Эрик вопит, на добрую октаву выше, чем я ожидала. Ошалело таращится в зеркало заднего вида, ловит там мой взгляд. Машина виляет в сторону, съезжает с дороги в поле. Он никак не опомнится, и я наконец решаюсь. Втыкаю нож в шею сбоку и жму со всей силы. Отточенное лезвие глубоко входит в плоть, Эрик, захлебываясь, дико кричит. Я выдергиваю клинок, и из раны брызжет фонтан крови. Салон пикапа заполняется булькающим кашлем и хрипами. Кровь хлещет толчками, заливая буквально все: окна, сиденья, ладонь, которой Эрик судорожно зажимает шею. Меня.
Желудок подскакивает к горлу, и меня выворачивает прямо на вонючий плед.
– Срань господня! – выдыхаю я, отбрасывая мерзкую тряпку подальше. Эрик еще дергается, но с каждой секундой все слабее. Дышит неглубоко и тяжело, с влажным хлюпаньем. А машина все едет и едет через луг, быстро теряя скорость. Травяные кочки еще замедляют движение, теперь мы тащимся не быстрее пешехода. Эрик продолжает отчаянно хватать ртом воздух, а я гляжу в заляпанное кровью окно, пытаясь сориентироваться.
Далеко впереди луг, и солнечные лучи золотят высокие травы. Прямо перед машиной уходит вниз сухая песчаная промоина – в сильный дождь здесь, наверное, бежит ручей. А между ней и лугом…
Крутой обрыв и река.
Черт.
– Пора валить, – бормочу я. Сунув нож в ножны, открываю дверцу, хватаю с пола один костыль и швыряю в траву. Эрик булькает, захлебываясь кровью, и я еле сдерживаю новый рвотный позыв. Наши взгляды опять встречаются в зеркале заднего вида. Его бледное лицо измазано кровью, в полузакрытых глазах еще бьется мольба.
– Нечего так пялиться, – огрызаюсь я. – Ты мразь – и отлично это знаешь.
Эрик тяжело валится на руль. Пикап, все так же подскакивая, катится вперед. Я выкидываю наружу нож и второй костыль и, сунув в карман замолкший телефон, прыгаю. Больно, трава почти не смягчает удар. Перекатившись на живот, я смотрю, как машина катится к обрыву, съезжает в промоину, все медленней и медленней. Ну же, давай, осталось всего ничего! Но в нескольких футах от обрыва передние колеса ведет в сторону, и пикап намертво вязнет в песке.
Мотор продолжает работать, в динамике все так же мурлычет нехитрое кантри. Только человек за рулем уже не двигается.
Черт!
Первым делом подбираю нож. Осторожность никогда не бывает лишней, и потом, я выложила за него кучу денег и уже убедилась: он стоит каждого цента! Чуть повозившись с ножнами, все-таки закрепляю их на поясе за спиной. И, подобрав костыли, ковыляю к пикапу – надо решить, как быть дальше.
Открываю дверцу, и в нос бьет тошнотворная вонь крови, мочи и дерьма. Расстегнув ремень безопасности, пытаюсь спихнуть Эрика на центральную панель. В конце концов он заваливается набок, окровавленной грудью на пассажирское сиденье. Руки безвольно болтаются.
– Н-да, похоже, не гожусь я для таких дел, – вздыхаю я, с трудом влезая на подножку. Кончиком костыля жму на газ. Колеса, прокручиваясь, только глубже уходят в песок. Пробую включить задний ход, но машина не двигается с места. На седьмой попытке высвободить ее из песка снова звонит телефон. И вот теперь я понимаю: влипла как следует, по самые уши. Глушу мотор и пытаюсь собраться с духом. Теперь – только надеяться, что чутье не обмануло и добрый доктор на самом деле не такой уж добрый. Хотя доказательств, что мое чутье работает, в последнее время что-то нет.
– Да, доктор Кейн?
В трубке мягкий смешок.
– Ты живешь у меня уже неделю. Можно просто Фионн.
– Ладно. Фионн…
– Почему не отвечаешь? Что-то случилось?
Я гляжу на обрыв за промоиной: он всего в нескольких футах, но кажется недосягаемым.
– У меня… маленькая проблема. Я тут сделала одного местного гада, но немножко… села в лужу.
Пауза.
