Я стояла на вершине горы и смотрела в небо. Птица, следовавшая за облаком, парила в бескрайнем голубом пространстве. Одиночество ее утомляло. Казалось, будто весь океан наблюдал за мной издалека. Хотя в нем и были миллионы капель, мне это не приносило облегчения. Моя душа горела.

На моей жизни лежало проклятие предательства тех людей, которых я называла семьей. Огонь, что сжигал мое сердце, оставил след на судьбе. Те, кто оставил эти следы, сейчас стояли передо мной. Я с яростью пошла прямо к ним, ступая босыми ногами. По пути я дважды чуть не упала, но мне было все равно.

Все трое, увидев меня, поначалу удивились. Они двинулись было навстречу мне, но Решат оказался ближе, чем они.

– Ты куда, Эфляль? Что это с тобой? Ты знаешь, сколько градусов на улице? – остановил меня он. Но я была настолько взвинчена, что меня совершенно не волновало то, как я выглядела. Решат бросил гневный взгляд на Карана и его спутников. – Твой дедушка вроде смягчился по отношению к этим ребятам. Козырь в руках Карана сильно повлиял на него. Хоть его ненависть к Карану и не исчезла, но он больше не набрасывается на него.

– То есть как это? – Я удивленно посмотрела на Решата. – Дедушка что, простит Карана?

Решат слегка пожал плечами.

– Скажем так, твой дедушка немного остыл. Иначе он не позволил бы мне и на шаг подпустить их к тебе. – Решат, не скрывая своего недовольства этим, поморщился. – Я сказал ему, что эти парни здесь, но он приказал мне не шуметь сильно. Видимо, считает, что они тебе вреда не причинят.

Я не ожидала услышать такое и, приоткрыв рот от изумления, взглянула на него. Казалось, Каран завоевал сердце моего дедушки. Но что за козырь помог ему добиться этого?

– А как насчет Альптекина? – я взглянула на троицу.

Все трое остановились и смотрели на нас. В их взглядах явно читались любопытство и беспокойство. Единственное, что удерживало их от того, чтобы сделать шаг ко мне, – это наличие грозных мужчин у двери. Иначе они бы уже подошли.

Я повернулась Решату:

– Дедушка и его тоже простил? После всего, что было…

Он отмахнулся, как будто говоря «забудь», и снял куртку, укрывая ей мои плечи.

– Мы поговорим об этом, когда у тебя будет время и ты не будешь болеть. А сейчас иди в дом. Простудишься ведь, – сказал Решат.

Он прав. Я уже стала замерзать.

Я надела куртку.

– Сначала я должна сделать то, чего дедушка не смог, – сказала я решительно и быстро вышла из сада на улицу.

Не говоря ни слова, Решат последовал за мной. Мужчины у двери встали по стойке смирно. Те трое, которые вообще непонятно почему все еще были здесь, встрепенулись, когда я подошла к ним.

Остановившись на расстоянии нескольких шагов от них, я спросила:

– Какие-то проблемы? Почему вы в шеренгу выстроились перед моим домом?

Голос мой звучал жестко.

Каран, словно не поняв вопроса, уставился на мои босые ноги.

– Ты заболеешь, – он нахмурился. – Разве можно так на улицу выходить?

Его голос был таким мягким, что я почувствовала, как что-то горячее переливается у меня внутри. Я сглотнула.

– Ты говорила, что легко простужаешься. Утром точно больная будешь, – продолжил Каран.

Я нервно засмеялась.

– Мы не о моем здоровье сейчас говорим. Эта тема тебя вообще не касается. – Я заметила, что он напрягся, но мне было все равно. – Что вы делаете у моего дома?

Я зло посмотрела на Альптекина. Кожа у него была светлее, чем у брата. Было видно, что раны на его лице почти зажили.

– Я все понимаю, но ты-то что тут делаешь? Один раз попробовал – не получилось. Ты пришел еще раз испытать удачу? – продолжала насмехаться я.

– Я… – начал было Альптекин и, сглотнув, посмотрел на своего брата, словно прося его о помощи.

Я подняла одну бровь и посмотрела на него, ожидая продолжения.

– Я пришел попросить у тебя прощения, – невнятно проговорил он. Я скрестила на груди руки.

Как странно осознавать, что человек думает, что может отделаться сухими извинениями после того, как сильно обидел тебя. То, что он сказал, возымело обратный эффект: вместо того, чтобы почувствовать себя лучше, я еще больше расстроилась.

– Ты совсем тупой? Ты думаешь, что после твоего извинения все так просто наладится? – я почти кричала. Я чувствовала, как после этих слов все, кто был на улице, смотрели на меня. Мой гнев был острым, как стрела, он выжигал слова из моего горла и вонзал их в его совесть. – И для этого ты торчишь у моего дома. Ты кем себя возомнил вообще?

После моих яростных вопросов воцарилась тишина. Альптекин смотрел так, будто не знал, что ответить. Если он считал, что мог так просто все решить, то правда был идиотом. Стоявшие рядом с ним два великана особо от него не отличались. Что, никто из них не сказал ему, что так просто это не решится?

Когда Каран дотронулся до плеча Альптекина, тот понимающе кивнул и, посмотрев на меня последний раз, отошел. Я дышала через нос. Меня выводила из себя мысль о том, что они думают, что все так просто.

Как мило, эта семья считает, что все пройдет, если просто извиниться.

– Я не такой спокойный, как он, – сказал Решат, намекая, должно быть, на моего дедушку и смотря при этом на Карана. Не скрывая злости, он словно выплюнул слова, обращаясь к нему. – Собирай своих людей и убирайся отсюда!

– Потише-ка, дядя, – тут же вставил Ариф и сделал шаг к Решату: – Не тебе нам указывать, где стоять.

– Нет! – зарычал Решат. – Это как раз мне решать. Посмотри-ка на него, кого из себя возомнил!

На этот раз Каран коснулся и плеча Арифа. Он не хотел затягивать этот спор.

