Каждый раз, когда я слышала, как отец называл маму моей прекрасной розой, то чувствовала, что ростки семян любви прорастают в моей груди, приятно покалывая сердце. Когда я видела их нежность друг к другу, казалось, отец собственными руками поливал лес, который рос изо дня в день внутри меня. Он с любовью относился к каждой веточке, каждому цветку, оберегая их и защищая, как свои собственные.

Своим примером он научил меня искренней привязанности. Показал мне, как благодаря любви женщина может раскрыться, словно цветок. И даже самая малая крупица его любви стоила целого мира, особенно сейчас. Даже когда я чувствовала безнадежность, его любовь в моем сердце была маяком, ведущим во тьме. Он оставался тем, кто освещал мой путь и заставлял отправиться в путешествие за надеждой.

Дочери, выросшие с отцовской любовью, никогда не увядают. А мой папа очень меня любил. Потому я не увядала, а лишь крепче пускала корни в землю, принимая чувства от другого мужчины.

Мне казалось, я вновь обрела смысл жизни. Когда Каран появился, я ощутила, словно перерождаюсь в его присутствии. Я знала, что моя сила никогда не пропадет.

Стоило мне проснуться с утра, как рука тут же потянулась к телефону. Я знала, что там будет сообщение от него. Пару часов назад он написал мне «доброе утро». И я знала, что все еще находилась под влиянием его чар.

Мой красавец: Доброе утро, самый красивый берег моего моря, мой океан.

Как можно было не влюбиться в такого мужчину? Одним своим сообщением он вызвал на моем лице улыбку, которую я не смогла сдержать. И потом, даже пережевывая завтрак, я чувствовала себя влюбленной дурочкой.

– Сестра, – позвала меня Сена, и я перевела на нее взгляд. Она смотрела на меня так, словно хотела понять, в чем же было дело. За завтраком она села за стол прямо напротив меня. Когда Ариф, занимавший место рядом с ней, бросил на меня такой же задумчивый взгляд, я нахмурилась.

– Это что за выражение? Ты все утро улыбаешься. Что-то тебя обрадовало?

– А что, быть счастливой теперь преступление? – не выдержала я, когда и Альптекин, сидевший справа от меня, уставился в мою сторону. Я встала, чтобы налить себе чай. – Может, мне приснился хороший сон. Может, я просто выспалась. Что такого?

Ариф улыбнулся.

– Йенге, ты сегодня и правда выглядишь как-то иначе. Давно не видел тебя такой. Мне это нравится.

Когда я проснулась сегодня утром, Ариф с Сеной уже готовили завтрак. Они пожертвовали сном, чтобы провести больше времени вместе. Мы в это время сидели с Альптекином в гостиной и смотрели женские утренние программы, чтобы дать влюбленным побыть наедине. Думаю, мы все начинали привыкать к такому положению дел в доме.

– Пусть так и будет дальше, – добавил Ариф.

Наполнив чаем стакан Альптекина, я села на место.

– Аминь, – пробормотала я.

– Мы сегодня будем сидеть дома? – спросил Альптекин, чтобы закрыть тему.

С утра его повязка была в крови, потому что рана вскрылась, когда он спал на животе. Когда Ариф начал менять ему повязку, я вышла из гостиной, потому что мне тяжело было смотреть на это. Но теперь он выглядел хорошо. Альптекин сделал глоток чая.

– Или вы все поедете на работу?

– У меня сегодня занятия, – произнесла Сена несчастным голосом.

– Тогда этот коммандос точно увяжется за тобой до самых дверей университета, – пошутил Альптекин, чтобы задеть Арифа. Тот, однако, улыбнулся, словно ему понравилась эта идея. Опершись рукой о подлокотник, он развернулся к Сене.

– Почему бы и нет? – спросил он, прищурившись.

Сена вначале бросила на него безучастный взгляд, потому что не сразу поняла, о чем он. Но когда через пару секунд до нее дошел смысл сказанного, она нахмурилась.

– Не говори ерунды! – рассердилась она. – Ты не поедешь со мной на учебу, Ариф. Это тебе не школа, а университет. Да и я не ребенок.

Я впервые увидела, с какой любовью Ариф смотрит на Сену, и не могла скрыть удивления. Та махнула рукой, не поддаваясь на его провокации.

– Нет, я говорю, нет!

Альптекин рассмеялся.

– Коммандосик, оставь девушку в покое! Что тебе делать на ее занятиях? – Его очень веселила эта ситуация.

Как будто не он только что внушил эту мысль Арифу…

Ариф развернулся и скрестил руки на груди, не скрывая обиды, а потом начал метать оскорбленные взгляды в ее сторону. Это поведение выглядело очень милым и необычным для такого великана, как Ариф. Если бы я прямо сейчас подошла и ущипнула его за щеки, уверена, он нисколько бы не обиделся, но он бы точно смутился. Но я не смогла этого сделать, вспомнив, что на его шее все еще виднелись следы от моих ногтей. Мне самой стало неловко.

– Вот именно, что тебе делать в университете? – спросила Сена.

Думаю, они уже обсуждали это раньше. Иначе Сена бы так не реагировала. Она бы сначала спросила, зачем он хочет это сделать, а потом бы ответила «да» или «нет». Я наклонилась вперед, облокотившись локтями о поверхность стола.

– Мне кажется, вы преувеличиваете, – сказала я. Мне хотелось докопаться до сути этой ситуации. – В чем проблема, если Ариф просто довезет свою девушку до университета? Мне это кажется вполне разумным предложением…

Ариф, словно обнаружив оазис в пустыне, улыбнулся и протянул руку в мою сторону.

– Продолжай, йенге, продолжай! – громко сказал он, схватив мою ладонь. Он сильно ее потряс. – Что эти люди могут знать о любви и человечности. Их не исправить!

Кажется, у Арифа были какие-то свои цели, но я намеревалась подождать развязки.

Сена нахмурилась, потом ударила Арифа по плечу, и наше рукопожатие разъединилось.

– Ариф, прекрати это уже! Как будто я не знаю, почему ты хочешь со мной поехать! Не впутывай мою сестру в свои планы! – рявкнула она.

Ариф поджал губы.

– Не понимаю, о чем ты. И зачем же я, по-твоему, хочу с тобой поехать? – поинтересовался он странным тоном, и тогда я поняла, что он и правда что-то задумал. Ариф пожал плечами. – Я просто хотел, чтобы ты не была одна. Иначе зачем…

Он замолчал, когда оливка Альптекина попала ему в лицо.

– Эй ты, ходячий детектор лжи, – произнес Альптекин. Он смотрел на Арифа с осуждением. А затем широко улыбнулся. – Ты что, решил быть похожим на меня? Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься? – с гордостью закончил он.

Ариф с ухмылкой посмотрел в сторону Альптекина. Сена, ворча себе под нос, повернулась ко мне и начала жаловаться на Арифа.

– Сестра, в университете мне задали делать презентацию для одного проекта вместе с одногруппником, – как только она это сказала, Ариф тут же стал серьезным. Он быстро выпрямился. – Стоит этому парню прислать мне сообщение, как Ариф тут же сходит с ума. Может, ты как-то на него повлияешь, чтобы он вел себя более цивилизованно? Иначе мне придется прибегнуть к крайним мерам!

Альптекин прижал пальцы ко рту, нагнетая атмосферу.

– Брат! – крикнул он громко. – Она хочет с тобой поругаться! Послушай, что она сказала!

Да ничего такого она не сказала!

– А я теперь виноват? – спросил Ариф удивленно. По его взгляду было заметно, что он оскорблен. – Этот парень шлет тебе сообщения со смайликами посреди ночи. И они не имеют никакого отношения к вашему проекту! – сердито продолжил он. Внезапно его накрыло чувством ревности. – А ты пытаешься его оправдать. Разве это нормально? – Он посмотрел на нас с Альптекином. – Я не прав? Ладно, я могу перегнуть палку, но не настолько же!

Я прокашлялась.

– Прежде всего вам нужно успокоиться, – произнесла я, глядя на эту парочку.

– Да я и так спокойна! – повысила Сена голос. – Это ты ему скажи, грубияну!

– Это я грубиян? – спросил Ариф, указывая на себя рукой. Его рот открылся от удивления. – Да я сам привез тебя к дому этого чертового Улаша, чтобы вы занимались своим «проектом»! Что мне еще сделать? Может, написать на лбу «СУТЕНЕР» большими буквами? – разозлился он.

Альптекин коснулся меня своим плечом, и я повернулась к нему. Он взял тарелку с орешками и бровями указал в сторону сумасшедших влюбленных.

– Вот перепало нам веселье, – прокомментировал он озорным голосом. Альптекин был похож на старушек, которые подслушивают у окон соседей, когда те затевают ссоры в квартирах.

– Его зовут не Улаш, а Ураз, – поправила она.

Сена, что ты делаешь? Тебе не стоило этого говорить.

