Я не любила сдаваться. Как женщина, знавшая, что окружающий мир суров, я всегда умела бороться. Даже тогда, когда в семнадцать лет я осталась одна, без малейшей надежды на будущее, я поднималась с колен, упираясь руками в землю, которая норовила поглотить меня с головой. Сначала я шла по жизни, спотыкаясь, но теперь знала: если я сумела подняться однажды, никакое падение больше не сможет меня ранить.

Все было так до тех пор, пока я не встретила его.

Даже если бы вся Вселенная вдруг предстала передо мной, посмотрела бы мне в глаза и признала меня виновной, я не пала бы духом, а продолжала бы стоять прямо, с высоко поднятой головой. Но всего один его взгляд сбивал меня с ног. И в этот раз я чувствовала, что, если упаду, уже не смогу подняться. Я ощущала это, даже когда между нами все было хорошо.

Делая новый шаг навстречу судьбе, я знала, что все будет в порядке. Теперь же, видя его негодование, я ощущала себя стоящей на краю обрыва. Казалось, я не смогу выдержать его взгляда, который, словно острые осколки, разрывал мою грудь. Я вот-вот готова была упасть.

Я не хотела причинять ему боль. Я бы никогда так не поступила, даже если бы сильно захотела.

Я задрала голову к небу. Звезд никогда не было видно из-за огней города, но они все равно были там, наверху. Точно так же я знала, что Каран любил меня, даже когда смотрел на меня с разбитым сердцем. Я обидела его, но цветок любви ко мне все еще рос в его груди. Я знала это. И именно поэтому решила действовать. Я не могла позволить ему отвернуться от меня вот так и просто уйти.

Когда я, дрожа от холода, бросилась обратно в дом и вошла в гостиную, взгляды присутствующих тут же обратились ко мне. Я прошагала через комнату, не глядя по сторонам, и в гостиной повисла гробовая тишина. Все это было не важно. Сначала я хотела поговорить с Караном. Я направилась в нашу общую комнату.

Я не знала, там ли он, может быть, он вообще ушел из дома и побрел куда глаза глядят. Но я чувствовала его присутствие. Он должен быть в той самой комнате, где еще прошлой ночью я спала в его объятиях.

Подойдя к двери, я попыталась отдышаться. Мои легкие готовы были взорваться от бега вверх по лестнице. Я была уверена, что он мог слышать звук моего прерывистого дыхания даже через дверь. Однако с той стороны стояла гробовая тишина. Я медленно вошла внутрь, надеясь, что он был там.

Сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди. Словно мы не виделись вечность, хотя расстались всего пару минут назад. Я быстро оглядела комнату, но его здесь не оказалось. Возможно, он и правда ушел из дома. Я в замешательстве откинула волосы на спину, не понимая, что делать, и продолжала стоять на месте. Я не могла позволить этому дню закончиться вот так, не поговорив с ним. Я не сомкну глаз этой ночью. У меня не было сил это выдержать.

Когда я уже собиралась вернуться вниз, то услышала голос из гардеробной. И сыплющиеся оттуда ругательства.

Он был здесь. И был очень зол.

Я неслышно подошла к гардеробной и заглянула в проем двери. Каран, сняв рубашку, в напряжении стоял посреди маленького помещения ко мне спиной. Я заметила, как были напряжены мышцы его плеч и обнаженной спины. Казалось, он готов был вот-вот ударить кулаком зеркало в полный рост.

– Каран… – пробормотала я под нос. Мне хотелось, чтобы он посмотрел на меня. Каран повернул ко мне голову, все еще стоя спиной к дверям. Я вошла. – Ты в порядке? Я…

Я не смогла закончить фразу, потому что заметила свой чемодан, лежавший открытым на полу. От неожиданности я окаменела. Сердце замерло, кровь в венах замерзла, мозг перестал соображать. Неужели он так жаждал моего отъезда, что решил сам собрать мой чемодан? Неужели я так сильно его ранила?

Каждый вздох давался с трудом, я не могла сглотнуть, горло перехватило. Ему было настолько плохо, что он мечтал поскорее от меня избавиться.

Хуже всего было то, что он вел себя так, даже не думая, как сильно меня ранит. Нет, он намеренно причинял мне боль.

