Проснувшись от лучей солнца, я ощутила в своей душе глубокую любовь к человеку, рядом с которым сейчас спала. Я положила голову ему на грудь, слушая сердце, которое билось для меня. Его обнаженное тело, казалось, было создано специально для меня, настолько идеально мы подходили друг другу. Несмотря на то что его торс состоял из мышц, мне казалось, словно я лежу на самой мягкой из пуховых подушек. Его руки крепко меня обнимали, дыхание касалось волос, я чувствовала, как его пальцы медленно гладили кожу на моей талии… Я снова и снова проваливалась в тьму сна, вдыхая его аромат, и только его неосознанные легкие движения мешали мне полностью уснуть.

Тот момент, когда мы впервые встретились, до сих пор стоял у меня перед глазами, словно это произошло вчера. Тогда я очнулась в больничной палате и увидела его, стоявшего у изголовья кровати вместе с Омером. Он невероятно сильно переживал из-за того, что со мной случилось. Все эти воспоминания были такими яркими! Я никогда не забуду, как назвала его Карамом и как на его лице появилась та харизматичная улыбка. Странно было спать на груди человека, который вначале казался таким холодным и неприступным, но чье сердце я полюбила, как только узнала ближе. Словно тогда я познакомилась с совершенно другим Караном. Моя любовь его изменила. Я чувствовала – эта любовь изменила нас обоих.

Я прижала ладонь к его груди. Улыбка расплылась на моем лице, когда его рука нашла мою, словно наконец обрела дом. Он что-то пробормотал, нежно касаясь тыльной стороны моей ладони большим пальцем. Я поняла, что он сказал «Ляль», но остальное было лишь несвязными звуками. Мое имя, сорвавшееся с его губ, было подобно произведению искусства, созданному искусным художником. Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья, и мне снова захотелось полюбить свое имя. Когда он произнес его еще раз, в животе снова запорхали бабочки.

Неужели он видел меня во сне?

Я удивилась, что он все еще не проснулся. Обычно он вставал рано и шел на тренировку, однако сейчас, несмотря на позднее время, все еще лежал в кровати. Казалось, он так и собирался проспать весь день, настолько крепок был его сон.

Так как я давно не спала с ним рядом, всю ночь я время от времени просыпалась, чтобы проверить, что он здесь. И только убедившись, что мне это не приснилось, я улыбалась и снова засыпала. Видимо, он тоже изредка просыпался, потому что я чувствовала его поцелуи на своих влажных волосах и то, как он проводил губами и кончиками пальцем по моему лицу. Хоть я чувствовала его прикосновения, стряхнуть сон было тяжело. Его нежные движения убаюкивали меня и заставляли вновь проваливаться во тьму.

Мы оба испытывали одни и те же чувства: жгучую тоску и любовь.

Я подняла голову и посмотрела на лицо мужчины, которого любила. Обычно из-за его острых скул оно казалось суровым и несокрушимым. Но сейчас Каран напоминал невинного и беззащитного ребенка. Мое сердце бешено заколотилось, как и всегда, когда я смотрела на него, и меня переполнило желание укусить его.

По его трепещущим ресницам я поняла, что он спал. Я попыталась отстраниться, стараясь его не разбудить, но тщетно. Он лишь крепче меня обнял, словно боялся, что я от него убегу. Я поцеловала его в подбородок и откинула голову ему на грудь, став чертить кончиками пальцев на его коже маленькие круги.

Рядом с ним я чувствовала себя совершенно другой девушкой. Иногда я думала, что веду себя, как его мать. Я следила за тем, чтобы он высыпался, поменьше курил, держал ноги в тепле, не забывал бриться и вовремя ел. А иногда я ощущала себя ребенком. Я капризничала, таким образом требуя от него любви и внимания. Я даже не противилась, когда он кормил меня. Иногда я специально долго смотрела ему в глаза, лишь бы он это сделал. Мне нравилось, как я себя ощущала рядом с ним.

Я оставила на его груди легкий поцелуй.

– Доброе утро, – произнес он, сжимая мою талию. Мне нравился его сонный, хрипловатый голос. Казалось, что ничего прекраснее просто не существует на свете. Я подняла голову и увидела, что он смотрит на меня с обворожительной улыбкой.

– Доброе утро, – весело ответила я, прищурилась, а потом виновато спросила: – Я тебя разбудила? Или ты сам проснулся?

Он схватил меня за подбородок и притянул мое лицо к своему.

– Ты такая беспокойная, – просто сказал он. Но это было произнесено не с упреком, а так, словно ему это нравилось.

Я надеялась, он не заметил, как задрожало мое тело, стоило ему оставить поцелуй на моих губах. Его взгляд упал на часы.

– Я скучал по тому, чтобы спать вместе. Кроме того, я привык к тому, в каких позах ты спишь. Так что не смотри на меня так, ты меня не разбудила. – С этими словами он слегка выпрямился, и я последовала его примеру.

Мне нравилось делать все вместе. Где бы мы ни находились, я любила, как он держал меня за руку, как не отрывал от меня взгляда, даже когда мы были на расстоянии друг от друга, что хотел постоянно меня касаться.

Теперь же, когда мы были вместе, я любила его так сильно, что хотела быть к нему максимально близко. Опустив мой подбородок, он внимательно посмотрел мне в лицо, заправив волосы мне за ухо, словно искал на нем какой-то ответ на свой немой вопрос.

– Как ты? – спросил он неуверенно. Его взгляд ощупал каждый сантиметр моего лица. – Тебе не нужны обезболивающие? Или, может, хочешь снова принять душ?

Я покачала головой. Он слегка нахмурился, не понимая, что я имею в виду.

– Красавица моя, ты можешь говорить? – спросил он весело, но в его тоне слышалась обеспокоенность. Я прижалась головой к его шее.

– Все в порядке, мне ничего не нужно. Просто устала, – пробормотала я.

Он ничего не ответил. Вместо этого его мускулистые руки начали массировать мою талию, словно так он пытался снять усталость. Когда я замычала от удовольствия, он ускорился. Исцеляющая сила, исходившая с кончиков его пальцев, насквозь пронизывала мое тело. Я расслабилась и позволила ему ухаживать за мной. Он настолько точно выявлял места на моем теле, которые нуждались в его прикосновениях, словно годами изучал его. Это было очень приятно.

– Может, хочешь выпить миорелаксант?[52] – спросил он, и я издала невнятный звук, словно отказываясь. Его движения замедлились. – Твоя кожа такая нежная. Как шелк…

Его прикосновения, словно легкий ветерок, скользили по моему телу, поднимаясь по спине выше, прямо к шее.

– Иногда ты напоминаешь мне игрушечную куклу. Ты слишком нежная и красивая, чтобы быть человеком. – Кончики его пальцев коснулись моего затылка и линии роста волос. – Но иногда я вижу в твоих глазах огонь и понимаю, что ты не кукла, а девушка, в которой живет пламя.

Когда я посмотрела ему в глаза, он нежно притянул меня к себе, обхватив за шею.

– Ты в моей ладони, но тебя невозможно удержать, – добавил он.

– М-м, – произнесла я кокетливо, сощурившись от удовольствия.

По его лицу расплылась довольная улыбка. Он смотрел на меня так, словно его сердце разрывалось от чувств, а я не понимала, что в этот момент делать и куда деться от смущения. Каран крепко обнял меня.

– Я и забыл, какими прекрасными были дни, когда я просыпался с тобой в одной кровати, – сказал он. Мы соприкоснулись носами и оба одновременно вздохнули. – Вот бы между нами никогда не было недосказанности. Тогда тебе не пришлось бы от меня уходить. Может быть, тогда…

Он вдруг замолчал. Я отстранилась и посмотрела ему в глаза, желая, чтобы он продолжил.

– Тогда что?

Его пальцы коснулись моей щеки.

– Тогда все было бы иначе.

Я видела, как он хотел добавить что-то еще, но передумал. Я не желала на него давить. Очевидно, что то, что он собирался произнести, его сильно беспокоило.

