«Это все равно что плыть против течения – сколько ни старайся, оно относит тебя назад, – и вдруг ты решаешь повернуть и плыть по течению, а не бороться с ним»[56].

Иногда жизнь похожа на спокойную воду. Она позволяет тебе медленно двигаться, не утомляя и не изматывая своим течением. А иногда она напоминает бурное море: накрывает тебя своими холодными волнами, заставляя бороться.

Сейчас я полностью отдалась течению жизни. Были времена, когда я изо всех сил боролась, отказываясь признавать себя одинокой. Теперь же я хотела свить свое уютное гнездышко, построить семью с любимым человеком. А он был на работе. Он делал это ради нас, ведь деньги никому легко не даются.

Два дня назад, за ужином, мы немного выпили. Поэтому я не совсем помнила события того вечера. Последнее, что осталось в моей памяти, это то, как мы вошли в свою комнату и я сказала ему: «Я как синева, которая несет твои океаны на своей груди. Отпусти, позволь нашим берегам встретиться». Остальное было как в тумане. Когда я спрашивала Карана, что случилось после, он мне ничего не рассказывал.

Он меня раздражал. Но я любила его, даже когда он выводил меня из себя.

Пока я гладила Босс по голове, погрузившись в свои мысли, Батухан вдруг заорал:

– Блин, малыш!

От неожиданности я подпрыгнула. Он всегда так внезапно вскрикивал, что я до сих пор не могла привыкнуть, а потому пугалась. Он держал на руках сразу трех щенков, которых Босс родила всего пару недель назад, и играл с ними.

– Не смотри на меня так, малыш! Ты слишком милый! – воскликнул он.

Я его понимала. Все эти малыши размером с ладонь были настолько сладкими, что хотелось их укусить. Всего щенков родилось семь.

Некоторые из них были черного окраса, у других виднелись коричневые пятна на шерстке. Они были настолько трогательными, что я часами не могла найти себе места, пытаясь решить, кого из них приласкать первым. Я брала на руки одного, потом другого, а потом хотела взять их всех сразу. Хоть поначалу Босс тревожилась, когда мы это делали, поняв, что мы не причиним вреда ее детенышам, перестала рычать и лаять. Она была умной собакой, и я очень ее любила. Несмотря на то что она стала матерью, ей, как и другим, тоже требовалось внимание.

– Почему у этих щенков такие милые мордашки? – спросил Альптекин. Он сидел на полу, прислонившись к дивану. Один щенок лежал у него на плече, второй – на руке, а двое других обосновались в ногах. Я не понимала, почему Альптекин сидел почти голый. Как только он осознал, что меня не сильно беспокоит его внешний вид, то больше не чувствовал необходимости надевать дома футболку. Конечно, я хотела, чтобы он ощущал себя как дома, но мне казалось странным видеть его в образе Тарзана.

Альптекин схватил одного из щенков, которые сидели у него в ногах, за шкирку и приблизил к своему лицу.

– Давайте назовем малышку Шазие[57], – серьезным тоном произнес он. Босс что-то прорычала, словно поняла его слова. Кажется, ей, как и мне, это имя не очень понравилось.

– Мы что, правда назовем этого маленького щенка Шазие? – переспросила я, не веря своим ушам. Я на мгновение задумалась. – Мне кажется, каждому из них надо дать похожие имена. Например… Пинетка, Пакет, Пластик…

Видимо, мы не сильны в придумывании имен. Может, имена вообще не нужны. Будем звать их «Эй», «Пшить», «Иди сюда.

Батухан рассмеялся.

– Нет, такие точно не подойдут, – ответил он. – Может, лучше назвать их Кровать, Котлета, Ковер…

Батухан собирался продолжить эту цепочку, но тут вмешался Альптекин:

– А почему все имена должны начинаться на одну букву?

– Потому что так всем нравится.

Я знала, что Босс, которая положила свою морду мне на колено, моя идея точно понравилась. Думаю, она хотела бы дать своим щенкам имена, которые бы им подходили. Или, может, она смотрела на меня с такой нежностью, потому что я чесала ее за ушком.

– Эф, ты такая странная, – произнес Альптекин, и я тут же к нему повернулась. Он говорил это, посадив щенка себе на голову, отчего эта фраза звучала вдвойне смешнее. – Бату, представляешь, однажды она пригрозила Босс, что укусит ее, если та не перестанет себя плохо вести, и Босс тут же остановилась! Ты вообще можешь в это поверить, она ее поняла!

Глаза Батухана расширились.

– Ты и собак кусаешь?

– Нет, – ответила я.

– Да, – ответил Альптекин.

Я бросила в него диванную подушку.

– Не ври! Я просто ей угрожала! Зачем мне кусать собаку?

– Нас ты укусишь?

– А ты похож на собаку?

– А я похож?

– Да.

– Спасибо, я в курсе, – глупо ухмыльнулся он в ответ.

Я улыбнулась ему. Альптекин был явно сумасшедшим.

– Но ты тоже та еще маньячка, кстати. Без шуток. Ты странная, – повторил он.

Я на мгновение задумалась. Неужели я правда веду себя как-то необычно?

Конечно, у меня были свои странности. Например, я старалась всегда использовать четные числа. Громкость телевизора, время передачи, страницы в книге, количество семечек, которые я съела… Хоть никто не понимал этой особенности, но я всегда старалась ходить, не наступая на линии на дороге. Иногда я сама себя щипала за щеки, выражая свою любовь к себе, а иногда целовала себе руки. Могла без всякой причины включать грустную музыку и плакать под нее, как сумасшедшая. Потом вставала и заказывала себе пиццу. Иногда перед сном прокручивала в голове разные сценарии, в каждом из которых делала неверный выбор, а потом страдала бессонницей.

Может, я действительно была странной, а может, как раз-таки нормальной.

– Кто бы говорил, – огрызнулась я. – Из всех нас самый странный именно ты. Или это я вчера пыталась забраться Арифу на плечи?

Он посмотрел на меня так, словно я сказала что-то очень крутое. Альптекин приподнял бровь.

– Да, это восхождение на его плечи было одним из самых тяжелых, но в конце концов я его одолел. Там, наверху, был такой свежий воздух! Вот бы он всегда позволял мне кататься у него на плечах.

Я с тупым видом смотрела на него в ответ.

– Он всегда так делал, когда я был маленьким. А что такого? Это запрещено? – словно защищаясь, спросил он.

Я поморщила нос. Конечно, Ариф не сильно сопротивлялся, но я видела, как он был раздражен, когда Альптекин пытался управлять им, а потому швырнул его на диван. Что ж, было удивительно, что Альптекин вообще уломал его на подобную авантюру.

Когда вместо дивана Альптекин упал на пол, у меня сдалось сердце. Но Альптекин только рассмеялся, безмерно довольный своей выходкой.

– Хорошо, а ты считаешь нормальным свое желание сидеть на столе, а не на стуле во время обеда?

– Я видел на полу каких-то жуков. Очень больших! На полу! – с широко раскрытыми глазами произнес он. На его лице появилось испуганное выражение, как будто он явственно увидел этих жуков прямо сейчас. – Они могли забраться на меня, пока я сидела на стуле. А тебе какое до этого дело, йенге? Я ведь не лезу к тебе, когда ты хочешь сесть рядом с моим братом, не так ли?

По его мнению, это одно и то же? Я хотела проводить время со своим любимым, по которому буду очень скучать, когда вернусь в Анкару. Я желала сидеть с Караном, а Альптекин – на столе. Эти вещи даже сравнивать было глупо.

Батухан переводил взгляд с меня на Альптекина и обратно.

– Вы оба с ума сошли? – с серьезным лицом спросил он. – Что за ерунду вы несете. Вы даже щенков свели с ума. Смотрите, они теперь носятся, как ненормальные, – с этими словами он указал на малышей.

На самом деле они не бегали, а просто пытались привлечь внимание Босс. Они крутились на месте волчком, желая, чтобы их мама взглянула на них. Но Босс устала и не могла поднять морду с моих коленей.

