Утренние лучи, пробиваясь сквозь полог дубовых и ясеневых ветвей, ярко подсвечивают листья кустов, за которыми я прячусь. Сквозь окошки в них я наблюдаю за группой людей на краю скалистого утеса. Они по очереди смотрят в бинокль: Лахлан и его жена Ларк, Фионн и Роуз, которые теперь жених и невеста. Роуэн Кейн и Слоан Сазерленд, то есть тоже Кейн. До сих пор помню, как он звал ее в тот единственный раз, когда мы встретились. Слоан! Слоан! Его голос эхом звучит у меня в ушах одинокими ночами. Один из многих кошмаров, что прячутся в темных углах моей комнаты, куда больше не проникает свет.

Я оглядываю свою клетчатую рубашку: темно-рыжее, темно-синее и кремовое. Линии между квадратами поблекли от времени и частой носки. Касаюсь кончиками пальцев шва – рукав был драный, я зашила.

Я отдам тебе рубашку, только помоги снять.

Снова поднимаю взгляд на компанию с биноклем. Я уже наблюдала за ними. Видела, как легко они друг с другом общаются. И как ссорятся – тоже видела. Они перешептываются, тихонько смеются, и я тоже немножко улыбаюсь. Роуэн весь в зеленых пятнах от вчерашнего нелепого костюма. Но вот он, прервав разговор с братом, обнимает Слоан за плечи и нежно целует в лоб – и я вижу, как она на него смотрит. Словно никого красивее в жизни не видела.

И у меня была такая любовь… Мой Адам.

Непролитые слезы жгут глаза. Теперь мне почти каждый раз удается их сдерживать. Отсекать холодным клинком ярости. Но сегодня особенно тяжело – как всегда в этот день.

Три года назад смерть отняла у меня Адама, унесла в вихре криков, в вое бензопилы. И во тьму его провожал последний безумный смех свихнувшегося убийцы.

В тот же день могла умереть и я.

Да. Он убил Адама. Но я клянусь тебе, больше Харви Мид никого не убьет.

Я закрываю глаза. А открыв, снова вижу этих шестерых на утесе. Кто-то отряхивает джинсы, кто-то пьет из походной фляжки, другие снимают уже ненужные свитера, поправляют ножи в ножнах, подтягивают лямки рюкзаков. Готовятся спускаться вниз, в долину, где на уединенной ферме живет убийца. Очередное чудовище, которому суждено стать добычей высших хищников.

Адреналин вдруг пронзает сердце, будто острый гвоздь. Вот такими же Роуэн приколачивал руки Харви Мида к полу сарая, чтобы порадовать любимую женщину. Спрятавшись в высокой траве, я видела, как она вошла туда с повисшей вдоль бока рукой, а другой зажимая под мышкой иссохший труп. Вид у нее был измученный – но торжествующий. Она казалась неукротимой. Неуязвимой, черт побери! Она не только выжила, но явилась вершить возмездие. Силы в ней было столько, что невозможно представить.

И я могла бы стать такой же.

Они начинают спускаться гуськом по узкой тропинке. Первыми идут Ларк с Лахланом, потом Роуз и Фионн, потом Роуэн. Слоан, бросив последний взгляд на ферму, направляется следом за ним.

Сердце подскакивает к самому горлу. Словно в замедленной съемке, я поднимаюсь из укрытия, делаю один-единственный шаг на ту же самую тропинку. Она вьется у меня за спиной, уходя в лес.

Резко обернувшись, Слоан встречает мой взгляд. Изумленно распахивает глаза, хватается за нож на бедре. А потом я вижу, как меняется ее лицо. Узнала.

Она скользит взглядом по клетчатой рубашке. Той самой, которую отдала мне в темном подвале, прикрыть наготу. Потом снова поднимает глаза. И улыбается. Кивает, и я отвечаю тем же. А потом она разворачивается и уходит.

Я смотрю ей вслед. А когда она пропадает из виду и стихает шорох шагов, иду прочь, в сторону леса.

Когда-то, давным-давно, меня звали Отэм Боуэр.

И у меня тоже есть что рассказать.