– Мы были тут ради твоей безопасности. – Каран смотрел прямо на меня. По его взгляду я видела, как он скучал по мне. С тоской он внимательно изучал мое лицо. – Не пойми неправильно. Мы не хотели тревожить тебя.

Я слышала в его голосе обиду.

Неужели этот человек был настолько раним, что мог обидеться на мои слова о том, что я не хочу его видеть рядом?

Я натянуто улыбнулась.

– Но вы меня тревожите! – Я прищурилась. Когда я подошла к нему, под ногами что-то хрустнуло, но ступни от холода совершенно онемели, и я не поняла, на что именно наступила. – Твой брат, твои люди, все вы меня тревожите! Если бы ты думал о моей безопасности, мы бы сейчас не оказались в этой ситуации. Чтобы избавить меня от неприятностей, которые могут прийти от тебя, здесь есть Решат. Так что забирай своего брата и убирайся!

Хоть мне и не понравилось ругать Карана прямо перед его людьми, он сам напросился на это. Если он думал, что я приму его помощь, он сильно ошибался. Даже окажись я в одиночестве, справилась бы сама. Мне не нужна была помощь бывшего возлюбленного.

Несколько секунд он раздумывал, а Ариф и Решат смотрели друг на друга, словно хотели устроить драку. Обстановка была настолько напряжена, что мне показалось, будто над нами висит огромное облако злости. Любая агрессия со стороны Карана могла бы накалить ситуацию, и это облако превратилось бы в дождь, который обрушился бы на нас.

Я заметила, что рассвирепевший Решат собрался сказать что-то. Чтобы его остановить, я сделала шаг назад. И тут почувствовала такое сильное жжение, что из горла у меня вырвался болезненный стон.

Чтобы не упасть, пришлось схватиться за руку Решата.

Я не успела среагировать, потому что не ожидала, что Каран вдруг наклонится и поднимет мою ногу.

– Ты чем-то поранилась? – спросил Решат.

В это время Каран внимательно осмотрел мою ступню и сказал:

– На камень наступила. К счастью, не кровоточит. – Каран выглядел злым. Очистив мою ступню руками, он медленно встал. – Ты лучше иди в дом. Мы уйдем, когда ты будешь внутри.

– Пусть твои люди отойдут! – скомандовал Решат, и я увидела, как грудь Карана вздымается от ярости.

Я держала в руках запал от готовой вот-вот взорваться бомбы.

– Мы обсудили эту ситуацию с Бараном Демироглу. Они здесь ради ее безопасности. Что, есть какая-то проблема? – проговорил Каран, глядя не на меня, а прямо на Решата. – Ты что, более авторитетен, чем он? Или я о чем-то не знаю, Решат?

Голос Карана был ледяным.

Проблема была, но он ее не замечал.

– Не хочу видеть твоих людей тут! – жестко вмешалась я. Он умоляюще посмотрел на меня. – Думаю, что я тут самая авторитетная. В конце концов, речь ведь идет о моей жизни. И это я должна принимать решения, верно?

– Ты разве не понимаешь, что находишься в опасности? Ладно, хорошо, меня ты больше не увидишь. Но пусть они останутся здесь. Пусть хотя бы стоят в конце улицы, – настаивал Каран. – Прошу.

Меня ты больше не увидишь.

Каран, конечно, не знал, что каждый раз, когда я закрывала глаза, он представал передо мной. Не подозревал, что я видела его везде, куда бы ни посмотрела. Каран, наверное, думал, что я злюсь, потому что больше не люблю его. Но только я и мое сердце, которое болело и не давало мне заснуть, знали, что я страдала именно потому, что продолжала любить его.

Когда я уже собралась ответить, на улицу внезапно въехала машина, и все взгляды тут же обратились на нее. От визга колес по асфальту в ушах у меня загудело. Машина летела прямо на нас с огромной скоростью. В одно мгновение все мужчины потянулись к своему оружию, а Каран схватил меня за талию и притянул к себе. Он поднял меня одной рукой и отставил назад. Я еще не успела осознать, что происходит, как все уже приняли боевую стойку.

Для того, чтобы защищать меня.

Каран встал прямо передо мной, закрывая собой словно щитом. Он был настолько большим, что меня за ним не было видно. К нему подошли еще трое мужчин, потом приблизился и Альптекин. Все они образовали вокруг меня стену из тел, чтобы защитить. Они уже приготовились стрелять по машине, когда я заметила, что другие мужчины тоже взяли автомобиль на прицел.

Решат уже стоял справа от меня, тоже пытаясь закрыть своим телом на случай любой угрозы.

– Вы разве не держали все стороны улицы? – крикнул Каран сердито.

Он был напуган. Это был первый раз, когда я услышала подобные нотки в его голосе. Я почувствовала, что все тело онемело. Если он встал передо мной, чтобы защитить, значит, боялся не за свою жизнь. Когда машина остановилась перед нами, он выругался.

Автомобиль резко затормозил, и все еще крепче сжали свое оружие. Когда я увидела, как из машины выходят Сена и Зехра, я облегченно вздохнула. Девушки ошеломленно уставились на направленные на них пистолеты. Затем все опустили оружие. Когда вся эта нелепая ситуация закончилась, стоящие передо мной мужчины вдруг обессилели.

– Ты даже не в курсе, когда твоя девушка собирается приехать, идиот! – зло сказал Каран, обращаясь к Арифу. Потом он убрал пистолет и, повернувшись ко мне, быстро меня оглядел и тихо спросил: – Ты в порядке?

В замешательстве, но в порядке.

Я кивнула. Он коротко взглянул на мои ноги.

– Мне так не кажется, – пробормотал Каран, словно ругая меня.

В этот момент Зехра позвала меня.

– Эфляль, что случилось? – сначала она посмотрела на мужчин вокруг, потом на мои ноги. Она не могла понять, что происходит, и это было нормально. Но кто из нас вообще мог что-то понять? – Почему ты стоишь на улице в таком виде?