– Разве ты не будешь по ним скучать? – спросил меня Альптекин.

Он с любовью в глазах смотрел на этих милых щенков. Я поджала губы и с грустью оглядела малышей. Я хотела бы взять одного из них с собой, но не могла вынести мысли о том, чтобы кто-то из них расстался с матерью.

– И кстати да, мы оба сошли с ума, – добавил Альптекин, решив ответить на вопрос Батухана.

Тот кивнул.

– Я уже понял.

– Я приеду навестить их, – с печалью в голосе ответила я. Потом наклонилась и взяла одного из щенков в руки. У него была иссиня-черная шерсть, а глаза походили на угольки. – Может, они тоже меня как-нибудь навестят.

– И как они это сделают? У них что, есть водительские права? – задал нелепый вопрос Альптекин, сердито глядя в мою сторону.

Конечно, дело бы не в правах, а в том, что я уезжала. Альптекин ясно дал понять, что совсем этого не хочет. Он даже настаивал на том, чтобы я осталась, но, поговорив с Караном, принял происходящее. Или просто сделал вид, что принял. Тем не менее я изредка слышала от него язвительные замечания и понимала, что он сильно на меня злился.

– Если ты собираешься уезжать, то не стоит приучать этих щенков к себе. Тогда они не будут по тебе скучать. То, что ты делаешь, неправильно! – повысил он голос.

Конечно, он имел в виду совсем не этих малышей.

Я ласково улыбнулась ему в ответ. Он был для меня как младший брат.

– Альп, я тоже буду по тебе очень скучать, – искренне произнесла я. Он склонил голову и, не говоря ни слова, погладил щенка по макушке. – Обещаю, что мы будем видеться несколько раз в месяц. Ты можешь иногда приезжать ко мне в гости. Что скажешь?

– Это не одно и то же, – пробормотал он себе под нос, по-прежнему избегая смотреть мне в глаза.

Я перевела взгляд на Батухана, надеясь на его помощь. Альптекин пригласил своего друга, чтобы с его помощью переубедить меня уезжать. Он верил, что Батухан сможет ему помочь, потому что уже испробовал все возможные методы.

– Это ведь недалеко, – сказал Батухан, увидев мольбу в моих глазах. Он сделал жест рукой, словно показывая, чтобы я не принимала слова Альптекина близко к сердцу, но я не могла этого не делать. Он подтолкнул Альптекина носком ноги. – Это как будто ты уезжаешь на работу, просто до Анкары и обратно. Сколько часов занимает дорога?

Альптекин пожал плечами. Мне было приятно, что он так сильно ко мне привязался, но я не хотела, чтобы он расстраивался. Почувствовав любовь и заботу, он начинал вести себя, как ребенок.

Я глубоко вздохнула и посмотрела на часы. Был уже полдень. Я очень хотела прогуляться, потому что, вернувшись в Анкару, собиралась сосредоточиться на работе, а здесь могла хотя бы ненадолго отвлечься. Может, стоило сходить за покупками?

– Пойдем вместе по магазинам? – предложила я. Батухан и Альптекин обернулись к мне. – А что вы на меня так уставились? Я же не сказала, что моя любимая еда – суп из брокколи. Успокойтесь.

Батухан быстро покачал головой из стороны в сторону.

– Я пас. Не хочу проблем на ровном месте. Лучше тихо и спокойно посижу здесь. Давайте без приключений, – медленно, с расстановкой проговорил он.

Я непонимающе уставилась на него в ответ. Я всего лишь предложила пойти за покупками, а не на войну звала.

– Согласен с Бату, – сказал Альптекин, и я нахмурилась, услышав его ответ.

– Ты же хотел вместе провести время? – спросила я недоверчиво.

Он поднял руки, словно сдаваясь.

– Одно другому не мешает, – ответил он. – Я хочу провести с тобой время, но не тогда, когда ты часами будешь размышлять над одной-единственной юбкой. Даже если бы это была последняя возможность, я бы ее не выбрал.

Неужели для мужчин все женщины одинаковые? Вот мне, например, может понравиться первая попавшаяся вещь, тогда я ее и покупаю. Ну хорошо, даже если я думаю и выбираю часами, что в этом такого? Это ведь приносило мне радость. Неужели так сложно просто стоять рядом, составляя компанию?

Я махнул рукой в его сторону.

– Как тебе не стыдно. А я думала, что воспользуюсь твоим отменным вкусом, чтобы выбрать пару новых вещей для гардероба. Ну что ж поделать… – протянула я, надеясь, что он поведется на мою уловку.

Батухан искоса взглянул на меня.

– Не сработает.

– Я бы тоже хотел воспользоваться твоими отменными подругами, – произнес Альптекин, как будто не вникая в смысл собственных слов. Когда я от ужаса расширила глаза, он быстро поправился. – Я не это имел в виду! Под воспользоваться я подразумевал знакомства, общение и все в таком духе. У тебя правда отменные подруги. Я посмотрел твои социальные сети, ты подписана на многих красивых девушек.

– Медведь! – крикнула я.

Батухан выпрямился.

– В таком случае пойдем, – возбужденно произнес он. И почему мужчины такие? – Если ты позовешь подруг, то нас будет уже много, и тогда мы точно не заскучаем, – объяснил он, но я все еще смотрела на него с отвращением.

– То есть вам скучно, когда вы со мной?

Они дружно замотали головами.

– И вы не пойдете, если я не приглашу своих подруг?

Они дружно закивали.

– Думаете, это по-мужски?

Они одновременно покачали головами из стороны в сторону.

– Хорошим ли решением в таком случае будет вычеркнуть вас из моей жизни? – спросила я, совсем не ожидая, что они мне одновременно кивнут.

Батухан, поняв, что сделал, посмотрел на Альптекина и проворчал:

– Идиот, ты меня сбил с толку. – Затем он обернулся ко мне и с нетерпением спросил: – Ну что, идем за покупками?

Альптекин уже вскочил. Казалось, он готов был выбежать за дверь, как только я скажу «да».

– Мне нужно принять душ. Неприлично появляться перед девушками в таком виде, – вдруг сказал он.

Неужели я согласилась пойти за покупками с этим парнем? Альптекин был очень беззаботным, но обаятельным. Поскольку футболку он не носил, я с легкостью могла рассмотреть его бледную кожу. Он был гораздо светлее своих братьев, а на его теле я не заметила никаких следов, кроме шрама от пули. Да и мышц у него было гораздо меньше. Тем не менее он обладал настолько гармоничными телосложением и лицом, что мог привести в восхищение любую девушку. Да он бы им понравился из-за одной только прически. Ему не нужна была сваха, он сам мог сойтись с любой, кого выберет.

А вот когда я узнала, что Батухан был один, то сильно удивилась. Он ни с кем не встречался, но я предполагала, что он флиртует со многими девушками. Батухан был красив по-особенному. От него исходила какая-то неуловимая аура. Все, что он носил, было простым, но смотрелось так, словно вещи сшили на заказ. Он напоминал мне иностранца, и, если бы вдруг решил заговорить со мной по-французски, я бы никогда не подумала, что он турок. Так что ему я тоже была не нужна в плане знакомства с другими девушками.

Но, к сожалению, мужчины таковы: стоит упомянуть о красивых девушках, и они готовы горы свернуть, лишь бы с ними поболтать. Поэтому я не стала их осуждать. Хорошо, что у моего любимого была другая позиция.

Ляль, но Каран же будет это делать, когда ты уедешь, не правда ли?

Конечно, не будет! Карану нет дела до других девушек. К тому же, если бы это было в его характере, это давно бы проявилось…

Хотя, как говорится, «виноград темнеет рядом с другим виноградом[58].

Ну уж нет! Они не сделают моего любимого похожим на себя!

Я поднялась на ноги, аккуратно убирая морду Босс с колен. Я была зла. Они оба смотрели на меня с нетерпением, ожидая ответа, и даже не знали, что в глубине души я хотела их хорошенько побить. Если они привьют Карану подобные привычки, я их уничтожу.

