US522 (Фронт-Ройал), Виргиния,

на пути к парку «Пен-Мар»,

Мэриленд/Пенсильвания – 152 км

Села Виргинии очень быстро сменяются территорией Средней Атлантики. С появлением новых дорог тропа выравнивается. Вместе с тем растет список достопримечательностей, на самом маршруте появляются удобства. После сотен километров выстроившихся в ряд ферм этот штат восхищает. Исторические памятники, расположенные вдоль тропы, радуют глаз. На протяжении практически ста километров путь больше походит на музей под открытым небом, а не на пешеходную дорожку. Земля рассказывает о великих триумфах и поражениях американской истории.

У меня всегда складывалось не лучшее впечатление о туристах, которые организовывают походы выходного дня, но после ночи, проведенной в убежище «Манассас-Гэп», я пришла к выводу, что любые туристы могут причинять вред.

Один из популярных советов, которые раздают путешественникам, – «доверяйте своим инстинктам». Туристы доверяют им, когда дело касается погоды, встречи с дикими животными или же с их собственными возможностями. Однако мне кажется, что прежде всего опираться на внутренние ощущения стоит при общении с малознакомыми людьми. После расставания с мальчишками и Мамой-волшебницей у меня не было настроения, однако интуиция подсказывала, что после знакомства с парой, которую я встретила в лагере, оно только ухудшится.

Пара была настолько погружена в себя, что, когда я вошла в убежище, они едва заметили мое присутствие.

– Здравствуйте, – поприветствовала их я.

Мужчина повернулся и просто кивнул головой.

– Вы уже заканчиваете путешествие? – поинтересовалась я.

– Нет, мы проходим лишь определенные участки тропы, – угрюмо ответил он.

Такой вид туризма, как правило, подразумевает, что путешественники проходят лишь часть маршрута. Они могут и объединить эти участки, чтобы в конце вышел полный километраж. Однако результат таких походов обычно непонятен: путешественники проходят больше, чем туристы выходного дня, но меньше туристов сквозных походов.

Мне казалось, что я, как опытный путешественник, имею преимущество перед простыми туристами или теми, кто проходит лишь часть маршрута. Но они, очевидно, не видят разницы и ни капли не умаляют своей важности.

Например, пара, которую я встретила сегодня вечером, вела себя не самым лучшим образом, решив почитать мне нотации о том, что я все делаю неправильно, несмотря на то, что это были лишь вторые их сутки на тропе. Они раскритиковали мое снаряжение, то, сколько я успела пройти за время похода и чем питалась. Впрочем, последнее, возможно, заслуженно.

– Так выглядит твоя трекинговая палка? – спросила женщина снисходительным тоном, указывая рукой на деталь от швабры.

– Ну да, – ответила я, – она обошлась мне всего в три доллара, и я прошла с ней уже практически четыреста километров.

– Ну, я сомневаюсь, что она подходит, – сказал мужчина.

– Вообще-то, она здорово справляется со своей задачей. Вам стоит как-нибудь опробовать ее в использовании.

– А рюкзак у тебя каркасный? – спросила женщина.

– Вроде да.

Тогда я поняла, что мне не стоит быть с ними слишком вежливой.

– А почему ты в кроссовках?

– Потому что ботинки слишком тяжелые и не дают ногам дышать.

– В ботинках фиксируется стопа.

– Да, но проходить в них каждый день по пятьдесят километров довольно сложно.

– Пятьдесят километров?! – с удивлением спросила она.

Я знала, что это произведет на нее впечатление.

– Да, – гордо ответила я.

– Господи, это же глупо! Такими темпами ты скоро устанешь и ни за что не доберешься до Мэна.

– Ну, я прошла в таком темпе всю Виргинию.

– А чем же ты тогда питаешься?

– В основном просто перекусываю. Например, арахисовым маслом, мармеладом, сыром, салями, шоколадной пастой, орехами, гранолой – в общем, чем попало.