Все вокруг казались спокойными, как будто ничего необычного не случилось, а вот мое дыхание сбилось от волнения. Я не привыкла к таким вещам. Когда парень, которого, как я думала, звали Четин, вышел из машины, я заметила, что все мужчины косо на него посмотрели. Было очевидно, что он им не нравился.

– Какие-то проблемы? – спросила он, одновременно набирая в телефоне чей-то номер.

Он точно звонил Озкану.

Хоть я и не смотрела на Карана, но знала, что он сжал кулаки. Он сдерживал себя, чтобы не сделать что-нибудь не то.

– Нет никаких проблем! Вали давай! – резко бросил Ариф, обращаясь к Четину.

Каран что, нанял Арифа, чтобы тот высказал свое мнение по поводу тем, которые касаются только нас?

Четин, не обращая внимания на недовольство Арифа, продолжал что-то рассказывать по телефону. Мне было совершенно все равно, потому что сейчас Озкан меня вообще не волновал. Пусть узнает что угодно.

Я отодвинулась от стоявших передо мной людей. Ноги, которые начинали постепенно неметь, перестали меня слушаться. Я посмотрела на девушек и улыбнулась, чтобы показать, что все в порядке.

– Все нормально. Вас просто с кем-то перепутали. Вы ко мне в гости приехали? – спросила я.

– Я переживала за тебя. Мы приехали, чтобы побыть с тобой. Спасибо Зехре, она меня подвезла, – ответила Сена.

После этих слов Ариф еще больше нахмурился. Видимо, ему это не понравилось.

– Почему мне не сказала? Я бы тебя забрал, – грубым голосом спросил он. Ариф явно не любил Четина и совершенно не скрывал этого.

– Хватит, Ариф. Пусть уже идут в дом. Хорошего вам вечера, Зехра, – сказал Каран холодным тоном и попытался всех заставить разойтись.

Какая ирония – должен был уйти именно он, но вместо этого он прогонял моих друзей.

Я посмотрела на него и Альптекина.

– И вам тоже хорошего вечера! – резко сказала я. Ног я почти не чувствовала, и мне сильно хотелось домой. – Присмотри тут за всем.

Последние мои слова были обращены к Решату.

Каран понял, что я хотела, чтобы он ушел, и кивнул, соглашаясь. Его плечи опустились, будто он нес тяжелую ношу.

Причины и последствия, Каран. Причины и последствия…

После того как Зехра с Четином уехали, Решат отчитал своих людей. Он тоже перенервничал из-за этой ситуации, как и Каран. Дело в том, что его подчиненные, заметив, что в машине едут девушки, не посчитали нужным сообщить об этом. Во всей этой ситуации больше всего меня изумило то, как Альптекин, совершенно не раздумывая, встал и закрыл меня собой. Я не удивилась тому, как так поступали другие, но от Альптекина такого поступка я не ожидала.

Возможно, он хочет расплатиться за все, что совершил.

Когда я собиралась войти в дом вместе с Сеной, оставив всех позади, то услышала, как Каран и Решат спорят все о том же самом. Каран хотел, чтобы его люди оставались в округе. Решат же, наоборот, говорил, что в этом нет нужды. Я так замерзла, что не хотела даже вмешиваться в этот спор.

Я уже закрывала дверь, когда заметила взгляд Арифа. Я остановилась. Он смотрел на Сену полными любви и тоски глазами. Это было очень мило. Должно быть, поддерживать отношения на расстоянии было очень сложно. Ариф не мог приходить к Сене, потому что у него не было определенных рабочих часов и дней. Благодаря тому, что я сейчас находилась в Анкаре, они могли иногда встречаться. Вспомнив это, я выглянула из-за двери.

– Ариф, – позвала я, высунувшись из-за двери.

Мне пришло кое-что в голову. Ариф, поглощенный своими мыслями, не услышал меня. Альптекин, стоявший рядом, толкнул его в плечо:

– Командос, женщина тебя зовет! – и указал на меня глазами.

Командос?

– А? – переспросил Ариф, очнувшись. Я не сдержалась и улыбнулась.

Прежде чем я успела спросить, не останется ли он сегодня с нами, Ариф уже стоял у двери. Он быстро снял обувь и зашел в дом, улыбаясь при этом как дурак.

Он, наверное, ждал, что мы скажем это. Глупый влюбленный.

Улыбнувшись смешному поведению Арифа, я вдруг встретилась глазами с Караном. Он стоял, держа руки в карманах, и не отрывал от меня взгляда. Он слегка наклонил голову в знак приветствия. Когда я кивнула в ответ, это вызвало у него широкую улыбку. Это был просто рефлекс! Я просто кивнула ему, но он смотрел на меня так, будто я уже простила его.

Когда я осознала весь масштаб ситуации, было уже слишком поздно. Я почувствовала, что облажалась, и резко закрыла перед ним дверь. Последним, что я видела, была его улыбка. Этот мужчина выбивал меня из колеи.

Если бы я не несла наказание за свои неправильные решения, моя жизнь могла бы быть гораздо лучше. Например, если бы я не вышла на улицу босиком, как дура, я бы сейчас не страдала от головной боли и высокой температуры.

Говорят, что за глупую голову всегда расплачиваются ноги. У нас получилось именно так.

Я лежала в постели, завернувшись в одеяло. Был почти полдень, но мне не хотелось вылезать из теплой кровати. Сена поняла мое состояние и принесла мне лекарство от простуды. Но так как с мозгами у меня тоже были проблемы, я выпила его на голодный желудок, и у меня теперь болел живот. К счастью, лекарство постепенно начинало действовать. По крайней мере, прошло жжение в горле.

Менопаузный Каран продолжал портить мне жизнь. Мало ему было, что из-за него я заболела, так он еще и во сне мне явился.

Ты хотела сказать «в кошмаре», да?

Но это был слишком красивый сон, чтобы его можно было назвать кошмаром. Во всех снах мы были очень счастливы. Мы вместе устроили пикник. Я кормила виноградом Альптекина, который меня избил.

Картина, пришедшая мне на ум, заставила меня на мгновение остановиться.