Он обернулся всем телом, но я уже не могла смотреть ему в глаза. Я боялась, что, если увижу в его взгляде то же, что заметила в саду, это окончательно меня уничтожит. Мне стало страшно, что незнакомое мне чувство захлестнет меня с головой и я утону. Как он это выдерживал? Как мог стоять с таким гордым видом, видя, насколько я унижена?

«Наверное, тяжело видеть, как человек, которого ты любишь, так на тебя смотрит», – пронеслось у меня в голове.

Очень тяжело.

Мой взгляд не отрывался от чемодана.

– Я сама могу собрать вещи, – произнесла я. Мой голос звучал так, словно я находилась на дне глубокого колодца. Он был таким же гулким и дрожащим. Я с трудом сглотнула. Неужели он хотел, чтобы я навсегда ушла из его жизни? Он бы так не поступил. – Кроме того… все равно я не планировала брать с собой много вещей. Зачем…

– Ляль, – перебил он. Еще одно ругательство сорвалось с его губ, когда он проследил за мной взглядом и понял, на что я так уставилась. – Стакан выскользнул у меня из рук и упал на чемодан. Я открыл посмотреть, не пострадала ли одежда внутри. Я не паковал за тебя чемодан. Зачем мне это делать? Ты неправильно меня поняла, – резко сказал он.

Я еще раз внимательно осмотрела чемодан. Увидев влагу на бордовой поверхности, я глубоко вздохнула. Даже если бы он и правда хотел, чтобы я ушла, то сделал бы это не таким образом.

Я еще раз набрала в легкие побольше воздуха и медленно выдохнула. Я не разглядела чемодан как следует. Каран не стал бы специально меня расстраивать. Я все неправильно поняла.

Я уже собралась открыть рот, но тут Каран развернулся. В его движениях была непривычная резкость. Он надел футболку и поднял руку, жестом прося меня остановиться. Поскольку я все еще боялась смотреть ему в глаза, то не видела его лица.

– Не подходи. Тут везде разбитое стекло, – сказал он и направился в мою сторону.

Как только я подумала, что он сам пошел мне навстречу, Каран повернулся к ближайшему шкафу и открыл дверцы. Потом стянул брюки и надел спортивные штаны, которые только что достал с полки. Он что, не собирался спать?

Когда дело дошло до спортивных кроссовок, я поняла, что нет, ложиться в кровать он точно не собирался. Я смотрела на его спину, пока он приводил в порядок всклоченные волосы.

– Пойду на тренировку, – холодно произнес он.

Если бы он обернулся, то, возможно, заметил, с каким лицом я на него смотрела. Может быть, тогда он перестал бы себя так вести. Может, он понял бы, что разбивает мне сердце всего одним своим взглядом.

– Ты собираешься вымещать свою злость на боксерской груше от того, что не можешь высказать мне? – спросила я, словно кидая к его ногам свое сердце. Он на мгновение повернулся, и наши глаза встретились.

Он выглядел все таким же обиженным, и именно этого я и опасалась. Как бы он ни старался это скрыть, я видела внутреннюю ярость, отражавшуюся в его взгляде.

– Я здесь, Каран. И я не оставлю тебя наедине с мыслями, которые тебя терзают. Я буду убеждать тебя, пока ты в это не поверишь! Ты не можешь повернуться ко мне спиной и просто так уйти!

– Сейчас моя голова не в том состоянии, чтобы что-то обсуждать, – сказал он, отводя взгляд. Он прошел мимо меня в комнату. Легкий ветерок, возникший от его движений, показался мне ураганом. Он открыл ящик стола и начал что-то там искать. Заметив, что я все еще жду ответа, он произнес: – Я в первый раз сталкиваюсь с некоторыми вещами и пытаюсь это принять. Я знал, что так будет, но проживать их на собственной шкуре – это нечто иное. Поэтому…

Когда я взяла его за руку, которую он протянул к столу за телефоном, он замолчал.

– Пожалуйста, не сейчас, Ляль, – сказал он спустя паузу.

Я покачала головой, а потом встала перед ним и посмотрела прямо в глаза. Я перехватила его за вторую руку, и он прерывисто вздохнул, понимая, что у него нет шансов уйти.