– Ну все, включайте похоронный марш, – тихо произнес Альптекин.

Глаза Арифа расширились. Его губы приоткрылись. Он покраснел так сильно, что на мгновение я подумала: его голова сейчас взорвется. Или что он в любой момент закричит и разнесет стол вдребезги. Ариф глубоко вздохнул. Его грудь резко вздымалась и опускалась. Когда он приблизил свое лицо к Сене, мы все задержали дыхание, продолжая наблюдать. Сена же вела себя так, словно ничего не произошло. Ариф был похож на бомбу, которая вот-вот взорвется, а ей все было нипочем.

Ариф поднял руку и положил ее на затылок Сены. И каково же было мое удивление, когда он нежно притянул ее к себе и поцеловал в лоб. Держа ее за голову, он прижал Сену к своей груди, и я заметила, что Ариф кусал губы, чтобы не сказать лишнего.

– Не говори так, моя любимая, – произнес он сквозь зубы. – Не хочу, чтобы с твоих прекрасных губ срывалось его имя, – добавил он медленно, но сердито.

– Он сейчас превратится в Халка, – прокомментировал Альптекин, и был прав. Ариф казался настолько напряженным, что на его лбу вздулись вены.

Сена со счастливым лицом обняла Арифа, как будто не они секунду назад кричали друг на друга. Конечно, она не могла видеть его выражения. Альптекин, который тайно снимал реакцию Арифа на камеру с края стола, определенно получил бы тысячи просмотров, если бы решил выложить это видео в социальные сети.

Когда Ариф сжал кулак и укусил его, я поджала губы, чтобы не рассмеяться. Он старался молчать, чтобы не расстраивать Сену, но было очевидно, что внутри него извергался самый настоящий вулкан чувств. Он напряжения его глаза заслезились.

– Так что я поеду с тобой, – закончил он, и Сена утвердительно кивнула. Кажется, такой ее ответ Арифа обрадовал. – Можно я подожду, пока твои занятия не закончатся? – уточнил он, желая получить одобрение.

Сена еще раз молча кивнула. Ариф перевел взгляд на меня, и я тоже склонила голову в ответ, потому что мы были в режиме «где я, там и Ариф». Я попыталась взглядом показать ему, что не буду выходить из дома, поэтому его защита мне не нужна.

Он глубоко вздохнул.

– Конец, – заключил он.

Что «конец», какой «конец», я не поняла. Но, кажется, они оба вернулись в прежнее стабильное состояние. Однако краснота еще не скоро ушла с лица Арифа. Я планировала убрать со стола пустые тарелки и выпроводить их из дома. Мне не хотелось, чтобы Ариф слышал, как Альптекин начнет пересказывать случившееся Батухану. Потому что никто не мог остаться равнодушным к тому, что сначала Ариф смеялся, почти лежа на полу, а потом в один миг превратился в бомбу замедленного действия. Я не могла рисковать, чтобы он взорвался.

Пока я убирала со стола, Альптекин решил позвонить Омеру. Думаю, он планировал позвонить каждому их с Арифом общему знакомому и рассказать о случившемся, смеясь так, словно заново проживал эту историю.

Странный он парень. Очень-очень странный.

– Кто тебе больше нравится: Омер или коммандосик? – подал голос Альптекин, и я нахмурилась, услышав его вопрос, потому что не знала, что на него ответить. Я не могла рассматривать их отдельно друг от друга. И почему Альптекин продолжал спрашивать подобное? Он сбивал меня с толку.

– Ладно, это сложно, – сказал он. Потом прищурился. – Клубника или банан? – спросил он с любопытством в голосе.

Он пытался узнать меня лучше. Наверстать то, что, по его мнению, пропустил за время, которое я провела с Акдоганами, когда его не было рядом. Очевидно, что такими темпами мы вряд ли пришли бы к чему-то разумному, но я не хотела его разочаровывать. Он ведь был ранен, а еще считался моим гостем. А кроме того, в его манере было сильно злиться, если я игнорировала его и не отвечала. Это была еще одна причина.

Я поджала губы.

– Наверное, клубника.

Он счастливо улыбнулся, узнав обо мне что-то новое. Альптекин действительно старался подружиться. Может, он представлял меня своей старшей сестрой, я не была уверена. Разница в возрасте между нами составляла всего два года, но он казался мне еще совсем ребенком.

– Хмм, – задумался он. Через несколько мгновений он снова спросил: – А менемен предпочитаешь с луком или без?

– С луком! – ответила я, хотя думала, что этот вопрос никак не поможет ему узнать меня ближе.

– И я тоже! – радостно воскликнул он.

Мы сидели в гостиной уже какое-то время, и я старалась отвечать на его странные вопросы. В какой-то момент Альптекин даже спросил: «Что появилось первым: яйцо или курица?» и, не дожидаясь ответа, попытался сам найти разгадку. Когда он одну за другой исчерпал все свои теории, то пришел к выводу, что человек, задавший вопрос (то есть он сам), был идиотом, и потому перешел к следующему.

Я думаю, самым абсурдным из его вопросов был вот этот: «Если плавание помогает похудеть, разве киты не должны быть худыми, как крючки для вязания?»

Этот вопрос не имеет ничего общего с тем, чтобы познакомиться ближе с человеком, Ляль.

Услышав вопросы вроде «Если мир вращается, почему при прыжке мы приземляемся в одно и то же место?», я с уверенностью могла сказать, что он явно отклонился от своей изначальной цели.

Кажется, Альптекин и сам не понимал, что ему нужно узнать. А потому жал на все кнопки одновременно. Когда я поняла, что меня ждет еще один такой же странный вопрос, то поднялась на ноги. Его губы тут же сомкнулись, он посмотрел на меня, словно желая узнать, что я теперь собираюсь делать.

– Я принесу тебе лекарства. Хочешь апельсиновый сок?

– Да, – пробормотал он. – Мне тебе помочь?

Может, он предполагал, что стоит ему скрыться с моих глаз, и я тут же передумаю его прощать? Когда он заметил, что я уставилась на него пустым взглядом, то добавил:

– Заодно я покурю на кухне.

– Может, тебе не стоит этого делать, пока не поправишься? – с грустью произнесла я.

Он на мгновение задумался.

– Нет, клянусь, я больше не выдержу этого, – с этими словами он тоже поднялся с дивана.

Я нахмурилась и вышла из гостиной. Он направился вслед за мной.

– Кстати, у тебя чудесный дом. И очень тебя отражает. Мне все невероятно нравится. – Он выдвинул стул и сел. – Но наш дом тоже хороший. Тебе он понравился? У меня, например, отличная комната. Всю мебель для нее мне выбирала мама. – Он широко улыбнулся. – У меня и правда самая красивая комната.

Я поставила перед ним стакан с водой и лекарства.

– Я никогда не видела твою комнату.

Альптекин сделал жест рукой, давая знак мне подождать, хотя я и так молчала. Он пытался болтать, даже запивая водой таблетки. Я никогда бы в жизни с ним не связалась, не будь он таким милым. Иногда он казался слишком утомительным, но, к сожалению, у него, как и у его брата, было перо дьявола[35]. Его возбужденная речь и торопливые движения, словно он мог сорваться с места и убежать в любой момент, делали его еще харизматичнее, чем он был на самом деле. Я уже прикипела к нему. Прежде чем он успел допить воду, раздался звонок в дверь, и Альптекин вместе со мной направился в коридор, потому что знал, что сегодня должен был прийти Батухан. Он следовал за мной, как утенок за мамой-уткой. Я открыла дверь, продолжая ухмыляться своим мыслям, и вдруг обнаружила, что стучавшим в дверь человеком оказался вовсе не Батухан.

– Юсуф? – удивилась я. – Что ты здесь делаешь?

Юсуф поправил на плече рюкзак.

– Умоляю тебя, – укоризненно произнес он. – Неужели так встречают гостей? Говорил я брату, что ты девушка городская, непохожая на нас, деревенских, однако…

Решат, стоявший рядом с Юсуфом, дважды хлопнул того по плечу.

– Не надоедай девушке, – предостерегающим голосом произнес он.

– Извини, я просто удивилась, когда увидела тебя здесь. – С этими словами я подошла к Юсуфу и обняла его. – Добро пожаловать. Но разве ты не должен быть со своей невестой? – С этими словами я посмотрела ему прямо в глаза.

Он покачал головой.

– У нас так и не было возможности с ней пока встретиться. Может, в следующий раз. – Он кивнул вглубь дома. – Надеюсь, ты не станешь держать нас в дверях. И, может, даже нальешь горячего чая, чтобы мы согрелись с дороги, – шутливо добавил он.

Я отошла в сторону.

– Пожалуйста, заходи. Я не пригласила тебя, потому что оказалась сбита с толку, – объяснила я и перевела взгляд на Решата. – Брат, ты тоже заходи. Выпьем чай вместе.

– Не откажусь от приглашения, – с этими словами он снял ботинки у входа в дом. – Я продрог до костей и, кажется, приболел.

