Роуз

– Я требую подробностей! – заявляет Слоан, неотрывно глядя на Ларк поверх кофейной чашки. Ларк, постукивая короткими ноготками по блестящей черной столешнице, старательно отводит прозрачные голубые глаза, делая вид, что рассматривает завсегдатаев, толпящихся в кафе. – Ну? Что у тебя было с Лахланом?

Ларк решительно мотает головой, светлые волосы каскадом струятся по плечам. Мы с ней решили вместо кофе взять чего покрепче, и она, поднеся к губам бокал, тянет свою «мимозу», надеясь, что отвечать не придется. Но я, хоть и знаю Слоан всего ничего, уже чувствую: она не из тех, кто позволяет собеседнику увильнуть от ответа. Наконец Ларк сдается.

– Ничего, – пожимает она плечами, изо всех сил стараясь выглядеть убедительно. Я прячу ухмылку за бокалом «Кровавой Мэри», но безуспешно – Ларк поднимает взгляд, ища поддержки, а вместо этого видит мои смеющиеся глаза.

– Да ладно? – переспрашиваю я. Слоан, сидящая рядом, явно торжествует.

– Угу.

– Ты же столько времени проторчала с ним на балконе, – не унимается Слоан. Ларк складывает руки на груди, вздергивает подбородок.

– А что, уже нельзя выйти подышать без допроса с пристрастием?

– А он, кстати, красавчик, – вставляю я. – Кого-то напоминает, никак не пойму, кого.

– Никого он не напоминает. Если только полудурка. Красивого, да – но все равно полудурка.

– Не, погоди, мне тоже кажется, он на кого-то… – Слоан задумчиво возводит глаза к потолку, потирает подбородок. – А, ну точно! На Киа…

– Не смей, Слоан Сазерленд! Не. Смей. Киану Ривз – бог среди людей, и ты не принизишь его в моих глазах, сравнивая с Лахланом, мать его, Кейном.

Ларк воинственно сверкает глазами, но тут подходит официант забрать пустой стакан, и она заказывает еще. Официант уходит, и она снова переключается на нас. Точнее, на меня.

– И вообще, мы тут не для того, чтоб разбирать по косточкам мою несуществующую личную жизнь. Давай, Роуз, расскажи, что у тебя с добрым доктором Кейном.

От души хлебнув «Кровавой Мэри», я чувствую, как начинают гореть щеки. Девочки, конечно, в предвкушении. И это так здорово! У меня жутко давно не было подружек, да еще и ровесниц. Если честно, не помню, чтобы вообще когда-нибудь были. Вопрос меня малость смутил, однако я все равно ему рада. С Ларк нас познакомили всего пару дней назад, и я их обеих толком не знаю, но они приняли меня так, словно мое место всегда было рядом с ними. И похоже, я еще не готова со всем этим распрощаться. Во всяком случае, с Бостоном. И тем более с Небраской.

Взгляд падает на гипс. Его снимут, как только мы вернемся в Хартфорд. И тогда придет время двигать дальше. Вернуться в цирк. Колесить по городам. Снова зажить привычной жизнью, такой понятной и счастливой.

Вот только… правда ли она счастливая? В ней словно будет чего-то не хватать. Да, вольная кочевая жизнь полна радостей, особенно для таких, как я. Но иногда это лишь видимость свободы.

Может быть, если остаться подольше в Небраске, что-то изменится?

Я покашливаю, загоняя эти мысли подальше, чтобы они случайно не облеклись в слова.

– Не знаю, – пожимаю я плечами, – но, что бы это ни было, мне нравится. Мы реально подружились. При этом все остальное как бы… не по-настоящему.

– А ты хочешь, чтоб было по-настоящему? – спрашивает Ларк, сочувственно глядя на меня ясными голубыми глазами. Ехидные искорки в них уже погасли. – Очень похоже, что да.