– Я не доверяю тебе, – начала я, отчего он зажмурил глаза. Я заметила, как сжались его челюсти. – Но не во всем! Например, ты можешь сильно меня обидеть, полагая, что поступаешь во благо. Или причинить мне боль, даже если этого совсем не хочешь. Ради меня ты можешь меня огорчить. Да, в этом я тебе не доверяю, – строго сказала я. – Посмотри мне в глаза, Каран! Пойми, что это не то же самое! Это не одно и то же!

Он запрокинул голову и покачал ею, словно не мог поверить в сказанное.

– Ты мне не веришь? – беспомощно спросила я. Я сжала его руки, заставляя вновь посмотреть на себя. – Почему ты считаешь, что я тебе не доверяю? Разве ты не понимаешь, что промолчать о проблеме не значит не доверять! Нельзя ставить все на одну чашу весов!

Каран отстранился от меня.

– Можно! – он повысил голос. Огонь, горящий в его душе, отражался в его взгляде. – Доверие нельзя разделять, Ляль. Ты либо веришь человеку, либо нет. Третьего не дано! Нельзя сказать: «Я доверяю тебе в одном, но не доверяю в другом»! – Он развел руки в стороны и посмотрел на меня так, словно исчерпал все свои силы. – Я ненадежен в глазах любимой женщины, и я один во всем виноват. Что бы я ни сделал после, этого уже не изменить, – закончил он надломленно.

Он ошибался.

Я закричала на него так громко, будто сама жизнь вырывалась из моих легких.

– Я тебя побью! – С этими словами я приблизилась к нему вплотную. – Ты слышишь? Я побью тебя за такие слова! Посмотри, до чего ты сам себя довел! Даже не разобравшись, что я чувствую по этому поводу, ты несешь абсолютную чушь! – Я не могла скрыть своего гнева и толкнула его в грудь. – Какое тебе дело? Какое тебе дело до того, есть ли у меня хоть капля веры? Почему это настолько тебя задевает? Я такая, какая есть, и это мои чувства! – Когда я снова толкнула его, он перехватил меня за запястья, всем своим видом показывая, чтобы я остановилась. Мои руки остались на его груди. – Мои внутренние ощущения не имеют отношения к твоим поступкам!

– Ты не видишь, что этим лишь сильнее утягиваешь меня на дно, – сказал он тихим, спокойным голосом, так резко отличавшимся от моего крика. Я не могла понять его чувств. Он приблизил ко мне свое лицо. – От этого я только больше себя ненавижу. Из-за того, что ты меня любишь…

– Если ты знаешь, что я люблю тебя, то помолчи!

Он несколько секунд смотрел мне прямо в глаза.

– Это неправильно, любимая, – мягко произнес он. Потом отпустил мои руки и обнял меня за талию. – Это неправильно.

Это было правильно. Если бы он захотел, то принял бы мои чувства к нему такими, какими они были. А я приняла бы его. Почему он не мог не причинять себе боли? Это не должно было быть настолько тяжело.

Когда мы соприкоснулись лбами, я тут же закрыла глаза. Я не могла позволить ему так поступать с нами. После всего, через что мы прошли вместе, он не мог так делать. Каран должен был понять и принять это.

Нервный срыв, который я только что пережила, все еще отдавался эхом в моей груди, но я стала понемногу успокаиваться. Даже если на земле разразится настоящий ад, в его объятиях я всегда буду чувствовать себя спокойно. Я прижала ладонь к его груди, накрыв сердце.

– Я люблю тебя, – умоляюще произнесла я. – Пожалуйста, не делай этого.

Он прижал меня к себе ближе, и моя голова устроилась на его груди. Его сердце теперь стучало справа от меня, а наши души слились воедино. Если бы он попросил меня раздвинуть ребра и отдать ему свое сердце, я бы так и сделала, не задумываясь. Я отдала бы его прямо ему в руки, лишь бы он перестал смотреть на меня с такой болью в глазах.

– До тебя… – хрипло проговорил он, накручивая мои волосы на свои пальцы. – До тебя никто ранее не мог меня победить. Я никогда не мечтал быть чьим-то любимым и состоять в отношениях. Увидев, через что обычно проходят пары, я, честно, испугался. Думал, что не смогу выдержать этой боли.

Я крепко обняла его за талию и сжала руки так сильно, что он, должно быть, почувствовал мой страх. Я боялась, что он мог меня покинуть.