У меня что, жар?

Я прикоснулась тыльной стороной ладони ко лбу. Если эти сны имели какой-то смысл, то этот, наверное, означает, что время для того, чтобы отравить Альптекина собственными руками, скоро настанет. Однажды мой друг сказал: «Сон сбудется по сценарию того, кто первый его интерпретирует».

То есть мы отравим Альптекина?

Надеюсь, что моя собственная интерпретация не в счет.

Я сбросила с себя одеяло и резко встала. Я знала, что, если буду медлить, не смогу выбраться из постели. Быстро приняла душ, и с горячей водой пришло некоторое облегчение, но в голове у меня все равно играла песня «Свадьба Фадиме»[15].

Пока я сушила волосы, то заговорила с зеркалом: «Фадиме, смени ты уже свою пластинку!»

У тебя, похоже, и правда жар.

Я сделала тугой пучок. Он получился довольно милый, поэтому назвать его «пучком депрессии» было нельзя. Затем я открыла шкаф и быстро осмотрела его содержимое. Вмиг пришло решение надеть шерстяную мини-юбку, колготки и водолазку. Я сделала какой-то совершенно дурацкий макияж. С ним я выглядела еще более больной. Лучше бы вовсе не красилась.

Вот сейчас мы готовы идти на свадьбу к той самой Фадиме!

– Ну и ладно! – Я махнула рукой самой себе в зеркало и вышла из комнаты.

Я спускалась вниз неровными шагами, потому что мои ноги все еще не оправились от вчерашнего мороза. Или, может, я просто так себя чувствовала. Да, и это тоже было виной Карана.

Я уже собиралась обругать его на чем свет стоит, как вдруг снизу послышались какие-то непонятные звуки. Я остановилась. Они шли из кухни. Кто-то пел. Ариф. Это была песня, которую я очень любила – группы Yeni Türkü «Кто-то почувствовал». Голос у него, конечно, был не очень, но он пел так нежно, что я невольно улыбнулась.

Когда я подошла к дверям кухни, Ариф как раз тянул строчку «Между нами дороги, горы, годы, но кто-то видел меня обнимающим тебя крепко-крепко». Он что-то готовил на плите.

На нем был спортивный костюм и футболка, как и откуда он их достал – я не знала. Ночью я только показала им, где спать, и ушла. О том, что они делали дальше, я не имела ни малейшего представления. Он продолжал петь, мешая еду на сковородке и слегка покачивая головой.

Я скрестила руки на груди и стала наблюдать за ним. Он положил нарезанный сыр на сковородку, накрыл ее крышкой. Потом поставил тарелки на стол и проверил чай. Он был так поглощен этими делами, что не заметил, как я за ним наблюдаю. Я прекрасно знала причину его довольной улыбки.

В его движениях я почувствовала скрытую тоску. Казалось, Ариф ждал этого дня много лет. У него никогда не было собственного дома, своей кухни, он никогда не готовил еду для женщины, которую любил. Это было похоже на ожившую картину. Мечты Арифа жили на моей кухне.

Я потеряла чувство, что принадлежу к чему-то большему, чем я сама, в семнадцать лет. А ему оно вообще не было знакомо, он его никогда не испытывал.

Эмоции, охватившие меня в этот момент, с одной стороны, были похожи на солнечный день, а с другой – на темный зимний вечер. Я и радовалась за Арифа, и в то же время чувствовала грусть. Ведь было так много вещей, которых он не смог испытать в прошлом и, возможно, уже не узнает никогда.

Я уже собиралась войти, когда поняла, что Сена стояла позади меня. Видимо, она уснула после того, как принесла мне лекарства. На ней была помятая розовая сатиновая пижама. Растрепанная, она потерла глаза. С удивлением Сена смотрела на Арифа, при этом улыбаясь. Казалось, Сена меня не замечала.

Я отошла в сторону. Пока Сена двигалась по кухне, я улыбалась. Сена, казалось, смотрела на самую красивую картину.

Ариф продолжал напевать. Положив что-то на стол, он заметил Сену. Остановился, глаза его заблестели. Я всегда радовалась, наблюдая за выражением его лица, когда он смотрел на Сену.

– Доброе утро, соня, – весело сказал он и крепко обнял ее.

Поцеловал в волосы. Я видела, как он глубоко вдохнул ее запах. Он был осторожен, как будто держал цветок. Сена обвила руками его тело. Ариф прижал ее к груди. Два сердца, бьющиеся друг для друга, встретились в этом объятии.

– Я приготовил тебе завтрак, – прошептал он взволнованно.

Ляль, нас не заметили! Нам что, голодать, великан?

В тот момент я не могла думать о завтраке, потому что у меня стоял ком в горле, а к глазам подступали слезы. Чувство, которое появляется, когда наблюдаешь за двумя влюбленными, – одно из самых прекрасных на свете. Было так приятно видеть их счастливыми. Настолько, что я ощутила себя как матери, которые смотрели на своих поженившихся детей.

Но внутри я чувствовала и горечь. У меня имелись похожие воспоминания, но они были далеко в прошлом.

Я решила оставить их одних и удалилась оттуда. Зашла в гостиную и села в кресло. Жаль, что здесь нет Босс[16]. Я бы обняла ее. Мы бы вместе посмотрели фильм, поели, поспали. Может, мне надо было завести кошку?

Я сделала глубокий вдох. Гостиная все еще пахла им. Мне хотелось ударить кулаком по всем вещам в комнате одновременно. Я резко встала. Подойдя к окну, я остановилась. Сделала еще один глубокий вдох. Рука не поднималась открыть форточку. Причина заключалась не в том, что я хотела вдыхать его запах. У меня был очень слабый иммунитет. Если открою окно, в комнате станет холодно.

Кого мы обманываем?