– Что сделала?
– Одного местного. Редкий был гад.
– Не понял, в каком смысле «сделала»?
Я опасливо кошусь на остывающий труп. Ну, была не была!
– Может, лучше приедешь и сам посмотришь? Заодно чуть-чуть поможешь… или даже не чуть-чуть. Сейчас скину точку на карте. И еще: будет здорово, если никто об этом не узнает.
Фионн со свистом вдыхает, но не успевает ничего спросить. Стиснув зубы, я отключаюсь, поскорее отправляю ему координаты и прячу телефон в карман.
– Ну что ж, – вздыхаю я, похлопывая Эрика по мертвой руке, – могло, наверное, выйти и получше. Но я не хлопнулась в обморок – уже хорошо. Заслужила пивка, а ты его как раз прихватил.
Опершись на костыли, я захлопываю дверцу, не дожидаясь, пока к горлу снова подкатит. Доковыляв до кузова, открываю бортик и достаю из автохолодильника банку «Курс лайт». Фионн продолжает названивать и строчить сообщения. Трубку я не беру, а в ответ пишу только одно: «Как доберешься, все поймешь».
Спустя полчаса я вижу, как его пикап мчится по пустой дороге, оставляя за собой клубы пыли. Вблизи нужной точки Фионн сбрасывает скорость, но не сразу замечает, как я машу ему из кузова чужой машины. Которая стоит там, где нормальный человек бы не припарковался. Фионн подъезжает, глушит двигатель и идет ко мне. Разглядев, в каком я виде, сперва замедляет шаг, чуть ли не спотыкается. И со всех ног бросается вперед.
– Господи боже, Роуз! – выдыхает он. Лицо перекошено от волнения, а ирландский акцент гораздо сильнее обычного. – Что случилось? Ты ранена?
– Нет, все в порядке, – уверенно улыбаюсь я, хотя живот от нервов так и крутит. Фионн обшаривает меня цепким взглядом, тщетно пытаясь отыскать травмы. – У меня случился небольшой казус.
– Небольшой казус, – отрешенно повторяет Фионн. Все еще старается определить, откуда на мне кровь, и смысл сказанного понимает только через пару секунд. – А? В смысле «небольшой казус»?
– Был тут один тип…
Больше я ничего сказать не успеваю: Фионн хватает меня за плечи, его горящий взгляд словно пронизывает насквозь.
– Тебя обидел какой-то тип?
– Нет. То есть не совсем… – Я кошусь на заднее стекло «додж рама», заляпанное кровью. Потом решаюсь снова посмотреть на Фионна, а он все прожигает меня взглядом – кажется, до самого сердца. – Я говорю, был тут один тип, редкий гад. Я слышала в магазине, как он по телефону угрожал женщине. А потом решил подкатить ко мне – абсолютно бездарно, нес какую-то чушь про рыбные места. Не очень поняла, я ни черта не смыслю в рыбалке…
– Ближе к делу, Роуз.
– А дело в том, что я… – Умолкнув, я веду взглядом по лугу, небу, сухому руслу ручья, машине Эрика… засев в песке, она словно издевается надо мной. Передергиваю плечами, пытаясь освободиться из-под тяжелого взгляда Фионна на своем лице. И вся съеживаюсь, когда наши глаза вновь встречаются.
– Я первая начала.
– Ты?
– Угу.
– Может быть, все-таки он первый начал?
– Может быть. Да, наверное – когда запугивал ту женщину, как последняя сволочь, а потом меня зазывал на рыбалку. Так что я, скорее, не начала, я закончила…
Фионн отпускает мои плечи. Делает шаг назад, машинально проводит пятерней по волосам. Лицо пустое, будто растущее осознание вытеснило все эмоции. Он обходит машину, открывает водительскую дверцу. Резко, со свистом втягивает воздух, а на выдохе чертыхается. Пикап чуть качнуло: Фионн залез на подножку и проверяет признаки жизни у человека за рулем. Я знаю наверняка: не найдет.
Тяжелая пугающая тишина все не кончается. Ее прорезает лишь тоскливый крик ястреба, парящего высоко в небе над равниной.
Наконец Фионн вылезает и медленно подходит ко мне. Я протягиваю ему запотевшую банку пива, очень надеясь, что он от меня не шарахнется.