– Понимаешь, не все так просто. Через пару дней снимут гипс, мне надо будет возвращаться в цирк. Фионн меня просто ненадолго приютил. И даже если б я была готова к отношениям, он-то их явно не хочет.

Слоан хмыкает, задумчиво и протяжно.

– Не скажу, что успела его хорошо узнать, но, судя по всему, он натура сложная. Хотеть-то, может, и хочет, вот только поймет это, когда ты уже уедешь, – говорит она с легкой улыбкой.

Глубоко вздохнув, я громко выдыхаю.

– Может, и так.

– Ну а я надеюсь, все в итоге сложится так, как хочешь ты, – заявляет Ларк. Протягивает руку, ободряюще сжимает мне ладонь. А когда отпускает, там остается блестящий желтый стикер. – Но от нас-то ты в любом случае не отделаешься, имей в виду.

– Это уж точно, – поддакивает Слоан. – Видишь, тебя пометили. Ты теперь в банде «стервы с блестками». Скажи спасибо, что не на сиськи налепила.

Я опускаю взгляд.

– Пусть сначала их найдет.

– Да ладно! – хихикает Ларк. – Они у тебя суперские! Маленькие и упругие, а соски так и торчат. Можно без лифчика ходить, и они не будут хлопать по ребрам. Не, маленькие сиськи – это сексуально.

– Ларк у нас по сиськам эксперт, ты уж поверь ей на слово, – говорит Слоан. Допивает и глядит на часы. – Ладно, пора бежать, Роуэн ждет меня в ресторане. Завтра-то все в силе? Посидим все вместе еще, пока вы не разъехались кто куда.

– Обязательно.

Слоан встает, шлепает на стол пару купюр и по очереди обнимает нас. Мы, выпив еще по одной, расходимся по своим делам. Завтра утром – последняя встреча, а потом разлетимся в разные стороны.

До отеля я добираюсь где-то в полседьмого вечера. Фионн еще не вернулся. Наверное, пошел куда-то с Лахланом. Достаю из кармана телефон, и он вдруг жужжит: пришло сообщение. На экране номер Ларк.

Охренеть можно!!!

??

Чертов Роуэн Кейн только что бросил Слоан! Вонючий кусок дерьма! Я его убью.

Да ладно? Наш влюбленный «типа парень»? Ты гонишь.

Отрежу яйца гаду!

Давай. А я перережу горло. Глаза оставим Слоан, она их любит.

Точно. А то я терпеть не могу.

Я набираю ответ, но отправить не успеваю: звонит Фионн.

– Твой братец умудрился бросить эту красотку Слоан! Он…

– Роуз, что-то случилось, – перебивает он. Старается говорить спокойно, но я чувствую смятение, которое плещется там, в глубине. – Я уже ехал в отель, когда позвонил Лахлан. Роуэн ранен.

– А Слоан? С ней все в порядке?

– С ним все будет хорошо. С ними обоими. Потом расскажу. Но задержусь и буду очень поздно.

– Ты сам-то как?

– Нормально.

– Скажи, если понадобится помощь. Удачи!

Последнее тревожное «пока», и Фионн отключается. Я так напряженно выдыхаю, что челка разлетается в стороны. Пишу Ларк о том, что услышала от Фионна. Чемодан привезли несколько дней назад, и я раскладываю карты. Спрашиваю о Слоан и Роуэне – прошлое у обоих тяжелое, мрачное, но будущее так и светится любовью. Потом иду в душ. Смотрю в зеркало, вытянув вверх волосы и прикидывая, не постричься ли покороче. Потом заказываю еду в номер. Смотрю телевизор, отвечаю наконец на сообщения Хосе, База, Зофии и других артистов «Сильверии». Они-то все время мне писали, а я в последнее время почему-то не отвечала. Почему – сама не понимаю.

Потом просто размышляю, наедине сама с собой – это бывает так редко. Отпускаю сознание в свободный полет, позволяя ему нарисовать всевозможные картины будущего. Может быть, я вернусь в «Сильверию» и все будет по-прежнему. А если не возвращаться? Остаться в Небраске? Будет ли Фионн рад? Или, может, перебраться сюда, в Бостон? Начать другую жизнь, попробовать что-то новое – а там как пойдет.