– С этим все понятно, а на ужин ты обычно что готовишь?

– Я не готовлю.

– Не готовишь?

– Нет, не люблю мыть посуду, – произнесла я в тот момент, когда они вытирали свою, готовясь к ужину.

Я бы меньше раздражалась, если бы они делали все правильно. По крайней мере, я знала, с чем у меня проблемы. Снаряжение было старым и далеко не лучшим, и я могла бы правильнее питаться, но, несмотря на это, мне удалось пройти уже тысячу шестьсот километров.

Эти двое находились на тропе вторые сутки и при этом тащили с собой медвежью канистру. Кто вообще берет ее в походы?

Я сразу же поняла, для чего она предназначена, хоть и видела такое приспособление впервые. Бочкообразная форма и высокотехнологичный неразрушимый материал, предназначенный для того, чтобы медведи не съели хранящуюся внутри еду, делали ее безошибочно узнаваемой. Никто на A.T. не носил с собой медвежью канистру. Все развешивали еду на деревьях или на тросах рядом с приютами. Если вы несете ее по A.T., то можете смело наклеить на этот бессмысленный сосуд наклейку «ИДИОТ». Она весит около пяти килограммов и занимает половину рюкзака! Канистра отлично подходит для открытых пространств, как, например, на Западе, но, в отличие от Сьерраса и Скалистых гор, в Аппалачах всегда есть деревья, на которые можно подвесить еду.

Пара, которая больше не разговаривала со мной, приготовила себе ужин, а после по очереди кормила друг друга с одной ложки. (Они взяли с собой пятикилограммовую канистру, но при этом у них была только одна ложка?)

Женщина кормила своего мужа с ложечки прямо у меня на глазах. В течение двадцати минут она детским голосом произносила: «Чух-чух-чух» и самолетиком отправляла каждый кусочек в рот пятидесятилетнего мужчины. Даже если не все мои действия были верны, по крайней мере, я могла накормить себя сама!

Что еще хуже, после ужина они даже не спрятали свою еду в канистру. Они просто оставили ее около убежища и разбили лагерь в двадцати метрах от меня, прямо у ручья, – еще один походный промах.

На следующее утро, чтобы не пересечься с парой, я проснулась очень рано.

Вскоре мне удалось выйти на один из самых неспокойных участков Виргинии, длина которого составляет двадцать километров. Этот участок прозван «американскими горками». Он представляет собой постоянную череду подъемов и спусков. Хоть все твердили, что этот участок является сложнейшим, ноги и голова уже привыкли к БПС – бессмысленным подъемам и спускам, поэтому на этот раз мне не пришлось прикладывать слишком много усилий, чтобы преодолеть зеленый туннель.

Когда отрезок тропы называют зеленым туннелем, это означает, что единственное, что можно там увидеть, – это ветви деревьев вокруг и над вами. На протяжении практически всей Аппалачской тропы нас сопровождает именно зеленый туннель. Когда я шла среди зарослей, они меня вдохновляли, но позже скудные пейзажи мне надоели, захотелось острых ощущений. И вот, остановившись на перекус, я их заполучила.

На обочине тропы я заметила маленький черный пакет с непонятным содержимым. Должно быть, кто-то его здесь забыл.

Не желая оставлять найденный пакет, я решила его забрать, чтобы выбросить по пути. Уже через пять минут я пожалела об этом. Что мне с ним сделать? Что, если человек, потерявший его, начнет искать и не найдет.

Я не хотела носить его с собой, я даже не брала с собой расческу, чтобы избавиться от лишнего груза, а теперь у меня в рюкзаке чужой пакет.

Сдавать его полиции было нежелательно. Они не воспримут меня всерьез. Заниматься бюрократией и подписывать тонну бумаг мне тоже не хотелось. К тому же полиция могла занести это в мое личное дело.

Пакетик висел у меня на шее, как альбатрос.