– Ты проголодалась?

Я снова прислонилась к его шее и вдохнула аромат тела Карана.

– Я голодна, но вместо завтрака съела бы пасту, – сказала я.

В моем голосе слышалось нетерпение. Я облизнула губы. Ради пасты с томатным соусом я была сейчас готова на все. А если еще и добавить ледяной лимонад, это будет восторг.

– Паста? Ведь еще так рано для смены вкусов… – удивился он.

Сначала я не поняла, о чем он. Потом наконец до меня дошел смысл его шутки, отчего я не выдержала и оставила небольшой укус на его груди.

– Ай! – воскликнул он от боли, а потом рассмеялся. – Ладно, ладно, я сейчас закажу тебе пасту. Пока ты не начала вместо нее есть меня…

Каран веселился. Он был счастлив. Поэтому я тоже чувствовала себя счастливой. Я поцеловала участок кожи, который пару секунд назад укусила, а он зарылся лицом в мои волосы.

Мне нравилось подначивать его так же, как ему – меня. Поэтому придется ему терпеть мои укусы как знаки внимания.

Каран позвонил на стойку ресепшена и заказал себе кофе, а мне лимонад и пасту. Потом он взял свой мобильный. Он держал его обеими руками, и я могла видеть экран, в который, конечно, и уставилась с невозмутимым видом. Он нажал на уведомления о сообщениях от Арифа.

Ариф: Брат, я не могу с ним управиться. Альптекин разгромил весь отель. Я стучался к тебе, но ты мне не открыл. Что мне делать?

Через полчаса Ариф снова написал Карану.

Ариф: Мы едем домой. Они оба сильно напились и слетели с катушек. Когда ты собираешься домой?

Ариф: Брат, мы дома. Они продолжают пить.

Еще одно сообщение он направил пару часов назад.

Ариф: Мы спм. Н ззвни нам. Дорогой

Я указала на экран.

– Я не поняла последнее сообщение.

«Ляль, кажется, эти двое напоили Арифа и сделали своим сообщником по несчастью».

– Что он пытался сказать? – спросила я.

Каран тихо выругался. Он позвонил Йигиту, включил громкую связь и глубоко вздохнул.

– Он пытался сказать: «Мы спим. Не звоним нам». Но я не понимаю, почему он написал «дорогой» … – задумчиво произнес он, и я не удержалась от смеха. Его пальцы блуждали по моему телу. – Что означает этот «дорогой»?

Я не могла представить, чтобы Ариф хоть когда-нибудь смог назвать Карана так.

– Слушаю, – ответил Йигит.

– Где ты, Йигит? У тебя есть новости от Омера или Арифа? Что случилось вчера ночью?

– Брат, я в отеле, но кое-что знаю. Вчера они изрядно выпили и устроили разборки в отеле. Потом Ариф отвез их домой. Потом, насколько я слышал, они продолжили пить всю ночь и напоили Арифа. Кажется, все трое в какой-то момент отрубились. И так до сих пор и не проснулись.

Я стала переживать, что же устроили эти трое. А также в каком состоянии теперь был дом. Интересно, крыша все еще на месте или они ее тоже снесли?

Каран провел рукой по лицу.

– После обеда мы уедем из отеля. Ты поезжай сейчас и проверь, как они. Что-то еще важное произошло?

– Только то, что я сейчас рассказал, в остальном было спокойно. – По шуму машин я поняла, что Йигит вышел из отеля. – Через полчаса буду на месте и сразу тебе сообщу. Приятного аппетита, кстати.

– Спасибо, – произнес Каран и отключился, а потом встретился со мной глазами.

– Лучше бы мы не оставляли их вдвоем. Кто знает, что они учудили, – виновато произнесла я. – Можем поесть и дома. Давай тоже поедем.

Он цокнул языком, а потом одним быстрым движением притянул меня к себе и усадил сверху, отчего волосы упали мне на лицо.

– В таком положении я не могу никуда идти, – произнес он, перехватив меня за талию. Короткий топ задрался, и Каран медленно оглядел меня. – Думаешь, я могу думать о чем-то другом, пока нахожусь рядом с такой красивой девушкой?

Он притянул меня к себе, и я поддалась его движениям. Все во рту пересохло, когда он коснулся губами моей шеи.

– Я мечтаю остаться и закрыться с тобой в этой комнате на несколько дней. Не хочу отходить от тебя ни на шаг, а ты говоришь о том, чтобы вернуться домой, – укоризненно произнес он.

– Каран, – только и смогла прошептать я.

Тело выгнулось ему навстречу, когда его губы заскользили по моей коже.

– Ляль, – хрипло ответил он.

Каран резко перевернул меня, вжав в матрас, и все, что мне оставалось, это задержать дыхание и молча посмотреть ему в глаза.

– Я тоже проголодался, – с этими словами он потянулся к краю моего топа.

Я молча кивнула. Мой голод тут же исчез, когда я обвила его шею руками и ответила на страстный поцелуй.

Мне кажется, что проблема больших домов не в том, что их сложно содержать в порядке и чистоте. Проблема в том, что невозможно понять, кто где находится, и позвать кого-то без телефона. А еще ты устаешь, пока ходишь по коридорам. Какими бы роскошными ни были большие дома и виллы, они не сильно мне нравились, потому что в них не ощущалось уюта.

Возможно, именно поэтому мы до сих пор бродим по дому, как полоумные коровы, пытаясь отыскать Альптекина.

Я раздраженно выдохнула. Прошло уже больше пятнадцати минут с того момента, как мы приехали. И, поскольку Каран был занят, решая дела по телефону, искать эту пьяную троицу пришлось мне. Я решила начать с Альптекина. Я проверила его комнату и гостиную, и даже те места, в которые раньше никогда не заходила, но его там не было.

Куда он запропастился?

Я уже собралась выйти в сад и проходила мимо кухни, как вдруг услышала какой-то звук. Не мог же он дрыхнуть там?

Медленно войдя в кухню, я сначала никого не увидела. Но, пройдя пару шагов, я заметила под столом чьи-то ноги. Я подошла ближе и увидела Альптекина, лежащего лицом вниз. Он был в халате, а его руки обвивали ножку стула. Наклонившись и внимательно его осмотрев, я увидела, что под халатом у него все еще был костюм.

Может, он экспериментировал со стилем.

Я легонько толкнула его в плечо.

– Альп, – произнесла я, а потом повторила его имя еще несколько раз.

Он продолжал лежать, не подавая признаков жизни. Я потянула стул, ножку которого он обнимал, и еще раз потрясла его за плечо.

– Альп, просыпайся. У тебя все тело затекло. Как ты можешь так спокойно здесь спать? – рассердилась я. – Я тебе говорю!

Он даже не шелохнулся, поэтому я достала из холодильника бутылку с холодной водой и сняла крышку. Я плеснула ему в лицо всего пару капель, и он с криком проснулся, резко вскочил с пола и ударился головой об стол. Должно быть, это было больно.

– Что происходит? На нас напали, у нас война? – заорал он, барахтаясь на месте. Его руки и ноги судорожно дергались. – Мама, я в гробу? Мама! – в ужасе продолжал кричать он, перевернувшись на спину.

Его лицо исказилось от крика. Когда он заорал «МАМА!» так громко, что даже стены в доме затряслись, я протянула ему руку.

– Не ори ты так, сумасшедший! – рявкнула я в ответ, схватив его за плечо. От моего внезапного прикосновения он вздрогнул и отодвинулся. – Ты не в гробу, ты под столом! Как ты вообще здесь оказался? – Я попыталась подтянуть его к себе, но у меня ничего не получилось. Он потрясенно смотрел в мою сторону. – Альп, ты что, никогда не лежал на холодном мраморном полу? Вставай, а то простудишься!

Его лицо внезапно побелело. Он откинул голову и уставился на меня снизу вверх широко раскрытыми глазами. Неужели этот сумасшедший все еще думает, что умер?

Может, он даже считает нас ангелами.