Волоча ноги, я вышла из гостиной. Потом глянула на парочку, которая даже не притронулась к еде. Они только и смотрели друг на друга. Эти двое даже не обращали внимания на меня. Они даже не заметили, что я забрала свои вещи и вышла из дома. У Сены сегодня был рабочий день, но я могла бы дать ей отгул на сегодня. Я мысленно сделала себе пометку, что когда-нибудь надо бы дать выходной и другим. Поблагодарила мужчину, который сказал, что у Решата появилось какое-то небольшое дело, и вышла из сада.

В Анкаре сегодня шел снег. Я вдохнула, и воздух тут же наполнил меня спокойствием. Пожелала про себя, чтобы день у меня прошел хорошо. А нужно было пожелать не видеть его сегодня. Но мне было все равно. Все равно мои желания не сбудутся.

Я приехала в ресторан и сразу же принялась за работу. Гекхан заметил, что я выгляжу устало, и предложил мне уйти домой, но я убедила его в том, что должна остаться. Я несколько часов разбиралась с документами, которых оказалось огромное количество. Поскольку я давно не работала, у меня совсем не было времени заняться сотрудниками. Следовало повысить им зарплаты, но сделать это было трудно, тем более справедливо. Я старалась никого не обидеть.

Тут открылась дверь в мой кабинет, и я подняла голову от бумаг. Мой шеф-повар улыбался мне с добрым выражением лица.

– Здравствуй, дядя Бекир, – сказала я и встала. – Проходи, проходи.

Он сделал жест рукой, призывая меня сесть.

– Я просто пришел посмотреть, как ты, дорогая. Голодна? Приготовить тебе что-нибудь?

Но глаза его говорили совершенно другое. Я знала дядю Бекира и понимала, что он смущался. Я еще раз пригласила его в кабинет. В этот раз он зашел и сел в кресло напротив меня.

Я положила локти на стол и соединила пальцы.

– Что случилось? Ты выглядишь немного напряженным, – спросила я, пытаясь понять, в чем же дело.

Он отвел глаза. Затем снял с головы колпак и стал мять его в руках. Он выглядел так, будто не знал, как сказать то, что хотел. Я начала думать, что это может быть связано с деньгами. Вообще, дядя Бекир получал хорошую зарплату по сравнению с поварами из других ресторанов. У него даже были премии. Если проблема в зарплате, то я, конечно, помогу, но внутренний голос говорил, что дело тут в другом.

– Дядя Бекир? – позвала его я.

Он повернулся ко мне. Почесал голову.

– Эфляль, извини, что отвлекаю, но, если я тебе не скажу этого, буду себя потом корить, – сказал он смущенно. Я кивнула, чтобы он продолжал. – Недавно он вдруг встретился мне, когда я шел домой. Я подумал, что это совпадение, и не придал этой встрече значения. Но вчера вечером я снова его увидел. Он угрожал мне, и я не могу молчать.

Я с трудом сглотнула и нахмурилась. Как мог Каран такое устроить? И зачем ему было это делать? Я не понимала. Этот человек не мог быть Караном. Я была в этом уверена. Я знала его достаточно хорошо, чтобы осознавать, что он не станет угрожать невинному человеку. Да и почему он вообще должен был бы угрожать?

Я наклонилась к столу.

– Дядя Бекир, я не понимаю, о ком ты говоришь. Ты знаешь этого человека?

– Это тот подлец, который околачивался здесь постоянно несколько месяцев! – вдруг повысил голос дядя Бекир, но тут же поднял руку, как бы извиняясь. – Прости. Когда думаю об этом мерзавце, мне на ум приходят нехорошие мысли. Ругаться сразу начинаю.

– Озкан? – спросила я, и глаза дяди Бекира наполнились ненавистью. Вообще-то я не удивилась. Я не видела Озкана с тех самых пор, как вернулась в Анкару. Я не думала, что он забыл про меня, но он совсем не появлялся, поэтому мне казалось, что он отказался от идеи преследовать меня. – Чем он тебе угрожал? Или что он от тебя хотел?

Дядя Бекир резко встал.

– Мой сын хочет попасть на работу в одну компанию. Ты знаешь, мой старший сын инженер. Он много месяцев уже пытается туда устроиться. Этот мерзавец пронюхал об этом. Если я не скажу ему ничего про тебя, то он помешает моему сыну получить эту работу. – Дядя Бекир был смущен. – Кажется, до тебя он не дозвонился. И хотел получить от меня информацию о тебе.

Я тоже встала, подошла к нему и погладила по плечу.

– Дядя Бекир, почему ты смотришь так, будто виноват? Ты не отвечаешь за его поступки. Успокойся. Я все улажу, – сказала я и улыбнулась, чтобы подбодрить его немного.

Дядя Бекир сжал губы и замотал головой.

– Сегодня он звонил несколько раз. Прислал сообщения с угрозами. Спросил, приходила ли ты в ресторан. Я вынужден был сказать, что ты пришла. – Он выглядел таким смущенным, что мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Затем он быстро добавил: – Прости. Я очень испугался и отправил ему сообщение. Прости меня.

Он сжал мою руку.

– Ну что ты. Не переживай, я все улажу. Я поговорю с Решатом. – Я улыбнулась. Мой голос звучал спокойно, но в голове у меня началась буря.

– Я уже поговорил, – сказал вдруг дядя Бекир.

– И что в итоге? – я нахмурилась. – Что Решат будет делать? Он сказал что-нибудь?

– После того, как я сообщил этому подлецу, что ты здесь, у меня душа была не на месте. Я ему все рассказал. Решат сказал приходить к нему, если вдруг что-то случится.

Решат очень серьезно относится к своей работе, какой молодец!

– Когда я рассказал ему, он ответил, что все уладит. Решат сказал, чтобы я продолжал отправлять сообщения. И еще это он настоял на том, чтобы я обо всем сообщил тебе.

Я моргнула в знак того, что поняла.

– Не переживай. Ты не сделал ничего плохого. Спасибо, что рассказал, – поблагодарила я. Мне хотелось собственными руками придушить Озкана, который посмел потревожить дядю Бекира. – Позови, пожалуйста, Решата. Я с ним тоже поговорю.