Так я и лежу, мучаясь тревогой за Фионна и остальных. Будущее разворачивается перед глазами как узоры калейдоскопа, меняясь то так, то эдак. Наконец в полумрак номера заходит Фионн.

– Привет, – говорю я, чуть приподнимаясь в кровати. Он садится на краешек и вымученно улыбается. Что бы ни случилось сегодня вечером, измотало оно его крепко. – Ты в порядке?

Его взгляд прикипает к моему лицу, меж бровей пролегает складка.

– Я?

Я недоуменно моргаю. Что тут непонятного?

– Да. Ты.

– Нормально, – отвечает он и добавляет: – В смысле все хорошо.

Что-то тут не так. Словно он не хочет говорить правду.

– Роуэна ранили в плечо и в руку. Нужно было подлатать ему шкуру.

– Его Башня рухнула, – с умным видом киваю я и, видя непонимающий взгляд Фионна, указываю на колоду. – Я делала на него расклад. Их со Слоан убийственная дуэль должна была рано или поздно аукнуться обоим. Но теперь у них все будет хорошо.

– Ты разве знала про их игру?

Пожав плечами, я сажусь, облокачиваюсь на мягкую спинку кровати.

– Когда они пришли к тебе, Бабуля что-то почувствовала. Какие-то сильные эмоции. А об остальном я уж сама догадалась. Малость помог след от ботинка на лбу у Слоан. И эти их разговоры: «бла-бла-бла, ублюдок сдох», «я выиграл», «нет, я».

– Да уж, – хмыкает Фионн. Скинув ботинки, он тоже залезает в кровать, садится рядом. – Роуэн вечно треплется, когда не надо.

– Может, ему бы стоило ненадолго залечь на дно?

Фионн задумчиво теребит краешек покрывала, водит пальцем по белым стежкам.

– Может быть. Он, по-моему, слишком привык рассчитывать, что Лахлан приберет за ним, если дело совсем уж запахнет керосином. Но вообще с появлением Слоан он как-то стал держать себя в руках – если не считать сегодняшнего.

– А еще у него есть ты, – тихо говорю я, и Фионн поворачивает голову. – Да, теперь я, кажется, поняла.

– Что поняла?

– Почему ты никогда не хотел принять свою темную сторону, – еле заметно улыбаюсь я. – Потому что братья хотели, чтобы ты ее преодолел. Чтобы стал таким, какими они стать не смогли.

Вечерний полумрак. Шум огромного города. И этот взгляд… я, наверное, смотрю так же. Вот он опустился к моим губам и там замер. Я забываю, как дышать. Если чуть наклониться… Может, я неосознанно это и делаю. Фионн тоже чуть подается ближе, не отрывая взгляда от моих губ. Время вокруг замедляется, почти застывает. Не хочу, чтобы этот миг разлетелся вдребезги, ведь его острые осколки глубоко войдут в сердце. И я замираю на месте. Фионн тоже – возможно, и он боится разрушить это хрупкое волшебство.

Но воздух между нами по-прежнему наэлектризован. Где-то глубоко растет жгучая, отчаянная жажда. Хочу, чтоб он прикоснулся ко мне!

Скользнув по покрывалу рукой, я кладу ее на руку Фионна. Он все так же смотрит на мои губы, и я, оплетя пальцами его ладонь, притягиваю ее к себе. И она скользит по моей голой ляжке, медленно-медленно подбираясь к бедренной косточке. Гладит мне талию, поднимается выше и наконец достигает груди. Не сомневаюсь, он чувствует, как колотится под пальцами сердце.

– Не мучай себя, пытаясь стать кем-то другим, – шепчу я, и Фионн поднимает взгляд. Теперь он смотрит мне в глаза. – Мне и темная твоя сторона нравится.