– Альп? – тихо спросила я. – Это я, Эфляль. Та, которую ты ударил головой об дверь… Не помнишь меня?

После пары секунд его пустой взгляд прояснился.

– О… – только и сказал он. – Ты тоже умерла вместе со мной?

– Дай мне терпения! – воскликнула я. Выпрямившись, я толкнула его ногой. – Если ты не вылезешь из-под стола, я сама тебя прикончу. Выметайся оттуда!

Должно быть, он думал, что спал, потому что закрыл глаза и продолжил так лежать еще пару мгновений. Когда он снова их открыл, то высунул голову из-под стола. Он выглядел таким невинным, что мне хотелось ущипнуть его.

– Эф? – с кислой миной спросил он. Потом выполз, подтягиваясь на локтях. – Как я сюда попал?

Сморщившись, он сел на полу и скрестил ноги. Наверное, у него раскалывалась голова, потому что он обхватил ее обеими руками.

– У меня мозги плавятся, – с болью в голосе добавил Альптекин.

Я присела, чтобы наши лица были на одном уровне.

– Вставай и прими холодный душ. Попробуй привести себя в порядок, пока я ищу остальных. А потом что-нибудь поешь и прими обезболивающее. – Я сердито посмотрела ему в глаза. – Ты меня услышал?

Он кивнул, как прилежный мальчик. Хотя он и выглядел нелепо в халате, я старалась не улыбаться.

– Побыстрее! – выпрямившись, крикнула я и вышла из кухни, слушая, как он отчаянно пытается подняться на ноги.

Так, одного нашли. Остались еще двое.

Я направилась к комнате Омера. Я никогда раньше туда не заходила. Прижав ухо к двери, я прислушалась, но было тихо. Медленно открыв ее, я вошла и обнаружила его лежащим в кровати.

– По крайней мере, он не надевал халат, – пробормотала я, подходя ближе.

Его комната была похожа на ту, что принадлежала Карану, только чуть меньше размером. Отличие было еще в кровати – у Омера она была односпальная. Почему он спал на такой узкой кровати? Может, это было связано с потерей Хале? Иначе зачем бы он выбрал такую кровать, если мог спать с комфортом?

«Лежа здесь после потери Хале, он мог чувствовать себя еще более одиноким».

Я всматривалась в его лицо, такое же измученное, как и у Альптекина. Даже во сне он выглядел печальным: брови нахмурены, уголки губ опущены. Мне было грустно видеть его таким. Я присела на край постели.

– Омер, – позвала я тонким голосом. Он так быстро открыл глаза, что я испугалась, но постаралась не подать виду. Я не думала, что он так чутко спал. – Доброе утро. Ты не думаешь просыпаться? Уже почти вечер.

Он уставился на меня налитыми кровью глазами, словно пытаясь осознать происходящее. Потом он медленно выпрямился. Когда Омер вытащил из-под одеяла руку, чтобы протереть глаза, я вдруг заметила фото в рамке, которого никогда раньше не видела. Это был снимок Хале. Возможно, он лег спать, прижав его к груди. Неужели эта тесная кровать не напоминает ему кое-что пострашнее?

– Маленькая птичка, – сонно произнес он.

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами.

– Кажется, я немного перепил… – с недовольным видом закончил он.

Затем на его лице появилось какое-то странное выражение. Поняв, что он собирается вставать, я сама быстро поднялась с кровати.

– Мне нужно к раковине! – быстро произнес он и дважды чуть не упал, пока бежал до ванной комнаты.

Не важно, сколько лет мужчине, они все ведут себя как дети.

Улыбнувшись себе под нос, я снова села на кровать и вытянула из-под одеяла рамку с фотографией. Я посмотрела на прекрасное лицо Хале и поймала себя на мысли, что не представляла, как Омер и его любимая женщина выглядели вместе. Хале была брюнеткой с иссиня-черными волосами. Она прислонилась к любимому плечом, и ее локоны на фотографии блестели. Кареглазая, с изогнутыми бровями, она была настоящей красавицей. Искренняя улыбка на ее лице согревала мне сердце. Осознание того, что она стала прахом, ужасало. Я не могла смириться с тем, что такая прекрасная женщина ушла, унеся в своей утробе ребенка.

Омер стоял рядом с ней. Он обнимал ее и широко улыбался, и я поняла, что никогда его таким не видела. Я вспомнила нашу поездку на кладбище. Тогда он тоже так улыбался на могиле Хале. Его глаза, обращенные на любимую, были слегка прищурены, как и всегда, когда на его лице появлялась улыбка. На фотографии он был на пять или шесть лет моложе, чем я его знала, и выглядел совсем незрело. Я не видела у него морщинок, появившихся после всего пережитого. Он был счастлив, умиротворен, а главное – целостен в своей любви.

Я с трудом подавила навернувшиеся на глаза слезы. Потом вернула рамку на место и принялась обмахивать лицо рукой. Я не хотела, чтобы Омер нашел меня такой.

– Омер, – крикнула я в сторону ванной. – Я спущусь вниз, проверю Арифа. После того, как ты примешь душ и придешь в себя, мы все вместе поужинаем. Договорились?

– Хорошо, маленькая птичка, – ответил он. Я в последний раз бросила взгляд на фотографию и вышла из его комнаты.

Я остановилась в коридоре, чтобы отдышаться. Вчера, после инцидента с Сонером, Омер попытался заглушить свои чувства, пусть и ненадолго, вот и напился. Но, как бы он ни пытался, ему не удавалось сбежать от самого себя, поэтому он лег в эту узкую постель и уснул, прижимая к сердцу фотографию своей любимой жены. Я с обреченностью поняла, что абсолютно никак не могу ему помочь.

– Ляль? – услышала я снизу голос Карана и моментально пришла в себя. – Ляль?

Я уже спускалась по лестнице. Беспокойство в его голосе заставило меня ускориться.

– Ты наверху?

Он уже собирался отвести взгляд от лестницы, как вдруг заметил меня и остановился, уперев руки в бока.

– Что случилось? – спросила я, подойдя ближе.

Он переоделся; теперь на нем была черная рубашка-поло. Ему что, жарко в такую погоду? Он заворчал, уставившись куда-то вбок. Я проследила за его взглядом и тут же нахмурилась, потому что заметила в гостиной Арифа. Он выглядел просто ужасно. Волосы торчали в разные стороны, лицо покраснело. В мятой одежде он сидел на диване с таким видом, будто вот-вот собирался расплакаться.

– Вы все с ума посходили! – воскликнул Каран. Он сурово смотрела на Арифа. Отойдя в сторону, я заметила рядом с Арифом и Альптекина, забившегося в угол. – Вы пили ртом или через другое место? У меня нет терпения постоянно исправлять ваши выходки! Идиоты!

Ариф и Альптекин подскочили на месте, услыша рык Карана. Я попыталась успокоить его, положив руку ему на плечо.

– Что происходит? – спросила я, пытаясь понять причину его вспыльчивости.

– Пусть они тебе расскажут! – сердито произнес он, рывком вытащил сигареты из кармана и быстро закурил.

Когда я поняла, что от Карана ответов не получить, то прошла вперед и села напротив Альптекина и Арифа, которые замерли, боясь шелохнуться. Они смотрели на меня словно фермеры, у которых пропал весь урожай. Что они могли натворить такого, чтобы просить моей помощи?

– Вы в порядке?

Ариф с трудом сглотнул и покачал головой. Альптекин же сидел, не отрывая взгляда от курящего Карана, и в его глазах я видела испуг. Все еще в халате с накинутым на голову капюшоном, он был похож на провинившегося ребенка.

Я взглянула на Карана. Он сердито переводил взгляд с одного на другого. Мужчина, который рядом со мной был похож на ягненка, исчез, и вместо него появился рычащий лев. Казалось, он в любой момент готов был броситься в атаку.

Может, они уже расскажут, что случилось?

Я быстро окинула их взглядом.

– Вы начнете говорить или нет? – нетерпеливо спросила я.

– Ну же, рассказывайте! – рявкнул Каран.