– Я наверх. Никуда я с вами не пойду! И держитесь подальше от моих подруг! – С этими словами я вышла из гостиной.

Но, кажется, им было все равно. Наверное, подумали, что я все равно уеду через пару дней, не нужно и напрягаться. Более того, Батухан еще и сказал вслух:

– Давай посмотрим, кто у нее в подписчицах!

Альптекин подхватил эту идею с энтузиазмом:

– О, давай!

И, честно говоря, я совсем не удивилась.

Могла ли я вообще называть комнату Карана нашей комнатой? Видимо, да, потому что здесь моих вещей было гораздо больше, чем его.

Пару дней назад, когда я приехала сюда из Анкары, я взяла с собой лишь небольшую сумку. Я не видела необходимости привозить с собой много вещей. Но, поскольку в мой первый приезд в Стамбул я взяла с собой чемоданы, то в итоге кое-что накопилось за это время, и теперь все это лежало в комнате Карана. Мои наряды заняли почти всю гардеробную, а в ванной стояло много баночек. Я знала, что Карана это не очень беспокоило. Честно говоря, если бы он мог, то собрал бы все свои вещи и выкинул, чтобы только освободить мне больше места. Ему нравилось видеть мои вещи в своей комнате. Это напоминало ему о моем присутствии в его жизни. Поэтому он и попросил меня оставить чемоданы у него. Зная, что рано или поздно вернусь, я нашла его предложение логичным.

Мой взгляд упал на розовый утюжок для волос на столе. Возможно, это была единственная яркая вещь во всей комнате. Я не знала, зачем он положил его туда, но выглядело это очень мило.

Улыбаясь, я продолжила читать книгу, которую держала в руках. Это был нонфикшн о языке тела. Поскольку при написании «Мартавала» мне хотелось опираться на научные факты, я читала уже вторую книгу на эту тему. Я делала короткие заметки на планшете, чтобы ничего не забыть. Ну или отправляла эти заметки Карану. Он отвечал без промедлений.

Вспомнив нашу переписку, я взяла телефон и начала перечитывать.

Я: «Если во время разговора собеседник отворачивает

носок ноги в другую сторону, это означает, что он

хочет уйти. Причем именно в том направлении,

куда направлен носок».

Мой красавец: «Спасибо, любимая.

Теперь буду внимательно смотреть всем на ноги».

Я: «Держать большие пальцы в карманах –

признак низкого статуса и неуверенности в себе».

Мой красавец: «Я вроде бы так не делаю,

но все равно буду осторожен».

Мой красавец: Ты все еще читаешь? Я на совещании.

Оно никогда не закончится.

Я: «Да-а-а, мне очень нравится!»

«Смотри, я еще кое-что нашла».

Мой красавец: «Слушаю».

Я: «Если собеседник растопыривает пальцы на

поверхности, например, стола, то таким образом

показывает другим свой авторитет и уверенность в себе».

«Тебе тоже нужно растопырить пальцы,

уперев их в стол! Покажи им, кто здесь главный!!!»

Мой красавец: «Думаю, они

и так уже это знают, любимая».

Когда он это написал, я фыркнула.

Умник.

Но я до сих пор не понимала, зачем написала следующее сообщение. Наверное, я тогда проголодалась.

Я: «Пойдем вместе поедим фисташковый кебаб?[59]

У тебя завтра есть встречи?»

Мой красавец: «Да, но я постараюсь

устроить все так, чтобы мы смогли сходить.

Если моя девушка хочет фисташковый кебаб…»

Я: «Мм… ты специально так делаешь, чтобы я растаяла?»

Мой красавец: «Да».

Кажется, он стал более уверенным в искусстве ухаживаний. Я не знала, радоваться или плакать от этого факта.

Я: Тогда договорились, идем завтра?

Я надену платье фисташкового цвета,

чтобы сочетаться с едой. Как думаешь,

под него подойдут черные или бежевые туфли?»

Мой красавец: «Выбери то, в чем ты не замерзнешь.

И, пожалуйста, не одевайся легко. Ты ведь в курсе,

какая температура на улице?»

Я: «Извини, я сейчас общаюсь с Микаилом[60]?»

Мой красавец: «Я серьезно. Если заболеешь до

поездки в Анкару, я тебя не отпущу.

Тогда не жалуйся, что не смогла уехать.

Одевайся теплее».

Я отправила ему фото надувшегося ребенка.

Мой красавец: «Мне нужно вернуться на собрание.

Если наденешь платье и пришлешь мне снимок, может,

смогу помочь сделать выбор. Без фото понять сложно».

Мне понравилась его тактика с просьбой сфотографироваться, но мне было так лень сейчас этим заниматься, что я просто отправила ему сердечко в ответ. Через несколько минут я получила от него новое сообщение.

Мой красавец: «Я тебя люблю».

Иногда я отвечала на сообщения в голове и потому забывала написать ответ. Вот и тогда я забыла написать, что тоже его люблю. Но все было в порядке: думаю, Каран это и так знал.

Как только я отложила телефон, продолжая глупо улыбаться своим мыслям, в дверь постучали. Я подумала, что это раздражающие меня Батухан и Альптекин, а потом лишь крикнула:

– Заходить нельзя!

Если они не хотели пойти со мной по магазинам, у меня тоже не было желания с ними разговаривать.

– У меня была длинная дорога … – раздался голос из-за двери, и я резко села на кровати. – Но мне не хотелось бы уходить, не увидев тебя, Эфляль.

Приехал брат. Мой брат. Он здесь. Я не видела его несколько недель. Я чувствовала себя неуютно, осознавая, что наша первая встреча за все это время произойдет в комнате Карана.

Разве ты сама ранее не решила, что это ваша комната, Ляль?

Я поспешно встала на ноги. Одежда на мне была выглажена; в комнате царил порядок; ничего странного я не наблюдала. Я сама была в порядке. И, между прочим, сильно по нему скучала.

Я набрала полную грудь воздуха.

– Ты можешь войти, – крикнула я, наблюдая, как медленно открылась дверь.

Он спокойно вошел в комнату. На нем была рубашка кофейного цвета, которую я подарила ему на день рождения. Его волосы, с которыми обычно он так долго мучился, чтобы уложить в аккуратную прическу, сейчас были сбриты почти под ноль. Лицо осунулось от большого стресса на работе и отсутствия нормальной еды. Я заметила свежий шрам под его бровью. От этого зрелища у меня задрожали губы, а сердце защемило.

Я так по нему скучала. И поняла это, только увидев его перед собой. От тоски у меня засвербело в носу.

Он сделал еще пару шагов и остановился прямо передо мной. Его взгляд медленно просканировал мои лицо, волосы и тело, прежде чем он сказал:

– Привет. – Его голос был холоднее обычного, но в глазах я все еще видела тепло. Он добавил: – Как дела, младшая сестра? Ты хорошо выглядишь.

Я вспомнила, как он впервые назвал меня младшей сестрой. Когда мы стояли у могилы моей семьи, а его глаза были полны слез, он сказал мне: «Отныне я твой брат, а ты моя сестра. И только смерть разлучит нас».

«Ложь может разлучить нас, брат, жаль, что ты этого не знал», – подумала я про себя.

Я прикусила щеку изнутри. Расстояние между нами исчислялось несколькими сантиметрами, но казалось, будто нас разделяли километры. И, чтобы преодолеть это, мне нужно было сделать шаг. Всего один.

Посмотрев ему в глаза, я снова стала той маленькой девочкой с плюшевым мишкой в руках и мокрыми от слез ресницами, одинокой и ранимой. Хотя в тот момент, как мы познакомились, я была гораздо старше. В год, когда я потеряла семью, мне было 17. Я была уже умным, рассудительным подростком. Но внезапная потеря изменила меня. Для брата я так и осталась той маленькой, потерянной Эфляль. Я нуждалась в нем.