Я указала в сторону гостиной.

– Проходите. Юсуф, я заварю тебе липовый чай, а потом сделаю и тебе, Решат, и принесу следом. – С этими словами я направила троицу в комнату, но один из них не двинулся с места.

Это из-за Альптекина, не правда ли?

В точку.

Я посмотрела на него.

– Проходи же, – сказала я, указывая внутрь квартиры.

– Они меня избили, – пожаловался он, хмурясь, а потом сердито продолжил: – И притом безжалостно! Они не оставили на мне живого места. У меня до сих пор по ночам тело болит в некоторых местах!

А у меня ныли все внутренности.

Если бы пару недель назад мне сказали, что я окажусь в ситуации, где мне нужно будет готовить чай для этих троих, я бы ни за что в это не поверила. Не уверена, что Альптекин поступал верно, злясь на этих людей, однако могла понять его нежелание оказаться в подобной ситуации.

– Если хочешь, можешь пройти к себе в комнату. Я принесу чай туда, – мягко произнесла я.

Его губы приоткрылись.

– То есть это я должен уйти? – обиженно спросил он и отвернулся. – Хорошо, я уйду. И побои молча приму. И чай буду пить отдельно. Буду сидеть в своей комнате, раненый и одинокий. Уставлюсь в потолок. Пусть. Такова моя судьба, и я ее принимаю. Я не буду расстраиваться.

Он всерьез говорил это дрожащим голосом?

Я положила руку на его плечо. Он не смотрел в мою сторону.

– Я предложила это только в том случае, если ты не захочешь сидеть с ними вместе. Никто тебя не прогоняет. Почему ты обижаешься? – Он пожал плечами, словно ребенок. – Пожалуйста, пройди внутрь. А я принесу тебе торт, который тебе так понравился за завтраком. Договорились?

На этот раз он повернулся ко мне с улыбкой на лице.

– Договорились, – ответил он, а потом тут же быстро произнес: – Но если я увижу, что они делают хоть движение в мою сторону, я за себя не отвечаю! Один взгляд, одна пустая улыбка, короткий намек, и им не поздоровится!

– У них с тобой нет никаких проблем. – Он с сомнением посмотрел мне в глаза. – То есть уже нет, – поправила я себя. – Тебе не нужно так напрягаться. Они все равно пришли только на чай… Давай, проходи скорее.

Я смотрела ему вслед, когда он прошаркал в сторону гостиной, не зная, смеяться или плакать. В этот момент я внезапно почувствовала себя матерью. Я потешалась над наивностью парня, который был размером с осла, но меня это радовало. Альптекин вызывал у меня родительские чувства, о которых я до сих пор не подозревала.

Ухмыляясь себе под нос, я заварила чай, а потом принесла его в гостиную. Двое из этой троицы болтали, сидя в абсолютно неподходящих для разговоров местах. Альптекин же, скрестив руки на груди, молча сверлил их взглядом. Однако Решат и Юсуф вели себя так, будто Альптекина вовсе не было в комнате. И его это сильно злило.

Я села рядом с этим Angry Bird и ткнула его носком в ногу.

– Ты в порядке?

– В порядке, – ответил он, не отрывая взгляда от мужчин и будто тестируя какой-то новый вид пытки. Он выглядел одновременно и злым, и смешным.

Я понимала его чувства. Мне никогда не забыть его окровавленное лицо. Он был в ужасном состоянии. И люди, которые это с ним сделали, сейчас сидели прямо напротив него. Даже если Альптекин был не прав, понятно, почему он так плохо себя почувствовал, стоило им здесь появиться. Я не знала, как сильно и долго он бил их по головам в своих мыслях, оставляя синяки и ушибы. Альптекин походил на гранату с выдернутой чекой, и сейчас именно я держала ее в руках.

– Эфляль, что нового? – Я повернулась, услышав вопрос Юсуфа. С тех пор как я его видела в последний раз, он немного поправился, и его лицо наконец приобрело здоровый цвет. Счастье шло ему на пользу. – Скучаешь по Урфе?

Я глубоко вздохнула.

– Мне совсем не хватило проведенного там времени… И Урфа, и Сиа до сих пор в моих мыслях, – произнесла я печально.

Юсуф подложил ногу под колено и удобнее устроился.

– Клянусь тебе, после того как Сиа тебя увидела, она больше меня не слушается. Нам и так было трудно ее контролировать, но, когда ты уехала, она словно с ума сошла. Ведет себя так, будто мы даем ей дерьмо вместо еды, – пожаловался он, и я невольно усмехнулась. – Не смейся, уход за ней превратился в пытку. Никто не может с ней сладить. – Он посмотрел на Решата. – Брат, а ты когда приедешь? Давай, хлебни горя вместе с нами.

– Иди ты, – махнул рукой тот. – С этой лошадью не стоит связываться. Я не хочу накликать беду на свою голову. Мне и здесь хорошо. В чем твоя цель? Перестань пытаться… – расслабленно добавил он.

– Как тебе не стыдно, брат, – произнес Юсуф. – Урфа ведь была твоим домом, мой старший брат тебе как отец. Что случилось? Или ты изменился, приехав в столицу? – Он поцокал языком и посмотрел на Решата так, словно критиковал его. – Брат, большой город на тебя сильно повлиял. Ты зол на свою родную землю. Что с тобой стряслось, брат?

Решат спокойно откинулся назад, не обращая никакого внимания на эти слова. Я тоже думала, что он скучал по Урфе, однако по его поведению нельзя было утверждать подобное. Решат как будто в отпуск приехал. Я еще раз убедилась в том, что человек, влюбившийся в Анкару, больше никогда ее не покинет. Кажется, Решат тоже стал зависим от этого города.

– Не лезь в чужие дела, сынок. Не подначивай меня, – произнес он. – Рядом с Эфляль я чувствую себя словно роза. Девушка не капризничает и не обижается. Никогда не доставляет проблем. Так что не нарушай мою идиллию.

Решат посмотрел на меня и улыбнулся. Юсуф, прикрыв рот рукой, с удивлением уставился на него, а я рассмеялась. Когда я услышала, что не доставляю ему проблем, мне сразу стало легче. Не зная, что ответить на его слова, я пошла на кухню, чтобы налить еще чаю. Кто-то направился вслед за мной.

Альптекин.

– Ты с ними хорошо ладишь? – спросил он, и я бросила на него быстрый взгляд. – Наверное, они тебе нравятся? Кажется, вы нашли общий язык?

Я услышала в его голосе нотки ревности или мне показалось?

– Редко с кем я не могу найти общий язык, Альп, – ответила я, наливая чай. – Да, я хорошо с ними лажу, но почему ты ведешь себя так, словно для тебя это проблема?

– Не-е-ет, почему сразу проблема? – уклончиво произнес он. – Просто… Я просто… Со мной же… – Я взяла в руки поднос и посмотрела на него, пока он продолжал: – То есть… Ну, не важно…

Я нахмурилась.

– Забудь, – закончил он, пожав плечами.

Я протянула ему поднос с пирожными.

– Сердце человека не уменьшается, когда он дарит любовь. Наоборот, когда оно любит, то хочет большего. Одна только любовь его не наполнит. – Я взяла в руки второй поднос и улыбнулась. – Кроме того, у каждого свое место в сердце человека.

Он неуверенно посмотрел в мою сторону.

– Ты правду говоришь?

Я склонила голову к правому плечу.

– Правду, Альп.

– Тогда хорошо, – улыбнувшись, ответил он и расправил плечи.

Я последовала за ним в гостиную. Когда он с грохотом поставил поднос с чаем на журнальный столик, глаза гостей тут же обратились в его сторону. Однако Альптекин, не выказывая ни тени смущения, взял свою чашку. Потом забрал с подноса тарелку с пирожным и сел на прежнее место в углу. Я знала причину раздражающей ухмылки на его лице, но остальные не подозревали о нашем разговоре.

Когда я принесла Решату липовый чай, он с благодарностью улыбнулся.

– Спасибо большое, но мне уже нужно идти. Юсуф, перед тем как ты вернешься в Урфу, мне нужно тебе кое-что передать, – сказал он и встал. – Извини, Эфляль. Придется выпить чай в другой раз.

– Решат, ты же сам сказал, что у тебя болит горло. Возьми с собой, выпьешь по дороге, – ответила я и сунула стакан ему в руку. Потом переложила пирожное на салфетку и также ему отдала. – Приятного аппетита.

Ляль, ты понимаешь, что постепенно мы превращаемся из маленькой птички в птицу-наседку? Скоро мы начнем их одевать и провожать на работу. Мы теряем наш статус инфлюенсера. С нами что-то происходит.

Решат улыбнулся.

– Спасибо за заботу, дочка, – произнес он с благодарностью и похлопал меня по плечу. – Не беспокойся, я пойду.

С этими словами он вышел из гостиной.