Улыбаюсь нарочито медленно, и чем шире, тем похотливее. Отпустив его ладонь, протягиваю руку к ремню. Расстегиваю ему сначала пряжку, потом ширинку. Чувствую, как он ловит глазами каждое мое движение. Стягиваю брюки вместе с трусами и, освободив торчащий член, крепко обхватываю его пальцами.

– А еще нравится кое-что восхитительно порочное.

И я пускаю струйку слюны ему на член. Размазываю по всей длине, слушая, как Фионн со свистом выдыхает сквозь зубы. Медленно наклоняюсь и забираю в рот головку. Фионн стонет, чувствуя, как я раз за разом обвожу ее языком. А потом засасываю член глубже, втягивая щеки для остроты ощущений.

– Ох, черт! Роуз, твой ротик меня с ума сведет.

Не переставая сосать головку, сжимаю в кулаке основание члена. А потом снова заглатываю глубоко-глубоко, так, что начинаю давиться. И задаю ритм, сначала медленный. Насаживаюсь на него ртом до основания. Изо всех сил сжимаю губами на обратном движении. Запустив пальцы мне в волосы, Фионн отводит их от лица, чтобы ничего не пропустить. Я поднимаю на него глаза. Они слезятся, а губы и щеки блестят от размазавшейся слюны.

– Охренеть как красиво, – выдыхает Фионн, и я мычу, не выпуская изо рта члена. – Твою ж мать, Роуз! Сделай так еще!

Я постанываю уже громче. Сжимаю яйца, слегка царапая ногтями.

– Роуз! О боже, да! Еще! Не останавливайся.

Черта с два. Наоборот, я ускоряюсь, продолжая стонать, обхватив губами его толстый член и стиснув мошонку. Фионн напрягается и в голос кричит мое имя. Чувствуя, что разрядка близка, я заглатываю его ствол на всю длину, и струя спермы бьет мне в заднюю стенку горла. Я сглатываю каждый новый выплеск, сжимаю член у основания и ритмично дрочу. Отпускаю, только когда Фионна начинает потряхивать. Он прерывисто дышит, и я скольжу ладонью по мокрой разгоряченной коже вверх, под рубашку, касаюсь рельефных кубиков на животе. Вот теперь он совсем иссяк, и можно выпустить член изо рта. Но я не тороплюсь. Медленно-медленно, глядя ему в глаза, начинаю отстраняться. Открываю рот шире и провожу языком по нижней стороне ствола. Вылизываю дочиста одним долгим томным движением. Фионн смотрит как завороженный.

Я уже хочу отодвинуться, но тут он молниеносно подминает меня под себя. Вот только что сидела, с лукавой улыбкой наблюдая за ним, – а сейчас лежу на спине, глядя в его голодные глаза.

– Куда собралась? – спрашивает он, упирая руки в кровать по обе стороны от меня. Я невинно вскидываю брови. – Думаешь, я тебя трахнул в рот и отпущу, не доставив удовольствия?

– Ты доставил, – отвечаю я, медленно облизывая припухшую нижнюю губу. Он неотрывно следит за моим движением. Следит взглядом хищника, и в глубине потемневших глаз – дикое желание сожрать свою добычу.

– Мало, – мурлычет он и, перенеся вес на одну руку, пальцами другой ведет вниз, между моих грудей, к самому средоточию нервов. – Спорим, уже вся течешь и хочешь, чтобы тебя отымели?

Его рука вдруг начинает скользить обратно к груди. У меня вырывается всхлип, и Фионн отвечает развратной ухмылкой.

– Так я и думал. Твоя дырочка прямо изнывает от недостатка внимания, м-м?

Я снова скулю, потому что он обводит пальцем мой сосок сквозь тонкую ткань майки. И киваю.

– Что-что? – Фионн склоняет голову набок, словно не расслышал. – Громче, Роуз.

– Да, – выдыхаю я, и пальцы снова начинают путь вниз. – Да, хочу.