– Будешь?
Фионн молча глядит на мою руку в потеках засохшей крови. Местами она отмокла из-за конденсата, на алюминиевой банке темнеют багровые пятна. Под его взглядом я наспех вытираю банку о джинсовые шорты и снова протягиваю.
– Ну возьми. Ему-то уже не надо.
– Что… что тут случилось, черт возьми? – севшим голосом спрашивает Фионн. Так и тянет сказать: «Ты же такой умный, вот и сообрази сам», но я, прикусив язык, жду. Какой вывод он сделает? – Ты его… прикончила?
– Э-э-э… ну, в общем да. Но он был мерзавцем.
– И позвала меня помочь избавиться от трупа?
– Ну, – пожимаю я плечами, – у меня возникли затруднения. А ты сказал: «Если вдруг что, сразу звони». Вот я и позвонила.
– Да, но я не имел в виду «прикончить кого-то и спрятать труп»!
– С «прикончить» я и сама справилась, а вот спрятать труднее. Нужна помощь.
Фионн возмущенно выдыхает.
– В моем списке всяких «если вдруг что» не было пункта «спрятать труп»!
– Ну, надо было сразу предупреждать, – говорю я, еще раз пытаясь всучить ему пиво.
Фионн на миг прячет лицо в ладонях, потом поднимает глаза к небу, словно надеясь, что ангелы спустятся и избавят его от этой напасти. И чем дольше я на него смотрю, пытаясь угадать, в какую сторону крутятся шестеренки у него в голове, тем очевиднее становится один нюанс…
– А ты как будто даже не психуешь.
Фионн опускает на меня прищуренный взгляд.
– Еще как психую, просто молча.
– Не похоже. А еще говоришь «прикончила», а не «совершила убийство».
– Это одно и то же!
– Не совсем.
– Что значит «не совсем»? – Он сурово скрещивает руки на груди.
– «Прикончил» – это типа «по твоей вине кто-то умер, но так нечаянно вышло».
– Да уж, нечаянно! – фыркает Фионн.
– А «совершил убийство» – когда ты однозначно хотел это сделать.
– И ты хотела?
– Не в этом суть.
– Не в этом?
Я пожимаю одним плечом, и он склоняет голову набок, словно не веря ушам.
– Ты прикончила человека! В чем тут еще может быть суть?
– Вот, опять «прикончила», а это гораздо лучше звучит.
Поболтав туда-сюда банку и убедившись, что он не возьмет, я пихаю ее в нагрудный карман клетчатой рубашки.
– Зря отказался. Пошли, док.
Я ставлю костыли так, чтобы аккуратно слезть с бортика кузова. Фионн рыпается помочь, но в последний момент все-таки сдерживается. Чуть отступив, смотрит, как я ковыляю к водительской двери и открываю ее. Однако не двигается с места.
– Не бойся, я тебя не трону. Просто хочу кое-что показать.
Фионн косится на свой пикап. Явно умирает от желания смыться отсюда и снова зажить нормально. Так, как жил, пока я не свалилась на голову, превратив все вокруг в горячечный бред. Может, отчасти хочет снова спрятаться в привычную тень, а это все считать ночным кошмаром, который будет маячить в голове еще несколько дней, а потом забудется. Но я знаю, каково бывает прятаться – и каково это, когда тебя обнаруживают. Как кружат головы чужие взгляды – и как страшно ждать, что тебя увидят насквозь.
– Не думай, я это сделала не ради удовольствия! – нервничаю я. Вынимаю из кармана банку пива и, открыв, делаю большой глоток – может, смоет мучительную тревогу, сдавившую горло. Глубоко вздохнув, Фионн подходит, встает рядом.
– Весьма обнадеживает.
Я неуверенно улыбаюсь. Не дождавшись ответной улыбки, набираю полную грудь воздуха и задерживаю дыхание. Пристроив пиво на приборной панели, начинаю обшаривать труп Эрика в поисках телефона. Только приподняв его и усадив как следует в кресло, нащупываю телефон в нагрудном кармане. Конечно же, залитый кровью, как и все вокруг. Я вытираю его о шорты.
– Класс, теперь кровь точно впиталась. Отличная вышла улика, – констатирует Фионн.