Возможность увидеть, каким радостным стало лицо человека, которому подарили хоть немного внимания, грела мне сердце. Именно по этой причине я готова была уделять внимание каждому.

«Кажется, таблетки, которые мы пьем для восстановления цикла, плохо на нас влияют. Мы превращаемся в другого человека».

Может, и так.

Я села на диван и взяла чашку с чаем. И хотя я чувствовала небольшие спазмы внизу живота, для месячных еще было рано. Но я все равно не могла сказать, что чувствовала себя комфортно.

– Юсуф, когда ты возвращаешься?

– Сегодня, – ответил он, отрываясь от экрана телефона.

Я поджала губы.

– А я хотела показать тебе Анкару.

Он кивнул, словно давая понять, что, видимо, не судьба, а потом снова уставился в телефон. Наверное, переписывался со своей невестой. Это объяснило бы легкую улыбку на его лице.

Я почувствовала, как меня толкнули в руку, и перевела взгляд на Альптекина. Он смотрел на меня так, словно требовал, чтобы я что-то сказала. Я нахмурилась, показывая, что не понимаю, о чем он просит, но он продолжил буравить меня взглядом. Как будто хотел, чтобы я сама догадалась, о чем он думает. Но я же не умела читать мысли!

Когда раздался звонок в дверь, он улыбнулся.

– Наверное, Бату пришел! – когда Альптекин быстро вскочил на ноги, я заметила, что ранение все еще причиняет ему боль. Он скривился, но все равно побежал открывать дверь. Я последовала за ним и с улыбкой на губах принялась наблюдать за двумя обнимающимися друзьями.

– Ты, огурец хренов! – произнес Батухан, крепко держа Альптекина за голову и прижимая к себе. – Я из-за тебя чуть коньки не отбросил! Ты что, решил помирать без меня? Ты же знаешь, и в горе, и в радости, только вместе! – Осознав, сколько беспокойства Батухан пытался скрыть в своем голосе, я почувствовала, как у меня невольно сжалось сердце. Он несколько раз поцеловал Альптекина в лоб. – Сукин ты сын, никогда больше так не делай!

Я не могла видеть лица Альптекина, но что-то мне подсказывало, что его глаза сейчас были полны слез. Босс через открытую дверь вошла в прихожую и начала тереться о мои ноги. Я наклонилась и стала ее гладить, пока друзья все еще обнимались.

– Ты не должен был оставлять меня одного! – произнес Альптекин. Он слегка толкнул Батухана в плечо. – Надо было остаться, когда я тебя об этом просил, ты, сосунок. Как только тебя позвал отец, ты тут же ретировался, – добавил он обиженно.

Босс положила свою морду мне на плечо и вместе со мной начала их разглядывать. Батухан взъерошил волосы Альптекину.

– Брат, даже если имя моего отца прозвучит хоть за пятьдесят километров от меня, я должен быть готов. Не говори так, будто не знаешь этого. – Он обнял Альптекина за плечи. – Лучше расскажи мне о своем ранении, – продолжил он, разглядывая бинты на теле Альптекина. – Почему, как только меня нет рядом, тебя тут же расстреливают? Если ты таким образом хочешь привлечь внимание, ты только скажи, я передам своему брату. Не надо так сильно красоваться, лев.

Альптекин склонил голову и ухмыльнулся.

– Я не умер, а значит, так и не успел избавиться от твоего болтливого рта, – не удержался он от ворчания. Он пнул маленький чемодан, стоящий в прихожей. – Ты что, ко мне сбежал? Тебе надо было захватить с собой свою белую ночнушку. Ты в ней отлично выглядел.

Услышав эти слова, Батухан тут же зажал голову Альптекина под своей подмышкой.

– Какого черта? – воскликнул Альптекин, пытаясь оттолкнуть Батухана от себя.

Хоть тот и держал его крепко, я понимала, что он никогда бы ему не навредил. Он наклонил его голову к полу и легонько отвесил пару тумаков. Я знала, что Альптекин не будет обижаться. Они вели себя одновременно и как братья, и как лучшие друзья. Я все еще улыбалась, однако непонятно отчего глаза мои наполнились слезами. Когда Босс гавкнула, Батухан наконец обратил на меня внимание. Снова взъерошив волосы Альптекина, он обратился ко мне:

– Привет, Эфляль.

Я наконец поднялась с колен и подошла к нему.

– Как ты? Справляешься с этим ребенком? – спросил он, пока мы обнимались.

Я подмигнула Альптекину, который ждал ответа на этот вопрос.

– Видела и похуже, – произнесла я, отчего Альптекин рассмеялся, опустив голову.

Мы сейчас сравниваем взрослого парня с пятилетним Ягызом Эфе?

Батухан нахмурился.

– Все равно в больном состоянии он просто невыносим, – с отвращением сказал он, а потом поднял свой чемодан с пола. – К счастью, я здесь и помогу тебе. – Он уже собрался пройти в коридор, но Альптекин перехватил его за локоть и остановил. – Я никуда не убегу, любовь моя, можно не держать меня так сильно, – добавил он, и я с закусила губу, чтобы не рассмеяться вслух.

Альптекин повел бровью в сторону обуви Батухана.

– Не заходи в них, Эфляль разозлится, – предостерег он друга. Клевета. И когда это я злилась? – Сначала сними, а потом можешь заходить.

Пока Батухан разувался, Босс уже успела пройти в гостиную.

– Босс! – крикнула я, чтобы ее остановить. – Не вздумай проходить с этими грязными лапами на…

Я хотела добавить «на ковер», но она уже это сделала, а потом еще и забралась на диван, положив морду на колени Юсуфа. Тот, продолжая смотреть в экран телефона, начал гладить ее по шерсти.

– Босс! Слезай оттуда! Давай! – продолжала кричать я, но собака в мою сторону даже не смотрела.

Батухан и Альптекин встали рядом со мной, смотря на Босс.

– Это кто? – поинтересовался Батухан, в то время как Альптекин спросил:

– Блин, почему она пошла к этому парню?

– Это Юсуф, он из Урфы. Работает на моего дедушку, – ответила я сначала на вопрос Батухана. Потом перевела взгляд на Альптекина, который пристально следил за псом. – Что поделать, если она не может держать себя в руках, видя симпатичного парня?

– Что значит «симпатичный парень»? А я кто тогда? Мы кто тогда? – разозлился Альптекин. Он окликнул Босс, которая очень комфортно чувствовала себя на новом месте. – Иди сюда, девочка.

Босс перевела взгляд на Альптекина, не сдвинувшись ни на миллиметр.

– Вставай, подними свою большую задницу, ну! – Альптекин похлопал себя по бедру.

Мы так и стояли в дверях гостиной, ожидая, чтобы Босс на нас отреагировала. Она же спокойно лежала, положив грязные лапы на диван.

– Мы здесь как на распродаже, Альп, – произнес Батухан. Потом вытащил пачку сигарет из кармана. – Можно курить в доме? – спросил он, и я кивнула. – Тогда я закурю одну… за наше поражение.

Я подошла к Босс, сдерживая смех. Мне нужно было поднять собаку, иначе Альптекин скоро мог взорваться от ревности. Наверное, он очень хотел, чтобы не только я, а все окружающие любили его больше всех. Может, он пережил какую-то травму в детстве?

Юсуф, отложив телефон в сторону, продолжал гладить Босс.

– Какая же ты умная собака, – сказал он. Я слышала за своей спиной ворчание Альптекина. – Может, взять тебя с собой в Урфу? Будешь бродить по горам и долинам, это тебя развеселит.

– А ну помолчи! – вдруг крикнул Альптекин. Войдя в гостиную, он подошел к Юсуфу. – Это кого ты собираешься увозить? Да моя… моя собака… с тобой… никогда! – решительно закончил он. Его грудь раздулась от злости.

Юсуф рассмеялся и впервые посмотрел Альптекину в глаза.

– Выглядит так, что пес сам это решил, но ты знаешь, какими сильными методами убеждения я обладаю. На самом деле именно ты знаешь это лучше всех, – саркастически добавил он.

Должно быть, это он похитил Альптекина тогда по приказу дедушки.

– Да я тебя! – Альптекин уже собирался наброситься на Юсуфа, но Батухан вовремя его остановил. – У тебя хватило смелости прийти ко мне в сопровождении пяти человек! Если бы ты не был трусом, то пришел бы один! Плевал я на тебя! – заорал он. Батухан еле его сдерживал.

Юсуф поднялся на ноги, и я тут же встала между ними.

– А у тебя хватило смелости поднять руку на девушку, да? – сердито парировал он. Я толкнула Юсуфа в грудь. Босс, лаявшая у наших ног, выглядела так, словно готова была напасть на него в любой момент, стоит тому снова повысить голос. – Это я плевал на тебя! И ты еще ходишь вокруг да около, делая вид, что настоящий мужчина!

Батухан оттянул Альптекина в сторону.

– Стой! – закричал он. – Не смей устраивать сцены в гостях у Эфляль, Альптекин. Я сказал тебе, хватит!