Ничего себе, он еле сдерживался!

Ариф оторвался от экрана телефона, на который то и дело посматривал, и беспомощно взглянул на меня. Он искренне надеялся, что я ему в чем-то помогу. На мгновение я испугалась, что он совершил что-то непоправимое. По крайней мере, весь его вид кричал об этом. Должно быть, случившееся как-то связано с Сеной, иначе я не знаю, отчего еще он мог быть настолько расстроенным.

– Вы расстались? – тихо спросила я. Если это так, то я знала, как можно было их помирить.

Глаза Арифа расширились от ужаса.

– Мы расстались?

Да ведь это я его спрашиваю, а не наоборот! Он покачал головой, не веря в услышанное.

– Нет, нет. Сена бы не бросила меня! Все не настолько плохо! Даже если между нами иногда были недопонимания, зачем нам расставаться? – Он посмотрел на Карана, словно просил, чтобы тот подтвердил его слова. – Правда ведь, брат? Она бы не рассталась со мной. Она бы не сделала этого, правда?

Я не проверяла свой телефон с прошлой ночи. Возможно, Сена мне звонила. Если бы моя сумка не осталась в машине, я бы уже все знала. Эти двое сами себе помочь не могут.

Каран сел рядом со мной. Закинув руку на спинку дивана, он приобнял меня за плечо и произнес:

– Если брат скажет тебе биться об стену головой, видимо, ты так и сделаешь, – строго произнес он, нахмурившись. А потом добавил, словно специально посыпая рану Арифа солью: – И будет прав!

– Что произошло? Что такого они сделали после того, как напились? – спросила я, глядя на Карана.

Он затянулся, потом отвернулся в сторону, выпуская дым, и снова посмотрел на меня.

– Ты легко одета, – произнес он, и я тупо уставилась на него, не ожидая, что он скажет что-то неуместное вроде этого. К тому же на нем самом была лишь рубашка поло, так что выглядело это странно. – Ты дважды сегодня за день принимала душ, простудишься.

Он обнял меня за плечи и сильнее притянул к себе, словно пытаясь согреть.

Каран вообще понимал, где мы сейчас находимся? И в каких обстоятельствах? Решил меня с ума свести?

– Каран! – процедила я сквозь зубы, надеясь, что он поймет, как это неуместно.

– Рассказываю, – спокойно ответил он, не обращая внимания на мое предупреждение. – Как ты сама знаешь, Омер и Альптекин вчера много выпили. Ариф попытался их остановить, а в итоге напился сам. И вдруг в его голове что-то щелкнуло. Он решил жениться на Сене.

Услышав это, Ариф виновато опустил голову, но я все еще не могла понять, чем таким страшным могла закончиться эта история.

– Он позвонил Сене среди ночи. Когда бедняжка не проснулась и не ответила на его звонок, Ариф, видимо, в порыве горячки, решил позвонить ее брату.

Я удивленно вскинула брови.

– Но брат тоже не ответил. Однако Арифу так приспичило жениться прямо здесь и сейчас, что он решил позвонить отцу Сены.

– Отцу? – недоверчиво спросила я. – Но он не в курсе, что они с Арифом встречаются!

И я не думала, что ему понравилась бы такая новость. По крайней мере, он бы точно не хотел узнать об Арифе именно так.

Ариф кивнул, словно подтверждая слова Карана. Вид у него был такой, словно он уже понимал, какие проблемы создал.

– Вот именно… – раздраженно рассмеялся Каран. – Я сказал то же самое. На месте отца Сены я бы задумался, кто этот человек, который звонит посреди ночи и заявляет, что хочет жениться на его дочери. Разве отец не стал бы требовать объяснений? Но было уже поздно, не так ли, Ариф?

– Брат… – начал Ариф. Он ткнул локтем Альптекина. – Я поддался на уговоры Альптекина.

Он только что обвинил в своей ошибке парня с глазами ребенка.

Альптекин же в свою очередь изумленно уставился на Арифа, и я поняла, что именно он и придумал все это.

Альптекин прикрыл рот рукой.

– Как не стыдно тебе ябедничать, коммандосик! – воскликнул он. – Разве не ты сказал мне, что очень ее любишь, что жить без нее не можешь, что хочешь жениться, а? – Ариф медленно кивнул. – Потом я предложил тебе позвонить и сделать предложение. А вместо этого ты позвонил ее отцу. И где тут моя вина?

Ариф беспомощно понурил голову, а я поджала губы, чтобы не рассмеяться. Он выглядел одновременно и невинным, и виноватым.

– Мне звонил отец Сены, – выпалил Каран, и мы все трое одновременно к нему повернулись. – Сена рассказала о тебе. Вернее, ей пришлось это сделать. Теперь у них в доме царит атмосфера военного положения.

Он говорил спокойно, но мы все смотрели на него с нетерпением, не в силах усидеть на месте.

– Ее мать сказала, что им нужно тогда приехать к Арифу и познакомиться, чтобы все уладить[53]. Когда позвонил ее отец и сказал «приезжайте», я был вынужден сказать «да», потому что даже не понимал, о чем речь. – Он повел бровями в сторону Арифа. – Так что приготовься, ты станешь женихом раньше меня, – закончил он, всем своим видом давая понять, что это ему не нравилось.

Ариф резко встал. Он бездумно переводил взгляд с меня на Карана и обратно. Почему он смотрел на меня? Я тоже была в замешательстве от его реакции.

– Как? – спросил он недоверчиво. Казалось, весь его мир рухнул. – Сена хотела окончить университет. Сказала, что не выйдет замуж, пока не получит диплом. Да и лет ей не так много! Я подожду. Нет никакой спешки в женитьбе. Я могу ждать столько, сколько ей потребуется!

– У нас что, намечается свадьба? – безрассудно спросил Альптекин, и я решила вмешаться, чтобы не дать Арифу на него наброситься.

– Кажется, мы не до конца поняли, что же произошло, – быстро произнесла я, выскользнула из-под руки Карана и посмотрела ему в глаза. – Они хотели только познакомиться или пожениться? Это две разные вещи.

Каран поджал губы, продолжая молчать. Я поняла, что таким образом он хочет наказать Арифа за то, что тот натворил, а потому ударила его в грудь.

– Не своди его с ума! Ответь!

Он рассмеялся.

– Ты жестокая, ты знаешь это?

Я закатила глаза.

– А у тебя сегодня очень странное настроение, и это сводит меня с ума. Ты в курсе?

– В курсе, – сказал он с легкой ухмылкой на лице.

Я указала на двоих мужчин, которые пялились на нас, не отрываясь. Казалось, Карану нравилось смущать меня, поэтому он просто продолжал загадочно улыбаться.

– Брат, что случилось? Я ничего не понимаю, – произнес Ариф. Он выглядел совершенно беспомощно.

Каран затушил сигарету в пепельнице на журнальном столике и небрежно сказала:

– Мы едем в Анкару. Будем знакомиться с семьей Сены.

Ариф так и стоял истуканом, не смея пошевелиться. Он был очень расстроен. Но я не могла понять, в чем причина. Я знала, что в будущем он хотел жениться на Сене. Так почему вся эта ситуация его так расстраивала?

Он внезапно рухнул на диван.

– Я им не понравлюсь, – печально произнес он. Что бы это значило? – Откуда я родом, неясно, у меня нет семьи. Если меня спросят, чем я занимаюсь, то начнут воротить нос. Я им точно не понравлюсь, – закончил он, а я смотрела на него, разинув рот от удивления.

Что за чушь он нес?

– Что ты хочешь сказать «у меня нет семьи»? – спросил Каран. В его голосе слышалась сталь. – А я тебе кто? Мы кто тебе? Мы, значит, тебе не семья?

Ариф замотал головой.

– Я вырос в детском доме, брат. Никогда не знал своих отца и мать. У меня даже имени не было, его мне дал директор детского дома. Я не знаю, откуда родом. Я не могу просить их выдать Сену за меня. Я этого недостоин, – произнес он быстро. – Нет, я так не смогу.