– А потом в моей жизни появилась ты, – продолжил он, целуя меня в волосы. – В тот момент, когда я посмотрел тебе в глаза, то почувствовал, что стены, которые я возвел вокруг себя, в одночасье рухнули. В тот момент, когда я осознал, что одного твоего взгляда достаточно, чтобы меня убить, все было кончено.

– Ты влюбился в меня, – произнесла я, когда он замолчал. Я сказала это от всего сердца.

«Потому что я тоже влюбилась в тебя».

– Я влюбился в тебя, – подтвердил он. – А потом тебя потерял.

Я покачала головой, не соглашаясь с ним.

– Но так и случилось. Ты отдалилась от меня, не хотела меня видеть, бросила, ушла. И была права. Я тогда подумал, что мы все равно сможем с этим разобраться, потому что я не мог отпустить те чувства, которые впервые испытал по отношению к тебе. И, увидев, что ты отвечаешь мне взаимностью, я старался изо всех сил. Я готов был ждать сколько угодно, пока ты вновь не захотела бы вернуться и взять меня за руку. Твое сердце доброе и нежное, а потому ты не заставила ждать меня долго и вновь раскрыла навстречу мне свою душу.

Я подняла подбородок и посмотрела ему в глаза. Он опустил голову; казалось ему было больно.

– Но мы все равно не могли исправить все. Любовь залечила наши раны, но посмотри, по-прежнему…

Он не закончил, потому что я его поцеловала. Хотя это сложно было назвать поцелуем. Я прижалась к его губам и замерла, надеясь, что он не продолжит, надеясь, что он перестанет расстраиваться еще больше. В комнате не раздавалось ни звука, кроме биения наших с Караном сердец.

Я медленно обхватила руками его шею.

– Прости, – еле слышно прошептала я. – Я не хотела, чтобы ты так себя чувствовал. Пожалуйста, не расстраивайся. Пожалуйста, любимый.

Он глубоко вздохнул, наши губы все еще соприкасались.

– Это я должен извиниться. Если бы я не предал твоего доверия, мы бы об этом сейчас не говорили. Ты бы сама пришла ко мне и рассказала, кого увидела.

Я понимала, что даже мои ногти, впившиеся ему в шею, не заставят его замолчать. И он действительно продолжил:

– Даже если ты будешь утверждать обратное, мое отношение к этой ситуации не изменится. Так что не стоит и дальше меня убеждать, – и с этими словами он поцеловал меня по-настоящему.

– Ты сказал мне, что я могу уезжать, – пробормотала я после раздраженно.

Он нежно сжал мою талию.

– Иногда я веду себя нелепо. Игнорируй это. К тому же я знал, что ты не уедешь. Поэтому так и разошелся.

Я улыбнулась, и он нежно поцеловал меня в уголок губ. Мы так и стояли, не смея нарушить прикосновение наших губ. Я ждала, пока его обида утихнет, когда его страхи наконец исчезнут.

Я так сильно его любила. Я ждала, что он поймет, что настоящая любовь сможет преодолеть любые трудности. Я боролась за него. Поэтому он тоже должен был бороться за нас.

– Твой брат все еще внизу, – через мгновение произнес он, и мои брови сдвинулись к переносице. Я и так была в курсе. – Знаю, что ты до сих пор его стесняешься. Так что, если мы останемся здесь еще дольше, он может подумать неправильно. Хочешь спуститься вниз? Или…

Он был прав.

– Хорошо, пойдем вниз, – быстро согласилась я.

Даже отстранившись, я продолжала держать его за руку.

– Мы помирились? – спросила я, словно маленький ребенок.

Он улыбнулся.

– Я бы никогда не смог долго на тебя злиться.

– Значит, помирились!

Я встала на цыпочки и крепко поцеловала его в щеку.

– Да, это и значит, – мягко ответил он, сжимая мою руку.

Я посмотрела на него и встретилась с серьезным взглядом, который резко контрастировал с его теплым голосом.

– А теперь нам нужно выяснить, кто тот парень, который чуть все нам не испортил. Иначе боксерской груше сегодня очень не повезет.

По моему мнению, именно различия между двумя людьми делают отношения крепче.

Раньше я считала, что в паре, где оба партнера похожи друг на друга, быстро становится скучно. Возможно, именно поэтому меня так тянуло к противоположному мне по характеру Карану. Возможно, я просто пыталась убедить себя в своей правоте. Но для меня это было правдой.