В самый разгар нерешительности по тропинке пробежал энергичный паренек, по виду чуть младше меня.

Задыхаясь, он вежливо поинтересовался, не находила ли я на тропе сумку.

– Какую? – спросила я его.

– Я обронил где-то черный пакет, – сказал он.

– Черный пакет, хм-м-м… А что было внутри него?

Я застала его врасплох, но выражение лица паренька было слишком забавным, и я начала усмехаться. Вернув пакет владельцу, я наконец смогла выдохнуть.

Плуто, как он представился, любезно поблагодарил меня, а затем направился к тропе. Как только он скрылся из виду, радость вновь перешла в паранойю.

Когда я наконец добралась до «Приюта памяти Дэвида Лессера», меня, нескольких туристов выходного дня и туристов из какого-то кружка встретил Плуто.

Люди, расположившиеся здесь не так давно, тепло встретили меня, освободили место и предложили поесть. Среди них была десятилетняя девочка, которая ночевала с мамой и тетей. Она оказалась довольно смышленым ребенком, задала мне парочку интересных вопросов по поводу похода и даже вызвалась набрать мне воды в роднике, чтобы я смогла отдохнуть.

Это был прекрасный вечер, пока я не легла и не почувствовала неприятный запах. Приподнявшись, чтобы понять, что происходит, в нескольких метрах от себя я увидела дым. Тот самый Плуто и пара других туристов курили рядом с двумя стариками, недалеко от семейной пары с ребенком! Я не могла в это поверить.

Мне кажется, в этот момент все путешественники, которые были рядом, тихо возненавидели нас.

Они наверняка подумали, что мы хипари, которым не писаны законы и наплевать даже на детей. Плуто поймал мой взгляд и предложил мне сигарету. Я просто покачала головой и легла обратно.

Моральные нормы, они такие разные…

Штат Виргиния занимает почти четверть Аппалачской тропы. После того как я прошла по нему более восьмисот километров, было приятно, но в то же время непривычно оказаться в Западной Виргинии, которая занимает менее сорока километров или около одного процента тропы.

Я с нетерпением ждала Западную Виргинию по двум причинам: во-первых, я наконец могла выбраться из Виргинии, а во-вторых, там мы договорились встретиться с моей кузиной Венди.

Венди была замечательным другом, уважаемым врачом-диетологом и прекрасной матерью. Ее дочь Лайла была моим самым любимым ребенком на планете, ей было два. Но прежде всего Венди была членом нашей семьи. И спустя тысячи километров похода мне выдалась возможность наконец встретиться с родным человеком.

Забавно, что, находясь в походе, я почувствовала еще большую связь с друзьями и семьей. Дом Венди был для меня пунктом помощи на гоночной трассе. Этот визит должен был очень помочь мне: зарядить энергией, чтобы я смогла добраться до Мэна.

Венди старше меня на пятнадцать лет, так что помимо того, что она является моей кузиной, она нередко заменяет мне маму или же старшую сестру. И как любая более зрелая родственница, она хотела убедиться, что я в состоянии позаботиться о себе во время путешествия.

– Так, рассказывай, чем ты там питаешься? – со строгой интонацией спросила она.

– Мой ответ тебе не понравится, – ответила я, пытаясь избежать нотаций в свой адрес.

– Что значит «мне не понравится»? Ты ведь ешь фрукты и овощи?

– Честно говоря, Венди, я не помню, когда в последний раз ела что-то, что не нужно доставать из упаковки.

Венди смотрела на меня, разинув рот и широко распахнув глаза.

– Дай я проверю твои зрачки, – сказала она.

– Что?

– Покажи мне свои глаза.

Венди взяла меня за подбородок:

– Зрачки не выглядят мутными, это хорошо. Вероятно, ты сжигаешь большую часть токсинов, прежде чем они успевают осесть в твоем организме.