Я быстро смахнула слезу с левого глаза, не отводя печального взгляда от брата. Должно быть, он прочитал мои мысли, потому что мы одновременно сделали шаг навстречу друг другу и обнялись.

– Брат, – произнесла я, не зная, что сказать.

Ясин обнял меня еще крепче. Обнял как брат, как отец…

– Милая сестра, не плачь. Пожалуйста, только не плачь.

Он тоже плакал. Я поняла это по его голосу и по тому, как тряслось его тело в моих объятиях. Когда он потерял родителей, у него не осталось никого, кроме меня. Должно быть, все эти месяцы, находясь в разлуке, он чувствовал то же опустошение, что и я. Я опустила свою голову ему на грудь.

– Ты стала такой красивой. Словно распустившийся цветок… Я так скучал по тебе, так скучал, – сказал он, целуя мои волосы. – Моя прекрасная сестра, память и наследие своего отца.

Жаль, мы не познакомились с ним при других обстоятельствах. Например, если бы они вместе с семьей пришли к нам в гости. Или если бы он помог мне, когда у меня украли кошелек. Или когда у меня были проблемы в школе и мне нужно было кому-то позвонить. Если бы это были мои самые большие проблемы в жизни…

Если бы он сам не нашел меня в момент, когда я была потеряна. Если бы мой отец познакомил нас со словами: «Ляль, это Ясин, считай его своим братом».

Если бы.

Я стиснула зубы, чтобы сдержать рыдания. Еще сильнее прислонилась к его груди, словно он был горой, на которую можно было опереться. Мне так не хватало его успокаивающего тепла. Я поняла, что его тоже простила. Ведь мы были семьей. То, что он рядом со мной, было важнее моего чувства гордости. Так и должно быть.

Я шмыгнула носом.

– Я тебя простила, мой защитник, – произнесла я хрипло. Потом медленно отстранилась и посмотрела в его покрасневшие от постоянного недосыпа глаза. – Я простила тебя. Я больше не злюсь.

Мне физически стало плохо, когда я увидела в глазах моего стойкого, несокрушимого брата слезы. Конечно, у него тоже было сердце, но в такие моменты я чувствовала себя еще более беззащитной. Он взял мое лицо в ладони и вытер слезы с моих щек.

– Это самые лучшие слова за последнее время, – сказал он голосом, от которого дрогнуло мое сердце. Он прижался губами к моему лбу. Когда он снова посмотрел мне в глаза, на его лице расплылась улыбка. – Ты как будто стала выше.

Я издала короткий смешок.

– Сколько мне уже лет, брат. Разве я могу еще куда-то расти? – спросила я, изучая лицо, по которому так скучала. Новый образ ему шел. Хотя он всегда был для меня красавцем. – Тебе идет новая стрижка. Но как ты решился на такие перемены? Ты ведь не любил раньше коротко подстригаться. Чуть-чуть укоротишь, а потом снова пытаешься отрастить их обратно, – сказала я, пытаясь перевести разговор на нейтральную тему.

Он отстранился от меня, избегая смотреть мне в глаза. Что-то произошло. Он повернулся ко мне спиной и вытер мокрые щеки. Сняв пистолет с ремня брюк, он положил его на стол, а после обернулся.

– У меня кое-кто появился, – наконец произнес он. Я удивленно уставилась на него, совсем не ожидая такого ответа. Я впервые видела его таким смущенным. – Она хотела, чтобы я так подстригся.

Каждый мужчина хоть раз в жизни должен пройти через стадию «подкаблучника.

Я все еще была в шоке от новостей.

– Ты серьезно? – Я протянула ему руку, потом шмыгнула носом, сдержав слезы. Сейчас здесь происходило кое-что поважнее. – Покажи мне. Кто эта девушка? Наверняка у тебя есть ее фото. Где вы познакомились? Как ее зовут? – Я сжимала и разжимала пальцы в воздухе, требуя, чтобы он дал мне свой телефон. – Ты не шутишь? Как долго вы встречаетесь? Сколько ей лет? Чем она занимается?

Щеки Ясина были пунцовыми от смущения, потому что он очень стеснялся говорить об отношениях. Он вытащил телефон из кармана и протянул мне.

– Ее зовут Селин. Мы работаем в одном и том же отделе. Если бы я не был серьезно настроен, то даже не стал бы начинать эти отношения, – ответил он. Я набрала его старый пароль и зашла в галерею. Я нисколько не смущалась: Ясин никогда ничего от меня не скрывал, и в его телефоне не могло быть ничего запретного или неподобающего. – Она младше меня на три года, и мы вместе уже пятьдесят восемь дней.

Я подняла взгляд.

– Пятьдесят восемь? А не мог бы сказать просто – два месяца?

Когда я села на край кровати, он подошел ближе.

– Вот когда мы будем встречаться два месяца, я так и скажу, – невозмутимо ответил он. Он всегда очень внимательно относился к деталям.

Я быстро нажала на значок галереи. Там было всего два фото. Я выбрала первое.

Они стояли рядом и позировали, похожие больше на армейских друзей, чем на влюбленных, скрестив руки на груди. На них была военная форма; вероятно, они вернулись с задания.

Я внимательно рассмотрела Селин. Высокая, она была всего на пару сантиметров ниже моего брата. Светлые волосы она собрала в хвост, а вкупе со светлой кожей я могла бы сказать, что она походила на русскую девушку. Зеленые глаза, цвет которых был виден даже на фото, когда она пристально смотрела в камеру, определенно привлекли внимание Ясина.

На втором фото Селин была одна. Здесь она больше походила на себя, а платье кремового цвета смягчило ее образ. Ее волосы были уложены локонами вокруг лица, макияж был неброским и легким. Однако я не могла оторвать взгляда от ее глаз, которые стали лишь выразительнее. Она смотрела прямо перед собой и позировала с искренней улыбкой.

Она была очень красивой.

– Понравилась? – с любопытством спросил меня брат.

– Она очень симпатичная, – произнесла я, повернувшись к нему. Он одобрительно кивнул в ответ. Я почувствовала, как спокойствие за брата наполняет мое сердце. Он заслужил счастье. – Как вы познакомились?

Он взял из моих рук телефон и убрал его в карман, а потом посмотрел на меня так, словно я задала самый глупый вопрос на свете.

– Разве у нас нет проблем поважнее, Эфляль? Конечно, мне хочется, чтобы ты больше узнала о Селин. Я бы очень хотел вас познакомить, но разве не стоит сначала поговорить о том, что ты пережила за это время?

Стоило бы. Но я и так весь день прокручивала события последних дней в голове.

Мне нужно было отвлечься. Я чувствовала себя плохо, постоянно обсуждая одни и те же тяжелые вопросы. Поэтому я и решила перевести тему и спросить его о незнакомце, с которым столкнулась недавно. Иначе я понимала: меня будет продолжать мучить бессонница.

– Ты мог бы найти для меня кое-кого? – быстро выпалила я, и он нахмурился. – Вернее, вот что мне нужно: когда мы на днях ходили с Караном в ресторан, я кое с кем там столкнулась. Может, я обозналась, не уверена. Но я не хотела бы держать свои переживания в себе. Поэтому и спрашиваю: ты сможешь найти для меня этого человека?

– Если назовешь время и место, я попрошу наших проверить.

Я так и сделала. Брат записал эту информацию и тут же кому-то отправил.

– Но кого ты видела? Кого-то, похожего на Али? Но если бы это был он, мы бы точно были в курсе.

Я помотала головой.

– Он не из тех, кто мог причинить мне вред. Но я не хочу пока называть имени, не будучи уверенной. Потому что это все равно кажется невозможным. Видимо, я и правда обозналась, – равнодушно закончила я.

Брат не стал настаивать. Он понимал, что все равно скоро узнает это сам.

– Мы получим новости в течение получаса, – произнес он.

Смотреть в его лицо было подобно возвращению в счастливое прошлое. Я снова заскучала по своим родителям, по тому, как мы гуляли с ними вместе по вечерним улицам теплым летом. Воспоминания о моих юных годах плотно срослись с тоской по близким.