– Ладно уж, сняв голову, по волосам не плачут, – отмахиваюсь я, вновь оборачиваясь к трупу. Держу телефон напротив его лица, чтобы разблокировать экран, но тот остается темным. Вытерев Эрику кровь с физиономии полой его же рубашки, пробую еще раз. Ничего не выходит.
– Надо, чтобы глаза были открыты, иначе идентификатор не сработает, – сухо говорит Фионн.
– Так? – Я приподнимаю мертвецу веки, но телефон не реагирует. – Погоди-ка минутку, док.
Прислонив костыли к распахнутой дверце, я слезаю с подножки и на одной ноге прыгаю к заднему сиденью. Залезаю туда и начинаю рыться в ящике с инструментами. Ага! То, что надо.
– Святый боже, Роуз…
– Цирковая смекалка, назовем это так. – Я скачу обратно, зажав в руке свою добычу. Встаю на подножку и, одной рукой подняв Эрику веко, другой приставляю туда степлер. – Прошлый раз я такой штукой пришпилила себе занавес к руке. Надеюсь, в этот раз обойдется.
Фионн сдавленно ругается, но я особо не прислушиваюсь. Щелчок, и скоба вонзается в веко, прикрепляя его к коже под бровью. Отвернувшись, я содрогаюсь в рвотном позыве.
– Нашла бы ты себе другое хобби, – замечает Фионн.
Я кашляю, горло опять сводит приступом.
– Всегда так реагируешь на кровь?
– Вообще нет, хотя… и правда: тогда, приколов к руке занавес, я хлопнулась в обморок. Очнулась оттого, что Джим махал моей рукой туда-сюда, как крылом.
– А когда я тебя нашел без сознания на полу в смотровой?
– Ну, это не считается, если учесть обстоятельства.
– Полагаю, все-таки считается.
Слегка улыбнувшись и пожав плечами, снова переключаюсь на Эрика и проделываю ту же манипуляцию со вторым глазом. Щелчок, скоба вонзается, тянет блевать. Из век течет кровь, и я, с трудом подавив очередной позыв, беру с панели свое пиво и аккуратно промываю мертвые глаза.
– Бог ты мой… – стонет Фионн, и в голосе не ужас, а что-то похожее на смирение. – Это же уму непостижимо!
– И не говори! Тратить хорошее пиво на такого мудака!
– Я не совсем об этом.
Ухмыляясь, я продолжаю вытирать кровь с лица трупа. Фионн, вместо того чтобы улыбнуться в ответ, хмурит брови и так тяжело вздыхает, что вздымается грудь и мускулистые плечи.
– Ну и ладно, – хмыкаю я, оттягивая в сторону уголок губ Эрика. Но получившаяся кривая улыбка исчезает, стоит мне отпустить. Пробую снова, на этот раз держу телефон прямо перед его лицом. И наконец экран оживает.
– Порядок.
Спустившись с подножки, открываю сообщения. Половина из них подтверждает то, о чем я уже догадалась: он изменял Наоми с кучей разных девиц. «Привет, детка! Что делаешь вечером? Может, пересечемся? Я скучаю…»
А потом открываю переписку с самой Наоми. Читаю и прямо задыхаюсь от ярости. Теперь хочется проделать все это с ним заново, только чтоб мучился и истекал кровью подольше. Успеть пришпилить веки к бровям, пока он жив, а потом спустить с обрыва, чтобы как следует прочувствовал чистый, концентрированный страх. Потому что Наоми жила в постоянном страхе. Изо дня в день боялась этого Эрика – и потерять его тоже боялась. Боялась жить, день за днем ожидая от него расправы. Все сомнения насчет содеянного исчезли, стоило мне прочитать, что он ей писал. Увидеть все его издевательства и угрозы, токсичные комплименты манипулятора и безумные вспышки самовлюбленного козла.
Слезы наворачиваются, стоит только представить, как мучилась Наоми. Как просыпалась каждое утро и вспоминала, что вот это – ее жизнь. И грудь давило, а в животе росла холодная пустота. Я помню, как это бывает. Когда тревога и отчаяние выедают тебе нутро, оставляя лишь безжизненную оболочку. Когда каждый новый день омрачен страхом, пульсирующим под кожей, словно второе сердце.
Я пытаюсь откашляться, но комок в горле по-прежнему не дает дышать.