Несмотря на то что глаза прошли проверку, Венди отказалась ехать домой, сказав, что сначала мы заедем в продуктовый магазин, чтобы закупиться свежими продуктами на выходные, а также здоровой, высококалорийной и, что немаловажно, натуральной едой в поход.

Еще на парковке, где машины не прекращая сигналили в попытках занять лучшие места, мне стало дискомфортно. Я прошла тысячу шестьсот километров, чтобы добраться до магазина, а эти люди расстроились, что им пришлось пройти тридцать метров до входа?

Раньше я никогда не слышала об этом гипермаркете, но, судя по тому, как он выглядел, в него стоило зайти.

Он был просто огромнейшим, однако в нем не было ни отдела товаров для дома, ни одежды, это был просто продуктовый магазин – самый большой, который я когда-либо видела.

Войдя внутрь, я не понимала, в какую сторону идти первым делом. Конечно, если бы я только что не вернулась из леса, гипермаркет не показался бы мне настолько гигантским. Однако после полутора месяцев, проведенных на тропе, было трудно переварить ураган запахов, звуков и красок, обрушившийся на меня, как только я переступила порог.

Слева от меня находилась большая пекарня, цветочный отдел, буфет с горячими блюдами, буфет с блюдами международной кухни, прилавок, где можно было приобрести салаты, и суши-станция; справа – очередь в кассу, уходящая в горизонт; по прямой находился отдел размером с убежище, где можно было попробовать разные виды оливок.

Повсюду крутились бабушки, которые наперегонки носились по магазину, стремясь быть самыми настойчивыми и неуловимыми покупателями, мужчины с тележками, а милые ухоженные домохозяйки спорили, кто же первый стоит в очереди к мясному прилавку.

В какой-то момент Венди отправила меня на задание: из переполненной корзины выбрать четыре початка кукурузы. Захватив овощи, я отправилась в дальний конец витрины, где сотрудники поставили огромную мусорную корзину для шелухи от кукурузы. Я уже очистила один початок от листьев, когда женщина маленького роста на высоких каблуках и в дизайнерской одежде протиснулась передо мной, перекрыв мусорку.

Три женщины, словно звери на убой, сгрудились вокруг мусорного бака, не желая уступать кому-либо место, и продолжали срывать шелуху и шелковые нити с кукурузы так яростно, что все разлеталось по воздуху. Поговорим о жизни в дикой природе! Не обладая инстинктом убийцы, я положила свои четыре нечищеные початка в прозрачный пакетик и смирилась с тем, что почищу их дома.

Отступив назад, чтобы пробраться к Венди, я последовала за ней в отдел, сопоставимый по размеру с обычным продуктовым магазином, полностью отданный под органические продукты. Я неохотно выбирала семечки, орехи, сухофрукты и овсяные батончики, которые больше мне приглянулись.

Наконец, благополучно добравшись до дома Венди, я испытала облегчение. Там с теплыми объятиями нас встретила Лайла, после чего она выкрикнула:

– Джен-Джен, ты вонючка!

С того момента, как мы не виделись, ее словарный запас увеличился.

Приняв душ, до самого вечера я играла с малышкой в Дашу-путешественницу. Мы с Лайлой часами повторяли сюжеты, притворяясь, что ходим в походы, разбиваем лагерь и читаем карту.

Мне хотелось быть Дашей, только вместо обезьянки в качестве помощника я предпочла бы медведя. Теперь я прекрасно понимала, почему большинство людей считают опасным для женщины находиться в лесу одной, но, очевидно, они никогда не смотрели мультсериал или же не бывали в сегодняшнем гипермаркете.

Для меня было важно, чтобы Лайла чувствовала, что дикая природа безопасна и что находиться в ее условиях вовсе не страшно. Она не обязательно должна была быть туристкой; мне было все равно, пройдет ли она когда-нибудь по Аппалачской тропе. Просто я не хотела, чтобы она боялась леса. И неважно, кто бы ей об этом сказал – Даша или же я, – главное, чтобы она поняла, о чем идет речь.