Мои теплый голос успокоил его. Он искренне улыбнулся.

– Конечно, Эфляль, – ответил он уже спокойно. – Пусть Аллах убережет тебя от бед и несчастий. Пусть такие подлецы держатся от тебя подальше.

– Аминь, дядя Бекир, – ответила я, улыбнувшись. – Пусть всех нас убережет.

Он последний раз посмотрел на меня и вышел из комнаты.

Теперь я точно знала, что Озкан заслужил хорошую взбучку. Моих слов было недостаточно, чтобы он держался подальше. Он действительно начинал меня раздражать. Почему он продолжал настаивать, если я не хотела? Я забыла, как сильно он одержим мной. Может, он угрожал кому-то еще? Я не хотела, чтобы люди страдали из-за меня.

И вот теперь на меня навалилось еще и это…

– Эфляль? – услышала я голос Решата и повернулась к нему. Он, казалось, пытался понять, о чем я думаю, и спросил: – Вы поговорили?

Он закрыл дверь и вошел внутрь.

– Да, поговорили, – ответила я осипшим голосом. – Но я немного запуталась. Можешь объяснить все правильно? Это ты помешал Озкану оказаться здесь? Иначе он давно бы пришел. Но если бы он пришел, то не стал бы угрожать другим людям.

Мы сели в кресла друг напротив друга, и он глубоко вздохнул.

– Я не знал ничего про этого Озкана. Мне стало известно об этом только что, – сказал он. – Я так понимаю, что-то произошло, когда ты была в Стамбуле?

Я стала покачивать правой ногой.

– Да. Каран, кажется, предупреждал Озкана. В конверте, который вы оставили тогда в доме… – Я вспомнила конверт, о содержимом которого не знала ничего, и замолчала. – Что в нем было? Я совсем забыла про него, потому что думала тогда только про Озлем и Ягыза Эфе. Потом я и дома не нашла этот конверт.

– Этот конверт отправил Али, – ответил Решат уставшим голосом. – И я уверен, что в нем он написал всякое, чтобы настроить тебя против нас.

Проблемы не заканчиваются, появляются все новые и новые!

У меня была не жизнь, а сплошной фильм.

Точно, настоящий драматический фильм.

Я попыталась перевести тему.

– Когда Озкан начал изучать этот случай с конвертом, Каран сказал что-то вроде «я его предупредил». Но, честно говоря, мне было все равно, и я не стала что-то выяснять дальше. Все эти события происходят из-за этого? – спросила я, пытаясь разобраться.

Решат кивнул.

– После того, как Озкан получил предупреждение от Карана, он не успокоился, а, наоборот, еще больше раззадорился. Я не знал даже о его существовании. Так что причина, по которой он не мог подойти к тебе, не я. Это Каран мешал ему.

Хоть в чем-то Каран не замешан?

Я все еще не до конца понимала происходящее.

– Подожди-ка, – сказала я, встала и начала ходить по комнате. – Значит, Озкан разозлился, потому что Каран помешал ему. До того, как я приехала в Анкару, он пытался со мной связаться, но не смог. Теперь, когда я здесь, он одержим еще сильнее. И когда Озкан не смог обойти Карана, то просто пошел и стал угрожать дяде Бекиру.

Решат утвердительно кивнул.

– Он угрожал еще кому-нибудь? – я повысила голос. – В чем цель этого идиота?

Решат спокойно выслушал меня.

– Я только что говорил с Караном, – сказал он. Я не ожидала этого и посмотрела на него пустыми глазами. Решат же ненавидел Карана. – Я хотел нормально разобраться в этом деле. Он знал о происшествии с Бекиром. Каран отпустил Озкана для того, чтобы посмотреть, что тот будет делать дальше.

Он улыбнулся, увидев, что я в шоке:

– Подожди. Ты сейчас еще больше удивишься.

Я снова села перед ним.

– Есть еще что-то? – спросила я, не скрывая того, что мне все это порядком надоело.

Решат махнул рукой, как бы говоря, мол, это еще цветочки.

– Хоть получить информацию от Карана и было непросто, он все-таки со мной кое-чем поделился, – сказал он.

Говоря о Каране, он, казалось, уже не испытывал к нему той ненависти, которая была вначале. Каран, наверное, каким-то образом околдовывал людей из моего окружения. Или у него было какое-то дьявольское обаяние.

– Каран подробно разузнал об Озкане. И что удивительно, он выяснил, что Озкан встречался один раз с нашим подлецом Али.

– Что? – почти выкрикнула я от удивления. – Что это значит? Озкан что, человек Али?

– Каран сказал, что не уверен, но, если бы это было так, он бы не стал об этом мне говорить, – ответил Решат.

Почему все так или иначе оказалось связано с Урфой? Я была на грани помешательства.

– Каран сказал, что следит за Озканом. Но, кажется, тот начал что-то подозревать. Поэтому Каран решил немного увеличить дистанцию, чтобы посмотреть, что Озкан будет делать, когда его прижмут, – в голосе Решата слышалось удовлетворение. – Врать не буду. Хоть я недолюбливаю этого Карана, но, когда дело касается тебя, он рассуждает вполне логично.

Но меня сейчас не волновала логика Карана.

– Озкан на протяжении долгого времени постоянно приходил в ресторан. Получается, что с самого начала за всем стоял Али? То есть на самом деле Озкан на мне не помешан? Все это игра? – Я откинулась назад. – Поверить не могу!

Решат ждал, пока я переварю услышанное.

Затем обиженным тоном добавил:

– Я удивлялся, почему твой дедушка не возражал против Карана. Оказывается, он сотрудничал с ним, не сообщив об этом мне.

– У него была на это причина, наверное.

– Конечно, была, – ответил Решат и, положив руки на колени, наклонился ближе. – Я поговорю с твоим дедушкой и найду решение для ситуации с Озканом. Но если ты скажешь, чтобы Каран не лез или чтобы эта тема была закрыта, я смогу устроить и это.