– Вы вообще понимаете, что творите? – сказала я, снова оттолкнув Юсуфа. Он отступил на шаг, начал сердито втягивать воздух, и ноздри его задрожали. – Вы что, дети малые? И решили выяснить, кто из вас настоящий мужчина? Ведите себя, как положено вашему возрасту!

– Эфляль, – начал Юсуф, пытаясь вмешаться, но я остановила его, подняв руку.

– Замолчи, Юсуф. Разве ты не знаешь, по какой причине Альптекин чуть не погиб? Давай оставим это в прошлом. Не видишь, что он гость в моем доме? Разве то, что ты делаешь, правильно? Возможно, у вас были проблемы раньше, но это уже давно в прошлом! Я забыла. И ты забудь!

Он отрицательно покачал головой.

– Он же ударил тебя! – сказал он, словно пытаясь понять, как я могла это простить.

– Знаю! – ответила я, стиснув зубы. – И если я смогла это забыть, то и ты сможешь! Ради меня!

– Чего ты привязался? – заорал вдруг Альптекин, и я развернулась к нему. Он махнул в сторону Юсуфа рукой. – Если мы сейчас зароем с тобой топор войны, то все благодаря этой девушке. Иначе я тебя…

– Не вздумай заканчивать предложение, Альптекин! – остановила его я. Мои глаза горели гневом. – Что ты сделаешь? Его ты тоже ударишь? Так это и будет продолжаться? – Я развела руки в стороны и резко опустила их. – Это я пострадала от твоих действий. А причина этому – ты!

Хотя я заметила, сколько вины было в его взгляде, мой гнев все еще не прошел.

– Не думаю, что ты заслужил того, что с тобой случилось. Я никогда не хотела, чтобы тебя избивали, а пуля застряла в твоем теле. Однако это случилось, и мы должны платить за свои действия в прошлом. Это я должна просить платы за то, что случилось, и я же должна принять решение, простить или нет. Подумай об этом хорошенько и помолчи. Пожалуйста, молчи!

Охранники, услышавшие крики в квартире и лай Босс, начали колотить в дверь, но никто даже не сдвинулся с места, чтобы им открыть.

– Еще раз, – сказала я, глядя на них обоих. – Если вы снова поднимете эту тему, не важно, буду я рядом или нет, если снова начнете препираться друг с другом на этой почве, я буду так же жестока, как и вы, и сделаю все, что от меня потребуется, чтобы это прекратить!

Я перевела взгляд на Альптекина и нервно улыбнулась.

– В этот раз ты поднимешь руку, Альптекин? – Он смотрел на меня так, словно я говорила чушь. – А ты остановишь меня, Юсуф? – саркастически продолжила я. – Так что прекращайте! И держите подальше от меня вашу мужскую гордость и желание все вопросы решать насилием!

Я коснулась лба Босс, которая лаяла, потому что я повысила голос.

– Все, можешь идти, малышка, мы уже и так достаточно повысили уровень IQ в этой комнате, – добавила я и направилась прочь из гостиной.

Если бы сейчас на заднем плане играла музыка, ты бы очень эффектно смотрелась на фоне их вытянутых лиц, Ляль.

Поднимаясь по лестнице, я крикнула:

– Не вздумайте делать ничего из того, что заставит меня спуститься! – а потом оставила их одних, уйдя к себе в комнату.

Я словно лежала на теплом песке, ощущая лучи солнца на коже. От легкого прикосновения к щеке губы невольно изогнулись в улыбку, а затем я почувствовала его запах. Как будто он был рядом со мной на расстоянии в одно дыхание.

– Ляль, – услышала я его голос. Мое имя лилось из его губ, словно мелодия, которую он так сильно любил. – Ляль. Моя Ляль.

Когда его прикосновения переместились со щек вниз по моей шее, я будто оказалась в воде, покачиваясь на ее поверхности. От его касаний, которые обжигали мою кожу и в то же время холодили, словно лед, я вздрогнула. Кажется, ему это понравилось, потому что у него вырвался звук, похожий на смех. Когда же я ощутила его губы на своем лбу, то подняла руку, желая к нему прикоснуться.

– Ляль, просыпайся, моя красавица, – его голос звучал совсем близко. – Мы ждем тебя, чтобы вместе поесть. Ты не голодна? – произнес он хрипло, отчего по коже пробежали мурашки. Он перехватил мою протянутую руку. – Ты такая горячая. Что же мне делать, лечь рядом с тобой?

Я что-то бессмысленно пробормотала в ответ, всеми силами пытаясь дать понять, что согласна, чтобы он лег рядом со мной.

– Но тогда мне будет не вытащить тебя из кровати. Ты пожалеешь, что не пошла с нами. – С этими словами он поцеловал мою руку.

– Давай, – произнесла я, все еще желая, чтобы он лег рядом.

Сон звал меня обратно, и я хотела уснуть в его объятиях.

– Давай! – ворчливо повторила я.

Я услышала, как он рассмеялся.

– Альптекин и Батухан приготовили еду, чтобы тебя порадовать, – произнес он, и мои глаза тут же распахнулись.

Он удивился тому, как быстро я проснулась, но все равно улыбнулся.

– Сейчас темно, но, как только ты открыла глаза, вокруг стало светло, словно днем, – произнес он нетвердым голосом. Я сглотнула и медленно села.

– Сколько я спала? – сонно спросила я. За окном действительно было темно.

– Может, часа три, – Каран погладил мою руку, которую все еще держал в своей ладони. – Ты устала? Альптекин тебя утомил? Наверное, вдвоем с Батуханом они совсем от рук отбились. Поэтому ты уснула?

Я покачала головой из стороны в сторону. Уличный фонарь был единственным источником света в комнате. Зрение все еще оставалось нечетким после резкого подъема, и у меня не получалось ясно видеть окружение из-за тусклого освещения. Однако я могла точно сказать, что Карану очень шел серый свитер с высоким горлом. Он зачесал волосы назад и подровнял бороду. Пока он смотрел на меня взглядом, полным обожания, я пыталась понять, как сейчас выглядела.

«Жаль, что ты не собрала волосы перед сном, Ляль. Они сейчас, наверное, похожи на гнездо».

Я тут же принялась приводить их в порядок.

– Кухня все еще на месте? Там все цело? Они ведь не устроили пожар, не так ли?

– Они немного перестарались, но не переживай, сами приберут, – ответил он с улыбкой.

Каран и так сидел рядом со мной, но все равно наклонился ближе. Я застыла, задержав дыхание.

– Мне нравится видеть тебя такой сонной, – произнес он хрипло. – Ты еле ворочаешь языком и звучишь, как котенок. Я бы хотел поцеловать твои припухшие губы. – Я тут же прикусила нижнюю губу. – Ты такая красивая. Нет ничего, отчего бы я не отказался, просто чтобы всю жизнь просыпаться с тобой в одной постели.

Каждое слово из уст этого мужчины было похоже на предложение руки и сердца, и я всегда становилась Ляль, немой, когда он начинал так говорить. Каран перехватил мою ладонь и сжал в своей. Я словно попала в ловушку.

– Твой отец был прав, – прошептал он. Когда его губы приблизились к моим, я закрыла глаза. Даже тот крохотный поцелуй, который он оставил на кончике моего носа, заставил порхать бабочек в моем животе. – Синева этих глаз была сравнима лишь с цветом океана.

Я могла бы поблагодарить его, сказать, как мне приятно слышать от него такие комплименты, или просто улыбнуться. Но вместо этого я спросила:

– Что за еду они приготовили? – А потом захлопала ресницами. – Хочется есть.

Я отвела от него взгляд. Его лицо все еще было слишком близко.

– Веришь или нет, я не знаю, – сказал Каран тихо. Его дыхание коснулось моих губ. – Но мне бы хотелось совершенно другого…

Поцеловать меня?

Я сглотнула и поерзала.

– Тогда можем заказать доставку, – сказала я, не понимая, что ответить. – Я знаю один хороший ресторан, где делают отличный кебаб. А еще привозят к нему много закусок. Они даже халву могут положить. Ну просто… Просто чтобы…

– Чтобы жизнь казалась слаще? – спросил он ласково, и я одобрительно кивнула. От этого движения наши носы соприкоснулись. – У меня есть только один десерт, и его достаточно.

Когда я услышала эти слова, мне показалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди.

– Ох, что же это, – произнесла я вслух, думая, что говорю про себя. Он громко рассмеялся. Потом с ухмылкой поднялся на ноги.

– Что смешного? – огрызнулась я и тоже вскочила. – Я не сказала ничего забавного!

Он сунул руки в карманы и наклонился ближе.

– Я уже говорил тебе, что знаю, когда остановиться, – многозначительно произнес Каран. – Послушай, я не пересеку границы дозволенного. Такого рода флирт как раз по мне. Знал бы я это раньше…

Я ударила его по руке, запоздало подумав, что не рассчитала силу.