– Твоя новая прическа тебе очень идет, – повторила я. Он и правда выглядел с ней моложе. Прямо как в нашу первую встречу… – У Селин хороший вкус.

Он провел рукой по короткому ежику на своей голове.

– Спасибо. Я стараюсь привыкнуть к новому образу. – Он оглядел комнату и спросил ровным тоном: – Ты здесь живешь?

Что мне нужно было сказать? Да, мы начали жить с Караном вместе? Или рассказать ему, что между нами уже все произошло? Несмотря на свой возраст, я стеснялась обсуждать подобные вещи. Хотя я знала, что он ничего не скажет, подобные разговоры заставляли мое лицо краснеть.

Ляль, если помнишь, сначала он очень агрессивно относился к Карану. Вспомни, это полезно.

Да, я хорошо это помнила, отчего нервничала еще больше. Ведь речь шла о моем сводном брате. Как бы то ни было, я была его сестрой. Ни один из моих бывших ему не нравился. И я не знала, что он скажет о Каране.

Я глубоко вздохнула.

– Мы поженимся.

Ясин посмотрел мне прямо в глаза своим пронзительным взглядом.

– Что, прости? – спросил он с удивлением. Я быстро поднялась с кровати, он сделал то же самое. – Что ты имеешь в виду, говоря, что вы поженитесь? Когда? – Я не понимала, почему попятилась от него, ведь Ясин стоял совершенно неподвижно. – К чему такая спешка? Разве вы не стали только недавно встречаться?

– Я…

– Эфляль, ты можешь стоять на месте? Ты же удар…

Прежде чем он закончил предложение, я стукнулась головой о шкаф.

– Молодец! – в сердцах произнес он, смотря на меня, как на последнюю идиотку.

Почему я так смущалась? Вот Каран нисколько не смущался, в чем тогда моя проблема?

– Эфляль, почему ты так волнуешься? Из-за того, что я сказал тебе не жениться? Что за поведение?

Он сделал пару шагов мне навстречу. Когда он упер руки в бока и смерил меня подозрительным взглядом, я поняла, что передо мной вновь появился старый серьезный Ясин. Он сдвинул брови к переносице.

– Ты беременна? – строго спросил он.

– Нет! С чего ты вообще об этом подумал? – Он пальцем показал на меня, как бы намекая на причину такого предположения. – Не беременна я или что ты там думаешь! И не это стало поводом для свадьбы! Вернее, никакой свадьбы еще и в планах нет. Позже… Каран сказал, что сделает мне предложение, а я ему сказала, что там и посмотрим. Может, это случится годы спустя. Он просто хотел, чтобы я об этом знала и чтобы не случилось сюрприза, к которому я не была бы готова. Попросил меня морально настроиться на это. Все равно я сейчас возвращаюсь в Анкару. Мы будем скучать друг по другу, наверное, это сподвигло его, так сказать.

Брат подошел ко мне вплотную и нежно взял за руки.

– Я все равно не выйду замуж, не сказав тебе об этом. Да, наши отношения испортились, но ты всегда был со мной рядом. Я никогда не буду игнорировать твое мнение. Но я люблю Карана, полюби и ты его. Мы все уладим, шаг за шагом. Так что сейчас мы не женимся. Может, позже.

– Эфляль, – спокойно произнес он, не давая мне продолжить. Он слегла наклонился вперед, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Почему ты вдруг так разволновалась? Я что-то не то тебе сказал?

Я пожала плечами.

– Даже если бы сказал…

Казалось, он рассмеялся.

– Я ведь знаю тебя не пару недель. Мы брат и сестра уже много лет. И я верю тебе так же, как и себе, и знаю, что ты сама прекрасно отдаешь себе отчет, что делаешь.

Я посмотрела на него, словно бы спрашивая: «Правда?» Он погладил меня по руке.

– Знаешь, когда меня начинают выводить из себя твои отношения с Караном? Когда он делает тебе больно. А если это не так, я стараюсь не вмешиваться в твою жизнь. Разве я когда-то вмешивался? – Я удивленно подняла брови и молча уставилась на него. – Ладно-ладно, иногда вмешивался, но на то были причины! И каждый раз я оказывался прав. Задам вопрос так: разве я когда-либо делал это без серьезной причины?

Нет, не делал, но сейчас все было по-другому. Впервые мои отношения были настолько серьезными. Поэтому я и не знала, как он отреагирует. В таких вопросах я стеснялась его и моего дедушку. Если бы на их месте стоял отец, все было бы иначе. Я могла бы рассказать ему все прямо, как есть. Я и сама не понимала своих чувств.

Взгляд Ясина упал на мой живот, а потом он снова посмотрел мне в лицо.

– Так ты беременна?

Он одержим этой идеей.

– Нет же, брат… нет! – повторила я настойчиво. – Неужели я стала бы от тебя это скрывать?

Он широко развел руки в сторону.

– А что мне еще думать? Посмотри, как ты себя ведешь, когда речь заходит о нем. Ты нервничала, даже когда я, по сути, дал тебе разрешение на свадьбу. Я подумал, может, это уже из-за смены гормонального фона.

– Я знаю, что вела себя нелепо. – Я снова села на кровать. – Просто в моей жизни сейчас все происходит так быстро, что я перестаю держать баланс. Вот почему я могу так себя вести. Извини за это.

Он смотрел на меня, словно искренне пытался понять. И он действительно понимал. Хоть, стараясь не ранить, своими действиями он обычно делал только хуже, брат единственный в этом мире понимал меня лучше всех. Рядом с ним я была настоящей, и именно благодаря этому порой он осознавал мои чувства даже лучше, чем я сама. Но, конечно, иногда и он ошибался.

Я взглянула на него с горькой улыбкой, когда он опустился передо мной на колени и взял меня за руки. Он нежно сжал мои ладони в своих.

– Я могу иногда ошибаться, но ты ведь знаешь, что я всегда рядом, правда? – Он прочитал немой ответ в моих глазах. – Не важно, что ты уже взрослая и сама принимаешь важные решения, я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. Для меня ты навсегда останешься семнадцатилетней сестрой. – Мое сердце сжалось. – Мы давно не могли сесть и поговорить обо всем, что случилось. Когда ты вернешься в Анкару, я сразу же приду к тебе. Мы сядем, как раньше, в старые времена, и будем болтать с тобой часами. Даю тебе слово.

Я не плакала, но все же шмыгнула носом.

– Приводи тогда и Селин. Мне нужно стать ей хорошей герюмдже[61], — произнесла я лукаво.

Ясин широко улыбнулся.

– Герюмдже обычно слишком любопытны и придирчивы, и ты последний человек, который может себя так вести. Сдается мне, что ты скорее объединишься с Селин и начнешь придираться не к ней, а ко мне, – сказал он с уверенностью в голосе. Я поджала губы, улыбаясь. – Она все равно хотела с тобой познакомиться. На самом деле ты ей очень интересна.

– Я?

– Да, – ответил он и поднялся с колен. Из-за его высокого роста мне пришлось задрать голову. Он отошел к столу и взял пистолет, который снова пристегнул к ремню. – Конечно, ей стало любопытно, когда я упомянул о тебе. Она планирует поехать со мной в Анкару. – Он неуверенно посмотрел на меня, доставая сигарету. – Я могу здесь курить? Возможно, запах не даст тебе потом нормально спать.

На самом деле я была не против, но мне показалось, что курить в спальне нелогично. Поэтому я встала с кровати и произнесла:

– Давай я лучше сварю тебе кофе. – Когда я встала на ноги, он убрал сигареты в карман. Я с теплотой в голосе добавила. – На кухне есть твой любимый лукум.

Брат подошел ко мне и прижал к себе, обняв за плечо.

– Ты каждый вечер перед сном варила мне кофе, – сказал он.

В его голосе я услышала ностальгические нотки. Мы вместе шли по лестнице, когда он повернул ко мне голову.