– Не знаю! – глубоко вздохнув, громко и по слогам сказала я. – У меня все в голове спуталось. Проблемы с Али начались давным-давно. Когда мы встретились в Урфе, он сказал мне что-то вроде того, что я слишком высокого о себе мнения. Он посчитал меня дурой, потому что я думала, что Озкан меня любит, – я ненавидела Али всем своим существом. – Ясно было, что он боится козыря, который есть у Карана. Ты знаешь, что это за козырь?

– Да, но я не собираюсь тебе это говорить, – быстро и не раздумывая ответил Решат.

От удивления я подняла брови.

– Не поняла?

Решат был очень прямолинейным человеком. Я не удивилась, что он сказал мне все честно. Меня поразил тот факт, что он скрывал от меня что-то.

– Мне жаль, Эфляль. Но я не могу тебе рассказать об этом. По крайней мере, ты должна узнать это не от меня, – твердо сказал Решат и встал. Я тоже поднялась. – Знаю, что у Карана ты тоже об этом не спросишь. Твой дедушка и так очень расстроен из-за всего этого.

Он пытался намекнуть мне, чтобы у дедушки я тоже ничего не выпытывала.

Он ведет себя так, будто этот козырь Карана против Али причинит нам боль.

Я промолчала.

– Знаю, что ты запуталась. Подумай немного обо всем сама, – сказал Решат.

Перед тем как выйти из комнаты, он добавил:

– Я поддержу любое твое решение, – и закрыл дверь.

Я осталась наедине со своими мыслями. Сначала я думала позвонить дедушке, но потом отказалась от этой идеи. Мне следовало самой прийти к какому-то выводу. Я должна была выяснить, что это за козырь, о котором дедушка не решался мне рассказать. Я села на стул.

– Каран, что за козырь у тебя на руках? Огорчит ли он меня? – пробормотала я себе под нос.

Я и так была расстроена, неужели могло случиться что-то еще хуже?

Самая важная вещь, которую я узнала с возрастом, – то, что даже самый любимый человек может солгать только ради того, чтобы не огорчить тебя. Подумав немного, я бы убедила себя, что человек «это сделал ради моего же блага. Они обманывали меня, потому что заботились обо мне».

Я бы унеслась в огромный океан лжи. И чем глубже уходила бы под воду, захлебываясь, тем больше становилась бы ложь, пытаясь убить меня. Никто просто не мог знать, что огорчит больше всего. И никто не имел права решать это в одиночку. Любовь заставляла людей делать очень неправильные вещи.

Любовь – не пуля, но рана от нее не заживала на протяжении всей жизни.

Мой брат скрывал от меня то, что могилы родителей пусты. И как он собирался отвечать за те слезы, которые я пролила, потому что не могла пойти к их могилам? Если бы я узнала правду раньше, он бы никогда не узнал, насколько сильно я тогда провалилась в отчаяние.

Я глубоко вздохнула и огляделась, ресторан был полон посетителей. Я сидела вместе с Сеной за одним из столиков в задней части зала. Мы наслаждались живой музыкой. Около получаса назад они с Арифом пришли в ресторан. Так как оба стыдливо посматривали на меня, я, конечно, немного над ними посмеялась, но потом пожалела их, сказав, что проблем нет. Два глупых влюбленных сидели и смотрели друг на друга издалека. Они были настолько милы, что мне хотелось ущипнуть их за щечки.

Посмотрев на Сену, я сказала:

– Похоже, Ариф начинает ладить с Решатом. Смотри, они даже сели за один стол и пьют чай.

Но Сена не слышала меня, поэтому я толкнула ее в локоть:

– Эй! Я тебе говорю!

От неожиданности она подпрыгнула на месте.

– Ты меня напугала, Эфляль! – ойкнула она, прижимая руку к сердцу. – Почему ты так резко толкнула меня? Я задумалась.

– Я вижу, что тебя волнует, дорогая. Смотри, много не думай, – сказала я с усмешкой и ущипнула Сену за нос.

Она поморщилась.

– Разве у тебя не выходной сегодня? Погуляй с Арифом. Почему вы сидите тут?

Она прочистила горло и с грустью сказала:

– Каран сказал, чтобы Ариф не отходил от тебя. Он даже немного отругал его сегодня утром, когда ты вышла из дома одна. Вот почему мы пришли в ресторан.

– Ну что он за человек? – недовольно сказала я, но потом вспомнила об Озкане и Али. А еще о врагах самого Карана. Тем не менее меня беспокоило, что эти двое влюбленных не могут быть вместе из-за меня.

– Ладно, не переживай. Я скоро поеду домой. А вы проведете время вместе, – сказала я, подмигнув Сене.

Она радостно улыбнулась и обняла меня за шею. Целуя меня в щеки, она прошептала:

– Сестра моя дорогая, сестра!

В этот момент со сцены объявили мое имя, и я тут переключила свое внимание на происходящее.

– Наш дорогой руководитель Эфляль сейчас находится тут, среди нас. Я знаю, что все вы с нетерпением хотите ее послушать. Мы не могли слышать ее прекрасный голос в течение нескольких последних месяцев, – говорила со сцены Зехра. Я нахмурилась, услышав эту ее речь. Мне не нравились такие сюрпризы, и к тому же я была не в том настроении, чтобы выходить на сцену и петь.

Зехра протянула мне руку.

– Прошу у вас громких аплодисментов, чтобы пригласить Эфляль на сцену, – сказала она, и тут же я услышала шквал аплодисментов. Особенно сильно хлопали мои сотрудники. Я поняла, что другого выбора у меня нет.

Все взгляды обратились на меня, и мне пришлось встать. Я опустила голову, улыбнулась и вышла из-за стола.

– Королева нашей сцены, лишившая нас удовольствия слушать свой голос на много месяцев, наша прекрасная начальница Эфляль! Аплодисменты! – Эмре разогревал публику.

Я улыбнулась их восторженной реакции. Волнуясь, я вытерла потные руки о юбку. «Мы всегда справлялись, справимся и сейчас».