– Он мучил Наоми Уиттакер, ту медсестру из больницы, – шепчу я, протягивая Фионну телефон. – Угрожал ей. Унижал. А недавно ударил. Она рассказала, когда меняла мне повязку.
С лица Фионна медленно уходит шок, уступая место пониманию.
– Так же, как Мэтью Крэнвелл мучил Люси.
Он не спрашивает – он констатирует факт.
– Вроде того.
– Ты и в тот раз первая начала?
Я пожимаю плечами.
– Это, док, как посмотреть.
Несколько мгновений он хмурится. Наконец осторожно берет телефон, не решаясь отвести взгляд. Может, заметил, как блестят у меня глаза от слез, что вот-вот потекут по щекам. Через силу улыбнувшись, я киваю на телефон.
– Читай быстрее, а то погаснет, и придется опять умывать его пивом.
Фионн еще сильнее сводит брови. И наконец опускает взгляд на экран.
С каждой минутой его лицо меняется. Щеки розовеют, на шее начинает биться жилка. Чуть приоткрыв рот, он склоняет голову набок. Читает сообщения – раз, другой, третий. Наконец что-то там заставляет его стиснуть добела пальцы на телефоне, заблокировать его и сунуть в карман, словно дальше читать нет сил.
Расстегнув рукав, Фионн подворачивает идеально отглаженную ткань выше локтя, открывая литые мышцы.
– Следи за дорогой, – отрывисто командует он, закатывая второй рукав и не отводя от меня взгляда. – Увидишь пыль, скажи.
Я киваю. Он, все так же глядя мне в глаза, шагает ближе. Берет мое пиво, делает большой глоток и отходит в сторону. Вынув небольшой складной нож, присаживается на корточки возле колеса и скручивает колпачок с клапана. Нажимает острием, утапливая стержень, и воздух со свистом вырывается наружу. Спустив все четыре колеса, Фион снова подходит ко мне, пряча нож в карман.
– Заводи мотор, поверни руль влево и включи полный привод. По моей команде дай немного газу.
– Окей.
Фионн обходит машину, готовясь толкать, а я кончиком костыля жму на педаль. Завожу двигатель, переключаю на полный привод. Фионн велит газовать, а сам начинает толкать пикап, упираясь в кузов. Сдутые колеса медленно крутятся, и песчаная ловушка наконец отпускает машину. Я остаюсь на подножке, пока она ползет к обрыву, и у самого края убираю костыль с газа. Машина продолжает медленно катиться вперед.
– Финишная прямая, ублюдок! – машу я Эрику на прощание. И спрыгиваю с подножки, опираясь на руку Фионна. Другой рукой он захлопывает водительскую дверь. Вот пикап дополз до края. Мы подходим посмотреть, как он валится вниз с крутого обрыва, все набирая скорость. Налетает на большой валун, переворачивается, кубарем катится вниз и наконец падает в свинцовые воды реки, чтобы упокоиться в илистых темных глубинах.
– У следствия однозначно будут вопросы, если тело найдут со скобами в веках, – говорит Фионн. Последнее колесо исчезает под водой, вихрятся маленькие водовороты, всплывают и лопаются на поверхности воздушные пузыри. Мы молча глядим на них. Вот исчез последний, и река вновь спокойно катит вдаль серые волны.
Фионн оборачивается ко мне, и лицо у него странное, непроницаемое. Застывшее, словно маска. Ничто не выдает мыслей, только щека чуть дергается, а глаза тревожно поблескивают, как огоньки догорающих свечей в кромешной тьме. Почуяв, что я пытаюсь угадать его мысли, он отворачивается и наклоняется за упавшим костылем.
– Будем надеяться, этот тип никогда не всплывет, – наконец говорит он.
Потом мы молчим. Даже когда он помогает мне сесть в машину, хотя я и сама справилась бы. И когда разворачивается в сторону трассы. Молчим даже при виде нависшей над горизонтом грозовой тучи. Ослепительные розоватые молнии то и дело расцветают в ее мрачной глубине. Безумно красиво, и ужасно хочется сказать это вслух. Но я не говорю ни слова.
Только когда Уэйберн остался далеко позади, Фионн достает из кармана телефон Эрика. Тщательно протирает и, вырулив на середину пустой трассы, швыряет из окна в канаву вдоль встречки.
И не оглядывается.