– Вообще, я не очень любил кофе. И пил его годами, только чтобы тебя не расстраивать. Ну и ради пары кусочков лукума…

Мы уже спустились вниз, когда я обернулась и удивленно посмотрела на него.

– Ты сейчас серьезно? Если тебе не нравится кофе, зачем ты его пил?

Он засунул руки в карманы и медленно пожал плечами.

– Ты не очень любила заваривать чай. Да я и не хотел тебя заставлять. Тебе так нравилось мне его готовить, что я не мог тебе признаться.

– Бра-а-ат… – протянула я, с нежностью глядя ему в глаза.

– Но зато со временем мне стало это нравиться. Разве плохо получилось? – Он ущипнул меня за щеку. – Так что, если приготовишь мне, я с радостью его выпью.

Конечно, с его стороны это было очень мило, но лучше бы он просил меня заваривать чай. Я не хотела столько лет заставлять его пить то, что ему совсем не нравилось. К тому же я сама очень любила чай.

Мы пошли в сторону кухни, но вынуждены были остановиться, когда перед нами появился Альптекин. Он, должно быть, видел моего брата еще тогда, когда тот поднялся ко мне наверх в комнату, потому что обратился сразу ко мне.

– Брат звонил тебе, но ты, наверное, не слышала, – сказал он, имея в виду Карана. – Эф, позвони ему, если хочешь. Он собирался спросить, не нужно ли тебе что-то, чтобы он заехал купить по дороге сюда… Жаль, что он спросил только тебя, а не меня, но что поделать.

Я улыбнулась, заметив, как он надулся, словно маленький ребенок.

– Мой телефон остался наверху. Можно позвонить с твоего? – спросила я, и он протянул мне свой мобильный. – Тебе что-то нужно? Я передам Карану.

Он покачал головой.

– Ничего, – произнес он, и я закатила глаза. Ну сколько можно так себя вести? – Ему нужно было самому меня спросить.

Ясин обхватил его за шею, прижав под рукой.

– Ты все еще хочешь, чтобы тебя любили больше всех? Сколько тебе лет? Тебе не стыдно так себя вести? – С этими словами он пережал шею Альптекина так сильно, что тот покраснел.

Барахтаясь на месте, он жестом попросил Батухана помочь ему, замахав руками, но тот даже не сдвинулся с места. Он смотрел на них со стороны, смеясь.

– Повзрослей уже, малыш! Вырос таким дылдой, а все еще завидуешь! – продолжил Ясин.

Альптекин издавал звуки, похожие на то, что он вот-вот задохнется, пытаясь высвободиться из его захвата. Я видела, что Альп переигрывает: Ясин умел контролировать силу, он просто пытался удержать его на месте.

– Ничего страшного, если я умру, начальник! – задыхаясь, произнес он.

Ясин отпустил его и похлопал по спине.

– Не умрешь ты, не умрешь!

Даже если Ясин не собирался убить Альптекина своей хваткой, он мог бы спокойно прикончить его шлепками. Альптекин согнулся пополам и злобно посмотрел на моего брата.

– У тебя ладонь как лопата у пекаря, брат, не умру, так в обморок упаду! О каком враге ты думаешь, когда так меня бьешь? У меня сейчас грыжа образуется!

Пока мой брат оправдывался, что ничего с Альптекином не случилось, я уже набирала Карану.

– Почему ты не звонила, Ляль? – раздался его голос в телефоне, когда он ответил на звонок. По звукам на фоне я поняла, что он был в людном месте. – Ты спала?

Я отошла от группы «недозрелых» мужчин и направилась искать более тихое место для беседы.

– Разве я могу спать, пока тебя нет рядом, мой дорогой? – спросила я, как мне показалось, очень грудным голосом и услышала, как он рассмеялся.

– Дорогой? Теперь я не просто красавец, но еще и дорогой? – Я кивнула, хотя он этого видеть не мог. – Почему ты не ответила на мой звонок?

Я начала теребить край шторы.

– Ясин приехал. Должно быть, ты звонил, когда мы с ним спускались вниз. Что-то случилось?

Из телефона до меня донесся голос Омера, но я не смогла разобрать, о чем он говорил.

– Я просто возвращаюсь домой и хотел узнать, не нужно ли тебе что-нибудь? Ты ведь хотела пойти за покупками?

Под покупками я подразумевала косметику или одежду, но, видимо, он понял это как-то по-своему. Прежде чем он успел что-то сказать, я ответила:

– Нет, любимый. Просто приезжай поскорее.

– Не называй меня любимым, когда я так далеко от тебя, – глухим голосом сказал он. – Ты провоцируешь.

Я подавила смешок.

– И не смейся так, – добавил он.

От этого я засмеялась еще сильнее.

– Тебе точно ничего не нужно? – спросил он. – Если хочешь, сходим за покупками вместе. Можем завтра, я уладил все дела.

– Давай, – обрадовалась я, взволнованная нашим предстоящим совместным походом. Казалось, одна только вероятность, что мы проведем время наедине друг с другом, до конца жизни будет вызывать толпу мурашек на моей спине. – Когда ты вернешься? Ждать тебя к ужину?

На этот раз я расслышала слова Омера:

– Каран, чем ты занят? Мы тебя ждем.

– Мы будем через полчаса, – ответил мне Каран. – Передай Ясину, чтобы не уезжал до нашего приезда. Поедим все вместе.

– Я ему передам. Целую, – произнесла я.

Каран глубоко вздохнул и, казалось, собирался сказать что-то еще, но Омер снова его позвал, и он повесил трубку, пока я с глупой улыбкой продолжала смотреть на экран телефона.

Когда смотришь на человека, то видишь в его глазах нежность. Она проявляется в том, как он прикасается к цветку, пряча чувства за едва заметной улыбкой.

Я знала Карана не так долго. Но когда смотрела в его глаза, то видела ту самую нежность. Я чувствовала ее, наблюдая, как он гладил четырех щенков, держа их в руках, и мое сердце трепетало от этой картины. Он выглядел настолько гармоничным, что я тут же начала представлять нашу совместную жизнь и себя в его объятиях. Одна лишь мысль о малыше Акдогане, уютно устроившемся на его руках, вызывала сладкое покалывание в животе, отчего я даже вспотела. Он держал двух щенков в левой руке и двух других – в правой. Он по очереди гладил их всех, позволяя им прижаться к своей груди. Щенки, чувствуя безопасность и заботу в его объятиях, мило скулили. Один из них уже давно заснул.

Сердце разрывалось от переполнявших меня чувств.

– Они такие хорошие, – произнес он. В его голосе слышались нотки нежности. Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. – Такие крошечные. Выглядят так, словно больше никогда не вырастут. – Он начал ласково гладить между ушками щенка с коричневыми пятнами на шерсти. – А где Босс? Не хочу оставлять ее без внимания.

Я видела, что, когда люди Карана вышли в сад покурить, Босс пошла за ними следом.

– Она с твоими братьями, – ответила я, положив голову ему на плечо. Один из щенков прыгнул мне на ноги, и я стала медленно его гладить.

Каран приехал совсем недавно. Мы мило пообщались и вместе поужинали. Мне было приятно, что рядом со мной был мой любимый и его близкие. Я знала, что буду скучать по этим моментам, и когда уеду, мне будет грустно.

– Мы еще не придумали им имена, – пробормотала я. Хотя, даже если бы мы это сделали, я бы не знала, как их различать: они все были похожи друг на друга.

Каран обнял меня за плечо.

– Пусть немного подрастут, посмотрим, как проявятся их характеры… – сказал он и вдруг замолчал, не окончив фразу. Возможно, вспомнил, что к тому времени меня здесь уже не будет. – Или можем придумать имена им сейчас, – добавил он с грустью, и я глубоко вздохнула.

– У тебя есть идеи? Например, кому пришла в голову мысль назвать Босс? И почему?

Когда один из щенков начал ползти вверх, Каран сполз немного вниз, чтобы опуститься и дать щенку лечь на своей груди.