Например, хоть я и любила люксовые вещи и красиво одеваться, в обычной жизни я часто носила что-то спортивное. Я не надевала каблуки, только если не шла на какое-то важное событие. Я любила платья, но обычно они выглядели неброско. В общем, я была приверженкой комфорта.

Каран же, напротив, не расставался с костюмом. Даже если он надевал спортивную одежду, то выглядел в ней невероятно стильно. И даже в простой водолазке и брюках он будто был готов в любой момент отправиться на важное мероприятие.

Конечно, я понимала, что различие в паре определяется не только тем, какую одежду они предпочитают носить.

Моя жизнь была яркой. Бывали моменты, когда в ресторане было столько работы, что я не могла поднять головы, но все же свое дело я очень любила. Хорошо, отбросим в сторону ресторан. Я была певицей. Хотя я не выступала уже несколько недель, именно это было моей настоящей профессией. Мне нравилось петь на сцене. И эта работа была полна движения, звуков и энергии.

Я так же была очень активна в социальных сетях. Мне это нравилось.

Работа Карана, напротив, была одновременно опасной и очень скучной. Он постоянно ходил на совещания, отдавал распоряжения и делал другие дела, в которых я ничего не понимала. Он был связан с несколькими организациями и потому работал в паре с моим братом. Это было утомительно и скучно. Он постоянно искал информацию о людях, чьих имен я даже не знала, и часами о них рассказывал.

Даже сама мысль об этом наводила тоску.

Разглядывая его профиль, я задавалась вопросом, что еще отличало нас друг от друга.

Он оживленно разговаривал с моим братом. Можно было подумать, что он готов драться: его движения при разговоре выглядели достаточно агрессивно. Когда он нервничал, в его выражении лица и манере поведения появлялось что-то бунтарское. Изогнутые брови нахмурены, челюсти сжаты, словно он решал судьбу всего мира. Я не имела ни малейшего понятия, о чем они говорили. Я просто смотрела на него.

Он выглядел очень харизматично.

Я вздохнула. Я тоже обычно становилась агрессивной, когда нервничала, но в целом могла назвать себя спокойным человеком. Это тоже можно было считать разницей между нами.

А еще он мужчина. Полагаю, это тоже относится к отличиям?

Я поджала губы и придвинула к нему стул чуть ближе. Он сидел слева от меня, брат – напротив, а Омер находился во главе стола. Я не знала, чем занимались остальные.

Каран, поняв, что я хотела быть к нему ближе, подцепил мой стул рукой и притянул к себе. Я чуть не упала, поэтому схватилась за его плечо. Он же продолжал разговор, не делая ни одного лишнего движения. Когда дело касалось работы, он был предельно серьезен и внимателен, поэтому даже не заметил, что я заскучала.

Они нашли того парня, которого называли между собой «долговязым». И все же он был чист. Согласно информации, он приходил в этот ресторан на ужин и вскоре вернулся к себе домой. Никакой опасности он не представлял, поэтому мы быстро попали в тупик.

Каран, конечно же, был в ярости. Поэтому он велел Йигиту не спускать глаз с этого «долговязого».

Я раздраженно вздохнула и перестала вертеть в пальцах карандаш, положив его обратно на стол. Жаль, что мы не можем все вместе просто сесть и посмотреть фильм. Или сходить за мороженым. Или просто посидеть и поболтать. Но им приходилось обсуждать свои скучные вещи. Я понимала, что в этом и заключалась их работа, и не могла возразить, поэтому пыталась найти хоть что-то, что могло бы меня отвлечь, но от скуки вот-вот готова была взорваться.

– Эфляль, что скажешь? – спросил Омер, глядя на меня. Сказать по какому поводу? Заметив, что я пустым взглядом таращусь на него в ответ, он пояснил: – Стоит ли нам привлечь к этому делу твоего дедушку?

К какому делу?

– Или ты считаешь, что нам не стоит этого делать? В конце концов, он пожилой человек. Его сердце может не выдержать.

Чье сердце может не выдержать?