Хочу тебя.

Вслух я этого не говорю, но он и так чувствует. Широко улыбаясь, медленно-медленно ведет рукой вниз, глядя мне в глаза. Добравшись до бедер, стягивает с меня пижамные шорты и швыряет на пол. А потом закидывает мою загипсованную ногу себе на плечо. Он так осторожен с моей травмой, хотя саму меня вот-вот разрушит до основания. И от этого в жилах вскипает кровь. В жизни я никого так не хотела, как Фионна Кейна. И сейчас, когда он зарывается лицом меж моих ног, положив широкую ладонь мне на грудь, чтобы чувствовать каждый прерывистый вздох, я понимаю: так будет всегда.

Ловкий язык движется от входа к набухшему клитору, ласкает его по кругу. Прикрыв глаза, Фионн постанывает прямо в мою влажную горячую плоть. Я б поверила, скажи он, что это лучшее блюдо в его жизни. Он вылизывает ее жадно, яростно и стонет от наслаждения. А потом резко скользит языком вниз, входит в узкий жаркий канал. Лишь один раз, потом возвращается к клитору, одновременно погружая в меня палец. Добавляет второй и начинает размеренно двигать ими внутри, сгибая и разгибая. При этом не прекращает дразнить клитор.

– Еще! – умоляю я, запрокидывая голову. Фионн неотвратимо ведет меня к ослепительному оргазму. – Хочу кончить прямо на твое красивое лицо. Хочу залить его к чертям!

Выпрямившись, я опускаю глаза – оттуда, снизу, на меня смотрит истинный хищник. Синие глаза потемнели, он урчит от удовольствия в мои набухшие складочки. И я лечу прямиком в бездну.

Фионн встает на колени, просовывает руки мне под ягодицы, приподнимает. Теперь обе мои ноги лежат у него на плечах. Все так же зарывшись лицом мне между ног, он рычит как дикий зверь. Он реально пожирает меня.

Я не просто скулю. Не просто кончаю. Я рассыпаюсь на миллион осколков, в голос крича его имя. Сжимаю в кулаках влажную простыню. Словно не хватает кислорода, отчаянно хватаю ртом воздух, пропитанный запахами секса и одеколона с шалфеем. У меня явно что-то с ушами – все звуки глохнут, даже мои исступленные стоны. Но даже теперь Фионн не отрывается от меня, ловит каждую судорогу. Наконец я касаюсь его лба, вынуждая прекратить. Он тут же умолкает и отстраняется. Словно вернулся вместе со мной из другого измерения, где не существовало ничего, кроме нашей абсолютной близости.

– Ты как? – выдыхает он. Губы, подбородок и щеки блестят от моей смазки. Внутренние стороны бедер начинают гореть, исцарапанные его щетиной, и я наслаждаюсь этой сладкой болью.

– Просто улетно, – улыбаюсь я. По лицу Фионна разливается облегчение и даже вроде бы гордость. Я лежу на кровати мокрой обессилевшей тряпочкой, и Фионн, осторожно опустив мою задницу, нагибается к полу за пижамными шортами. Надевает их на меня, аккуратно просовывая ноги в штанины, чуть приподнимает бедра, чтобы поправить. Потом приносит все то, до чего я сама вряд ли доберусь: стакан воды, халат, костыли, до которых отсюда не дотянуться. Наконец я иду в ванную, а когда возвращаюсь, вижу, что он успел привести в порядок кровать. Мы укладываемся, но не каждый на своей стороне. Нет, все как прошлой ночью. И позапрошлой тоже. Оба двигаемся к середине, и я кладу голову Фионну на грудь. А он обнимает меня, прижимая к себе.

– Мне немножко жаль возвращаться домой, – говорю я в темноту.

– Да, – шепчет Фионн, – мне тоже.

Уже закрывая глаза, я ловлю себя на том, что уже не знаю, какой «дом» имею в виду.

Где теперь мое место?