Малыш знал, что делал. Он нашел самое мягкое и идеальное место. Мы-то это знаем.

Каран аккуратно погладил щенка по маленькой лапке.

– Мой отец придумал имя. Сказал, что собака ведет себя как самый настоящий босс, вот и дал такую кличку. Жаль, что он не успел увидеть, какой она стала… – с тоской произнес он. Я поцеловала его руку, которая лежала на моем плече. – Может, дадим щенкам имена, подходящие их матери? Например…

– Может, Шеф? – весело произнесла я.

– Ну, может… – неуверенно произнес он, словно ему не понравилась моя идея.

Если не нравится, пусть сам придумывает!

– Имя неплохое, но оно не обязательно должно быть в таком ключе. Раз их мама Босс, им не обязательно быть Мастером, Шефом, Учеником или Директором. Например, вот этого можно назвать Карамель. Это имя подходит к цвету его пятен.

Я действительно не была сильна в придумывании имен. Мне понравилась Карамель, но я лишь пожала плечами, обидевшись на то, что мои имена никому не пришлись по душе. Карамель, словно подтверждая то, что имя ей тоже понравилось, прижалась к груди Карана.

– А вот эту можем назвать Ашик[62], – произнес, указывая на щенка, сидящего у меня на руках. – Посмотри, как он на тебя смотрит. А какая у него форма ушей?

Щенок действительно смотрел на меня взглядом, полным любви. Он сцепил лапы перед собой, сложив на них голову, и уставился мне прямо в глаза.

– Это девочка? – с серьезным видом спросил Каран.

– Ты с ума сошел, Акдоган! – воскликнул Альптекин позади меня, пока Каран брал щенка с моих рук и внимательно его осматривал. – Дошел до той стадии, что уже и к собаке ревнуешь?

Альптекин сел напротив нас и неодобрительно взглянул в сторону Карана. Когда в комнату зашли остальные, они расселись на диванах и креслах.

– Девочка, – тихо подтвердил Каран, потом поставил малыша на землю и перевел взгляд на Альптекина. – При чем тут ревность, придурок? Я спросил из любопытства. Я подумал, что если это девочка, то она, должно быть, почувствовала в Ляль материнское тепло. И видишь – я был прав.

Альптекин посмотрел на него с видом человека, который и не просил ничего ему доказывать, а Каран, закатив глаза, обернулся ко мне.

– Если хочешь, можешь взять ее с собой в Анкару. Вы с ней подружитесь, а ты не будешь чувствовать себя одиноко.

– Йенге, когда ты уезжаешь? – встрял Ариф.

Я знала, что Ариф собирался поехать вместе со мной, ведь так он мог встретиться с Сеной. Они еще не уладили свои проблемы, но отец Сены переговорил с Арифом по телефону и немного успокоился. Однако он настаивал, чтобы Ариф как можно скорее приехал в Анкару и познакомился с семьей, из-за чего последний сильно нервничал. Он хотел встретиться с Сеной до того, как произойдет официальное знакомство, поэтому попросил меня взять его с собой.

Да-да, он очень вежливо на нас давил.

– Скоро, великан, не переживай, – произнесла я, и Ариф глубоко вздохнул. Наверное, не стоило так с ним обращаться, но…

Батухан уставился на Арифа.

– Ты практически выгоняешь ее из нашего дома, – сказал он укоризненно.

Альптекин его быстро поддержал:

– Он хочет, чтобы Эф поскорее уехала, чтобы он смог воссоединиться со своей любимой. Какой коварный коммандос!

Когда лицо Арифа вытянулось, я улыбнулась, потому что не хотела, чтобы он неправильно понял мои слова, и добавила с улыбкой:

– Ариф, я в курсе, что происходит. Пожалуйста, не обращай внимания на этих двух сумасшедших.

– Спасибо, йенге, – произнес Ариф, обернувшись к Батухану с Альптекину, и окинув их довольным взглядом.

Они все вели себя как дети.

По мере того, как разговоры о поездке в Анкару становились все чаще, Каран начал грустить. Он снова посмотрел на меня взглядом, полным тоски. Я знала, что поцелуй, который он оставил на моем виске, был пропитан горечью расставания. Я боялась, что такими темпами сдамся и передумаю вообще куда-то уезжать.

«Есть еще вариант, что Каран быстренько соберет свои вещи и поедет вслед за нами. В любой момент он мог бы сказать «я сбегаю к Ляль», а потом появиться у нас на пороге».

Хотя его настроение меня и огорчало, оно в то же время меня и радовало. Если бы мой брат так пристально на нас не пялился, я бы хотела поцеловать его в ответ.

Вдруг Омер оторвался от телефона и произнес:

– У меня новости об этом ублюдке. – И мы все обернулись на его голос. Когда мы встретились с ним взглядом, он добавил: – Извини, сейчас я взвинчен и могу выражаться грубо, просто дай мне пару минут.

Я кивнула. Его глаза были полны ненависти.

– Он что-то задумал. Как сказал Каран, он строит какой-то план. Сегодня он пытался влезть в наши отношения и посеять раздор.

Все присутствующие мужчины резко выпрямились, и я последовала их примеру.

– О ком ты? – спросил Каран.

– У меня еще нет фотографии. Это высокий, худой тип, – ответил он.

– Тот самый, долговязый? – переспросил мой брат. Он уже тоже что-то набирал на экране своего телефона, а потом развернул экран к Омеру. Тот кивнул. Взгляд Ясина нашел меня.

Какая связь была между тем высоким типом и мной? Почему он так на меня смотрел?

Я почувствовала, как напряглось тело Карана.

– Что происходит? – ледяным голосом спросил он. Он смотрел на Ясина, потому что мой брат продолжал сверлить меня взглядом, даже не моргая. Он будто безмолвно спрашивал, был ли тот мужчина моим старым знакомым или кем-то вроде того?

– Не знаю, стоит ли мне это рассказывать, но лучше все прояснить сразу… – начал Ясин, и я ощутила, как атмосфера в гостиной накалилась. Он передал телефон Карану. – Сегодня Эфляль попросила меня проверить записи с камер видеонаблюдения в ресторане, куда вы вместе ходили на днях. Буквально пару минут назад мне прислали информацию. Внутри ресторана камер не было, поэтому они не смогли найти человека, которого упомянула Эфляль. Но они прислали фотографию человека снаружи, которого посчитали явно подозрительным. И это тот самый долговязый парень.

Разве могло случиться столько совпадений в один момент? Взгляды присутствующих были прикованы ко мне, но я смотрела только на Карана, не зная, что ответить. Когда его взгляд медленно переместился с экрана на мое лицо, он, не глядя, отдал телефон моему брату. В его глазах отражалось много разных эмоций, но самой сильной из них была обида. Он был уязвлен, что я не попросила помощи у него.

Внутри меня все похолодело.

Он продолжал смотреть на меня, словно пытался понять, о чем я сейчас думала.

– Кого ты увидела в ресторане? – спросил он хрипло. – Он тебе что-то сказал? Или сделал?

Я даже не разжала губы, но он и так понял, что я хотела сказать «нет».

– Зачем ты попросила Ясина проверить камеры? Тебе показалось, что ты его знала?

Он не спрашивал, почему я не спросила его первым, но мне и так было понятно, что этот вопрос сжигал его изнутри. А я просто не желала устраивать скандал на ровном месте. Мне не хотелось добавлять ему еще больше проблем, с учетом того, что увиденное мной казалось невозможным. Но Каран все же обиделся.

– Мне показалось, он на кое-кого похож, – выдавила я.

Каран лишь покачал головой и отвернулся. Он посмотрел на Арифа и коротко сказал:

– Найди этого долговязого. – В отличие от того, как он разговаривал о мной, сейчас в его тоне звучала сталь. – Узнай, что он там делал в тот день. Также узнай все, что только можно, о человеке, который оказался с нами в ресторане. Он не мог улететь, как птица!