– Она не поняла, – ответил Ясин. Он перевел на меня взгляд. – Твой дедушка не в курсе ситуации с Сонером. Но было бы неплохо, если бы он помог нам кое в чем в Урфе. Когда вмешался Али, Сонер начал разворачивать дела в том регионе. Но если ты скажешь «нет»…

Я не знала, что сказать, поэтому бросила на него пустой взгляд. Я не сильно вдавалась в детали, поэтому не была уверена в своем ответе. Конечно, дедушка расстроился бы, если бы из-за его невмешательства кто-нибудь пострадал. Но, если в итоге пострадает он сам, я не смогу себе этого простить. Поэтому вопрос повис в воздухе.

Когда уже эти проблемы закончатся? Я была сыта ими по горло. Словно почувствовав мои сомнения, Каран взял инициативу в свои руки:

– Я попытаюсь разговорить Демироглу.

Он сжал под столом мою ладонь. Как только его холодные пальцы коснулись моей кожи, он тут же начал согреваться. Каран с понимаем смотрел в мои глаза.

Жаль, что я не поцеловала его еще раз перед тем, как мы вышли из комнаты. Он выглядит таким привлекательным.

– Я заметил, что в последнее время он общается так, словно сильно устал от всех этим тем. Я не буду его втягивать и разберусь сам. Но если увижу, что он хочет принять участие, то сделаю вид, словно изначально и планировал работать вместе с ним.

Когда я одарила его благодарной улыбкой, мой брат насмешливо спросил:

– Демироглу? Ты все еще называешь своего будущего тестя по фамилии? Разве тебе не следует называть его «дэдэ»? – он хотел поддразнить Карана. Я с любопытством перевела взгляд на любимого, ожидая его ответ.

– Он тоже называет меня Акдоганом. Так что, думаю, мы в расчете, – ровным голосом ответил он, а потом слегка сжал мою руку и посмотрел на меня. – Ты ведь не против?

Я пожала плечами. Это их личное дело. Я не думала, что дедушку это вообще хоть как-то волновало. Получив мой безмолвный ответ, Каран улыбнулся.

Сегодня я говорила с дедушкой и узнала, что через пару дней он тоже приезжает в Анкару. Очевидно, мы окажемся там примерно в одно и то же время. Я была бы рада его увидеть. На этот раз, поскольку он останется в городе подольше, мы смогли бы провести время вместе.

– Когда у тебя следующая встреча? – спросил Ясин, обращаясь с Карану, тем самым снова вовлекая его в разговор о работе.

Омер смотрел в экран телефона, отстранившись от происходящего. Я видела, что он был чем-то расстроен. Его лицо выглядело мрачным, брови сошлись на переносице. Что-то было не так.

– Омер, – позвала я. На мой голос отреагировали не только он, но и Каран с Ясином. Я облокотилась на столешницу. – Ты в порядке? Что-то случилось?

Омер посмотрел на меня затуманенным взглядом. Он убрал телефон в карман и покачал головой.

– Я немного не в духе, – ответил он безжизненно. Потом медленно поднялся с места, словно только и ждал, пока его спросят. – Выйду подышать свежим воздухом. Заодно прихвачу наших ребят, которые сидят внизу в гостиной. Мне нужно немного проветрить голову.

– Ты в порядке? – повторил мой вопрос брат. – Мне стоит пойти с тобой?

– Как хочешь, – равнодушно бросил Омер. Он посмотрел на меня с Караном. – Если хотите, можете присоединиться.

Было уже почти за полночь. Место, куда он планировал направиться, наверняка было каким-нибудь баром. Мне хотелось быть рядом с Омером, но я не верила, что он что-то расскажет. Скорее всего, просто напьется. А я пить не собиралась. Поэтому, встретив вопросительный взгляд Карана, лишь покачала головой.

– Что с тобой вдруг произошло? Ты чем-то расстроен? – спросил он Омера.

Тот оттянул воротник водолазки.

– Мне вдруг стало не по себе. У меня плохое предчувствие. Не могу подобрать слов, но как будто… как будто должно случиться что-то плохое, – произнес он. У меня по спине пробежал озноб. Казалось, он с трудом вбирал воздух в легкие. В его голосе слышалась вселенская усталость. – В любом случае, мне лучше прогуляться. До встречи, – закончил он и медленно вышел из комнаты.

Мы втроем молча смотрели ему вслед. Мне было больно от того, что я ничем не могла помочь. Омер угасал на наших глазах, а мы были не в силах ничего с этим поделать.