– Во-первых, ты почти пересек границу, а это уже нарушение. Ты почти коснулся линии! – заявила я. Каран улыбнулся, не скрывая, как его забавляет мой повышенный тон. Я уже собиралась перейти к «во-вторых», но тут его рука коснулась моей талии, и я забыла все, что собиралась сказать.

– Дома тепло, но не стоит одеваться так легко, ты заболеешь. – Он разгладил пальцами мою футболку, специально касаясь голой кожи. Потом откинул с моего лица волосы. – Ты хотела еще что-то добавить, моя красавица?

«Он намеренно так делал. Знал, что мы попадемся в его сети! Ух, менопаузный Каран!»

– Во-вторых… – Я ненадолго задумалась. – Ты можешь выйти? Мне нужно переодеться.

Облизнув губы, Каран кивнул.

– Жду тебя внизу, – сказал он, удостоверившись, что разозлил меня достаточно, и вышел из комнаты.

Я топнула ногой, глядя ему вслед. Каран издевался надо мной. Очевидно, что моя реакция его позабавила, но он еще не знал, с кем связался. Я Эфляль, и я хорошо знала, как повернуть его игру в свою пользу. Поэтому, нанеся на лицо самый яркий боевой раскрас, я переоделась и направилась вниз.

Он первый это начал.

Спускаясь по лестнице, я встретила Батухана, который выходил из кухни.

– О-о! Красавица, куда ты такая собралась? – спросил он, глядя на меня. Взяв мою руку, он закружил меня и продолжил с усмешкой: – Я думал, что умру, вечность находясь среди этих тупоголовых мужланов, но твоя красота ослепила меня своим сиянием. Серьезно, куда ты собралась?

Я поймала взгляд Омера, когда он выходил из кухни. Он тоже уставился на меня так же, как и Батухан.

– Маленькая птичка, ты куда-то уходишь? Выглядишь ослепительно, – с любопытством спросил он.

На самом деле я хотела сказать, что нарядилась просто для себя. Уложила волосы в небрежный пучок, нанесла на губы красную помаду и выбрала облегающее черное трикотажное платье. Ничего вычурного, но красная помада всегда вносит яркий акцент. Однако их восторженные взгляды, а также то, как посмотрел на меня вышедший из гостиной Каран, заставили меня изменить свое решение и сказать что-то совершенно иное.

– Ко мне кое-кто придет в гости, и я хотела бы хорошо выглядеть к этому моменту, – ответила я. Глаза всех присутствующих, включая Альптекина, который вошел в гостиную, расширились при этих словах. А потом все дружно обернулись и посмотрели на Карана. Не глядя в его сторону, я добавила: – Что на ужин? Я очень голодна.

Однако никто не ответил на мой вопрос. Все ждали реакции Карана. Когда я наконец перевела на него взгляд, то увидела, с какой нерешительностью он смотрел на меня в ответ. Не зная, какого друга я имею в виду – девушку или парня, – он стоял в растерянности, не понимая, что ответить.

Омер кашлянул.

– Мы знакомы с этим человеком? – спросил он, искоса глядя на Карана.

– Как вы могли быть знакомы, Омер? Скольких моих друзей ты видел? Я не обязана знакомить вас со всеми, кто мне дорог. – С этими словами я развернулась и направилась на кухню, игнорируя удивление на их лицах. Лицо Карана, должно быть, сейчас было красным, как помидор. Однако меня ждали проблемы посерьезнее его реакции.

На моей кухне как будто взорвалась бомба.

– Что здесь произошло? Вы решили меня прикончить? – рассердилась я.

Подняла в воздух кастрюлю, однако в моей руке осталась только ручка. Мои плечи тут же поникли.

– Это была моя любимая! – со слезами в голосе произнесла я.

А потом посмотрела в раковину… и увидела останки моей кухонной утвари, которые плавали в воде, словно трупы. Я даже прикоснуться к ним боялась, потому что выглядели они просто отвратительно.

– Они мертвы, – пробормотала я. – Они все погибли.

– Эфляль, мы все поправим, – вклинился Батухан. Он положил свои руки мне на плечи и развернул к столу. – Зато посмотри, что мы для тебя приготовили… Мы сделали твои любимые макароны. А Альптекин сам приготовил кефте.

Кажется, он надо мной издевался. Единственное, что выглядело красиво на этом столе – это моя столовая посуда. Все остальное походило на объедки из мусорного ведра. Я не могла комментировать их еду, потому что она была сделана из добрых побуждений, но даже салат, казалось, сам к себе испытывал жалость. Нужно было обладать огромным самомнением, чтобы так нарезать помидоры. Я не понимала, как у Альптекина вместо коричневого цвета получились серые кефте, но мне стало любопытно, как он их готовил. Наверное, он это делал впервые в своей жизни.

– Картошку тоже я готовил, – сказал Альптекин. Я готова была уже прочитать Фатиху[36] обугленному картофелю, который выглядел практически черным, но Омер меня опередил.

– Тебе не кажется, что он недоварен? – спросил он, поднося тарелку к лицу. Он смотрел на картошку так, словно увидел неопознанный объект. – Мне кажется, она выглядит немного сырой. Может, еще раз поджаришь?

Он был настолько серьезен, что Альптекин выхватил тарелку из его рук и тоже начал внимательно рассматривать ее содержимое.

– Я думаю, что самое то, брат. Если еще немного поджарить, то есть это будет невозможно, – ответил он.

Тогда Омер взял кастрюлю с макаронами. Я удивилась, как его не стошнило, пока он их рассматривал.

– В чем ты их варил? Надеюсь, что не в воде, потому что тебе определенно нужно было готовить их на молоке.

Он очень хорошо держал себя в руках и даже не думал улыбаться.

– Сначала мы готовили их в духовке, потому что Эфляль так любит, а потом поставили вариться. Но мы делали это в воде. Или ты думаешь, что мы настолько тупые? – произнес Батухан, и я тут же нахмурилась. Лучше бы они оба отправились в духовку вместе со своими макаронами. Иначе я сама их сварю в мгновение ока.

Когда я увидела, как Альптекин взялся нарезать хлеб, как будто все, что он подал на стол, было превосходного качества, мне захотелось сесть на пол в позе фермера, чье поле сгорело дотла. Кроме того, он резал хлеб даже без доски, прямо на моем столе, оставляя на нем царапины. Он пытался держать нож, как первоклассный шеф-повар, но выходило у него, как у Белоснежки. Я закрыла глаза, чтобы не ударить его от отчаяния. Я пыталась считать в уме, чтобы успокоиться, но Батухан не дал мне сосредоточиться, продолжая себя нахваливать.

– Мы и десерт приготовили! – гордо произнес он, и в этот момент мне захотелось испустить истошный визг. Он достал из холодильника покосившийся торт и поставил его на стол. Он же тем временем взволнованно добавил: – Посмотри на наш «плачущий торт»![37]

На этот раз Омер принялся рассматривать торт.

Это мы скоро будем плакать, Батухан! Помолчи уже!

Почувствовав руку на своей талии, я повернула голову. Каран глядел на меня, словно оценивая мою реакцию на его движение, а потом потянул меня в угол, увидев выражение моего лица.

– Я попросил Арифа купить еду по пути сюда, потому что знал, что у них все равно ничего не выйдет. Он уже скоро будет здесь.

Не это меня расстраивало. Моя кухня превратилась в сущий кошмар.

– Завтра утром мы вызовем кого-нибудь, кто приберет этот беспорядок. Не переживай, все будет сделано до того, как ты проснешься, – добавил он. Потом посмотрел на двоих сумасшедших, которые продолжали рассказывать Омеру, что еще они сделали, и слегка улыбнулся. – Я не хотел их отговаривать, потому что это был их первый опыт готовки на кухне. Они хотели тебя порадовать. Но если тебе это не нравится…

Я пожала плечами.

– От смерти нет лекарства. Я не хочу их расстраивать, – беспомощно произнесла я. Не в силах больше выносить вида разрушенной кухни, я прошла в гостиную, и он последовал за мной. Потом сел напротив.

– Лучше бы они купили цветы или пытались как-то по-другому загладить вину, – проворчала я.

– Кто придет? – спросил он, игнорируя мои слова. Я вспомнила свою недавнюю ложь и тут же собралась. Он указал на мое платье и подмигнул. – Видимо, ты очень дорожишь человеком, который вскоре придет, – сказал он, приподняв бровь. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу. – Ты нанесла красную помаду, надушилась моими любимыми духами… Я знаю этого типа? – спросил он слегка сердито.

Я поджала губы, не отвечая. От этого он всегда становился еще более настырным и сердитым, но я продолжала молчать, положив ногу на ногу. А потом просто улыбнулась ему, поправляя волосы, пока он сходил с ума от неизвестности.