– Я еще никогда не слышал настолько абсурдных слов! – ответил Каран.

Быть без семьи все равно что стать деревом без корней в огромной лесу. Даже когда сотни похожих на тебя деревьев растут рядом, ты не чувствуешь связи ни с одним из них. Ты одиночка в толпе. Ты ищешь ветку, за которую можно было бы ухватиться, но не можешь найти ни одной.

Ариф думал, что у него нет ветви, от которой он мог бы получить поддержку. Как и я.

– Великан, – мягко произнесла я. Потом встала и подошла к ним, сев между ним и Альптекином. – Я знаю Сену и ее семью много лет. Никто из них не будет относиться к тебе так, как ты сказал. Пожалуйста, не думай, что ты какой-то неполноценный. – Я взяла его за руку, и его взгляд остановился на уровне моего сердца. – У тебя есть мы. Ты не одинок. У тебя есть большая семья, которая поддержит тебя в любом твоем решении. И будь уверен, Сена и ее родственники еще никогда не встречали такого чистого и доброго человека. Они обязательно тебя примут. Так что не грусти. Ты выглядишь, как капризный ребенок.

– А я тоже часть этой большой семьи? – подал голос Альптекин. Он коснулся меня, чтобы я обратила на него внимание. Я не могла поверить, что даже в такой важной ситуации он требовал от меня участия.

Ариф сжал губы и кивнул.

– Спасибо, йенге, – пробормотал он.

– Разве я все эти годы не относился к тебе так же, как к Альптекину? – спросил Каран, и по его голосу я почувствовала, что его ранили слова Арифа, как бы он ни старался это скрыть. – Ладно я, но разве мой отец не относился к тебе так же? Нет! Черт возьми, из-за твоего упорства отец уже был готов предложить тебе место в компании, но ты сказал, что хочешь быть его правой рукой. Мы не стали возражать и согласились. Потом сказали: давай купим тебе дом, пусть у тебя будет собственный, но ты сказал нет. Мы согласились. Мы защищали тебя, боролись за тебя. Что же, если между нами нет кровного родства, мы не можем быть семьей по духу? – Он покачал головой. – Тебе должно быть стыдно. Значит, у тебя нет семьи, так? А мы кто тогда для тебя?

Каран был очень расстроен. Он посмотрел на меня так беспомощно, словно слова Арифа ранили его острее ножа. Когда он вытащил очередную сигарету, чтобы закурить, атмосфера в комнате стала очень напряженной.

Я понимала их обоих. Каран имел право обижаться, но и Ариф имел право чувствовать себя потерянным. Должно быть, он ощущал себя упавшим листом, который швыряло ветром из стороны в сторону, потому что у него не было корней.

– Все не так, брат, – произнес Ариф после паузы. – Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Я говорил о… Просто пойми мою ситуацию, брат.

Он понурил голову.

– Не важно, понимаю я или нет. Важно то, что ты себя так чувствуешь, – ответил Каран. Он подался вперед. – Ты мог сказать мне: «Брат, я чувствую себя вот так, давай разберемся», и я бы поблагодарил тебя за это и вместе с тобой попытался бы разобраться, в чем дело. Мы бы сели и вместе все обсудили. Но уже много лет ты ведешь себя так, будто ты какой-то особенный. Это неправильно, Ариф.

Каждый сейчас варился в собственных мыслях, но только не Альптекин, который, склонившись к моему уху, тихо произнес:

– Ты какая-то другая?

Что это значило? Я нахмурилась, а он продолжил с волнением в голосе:

– Что-то изменилось. Вы что, помирились?

– Да, – прошептала я. Поняв, что он вот-вот закричит от восторга, я сжала его руку, пытаясь остановить. – Сейчас не время говорить об этом. Лучше иди прими душ, а потом поскорее переоденься. И надень что-то теплое, а то заболеешь.

На его лице расплылась улыбка. Оставив на моей щеке быстрый поцелуй, он поднялся на ноги. Потом подошел к Арифу и крепко его обнял. Все еще с похмелья, тот не совсем понял, что происходит. Видимо, Альптекин таким образом пытался ему показать, что означает быть частью семьи.

– Ты прав, брат, – только и сказал Ариф. Я все еще смотрела ему вслед, когда этот великан с замешательством на лице, сгорбившись, медленно вышел в сад.

Мне было его жаль. Я не знала, что сделать, чтобы он не чувствовал себя так. Я ничего не могла объяснить этому взрослому мужчине, пока он сам не захотел бы это понять. Ему самому нужно было подумать обо всем произошедшем и разобраться в своих чувствах. И, конечно, обсудить все с Сеной. Если бы Сена увидела, как сильно он сожалеет о случившемся, то точно бы простила его и постаралась помочь все исправить.

Ляль, я не понимаю, мы на чьей стороне?

Я об этом даже не думала.

– Чего вы тут кричите? – раздался голос Омера, который вошел в гостиную, еще не зная главных новостей.

Несмотря на то что его глаза до сих пор были красными, он, похоже, немного пришел в себя. Интересно, о том, что он так и не высушил волосы, тоже мне нужно было ему сообщать?

Он сел в кресло, потом вопросительно уставился на меня.

– Узнаешь у Арифа, – отмахнулся Каран. Он резко встал и протянул мне руку. – Я должен отвезти мою девушку на ужин, который мы не можем запланировать уже несколько недель. Так что не нужно мне звонить, если что-то случится. Разберешься сам, – закончил он, когда я приняла его помощь и встала.

Разве я выгляжу так, будто готова провести с ним время?

– Приятного аппетита, султан, – с улыбкой произнес Омер.

Прежде чем взять меня под руку и выйти из гостиной, Каран добавил:

– Обязательно поговори с Арифом.

– Мне сначала нужно позвонить Сене, – ответила я, направляясь к двери. Каран кивнул в ответ. – Куда мы поедем? Разве мне не стоит переодеться?

На мне были джинсы и тонкая черная блузка. Я не собиралась идти в этом в дорогой ресторан. Каран помог мне снять пальто с вешалки.

– Ты можешь идти куда хочешь и в чем хочешь. Никто не смеет говорить тебе, что носить, – ответил он, снял с пальто мой волос и снова взял за руку. – Но не переживай. Мы не поедем туда, где тебе будет неловко. Я отвезу тебя в мое любимое место.

– Хм, – робко произнесла я. – Ты кого-то еще туда водил, кроме меня?

– Да.

Я остановилась.

– Каран, – сердито произнесла я. Когда он повернул голову, одарив меня ангельской улыбкой, я впилась ногтями ему в руку. – Хоть бы солгал!

– Я поклялся, что больше никогда не буду тебе лгать. Вот почему и сейчас не могу этого сделать.

Он вышел из дома, и я последовала за ним.

– Не смотри на меня так. Я имею в виду наших ребят. Больше никого не было, – весело добавил он.

– Так и быть, – хрипло произнесла я.

Он открыл мне дверь, чтобы я села в машину, а потом аккуратно закрыл. Я пристегнула ремень безопасности и, когда он оказался за рулем, обернулась к нему.

– Можешь передать мне сумку? Она на заднем сиденье.

– Пока не звони Сене, – ответил он, заводя машину. – Она, скорее всего, сейчас разговаривает с Арифом. Пусть сначала разберутся между собой. Потом они все равно оба к нам обратятся за помощью. Дадим им время.

Мои губы изогнулись в улыбке.

– Ты кем себя считаешь? Отцом семейства?

Перед тем, как выехать за территорию, Каран сильно затормозил перед воротами. Он вытянул руку вправо, чтобы не дать мне стукнуться, хотя я и так была пристегнула.

– Что случилось? – удивленно спросила я.

Каран медленно повернулся ко мне, и на его лице я увидела выражение абсолютного счастья. И я совсем не понимала причины.

– Я ведь уже говорил тебе, разве нет? – сказал он, не отрывая от меня взгляда.

Потом его глаза опустились ниже, на уровень моего живота.