Кажется, в наших сердцах поселилось одно и то же чувство. Мы поняли, что не можем больше оставаться в комнате, поэтому решили все вместе спуститься вниз, в гостиную. Все, включая Арифа, куда-то ушли. В комнате не оказалось никого, кроме Босс и ее щенков. Несколько малышей, заметив нас, тут же начали тявкать, подбираясь к нашим ногам. Они все еще были очень маленькими, поэтому издавали высокие, скулящие звуки. Мне это очень нравилось.

Ясин наклонился, поднял одного из них и положил себе на ладонь.

– Какие же они хорошенькие, Машаллах. Хотел бы я взять себе одного. Селин бы они тоже понравились.

Его улыбка, когда он произносил имя Селин, была такой искренней. Я почувствовала, что уже готова стать ее герюмдже. Мне следовало надеть свои золотые браслеты, чтобы немного ее позлить[64]. Да, именно так я и должна была сделать.

Я села рядом с Караном, а потом вопросительно посмотрела на брата:

– Вы живете вместе?

Ясин, который до этого гладил щенка, резко поднял голову.

– Это вопрос с подвохом? – спросил он, приподняв бровь, а потом указал пальцем на нас с Караном. – Ты ведь в курсе, что вы двое живете в одной комнате?

Ясин Геркем 1–0 Эфляль Геркем.

У меня начался приступ кашля. Причиной было то, что мой брат внезапно озвучил вслух кое-что, о чем говорить не стоило. Он многозначительно ухмыльнулся.

На самом деле я задала свой вопрос не для упрека, просто мне хотелось знать, почему он мне об этом не рассказывал. Его личная жизнь – его дело. Однако он расценил это неправильно и решил уколоть меня в ответ.

Каран несколько раз похлопал меня по спине.

– Все хорошо, моя красавица, – произнес он, от души смеясь. Я закашлялась еще сильнее, раздраженная его реакцией. – Успокойся. Все в порядке, – добавил он с игривым выражением на лице.

Я грозно стрельнула глазами в его сторону.

– Успокоиться? – переспросила я.

Он проигнорировал мой взгляд и поцеловал в щеку.

– У меня просто в горле запершило… – пробормотала я себе под нос. – Так ты мне не ответил, – продолжила я гнуть свою линию, глядя теперь на брата.

– Мы живем вместе, но только недавно съехались. Она останется у меня до тех пор, пока не найдет отдельное жилье. Я не хочу, чтобы она уходила, но она настаивает на том, чтобы жить одной.

Его поддержал Каран, которого мучила та же проблема.

– Конечно, она хочет жить своей жизнью, но почему никто из них не думает, что же без них будем делать мы. – И с этими словами он искоса взглянул в мою сторону.

Он что, издевается надо мной?

Если бы он не был таким милым, я бы ответила ему так же, как он мне пару часов назад: «Тогда можешь уезжать», но я не стала этого делать. Поэтому лишь улыбнулась и, чтобы перевести разговор на другую тему, снова обратилась к брату:

– Откуда Селин? Кем работают ее родители? Она думает о замужестве? О детях? Сколько малышей она хочет? – Брат нахмурился, словно мои вопросы оказались для него слишком назойливыми. – Что? Мне просто любопытно!

Каран обнял меня за талию, положив свой подбородок мне на плечо.

– Даже я не был к тебе так любопытен, – сказал он с шутливым укором. Когда он поцеловал меня в плечо, я приподняла брови. Разве он мог так открыто показывать свои чувства в присутствии моего брата?

Я попыталась отстраниться, но безуспешно.

– Почему ты так на меня смотришь? Я что-то не то сказал? – спросил Каран.

Он нарочно так делал, потому что ему нравилось наблюдать за тем, как я смущаюсь. Заметив, что брат отвлекся, я изо всех сил ткнула Карана локтем в пах, желая показать, кто тут главный.

– Что за… – коротко произнес он, согнувшись пополам. Он напрягся и поджал ноги, пока я смотрела на него, всем своим видом говоря: «Так тебе и надо». Каран скорчился от боли. – Это только мне ты так делаешь?

Я снова попыталась его ударить, но он успел меня остановить.

– Я могу позволить тебе сделать подобное лишь раз, – ответил он, а потом перехватил меня за руки и вплотную приблизил свое лицо к моему. Я глазами молила его, чтобы он меня отпустил. – Ты же знаешь, что сегодня ночью мы останемся в доме одни?