Я расправила плечи и подала руку Ибрагиму, он помог мне подняться на сцену, по которой я так сильно скучала. Я подошла к микрофону, но аплодисменты все не утихали.

Гекхан и Сена так громко кричали, что я не смогла удержаться от смеха.

Крепко сжав в руке микрофон, я быстро оглядела столы.

– Всем добрый вечер! Ваш энтузиазм вдохновляет меня. Давайте начнем ночь с энергичной песни. Что скажете? – взволнованно спросила я.

Когда послышались громкие возгласы «Да!», я довольно улыбнулась.

Зехра подошла ко мне и, шепча на ухо, спросила:

– Что поем, шеф?

Выключив микрофон, я ответила:

– Сертаб Эренер[17] «Это так».

Пока она возвращалась на свое место, я сделала глубокий вдох. Где-то глубоко внутри, кажется, на клеточном уровне, я осознала, как сильно мне не хватало этого ощущения.

Пение напоминало мне о свободе.

Я пыталась поймать взгляд каждого человека, сидящего в зале, когда заиграла музыка. Я снова засмеялась, посмотрев на Гекхана и Сену, которые продолжали разогревать публику. Они знали, как разжечь во мне азарт. Ребята так активно аплодировали, что их руки, наверное, вот-вот должны были отвалиться. Улыбнувшись им, я запела:

– «Те тяжелые дни, те увядшие розы – все это было давно, все это прошло».

Надеюсь, это было так. Но если нет, что мне тогда делать? Я решила подумать об этом позже и сосредоточилась на моменте. Почти все подпевали. Поскольку у нас обычно проводила время молодежь, тех, кто не знал эту песню, было мало. Я с улыбкой смотрела на телефоны, направленные на меня.

– «Любовь может найти тебя..»

Казалось, я видела его глаза везде, куда бы ни посмотрела. Я пыталась вернуть контроль над своими дрожащими руками. Из головы у меня никак не шел его взгляд, полный гордости, когда он наблюдал за мной на приеме.

Я совсем не ожидал такого выступления. Ты вся сияла на сцене, Ляль.

Я старалась не обращать внимания на звучавший в моих ушах его голос. Но у меня не получалось. В голове все еще играла песня из прошлого.

Я взяла микрофон в руку и стала двигаться по сцене. Лица, на которые я смотрела, казались мне принадлежащими ему. Он смотрел на меня с радостью, подмигивал. Это дарило мне такое ощущение, будто я парила в воздухе. Я искренне ему улыбнулась, будто это не он оставил меня в мире лжи. Или тем людям, которых я за него принимала.

– «Осталось только несколько лживых фотографий…»

Я знала, что некоторые воспоминания невозможно забыть, несмотря ни на что. Я могла бы отказаться от многого в этой жизни, только чтобы из памяти не стиралось то, как он смотрел на меня тогда. Я даже сейчас каждой клеточкой своего тела ощущала восхищение и блеск в его глазах в ту ночь.

– А разве воспоминания не умирают, Каран? – спросила я его тогда.

– Только они никогда не умирают, – ответил он. И оказался прав.

Когда песня подходила к концу, я встретилась взглядом с Арифом. Он разговаривал по телефону. Точнее, Ариф стоял, прижав мобильный к уху. Но вот что интересно – камера его телефона с включенной вспышкой была направлена прямо на меня.

Ого, да он нас снимает!

Ариф явно хотел, чтобы я его побила. Когда песня закончилась, начали поступать записки с просьбами спеть другие песни, но я сказала: «Я скоро снова вернусь» – и поблагодарила всех за внимание. Быстро спустилась со сцены, но Ариф, который был моей целью, уже вышел на улицу. Увидев, что он стоит в нескольких метрах от меня и говорит по телефону, я направилась к нему быстрым шагом.

– Главное, чтобы ты был в порядке. Йенге в порядке, не переживай. Если хочешь, могу отправить к ней Йигита, – услышала я его слова.

Он стоял спиной ко мне, и поэтому не заметил меня. Вспышка на его телефоне все еще была включена. Кажется, я зря обвинила Арифа. Но тем не менее, вместо того чтобы вернуться в ресторан, я продолжила его слушать. Он говорил с Караном. Мне было интересно, и я не смогла пересилить свое любопытство.

– Передавай привет и от меня своей супруге. Мои соболезнования. Спасибо, – сказал он и выключил телефон.

Он говорил не с Караном, а с Омером.

Я не стала никого расспрашивать об Омере, когда не увидела его в Анкаре. Я и не ждала, что все поедут следом за мной. Поэтому ничего странного я не заподозрила. Причина, по которой Омер не приехал, должно быть, была связана с Хале. Неужели в эти дни была годовщина ее смерти?

Я почувствовала, как сердце сжалось. Представив, как Омер плачет над могилой Хале, я ощутила боль, подобную той, которую испытываешь от тысяч игл, пронзающих насквозь тело. Что бы они мне ни сделали, мне хотелось быть сейчас с ним рядом и взять его за руку. Кто знает, в каком он был состоянии.

Тут Ариф обернулся, и наши глаза встретились.

– Йенге, что случилось?

Я проигнорировала его обращение ко мне – йенге.

– Сегодня годовщина смерти Хале? – спросила я, и он кивнул.

Омер Акдоган, стоящий у могилы совершенно один. Мое сердце не должно было так болеть.

– Почему ты на улице? – Ариф отвлек меня от этих мыслей.

Он собирался сказать что-то еще, но тут его взгляд упал на то, что было за моей спиной. Выражение его лица мгновенно изменилось, рука потянулась к оружию в кобуре. Я поняла, что позади стоит кто-то, видеть кого я не желала.

Я медленно повернулась и поняла, что не ошиблась с предположением. Передо мной застыл человек, с которым я не встречалась уже несколько месяцев.

– Здравствуй, анкарская красавица. – Озкан смотрел мне прямо в глаза. Нагло, бесстыдно.

Помимо ярости в голове у меня билась еще одна мысль, будоража разум. Как ему удалось пройти незамеченным через такое количество охраны?