– Там сейчас ничего нет, – добавил он, и я задержала дыхание, осознавая, что он имел в виду. Правый уголок его губ медленно поднялся. – Но мы это исправим.

Я не знала, что ответить, потому просто сглотнула и посмотрела вниз, на свой живот. Мое сердце билось прямо в той точке, куда был направлен его взгляд, а во рту пересохло. Я вытерла вспотевшие ладошки о джинсы и глубоко вздохнула. Когда машина снова тронулась с места, я не понимала, что и думать.

На еде, которую Каран выкладывал мне на тарелку со словами «попробуй и это», я могла бы прожить два дня. Он взял столовой ложкой пасту из баклажанов и добавил на мою тарелку. Если он хотел, чтобы у меня было расстройство желудка, то делал все правильно. И вместо того, чтобы налить мне еще коктейля, он наполнил мой стакан обычной водой и бровями указала на тарелку, как бы приговаривая: «давай-давай».

Мои глаза расширились от ужаса.

– Я умру, – произнесла я и склонила голову вправо, но он был непреклонен. – Клянусь тебе, я умру от всей этой еды, – повторила я и указала пальцем на блестящую поверхность пола. – Или же меня стошнит прямо сюда, Каран, и я тебя опозорю. Все будут говорить, что девушку Карана Акдогана то и дело тошнит в самых неподходящих местах. Потом будут сплетничать за твоей спиной, – говоря это, я пыталась использовать весь свой актерский талант, чтобы добавить максимального драматизма.

Может, нужно было сказать, что мы упадем в обморок. Или что, если он продолжит, мы просто от него сбежим.

Похоже, Карана совсем не интересовало, что я могла испортить этот блестящий пол содержимым своего желудка. Он лишь слегка пожал плечами. Я подумала про себя, насколько мне было бы легче, возьми я со стола скатерть и оберни ею его голову.

– Не ной, а просто начни есть медленно. Тебе нельзя вставать из-за стола, пока тарелка не будет пустой, – с нажимом произнес он. Я глубоко вздохнула. – Ляль, ты ведь не маленький ребенок, который может съесть два куска и почувствовать себя сытым. Ты и так питаешься неправильно. По крайней мере, хоть сейчас плотно поешь.

Он ошибался. Я не смогла нормально поесть пасту в отеле, потому что была в смешанных чувствах. И все из-за него. Из-за прошлой ночи я потеряла всякий аппетит. Например, в Урфе я неплохо ела и даже немного набрала вес. Так что ему не стоило переживать. Я ела тогда, когда чувствовала потребность. А сейчас я была сыта. Тем не менее, чтобы просто заставить его помолчать, я решила еще немного поесть, а потом спросила, желая сменить тему:

– Что было написано в записке, которую вчера вечером кто-то вложил мне в руку?

Он вернул обратно кусок еды, который уже подносил ко рту, обратно на тарелку. Должно быть, записка была не из приятных, потому что на его лице вдруг появилось раздражение. Его взгляд упал на колье, принадлежавшее его матери, которое я так и носила с того вечера. Он стиснул зубы, казалось с трудом сохраняя спокойствие.

– Твоей нежной шее подошло бы более изысканное ожерелье. Ты заслуживаешь лучшего… – начал он.

Перед тем, как продолжить, Каран сделал большой глоток алкоголя. Ему с трудом дались эти слова.

– Все плохо, понимаешь? – устало сказал он. – Я не наивный мальчик. Я знаю, что тот тип, который тебе ее написал, был заинтересован не конкретно в тебе. Его целью было подначить меня и заставить сорваться. И все же я не могу с собой совладать. Я злюсь еще сильнее, когда понимаю, что теперь они получили в лице тебя еще одну возможность дергать меня за ниточки.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Что значит тот тип не был заинтересован во мне? Что я никому не могу понравиться? Так, что ли?

Он взглянул на меня, словно удостоверившись, серьезно ли я задаю ему этот вопрос, и я кивнула.

– Из всего, что я сказал, тебя только это расстроило? – удивленно спросил он. – Ты хотела понравиться кому-то еще?

Он ждал, что я отвечу «нет».

– Да, – вместо этого произнесла я.

Он нахмурился, его губы приоткрылись. Он собирался что-то сказать, но качнул головой. Наверное, тщательно обдумывал слова, готовые слететь с языка. Я с удовлетворением сделала глоток воды.

– Ты вроде много не пила. Почему говоришь такую бессмыслицу? – Я сжала губы, чтобы не улыбнуться. – Да ты еще надо мной и смеешься, Ляль! – Он потянулся через стол и коснулся моего лба тыльной стороной ладони. – У тебя вроде и температуры нет. Если хочешь свести меня с ума, то продолжай в том же духе.

На самом деле я хотела лишь подшутить над ним. Мне нравилось, когда он так нервничал из-за меня.

– Разве нравиться кому-то плохо, Каран? – Я откинула волосы на спину, надеясь, что это выглядело эффектно. – Думаю, ты должен быть рад, что у тебя такая красивая девушка. Почему ты ведешь себя как Ханзо?[54]

На его губах появилась раздраженная улыбка, и он фыркнул. Его взгляд скользнул по моим волосам к шее. Видя, что он только сильнее разозлился, я решила добавить:

– Я шучу, шучу! Конечно, я не хочу, чтобы на меня глазели. Успокойся. – Я протянула к нему руку, а он все еще продолжал буравить меня взглядом, поэтому мне пришлось мягко добавить: – Я пошутила, Каран. Пожалуйста, не воспринимай это серьезно.

Он ничего не ответил. Просто молча сделал еще глоток из бокала и посмотрел мне в глаза.

Я ведь не перегнула палку?

Когда подошел официант и налил ему еще, я попросила себе тоже новую порцию. Я знала, что мне легче будет справиться с этим, если я немного опьянею.

Заведение, куда Каран меня привел, оказалось рестораном в историческом здании. У этого места не было вида на море, и он оказался не таким роскошным по сравнению с другими ресторанами, где мы бывали раньше. Но это было простое семейное место. Мне очень здесь понравилось, потому что персонал оказался дружелюбным, и они ко всем посетителям относились с должным уважением, а не только к нам.

– Ты знаешь, что я не силен в некоторых вещах, – наконец произнес Каран, и я перестала рассматривать людей, сидевших за соседними столиками, и повернулась к нему. – Поэтому я не всегда знаю, как правильно реагировать. Например, стоит ли мне сейчас злиться? Или спросить, зачем ты это говоришь? Или это нормально? Мне не стоит злиться? – спросил он с таким наивным выражением, что я чуть не рассмеялась, а от прилива чувств мне захотелось его укусить.

– Ты что, не понял, что я тебя подначиваю?

– Черт, – выругался он. Наши пальцы переплелись. Он накрыл наши сцепленные руки своей ладонью. – Я до сих пор не понимаю. Мне казалось, мы прошли стадию заигрываний с того самого момента, как ты сказала мне, что любишь меня. Отныне я полностью принадлежу тебе. Я больше никогда ни о ком не смогу думать, не смогу быть ни с кем, кроме тебя. – Когда я уловила чувства, скрытые в его взгляде, у меня болезненно скрутило живот. – Как же теперь нам быть? Я не смогу никогда расстаться с тобой, ты тоже не сможешь меня бросить. Я стараюсь быть избирательнее в своих словах, чтобы не ранить тебя. Не знаю, насколько правильно я поступаю, но я боюсь, Ляль. Боюсь расстроить тебя и снова повторить свои ошибки. Я не выдержу, если из-за меня ты опять будешь несчастлива. Это невозможно, – произнес он тоном, не допускающим возражений.

Искренность в его голосе, а также тот факт, что он прямо об этом заговорил, заставили меня на несколько секунд задуматься, уставившись перед собой в одну точку. Каран боялся не того, что я уйду от него, а того, что я буду чувствовать, если это случится.