Я смотрела на него с широко раскрытыми глазами.

– Если не хочешь спать в одиночестве, немедленно отпусти меня! – процедила я сквозь зубы. Он тут же меня послушался. – Вот так! – с этими словами я откинулась на спинку дивана, пытаясь выровнять сбитое дыхание.

Хотя Ясин делал вид, что не смотрит в нашу сторону, я знала, что он за нами наблюдает. К счастью, он не стал смущать меня и не показал, что хоть что-то расслышал.

Каран вел себя нахально. Хотя он знал, что сейчас не время и не место, все равно продолжал меня провоцировать. Поэтому, когда он обнял меня за плечи и притянул к себе, я не стала возражать, понимая, что в таком случае это лишь больше его раззадорит.

Если он думал, что после я ему не отомщу, то сильно заблуждался.

– Может, выпьем чаю? – бросила я вопрос в воздух.

Это был единственный способ остановить внимание со стороны Карана. Ясин одобрительно кивнул. Я уже собралась встать, но Каран меня остановил. Я подумала, что он опять собирается напомнить мне о моем скором отъезде, но вместо этого он произнес:

– Давай лучше сварим кофе в кофемашине, не утруждай себя.

Я улыбнулась.

– Мне хочется чая, – упрямо сказала я, и он коротко кивнул, давая мне возможность на время отвлечься.

Зайдя на кухню, я осела на стул и начала обмахиваться. Не случилось ничего страшного, но почему мне стало так жарко? Для меня все эти нежности казались в новинку, тем более я впервые так открыто вела себя рядом с братом. А Каран специально на меня давил.

– Сумасшедший, – пробормотала я себе под нос. Но в то же время на моем лице появилась довольная ухмылка. – Он сводит меня с ума, маньяк!

С этой же глупой улыбкой я собралась встать, чтобы заварить чай, как вдруг в моем кармане завибрировал телефон. Думая, что это Альптекин, я тут же схватила его и увидела несколько сообщений с неизвестного номера.

Что это такое?

Мне прислали четыре видео и столько фотографий, что я сбилась со счета.

Несколько секунд я стояла, как истукан, не осознавая происходящего. Мне казалось, я смотрю репетицию какой-то сцены из пьесы или фильма. Потому что то, что я увидела на фото, просто не могло быть правдой.

Это было невозможно.

На телефон пришло еще несколько видео с разных ракурсов. У меня закружилась голова.

Это происходило по-настоящему. У меня затряслись руки. В этот момент я ощутила, как земля уходит у меня из-под ног, образуя черную дыру, в которую я начала медленно падать.

– Не может быть, – пробормотала я. Горло пересохло. Грудь начала неистово вздыматься и опускаться от быстрого дыхания. – Нет, не может быть.

Я невольно покачала головой и крепко вцепилась в спинку стула, словно вот-вот готова была упасть.

– Это не может быть правдой, – беспомощно повторила я. Мой голос был настолько тихим, что я сама едва себя слышала.

Мне нужно было что-то сделать. Я заставила себя подняться на ноги. Мне нужно было вернуться к Карану и Ясину, чтобы они мне помогли, но в этот момент на телефон пришло новое сообщение. Взглянув в экран, я почувствовала, словно мне связали руки и ноги, и я больше не могла дышать.

Дело было не только в том, что на груди у Альптекина, Батухана и Арифа были одинаковые красные точки. И не в том, что на них всех были направлены дула пистолетов. И даже не в том, что они могли в любой момент умереть.

Проблема была куда серьезней.

Я поняла, что из-за человека, которого просто не могло существовать, и его слов, которые он никогда больше не мог произнести, я не смогу просить Карана и Ясина о помощи. Мне нужно было срочно бежать, но не в гостиную, а туда, где находился этот человек.

Когда я снова начала просматривать видео, по телу пробежали мурашки. Я услышала, как меня из гостиной позвал Каран.

Мне снился кошмар. В ушах звенело. Я не могла расслышать, что именно говорили на видео. Мои зрачки непроизвольно расширилась, когда я увидела, что тот, кто должен был быть погребен под слоем земли, на видео протянул руку в экран.

– Приди, – произнесла эта потустороння душа, плача. – Ты моя последняя надежда. Пожалуйста, приди ко мне.