Два дня пролетели незаметно, девчонки кормили меня не только едой, но и баловали заботой.

Когда пришло время возвращаться на тропу, было грустно расставаться с Венди и Лайлой, но мне уже не терпелось выбраться из пригорода и оставить позади бесконечный лабиринт жилых комплексов. Хотелось уйти подальше от шумных дорог, где под вождением подразумевалось разогнаться до ста километров в час, а затем с визгом затормозить. Мне претило находиться там, где можно было купить все, что только пожелаешь. Моим счастьем было вернуться туда, где достаточно было иметь при себе лишь жизненно необходимые вещи.

Тропа довольно быстро привела меня в столицу. Когда я шла по Северной Виргинии, Западной и по Мэриленду, казалось немыслимым, что я нахожусь посреди леса и в то же время всего в часе от президента Соединенных Штатов.

Последнее столетие превратило походы из необходимости в развлечение. Я отправлялась в путешествия, потому что мне так захотелось, но каково было рабам, бежавшим с Юга по Подземной железной дороге, чтобы заполучить свободную жизнь.

Мне постоянно напоминали об исторической значимости данного региона, поскольку тропа часто выходила на поля, где находилось какое-нибудь издавна сохранившееся здание, достопримечательность, мемориальная доска или же военный памятник. Мне всегда нравилось изучать историю в школе, но на тропе я словно становилась ближе к тем знаменательным событиям. Когда она вела меня через Харперс-Ферри, Западная Виргиния, я вспоминала о рейде Джона Брауна и размышляла над тем, хватило бы у меня мужества бороться против рабства, если бы я была рабом или же белым человеком 150 лет назад.

Когда я вышла за пределы Харперс-Ферри, мне пришла в голову мысль, что лишь последнее столетие превратило походы из необходимости в развлечение. Я отправлялась в путешествия, потому что мне так захотелось, но каково было рабам, бежавшим с Юга по Подземной железной дороге, чтобы заполучить свободную жизнь.

Также мне вспомнился фрагмент из истории, когда коренные американцы, живущие здесь, практически не влияли на то, что происходит на этой земле, и зародили принцип «не оставлять следов». Но поскольку европейские поселенцы хотели владеть местностью, коренные американцы были согнаны на небольшие территории и вынуждены бежать тысячи километров в сторону запада.

При виде Национального парка «Гатланд» в районе Крэмптонс-Гэп в голове всплыли воспоминания о солдатах Гражданской войны, которые шли с севера и юга, чтобы попасть на расположенное неподалеку поле битвы Южной горы. На табличке у тропы написано, что в битве при Южной горе погибло шесть тысяч человек. Шесть тысяч отцов, мужей и сыновей прошли очень долгий путь, чтобы попасть сюда и никогда не вернуться домой.

Недалеко от Бунсборо, штат Мэриленд, тропа проходит мимо настоящего монумента Вашингтону. Он не похож на возвышающийся обелиск в форме фаллоса, как на одном из торговых центров в Вашингтоне, а представляет собой толстый каменный столб, похожий на двухъярусную бутылку из-под молока. Он был построен в 1827 году людьми, которые могли знать Вашингтона или были живы во время его президентства, а возможно, даже служили во время американской революции.

Из уроков истории Америки я помнила, что Бенджамин Франклин подарил Джорджу Вашингтону трость. Тогда я взглянула на свою желтую палку от швабры и улыбнулась. Как изменилась бы Америка, если бы вместо автомобилей шестнадцатилетним подросткам дарили трости.

Покинув столицу, я благодарила судьбу за то, что теперь могу устраивать походы ради удовольствия, а не ради того, чтобы обрести свободу, и что могу носить с собой палку от швабры, а не пистолет.

За короткий промежуток времени тропа напомнила мне, насколько разнообразна и уникальна моя страна и что помимо побед и трагедий неотъемлемой частью истории США являются походы и бегства.