– Каран, между нами что-то происходит, не так ли? Я понимаю, ты думаешь, что не очень разбираешься в чувствах, но ты ошибаешься. Да, мы оба сделали что-то неправильно, но все это случилось до того, как мы решили быть вместе. Ты – мужчина, который не боится и не прячет свои чувства, делает все, что может, ради отношений. – Я слегка сжала его руку и с улыбкой добавила: – Не вини себя, и просто позволь этим отношениям развиваться своим чередом. Мы все равно будем причинять друг другу боль, хотим мы этого или нет, но придет время, и мы научимся с этим справляться. К тому же мы только начали узнавать друг друга ближе. Совершенно нормально, что ты не понял, что я пошутила.

– Однако это была несмешная шутка, – с серьезным видом произнес он.

Да нет же, Менопаузный Каран, это было смешно. Особенно выражение твоего лица.

Я подавила смешок.

– Ты прав, совсем несмешная шутка получилась. Я должна была догадаться, что ты так отреагируешь. Моя вина, – с этими словами я надула губы.

Каран подвинулся ко мне ближе.

– Ты же знаешь, что я больше не оставлю тебя, моя красавица?

Теперь и я придвинулась ближе к нему.

– И ты знаешь, что я больше не оставлю тебя, мой красавец?

Сначала он улыбнулся, а потом снова нахмурился.

– Почему бы тебе не перестать меня так называть? Я ведь видел, ты меня даже так в телефоне подписала. Пожалуйста, поменяй. Даже так – сделай это прямо сейчас, пока никто другой не увидел.

– Но ты же красавец!

– Ляль, ради Аллаха, что во мне красивого? – спросил он, отводя глаза в сторону.

Из-за алкоголя я начала потеть, поэтому высвободила руку и завязала волосы резинкой, которую носила на запястье. Я оперлась руками о столешницу и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты красив, но дело сейчас не в этом, – ответила я. Он кивнул мне, прося продолжать. Я с шумом выдохнула и внезапно сменила тему. – Мне нужно вернуться в Анкару.

– Почему? – тупо спросил он, а потом продолжил: – То есть я хотел понять: прямо сейчас?

Я знала, что он не желал моего возвращения, но в Анкаре была вся моя жизнь. Изначально я поехала в Стамбул, чтобы немного отвлечься и разгрузиться. Но благодаря усилиям Альптекина получила себе проблем на голову во всех смыслах. Я надеялась, что после того инцидента вскоре могу вернуться домой, в Анкару, но вместо этого я осталась в доме Акдоганов и влюбилась в Карана. После того, как я узнала правду о своем дедушке, меня ждало путешествие в Урфу, и только потом я смогла вернуться домой… А потом и вовсе запуталась. Чтобы залечить больное сердце, я не могла сосредоточиться ни на работе, ни на быте. А потом я снова вернулась в Стамбул, чтобы навестить могилу Хале, возлюбленной жены Омера. Мне нужно было поехать домой в ближайшую пару дней.

Однако как быть?

Каран останется здесь. Вся его работа и дела в Стамбуле. Он не мог слишком долго оставаться вдали от компании и той самой организации, с который связан. Вчера вечером я осознала, что из-за меня он неделями откладывал важные дела, и именно поэтому люди на том вечере требовали от него внимания.

Я не могла просить его вернуться со мной. Я знала, что он не сможет этого сделать, поэтому нам придется какое-то время побыть порознь.

Дело было не только в Каране. Омер, Альптекин, Ариф… я привязалась к ним. Теперь, после того как мы через столько прошли, я буду еще сильнее скучать по ним, если мы расстанемся. Километры между нами лягут на мои плечи тяжелым грузом. И все же я ничего не могла с этим поделать.

– Нет, но через пару дней, – ответила я, и Каран тут же выпрямился на стуле. Наверное, не думал, что это произойдет так быстро. – Я хочу погулять по Стамбулу и провести как можно больше времени со всеми вами. Я ведь так ничего и не видела с момента, как приехала сюда.

Он понимающе кивнул, но по его глазам я видела, что ему совсем не хотелось, чтобы я уезжала.

– Конечно, я понимал, что ты уедешь, но не думал, что так быстро, – честно ответил он.

Потом глубоко затянулся сигаретой, которую только что вытащил из кармана. Мне показалось, что, вместо того чтобы хорошо провести этот вечер, я только сделала ему больнее.

– Любимый, расставание никак не повлияет на наши отношения, – тихо сказала я, зная, о чем он сейчас думал. В его глазах на мгновение вспыхнул огонек, как было всякий раз, когда я называла его «любимый». – Я бы с удовольствием жила с тобой в одном городе. Мне хочется постоянно быть рядом с тобой, но, к сожалению, сейчас это невозможно.

Он медленно выпустил дым.

– Тогда как же мы будем? Объясни мне, – попросил он.

– Мы будем проводить вместе выходные. Будем стараться видеться так часто, как сможем. К тому же мы живем в век технологий. Мы можем видеть друг друга в любое время.

Он недовольно посмотрел на меня.

– Разве это одно и то же? Разве я смогу вдохнуть аромат твоих волос через этот крошечный экран? – Он нахмурился и отвернулся к окну. – Мы только-только воссоединились, а ты теперь говоришь, что мы будем видеться в выходные. И даже не спрашиваешь, достаточно ли мне этого, – заворчал он, обернувшись ко мне. С обидой в голосе он добавил: – Ты, похоже, уже все за нас решила.

Ляль, осталось только, чтобы он в обморок завалился. Посмотри-ка, взрослый мужик сейчас вот-вот расплачется.

Я улыбнулась.

– Ну кто-то из нас должен был об этом подумать? – Он вел себя так, словно я предложила ему разойтись. Что это за реакция? – Кроме того, так наши отношения станут даже интереснее! Мы будем больше ценить друг друга, находясь в разлуке.

Он посмотрел на меня так, словно не поверил, что я могла такое ему сказать.

– Я и так знаю, насколько ты ценна для меня. – Каран явно не понимал такого рода шуток. – И ради Аллаха, ты говоришь, что наши отношения станут интереснее! Куда еще интереснее? Вчера вечером ты ужинала с людьми, которые еще совсем недавно пытались нас убить. Альптекин недавно чуть не умер из-за одного из этих ублюдков. В любой момент может случиться что угодно. Как эти отношения могут стать еще интереснее, объясни мне?

Его слова были правдой. Поэтому я промолчала.

– Неужели твой сообразительный ум, который все просчитывает на пару шагов, не подумал, как я смогу защитить тебя, если ты будешь далеко? – спросил он, и я поняла, что действительно не задалась этим вопросом. – Как я могу быть уверен в твоей безопасности за много километров отсюда, если переживаю, даже когда ты рядом? Неужели ты думаешь, что я смогу спокойно спать, когда ты так далеко?

– Тогда что нам делать, Каран? – устало спросила я. – Я тоже не хочу быть вдали от тебя, но у меня здесь нет жизни. Моя работа, мой ресторан, все мои друзья в Анкаре. Я даже не знаю, чем могла бы здесь заняться.

– А ты не хотела бы открыть здесь второй ресторан? – спросил он молниеносно.

– Прости, что?

Он наклонился ко мне, не скрывая энтузиазма.

– Мы откроем филиал твоего ресторана «Алисия» прямо здесь, в Стамбуле. Ты сможешь заниматься любимым делом и быть рядом со мной. Что скажешь? Тогда тебе не придется уезжать.

Я не хотела его расстраивать, но мне пришлось это сделать. Я покачала головой, и его лицо вытянулось от удивления.

– Во-первых, у меня недостаточно денег для открытия филиала. – Он уже открыл рот, но я не дала ему ничего сказать. – Пожалуйста, не нужно говорить мне, что ты готов помочь. Я знаю, что ты можешь это сделать, но я открыла ресторан на свои собственные деньги, вгрызалась в бизнес ногтями и зубами. Я не хотела бы этого обесценивать… А во‑вторых, для этого очень рано, Каран. Не знаю, может, со стороны это кажется просто, но у меня порой возникает такое чувство, словно меня подхватил ураган. Я до сих пор пытаюсь осознать то, что произошло со мной за последние месяцы. Мне нужен отдых и покой. Я знаю, что мне не следует быть от тебя вдали, но обстоятельства сейчас таковы, и я ничего не могу с этим поделать.