– Ляль, – процедил он сквозь зубы. – Это ты так флиртуешь? Мне нужно молчать и смириться с этим? – сказал он таким тоном, будто не верил в то, что произносит подобное. – Я не настолько терпелив. Дистанция, которую ты строишь, она только для меня? Что это значит? Что ты делаешь сейчас? Ты будешь сидеть с ним и болтать, а я стану за этим наблюдать? – он говорил негромко, но выражение его лица было таким, словно он кричал. – Может, мне еще сварить кофе для вас двоих?

Я начала разглядывать свои ногти.

– Я бы предпочла чай.

– Что за бред! – рассердился он. Каран внезапно поднялся и подошел ко мне. – Давай, просто скажи мне, что это среднестатистический друг и что ты устроила это все, чтобы заставить меня ревновать.

С этими словами он схватил меня за подбородок. Когда ему удалось заставить меня посмотреть ему в глаза, я заметила, что он паниковал.

– Скажи: «Я разозлилась на тебя из-за того, как ты вел себя в моей комнате, поэтому решила тебя наказать». Скажи это, и я хоть немного выдохну.

Я собиралась открыть ему правду, стараясь не испортить шутку, но тут раздался звонок в дверь. Каран, глаза которого мгновенно расширились, быстро вышел из гостиной, не дожидаясь моего ответа. Я знала, что это Ариф, который должен был принести еду, однако Каран, видимо, забыл об этом в приступе гнева. Пока он открывал дверь, я усмехнулась, предвкушая, с каким лицом он встретит Арифа. А ведь я даже еще не начала мстить.

– Брат, отойди в сторону, – услышала я голос Арифа. – Что ты на меня так уставился? Кроме меня, здесь никого нет. Ты кого-то ждал? Брат, я с тобой разговариваю!

Я прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех. Каран вошел в гостиную, нервно улыбаясь. Потом медленно направился ко мне, сунув руки в карманы.

– Тебе было весело, юная леди? Тебе понравилось надо мной потешаться? – сказал он раздраженно.

Я пожала плечами.

– Да.

Он удивленно вскинул брови.

– Да? – переспросил он, медленно качая головой. – Ты у меня еще получишь… – Он стоял прямо передо мной, опершись рукой о спинку стула и наклонившись вперед. – В таком случае ты разоделась специально для меня, правильно я понимаю?

Я хотела ему ответить, но он коснулся моих губ указательным пальцем.

– Не говори. Не важно, что ты скажешь, я все равно не поверю, – тихо сказал он.

– Я так и хотела сказать, – произнесла я, подмигнув, пока он все еще прижимал палец к моим губам. – Если тебе понравилось…

– Если понравилось? – переспросил он, выпрямляясь.

Я улыбнулась и поднялась.

– Я проголодалась, – ответила я, меняя тему, и посмотрела на Арифа, который как раз вошел в гостиную. – Ариф, спасибо тебе большое, ты спас меня от голодной смерти.

Он поставил пакеты на стол и начал их открывать.

– Да какие проблемы, йенге, приятного аппетита, – произнес он.

После мы все сели за стол и принялись ужинать. Лица Батухана и Альптекина были угрюмыми.

Омер выбросил всю их еду, но, видимо, рука не поднялась проделать то же самое с салатом, поэтому Альптекин разложил его нам по тарелкам. Когда я посмотрела на увядшие листья зелени, то с трудом подавила рвотный позыв. Но взгляд Альптекина, которым он будто просил «съешь его», сильно на меня давил.

Нет, он правда желал, чтобы меня вырвало? Если ему так хотелось, пусть бы первым это попробовал, потом сразу же снова в больницу бы загремел.

Положив на тарелку дурум с курицей, я почувствовала себя обязанной все-таки их поблагодарить.

– Здоровья вашим рукам, кстати, – произнесла я. – Но вам вообще не стоило так утруждаться. Мне хватило бы и того, чтобы вы просто сидели тихо и не устраивали сцен. Не нужно было готовить на кухне, устраивать беспорядок и так сильно уставать, поверьте. В следующий раз мне будет приятно, если вы просто подарите мне цветы.

Я старалась не улыбаться. Но, вспомнив ужас, который увидела в своей любимой кухне, не смогла сдержаться.

– Еще раз, здоровья вашим рукам. Но в следующий раз обойдемся без этого. Договорились?

Омер, откашлявшись, тут же вмешался:

– Я думаю, они поняли, маленькая птичка. – Он дважды хлопнул Альптекина по спине. – Навряд ли им самим понравилось создавать себе столько проблем, не так ли?

– Мы смешали гранатовый соус с соевым, – произнес Батухан, откусив лист салата и с отвращением на лице вернув его обратно на салфетку. – Иногда такие ошибки случаются, но мы, по крайней мере, старались.

Альптекин кивнул.

– Может, тебе понравится наш торт, Эф? – с надеждой спросил он. – Клянусь, мы делали его строго по рецепту, все, как говорили в видео. Тебе не может не понравиться!

– Хорошо, – неохотно ответила я. – Может, я готова умереть, почему бы и нет.

Последнее предложение услышал только Каран и улыбнулся мне, а потом уткнулся в свою тарелку. Кажется, его мысли были где-то далеко, пока он пустым взглядом разглядывал еду, к которой едва притронулся. Он выглядел очень уставшим. И я не понимала почему.

– Брат, что с тобой? – обратился Ариф к Карану. – Тебе удалось поговорить с тем человеком? Есть какие-то подвижки?

Кажется, все, за исключением меня, знали, в чем дело, отчего их лица тут же стали серьезными, и они уставились на Карана. Тот же смотрел только на меня. Он понял, что я жду объяснений.

– Я искал человека, который покрывал Озкана, – произнес он. – Или, скорее, того, кто ему помогал. – Каран провел рукой по затылку. – И я его нашел.

Я нахмурилась.

– Тогда в чем проблема?

Он не ответил, а только кивнул сидящим за столом. Все тут же встали со своих мест, и я осознала, что есть уже никому не хотелось.

Мой внутренний голос подсказывал, что произошло что-то действительно плохое. Что бы ни узнал Каран, это лишь добавило проблем. Мысленно надеясь, что все не так, как мне казалось, я села рядом с ним. Он достал сигарету из кармана, закурил и глубоко затянулся. Казалось, что, выпуская дым, он хотел, чтобы вместе с ним его покинула и тревога.

– Али еще до того, как мы успели хоть что-то предпринять, уже связался с Озканом. – С этими словами Каран посмотрел на Батухана. – Мы опоздали, брат.

– Что? – удивленно переспросил Батухан. – Что ты имеешь в виду, говоря «уже связался»? Когда это случилось?

Каран наполнил легкие ядовитым дымом.

– В тот самый момент, как в нашей жизни появилась Ляль, – произнес он, и я ощутила, как кровь застыла в моих жилах. – Оказывается, еще тогда они были заодно. Вот почему этот ублюдок молчал и смотрел на нас свысока. Он давно это планировал. И хотел, чтобы та пуля попала в Ляль, а не в Альптекина.

Его рука нашла мою, и он крепко сжал ее, словно не хотел отпускать. Несмотря на гнев в его голосе, он казался спокойным. Словно считал если даст волю чувствам, то уже не сможет оправиться.

– Мы опоздали, – повторил он.

– К черту все! – выругался Омер и резко вскочил на ноги. – Почему Ясин не знал об этом? Разве мы не следили за этим ублюдком? Как он мог ускользнуть и от него, и от нас? Что нужно этому уроду?

Омер словно слетел с катушек. Альптекин откинул голову на спинку стула.

– Разве это не очевидно? – В его голосе звучало принятие. – На этот раз он попробует сделать с Караном то же, что сделал и с тобой. – Я сглотнула, когда он перевел на меня взгляд. – Однако в этот раз он не добьется успеха, – закончил он уверенно.

– Почему? – спросила я, хотя мой язык словно присох к нёбу. – Я могу понять претензии Али ко мне, но что он сделал вам? Чего он хочет?

Когда Каран положил свою руку на мое плечо, я придвинулась к нему ближе.

– Он сам нарывается. Будто хочет, чтобы я отправился в ад, прихватив его с собой, – ответил он ледяным тоном.

Я не знала, что на это ответить. У всех присутствующих на лицах застыло странное выражение. Омер стоял, смотря в окно, и дергал себя за волосы. Человек, который убил его любимую женщину, на этот раз намеревался лишить жизни и меня. Рана в сердце Омера вновь кровоточила. И теперь никакая повязка не смогла бы это остановить.

– Как я мог этого не заметить? – произнес Батухан, глядя на меня ошалевшим взглядом. – Я ведь столько дней наблюдал за этим придурком. Ночами не спал. Как я мог не понять? – Он сильно на себя злился. – Как я не сообразил, что они заодно? Неужели ни один поступок его не выдал? Я что, идиот? Слепой дурак?

– Ни мы, ни полиция не смогли этого понять. Зачем ты винишь себя? – встрял Ариф. Он тоже закурил, а потом сильно затянулся. Рука Карана до сих пор свисала с моего плеча.

