в одно мгновение.

Через несколько минут я снова пришла в себя и поняла, что он несет меня на руках. Когда я подняла голову, чтобы прижаться носом к его шее, он приподнял меня чуть выше, помогая дотянуться до него. Мои губы коснулись его кадыка, и он вздрогнул.

Выдохнул прерывисто.

– Зачем ты захватила все мое сердце? – сказал он, но прижал меня к себе еще крепче.

Мои губы тронула едва заметная улыбка. Я нарочно выдохнула ему в шею.

– Ляль! – прошептал он так, будто ему не хватало воздуха.

Я хихикнула и застыла у него на плече, так и не поцеловав.

Он вошел в дом, снял обувь, поднялся по лестнице, зашел в мою комнату и аккуратно уложил меня на кровать. Поскольку мои руки все еще обвивали его шею, ему пришлось сесть на край.

Не открывая глаз, я прошептала:

– Я больше не хочу быть одна… Не уходи, Каран.

Он тут же наклонился ко мне и, когда я обняла его, сразу же ответил на объятие:

– Я больше не хочу оставлять тебя одну, – прошептал он. – Я не уйду, Ляль.

Зная, что он сдержит слово, я позволила себе провалиться в сон.

Последнее, что я услышала перед тем, как погрузиться во тьму, было его тихое:

– Я же не смогу переодеть тебя… В таком состоянии я не смогу сделать это без твоего согласия.

С глуповатой улыбкой, расползающейся по лицу, я отправилась в мир снов, где был только он.