– Это не кажется простым, – ответил Каран со вздохом. – Ты права. Я тебя понимаю. Меня просто ужасает мысль о том, что между нами будет расстояние. Мне кажется, что ты ускользаешь от меня.

Я улыбнулась.

– Разве ты, глядя мне в глаза, не видишь, как сильно я тебя люблю? Я больше никогда не смогу от тебя уйти, Каран. Неужели ты и правда этого не понимаешь?

Я знала, что он все понимал. Он знал это еще до того, как я призналась ему в любви вчера вечером. Просто ему нужно было это еще раз услышать. Иначе он не пытался бы неделями добиться моего прощения. Как бы сильно он меня ни любил, он не прилагал бы столько усилий, не зная, что у нас есть шанс.

Каран долго смотрел мне в глаза. Я видела, что он уже мысленно представляет момент нашей разлуки. Но нам это было нужно. Обоим. Немного покоя пойдет этим отношениям на пользу.

– Я буду по тебе скучать, – произнес он после паузы.

А я скучала по тебе, даже когда была рядом.

Я широко улыбнулась.

– Моя дверь всегда открыта для тебя.

Интересно, что он будет делать, если я запру его в своей комнате?

Спустя пару мгновений на его лице тоже появилась слабая улыбка.

– Не удивляйся, если однажды я соберу вещи и перееду в Анкару. Не успеешь глазом моргнуть, как я стану твоим соседом.

Он на мгновение замолчал, прищурившись. Видимо, обдумывал свои слова.

– Я скажу Арифу, пусть поищет для меня дом, – произнес он, и я не удержалась от смешка. Но его лицо оставалось серьезным. – Я не шучу.

Я кивнула ему в ответ.

– Как говорится, «сосед нуждается даже в пепле соседа»[55]. Может, мне тоже будет что-то нужно, и я постучу в твою дверь. Пожалуйста, так и сделай, – ответила я, с нежностью смотря в его лицо.

Моя улыбка порадовала его, и он тоже приподнял уголки губ в ответ. От этого мне захотелось улыбнуться еще шире. Кажется, мы попали в порочный круг из улыбок.

Однако он вдруг снова стал серьезным.

– Нам нужно будет подробно обсудить вопрос твоей безопасности. Вот почему мне нужно больше чем пара дней.

Хотя я знала, что он мог справиться с этим вопросом за пару часов, а сейчас использовал безопасность как предлог, чтобы я осталась в Стамбуле подольше, я не стала ему возражать. Возможно, так будет лучше.

– Еще мне нужно будет поговорить с твоим дедушкой и с Ясином. Я не хочу умереть от волнения, если ты по какой-то причине не услышишь от меня звонок.

Я поджала губы.

– Как скажешь, любимый.

Его взгляд медленно скользнул к моим губам.

– Это что, какое-то магическое слово? Почему каждый раз, как оно срывается с твоих губ, мне хочется тебя поцеловать?

Я прикусила нижнюю губу, наблюдая, как он смотрит на меня.

– Буду знать, – робко ответила я.

В его взгляде появилось еще больше желания.

– Как мне устоять! – пробормотал он себе под нос, и в этот момент раздался звонок, я полезла в сумку, чтобы достать телефон.

Это была Сена, но она повесила трубку до того, как я успела ответить. Когда я уже собиралась перезвонить ей, она написала мне сообщение, что сама позвонит позже. Оставалось только надеяться, это история не перерастет во что-то ужасное.

– Ариф тебе что-то писал? Ты с ним говорил? – спросила я, смотря на Карана, но он вместо ответа просто глядел на меня. Поняв, что он погрузился в свои мысли, я окликнула его: – Каран?

Он облокотился локтями на стол и сложил руки. На нем сейчас была только футболка, но, казалось, ему было совсем не холодно. Благодаря этой позе я отчетливо видела проступающие мышцы на его руке. По спине прошла дрожь от непреодолимого желания к нему прикоснуться. Его взгляд пленил меня. Он смотрел так пристально, что, казалось, если я отведу взгляд, то разрушу какую-то особенную связь между нами. Словно мы остались одни не только в ресторане, но и во всем мире. Все вокруг нас было размытым. Я не видела ничего, кроме его темно-карих глаз.

– Я собираюсь сделать тебе предложение, – вдруг сказал он. У меня даже не получилось сглотнуть. Я уставилась на него, мои губы приоткрылись. – Я пока еще не знаю, когда и как, но знай, что это время не за горами, и будь готова.

Моя грудь начала быстро вздыматься и опускаться. Все еще находясь в шоке, я спросила:

– А разве это не должно быть сюрпризом?

– Но ты же не знаешь, когда я это сделаю. Это и будет сюрприз.

Я подавила волнение и рассмеялась.

– Но я уже знаю, что ты собираешься делать. Как будто в этом и был смысл сюрприза… – Я отвела взгляд и пробормотала: – Ну, по крайней мере, мой ответ точно будет сюрпризом.

Если у Карана сегодня не случится сердечный приступ, то это уже хорошо.

Даже не смотря на него, я заметила краем глаза, как он выпрямился на стуле.

– Что ты имеешь в виду? Есть шанс, что ты мне откажешь?

– Ты ведь сам сказал, что не знаешь, когда сделаешь предложение. К тому времени, может, у меня уже появится новый потенциальный жених…

– Ляль, – резко перебил он. Кажется, я все же перегнула палку. – Ладно, я понял, что это такая шутка, но она мне все равно не нравится. Пожалуйста, не шути так больше. – Я кивнула, как примерная девочка, но мы оба знали, что я продолжу над ним издеваться. – Шутка – это когда смешно двоим, а не только тебе. Ты ведь в курсе, правда? Если я буду также над тобой шутить, ты не сможешь спать по ночам… – угрожающе произнес он, и я нахмурилась.

– Ладно-ладно.

Я с трудом выдохнула, потому что так много съела, что у меня сдавило диафрагму.

– Может, пройдемся немного? – предложила я. – Мне нужно переварить все, что я съела, иначе – и это точно не штука – меня вырвет.

Он посмотрел на мою тарелку и остался недоволен.

– В машине есть шарф. Тогда возьми его и обмотай вокруг шеи, – сказал он.

Пока я подкрашивала губы, Каран попросил официанта принести нам счет. Мы были готовы покинуть это место.

Когда мы встали, я вдруг выпалила:

– Мне надо в туалет.

Он кивнул и проводил меня до уборной. Ресторан был маленьким, а сейчас вместе с нами ужинала только одна семья, так что я была в полной безопасности. К тому же снаружи нас ждали десятки людей Акдоганов.

– Ты иди в машину, а я приду сама.

Каран огляделся, и, кивнув, медленно вышел из ресторана. Единственный туалет все еще был занят, поэтому я стояла рядом с ним, то поднимаясь на носки, то опускаясь. Алкоголь явно плохо сказывался на состоянии моего мочевого пузыря. Что я потеряю, если отпущу ситуацию?

«Мы-то ничего не потеряем, а вот окружающие точно пострадают».

Я не могла удержать смешок, вспомнив, как побила почти всех мужчин семьи Акдоган, включая Арифа. Уверена, они бы больше всех обрадовались этой ситуации. Они бы сделали все возможное, чтобы меня спровоцировать. Альптекин, думаю, даже начал бы кампанию в поддержку, он ведь из них всех был самый безумный.

Когда дверь уборной открылась, я подняла голову, улыбнувшись вышедшему человеку, и уже собиралась пройти внутрь. Но лицо, которое я увидела, пригвоздило меня к полу. Я узнала этого человека. И я выпила не так много, чтобы спутать реальность с вымыслом.

Я смотрела ему вслед, разинув рот.

– Как? – спросила я едва слышно. Сердце заколотилось где-то в горле. – Как это возможно?