– Но я все еще не понимаю, – сказала я, повернувшись к Карану. – Что им от вас нужно? Почему они жаждут вам отомстить?

Он глубоко вздохнул.

– Сонер, которого среди своих называют «Тыфыль»[38], и я когда-то в детстве были друзьями. Никогда не считал его нормальным парнем, но мы с ним как-то ладили. По крайней мере, я пытался. – Он отстранился от меня и подался вперед, уперевшись локтями о колени. – Наши отцы были очень близки. Со времен службы в армии они были неразлучны. Мой отец называл своего друга «родным братом». – Он снова затянулся. – Он еще не знал, что эта дружба приведет к его смерти.

– То есть? – спросила я, облизнув сухие губы. – Как это случилось?

– Отец Тыфыля получал много денег. Он работал госслужащим, но ему этого было недостаточно. Тогда мой отец предложил ему работу в своей компании, но из-за комплекса неполноценности его друг постоянно ощущал себя неудачником. Каким и был на самом деле, – с ненавистью произнес Каран последнее предложение. – Однажды, когда он решил, что получает недостаточно денег на своей работе, он выбрал иную дорожку. Как бы ни отговаривал его мой отец, тот не слушал. Жадность к деньгам ослепила его. Он хотел стать богачом, чтобы все его уважали и прислушивались. Стал заниматься опасной работой. Очень опасной.

– Я тогда был маленьким, – встрял Альптекин. – В то время ты все еще поддерживал дружбу с Тыфылем?

– Мы тогда уже давно с ним не общались, – ответил за Карана Омер. Он все еще стоял к нам спиной. – Как и сказал Каран, он и тогда был не совсем адекватным ребенком. Только позже мы узнали, что его отец издевался над ним в детстве.

На мгновение все замолчали. Злыми не рождаются – ими становятся. Некоторые ситуации в жизни толкают людей на темную сторону. Человек в силах этому противостоять, однако не у всех есть достаточно воли на сопротивление.

Каран откинулся на спинку стула и посмотрел мне в глаза.

– Я никогда не забуду тот день. Мне тогда было не так много лет, но я помню, как человек, которого мой отец называл родным братом, пришел к нам в дом. Было очевидно, что произошло нечто важное, он казался очень взволнованным. Он все время повторял отцу: «Мы добьемся больших высот, вот увидишь!» Сначала я не понял, что он подразумевал торговлю оружием. Только потом, когда мой отец закричал, что не будет в этом участвовать, я осознал, в чем дело. Каким-то образом он пытался попасть в организацию, в которой сейчас работаем мы, и хотел, чтобы наш отец был с ним заодно.

– Но он никогда бы не ввязался в такого рода дела, – тут же перебил Альптекин. – Он был порядочным человеком. Он не стал бы марать руки. Он не позволил бы ни одному кусочку еды, заработанному грязным трудом, попасть в наше горло!

Мое сердце заныло, когда я увидела, как Альптекин, словно маленький ребенок, защищал своего отца.

– Так и было, – с горькой улыбкой произнес Каран. – Но его обманули. И ему пришлось присоединиться.

Пока я, затаив дыхание, ожидала продолжения истории, слово взял Ариф:

– Но он сопротивлялся, брат. Твой покойный отец… пусть земля ему будет пухом, всегда говорил, что боролся изо всех сил, лишь бы не ввязываться в это.

– Все произошло в тот день, когда мой отец сказал отцу Карана: «Уйдем отсюда, пока мы не влезли в неприятности», – произнес Омер. Он сел на стул напротив нас. – А потом отец вернулся домой и сказал: «Они его уничтожили». В доме воцарилась атмосфера траура, словно мы кого-то потеряли. Мы тогда ощутили кожей, что что-то произошло, – добавил он с болью в голосе.

– Как они вынудили отца Карана вступить в эту организацию? – тут же спросила я.

– Помнишь, я сказал тебе, что «если что-нибудь случится с одним из нас, все развалится»? – Я кивнула. – Так вот, отец Тыфыля еще не присоединился к той группировке. Потому что эти люди были лояльны друг к другу и не хотели брать в свой круг кого-то нового. Чтобы попасть к ним, был только один выход – убить кого-то из них.

– Они подставили твоего отца? – спросила я, в глубине души надеясь услышать «нет».

Он кивнул.

– Все верно, – сказал он, и мы все глубоко вздохнули. – После этого мой отец не мог ни обратиться в полицию, ни выйти из этой группировки. У него не было возможности противостоять им. Простой бизнесмен, что он мог сделать? – сказал он так, словно пытался убедить себя в своих же словах. – Ничего. Поэтому он должен был стать одним из людей этой группировки. Он сел за «стол», чтобы тот продолжал существовать. И делал все, что от него требовалось, но все же он боролся. Он поклялся отомстить. Мой отец каждый свой вздох отдал за то, чтобы его месть осуществилась.

Каран сжал кулаки. Я взяла его руки в свои ладони.

– Насколько далеко все зашло?

Он сжал губы и покачал головой.

– Все стало плохо, – произнес он мертвым голосом. – Очень плохо.

– Твой отец совершил первую ошибку, когда решил преподать урок этому ублюдку, – сказал Омер. В его голосе слышался гнев. – Если бы он думал о последствиях, то она сейчас все еще была бы здесь, с нами, – произнес он, и я поняла, что он имел в виду Хале. – Если бы он тщательнее все спланировал, я бы мог держать за руку свою жену!

Я медленно отпустила руку Карана.

– Ты прав, – произнес Каран. – Что мне сказать на это? Ты прав, Омер. И теперь мне нужно платить за ошибки моего отца?

– Не неси чушь! Я просто говорю о том, что произошло. Хватит попусту трепаться и нервировать меня!

В одно мгновение атмосфера стала такой напряженной, словно из комнаты выкачали весь воздух. Я встала, открыла окно и начала глубоко дышать. Когда я подумала о том, что Карана могла ждать схожая с Омером судьба, то почувствовала горький комок в горле.

– Разве это не вина полиции? – спросил Альптекин.

– Мой отец в ту ночь просто хотел взорвать склад, где хранили наркотики, – ответил Каран. – Он думал, что там никого нет, и не ожидал, что его названый «родной брат» будет на складе. В ту ночь Тыфыль потерял своего отца.

– Тогда я до сих пор не понимаю его мотивы! Надо было действовать раньше. Чего он ждал все эти годы?

– Поэтому он стал для вас врагом? – в изумлении спросила я, развернувшись к ним.

– Да, – ответил Каран. Я смотрела на него с открытым ртом. – Как я уже сказал, Сонер не был адекватным. Когда его отец почувствовал власть, он стал проявлять к сыну больше насилия и чаще его оскорблял. Сонер только и ждал момента, чтобы отомстить отцу за содеянное. Но когда он узнал, что тот погиб из-за действий моего отца, начал делать все возможное, чтобы с ним поквитаться. – Каран провел ладонью по лицу. – Когда я разговаривал с одним врачом, то рассказал ему, через что прошел Сонер. Врач ответил мне, что тот, кто пережил настолько сильную травму в детстве, не остановится, пока не отомстит обидчику, чтобы таким образом стать настоящим мужчиной. Сонер теперь никогда не сможет почувствовать себя настоящим мужчиной, потому что мой отец забрал у него возможность отомстить. Он болен, но я все равно пытаюсь понять его мотивы.

Омер сердито поднялся на ноги.

– Моя жена умерла из-за этого, моя жена! – в гневе заорал он. – Как ты можешь все еще пытаться понять этого ублюдка? Моя жена с моей дочерью в утробе умерла на моих руках. Она сделала свой последний вздох из-за его дерьмовой жажды мести! – Он широко развел руками. – Ты все еще хочешь его понять? Ты хотел умереть каждый раз, когда просыпаешься? Мечтал ли, чтобы каждый твой вздох был наполнен ядом? Тебе не нужно его понимать! – Вены на его шее вздулись, лицо покраснело.

Каран тоже встал.

– Ты ведь знаешь, что это не так! Знаешь, что я должен понять его, прежде чем вступить с ним в схватку! Я имею дело с не нормальным человеком, Омер. Он психопат, и, к сожалению, мне нужно понять ублюдка, который убил Хале и наши семьи! – Он с силой сжал плечо Омера. – Мне никогда тебя не понять. Что бы я ни сделал, не могу. Прости меня, брат.

Омер поднял взгляд к потолку. Когда я поняла, что он с трудом пытается сдержать слезы, земля ушла у меня из-под ног. Я осела на стул.

– Не дай бог тебе пережить такое, – прошептал Омер. Слова вырвались из его уст, как молитва. Когда он опустил голову и посмотрел на меня, на его лице появилась улыбка, которая будто сожгла мое сердце.

– Потому что ты не сможешь этого выдержать, – закончил он и широкими шагами вышел из гостиной, а потом и из дома.

Мы смотрели ему вслед, и никто не мог ни сказать что-то, ни двинуться с места.