– Мы уже навели о нем справки, – ответил Ясин, глядя на меня с извиняющимся видом. Он тоже заметил, как это задело Карана. – У него нет судимостей. Он тихий, спокойный парень. И мы пока не выявили связи между ним и Сонером. – Видимо, он отправил Арифу какие-то документы, потому что добавил: – С этими данными ты быстрее до него доберешься.

Я чувствовала, что сделала что-то не так. Никто не смотрел на меня с осуждением, но я все равно не могла избавиться от этого чувства. Я имела право просить брата о помощи, когда хотела, их это не смущало. Но они удивлялись, почему я не поделилась своими переживаниями с ними. Возможно, они думали, что я до сих пор им не доверяла? Каран встал, опуская щенка на землю, и я последовала его примеру.

– Пойду покурю, – произнес он монотонно, не глядя в мою сторону.

Я знала, что таким образом он дал мне понять, что мне не стоило идти за ним следом. Я медленно села на место, не говоря ни слова. Не знаю, заметил ли он горькую улыбку на моем лице. Когда Каран вышел из гостиной, я продолжала молча смотреть ему вслед.

Это было нормально, что он обижался. Я тоже могла обидеться, если бы оказалась на его месте, но меня все равно не покидало чувство досады. Он впервые так холодно посмотрел на меня, и это сильно меня задело. Я не привыкла к такой реакции, а потому не понимала, что делать дальше. Стоило ли мне все-таки пойти за ним следом? Но он же ясно дал мне понять, чтобы я осталась здесь. Однажды я сказала ему то же самое. Но он все равно меня не послушался и пришел.

Я растерялась. От этого на душе стало еще тоскливее.

– Эфляль, – позвал меня Омер, и все остальные посмотрели в мою сторону. Чего они от меня ждали? – Ты в порядке?

Казалось, Омер меня понимал. Или, может, только делал вид.

– Все в порядке, – ответила я.

Еще никто не умирал от щепотки лжи.

– Босс хотела с тобой поиграть, – произнес Альптекин, и после его слов меня едва не затрясло от желания плакать и смеяться одновременно. Он искал повод, чтобы я могла пойти вслед за Караном. Альптекин тем временем указал в сторону сада и добавил: – Посмотри, как она там.

– В самом деле? – с надеждой спросила я.

– Да, тебе стоит его проверить. Мне бы хотелось, чтобы вы были рядом. Чтобы поговорили друг с другом.

Конечно, он имел в виду не Босс, а Карана.

Я тут же поднялась на ноги. В конце концов, я шла проведать собаку, а не того, кто остался в саду.

– Тогда хорошо, так и сделаю. – С этими словами я мелкими шажками направилась в сторону дверей сада.

Я чувствовала себя ребенком, который провинился. Как будто мне нужно будет стоять на одной ноге и ждать, какое еще наказание меня настигнет[63]. К тому же я бы предпочла стоять на одной ноге, чем позволить Карану смотреть на меня с такой обидой в глазах.

Каран заметил, как я вышла на улицу, но даже не взглянул в мою сторону. Это плохо. Очень, очень плохо. Он стоял в одной тонкой рубашке, засунув руки в карманы, и медленно затягивался сигаретой, продолжая смотреть строго перед собой.

Я подошла к нему ближе и встала слева, не говоря ни слова.

– Ты простудишься, – произнес он через мгновение. – Иди внутрь, я вернусь через минуту.

Его тон был настолько отстраненным, что на мгновение я растерялась. Мне казалось, что во всем мире мне больше некуда пойти, словно мой дом и очаг в одночасье рухнули. Я не привыкла к такому. Я не знала, что делать, и просто стояла, как истукан, боясь двинуться. Он потушил сигарету и закурил новую. Он даже не пытался посмотреть мне в глаза.

Я еще никогда не чувствовала себя настолько плохо.

– Я не сказала тебе, потому что это было нелепо, – начала я. Мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. – Подумала, ничего страшного не случится, если я попрошу брата кое-что проверить, потому что все равно это казалось невозможным, – повторила я. – И это единственная причина, почему я тебе об этом не сказала. Единственная.

Он по-прежнему избегал смотреть мне в глаза и продолжал курить, глядя перед собой, даже на миллиметр не склонив голову.

– Ты обиделся? Настолько сильно, что даже не смотришь на меня?

– Иди внутрь, Ляль. Поговорим позже.

Я нервно рассмеялась.

– По-твоему, то, что ты сейчас делаешь, это нормально? Когда я была на твоем месте, я хотя бы тебя выслушала! И, несмотря на то что в этой ситуации не случилось ничего критичного, ты продолжаешь меня игнорировать! Получается, что, если бы я сделала то, что ты со мной в прошлом, ты бы одним махом вычеркнул меня из своей жизни! – Мой голос звонко разнесся по саду. Охранники предпочли отойти от нас подальше. – Не делай этого, Каран, – уже спокойнее добавила я.

– Давай поговорим об этом позже, – ответил он, и дым, сочившийся сквозь его губы, наполнил мои легкие.

Он даже понятия не имел, как сильно разбивал мне сердце.

– Я ведь правда тебя люблю! – воскликнула я.

Повернувшись к нему спиной, я уже собиралась уйти, как он вдруг неожиданно схватил меня за запястье. Я так быстро к нему развернулась, что волосы упали мне на лицо.

– Ты думаешь, я не смотрю на тебя, потому что злюсь? – недоверчиво спросил он. На этот раз он уставился прямо на меня. Но в его глазах было столько печали, что я предпочла бы, чтобы он этого не делал. – Я не могу смотреть на тебя, потому что мне стыдно! А ты сразу думаешь обо мне плохо! – сердито произнес он.

– Почему тебе стыдно, Каран? В чем здесь твоя вина?

Он нервно рассмеялся.

– Ты не делишься со мной, потому что не доверяешь, разве не так? Кого бы ты ни увидела, неужели ты не веришь, что я расскажу тебе правду? – Я быстро покачала головой из стороны в сторону, но он продолжал смеяться. – Это не из-за тебя. Это я во всем виноват! Я подорвал твое доверие. Я не могу винить тебя за то, что ты отказываешься мне доверять! – он мягко отпустил мое запястье. – И я не могу смотреть на тебя, зная, что увижу в твоих глазах. Мне стыдно! Стыдно, что ты видишь меня именно таким человеком!

Я попыталась взять его за руку, но он отстранился.

– Ты ошибаешься! Я не поэтому решила не говорить тебе! – Он хотел увернуться, но я крепко схватила его ладонь. – Клянусь тебе, не это стало причиной, Каран. Ты меня неправильно понял. Ты не понимаешь…

– Пожалуйста, – не дав мне договорить, произнес он. Он понятия не имел, что его взгляд, словно стрела, пронзал мое сердце. Если бы он знал, то не смотрел бы на меня так. – Не заставляй меня чувствовать себя еще хуже. Ты права, что не все мне говоришь… – Он на мгновение замолчал, закрыв глаза. – Но я сам не могу с этим смириться.

Мне казалось, что я сходила с ума.

– Я не сказала тебе не потому, что не доверяю тебе! Почему ты не слышишь меня? – закричала я.

Он горько рассмеялся, и этот смех был пугающим.

– Но ты все же сомневаешься в своем доверии? – спросил он. Я лишилась дара речи, а он плотно сжал губы и медленно покачался из стороны в сторону. – Все могло быть и хуже.

– Каран, – я чувствовала, как боль разливается в груди, – ты не понимаешь, любимый. Причина совсем не в этом!

– Я все равно должен был рано или поздно это пережить, – сказал он смиренным голосом, а потом медленно отпустил мою руку. В его глазах появилось выражение, которого я раньше не видела. – Может быть, дистанция, которую ты пытаешься между нами сохранить, нам поможет. Может, станет легче, когда ты уедешь, – с горечью произнес он. Мне стало так плохо, что горло пересохло, и я не могла сглотнуть. – Я больше не буду насильно держать тебя рядом с собой. Ты можешь уезжать.

С этими словами он развернулся и ушел в дом, оставив меня в саду совершенно одну.