Рокфиш-Гэп, Виргиния,

до US522 (Фронт-Ройал),

Виргиния – 172 км

Национальный парк «Шенандоа» – излюбленное место многих путешественников. Здесь достаточно дикой природы, чтобы удовлетворить любого любителя активного отдыха, при этом место изобилует удобствами. На протяжении всех ста шестидесяти километров турист остается сытым, чистым и довольным. Здесь красота и комфорт соединяются воедино, а пологие подъемы и плавные спуски не дают человеку повода приуныть. Это место, которое наводит на мысль, что, в конце концов, идти в походы не так уж и трудно.

В первый же день в «Шенандоа» я познакомилась с Ночным Бродягой и Мучем. Мы встретились еще в убежище «Яблоневый сад» недалеко от Роанока. Они дружили с детства, еще с Коннектикута. Там они входили в отряд бойскаутов, а сейчас, окончив колледж, ребята вместе путешествуют.

Я моментально привязалась к ним. Причиной этому стало то, что при первой же нашей встрече Ночной Бродяга поделился со мной сухофруктами, а предложить еду на тропе – это большое дело. Еще их запоминающейся чертой был наичернейший юмор Муча. Он настолько смешил меня, что я не могла успокоиться вплоть до глубокой ночи, когда обычно я уже давным-давно сплю.

Но одна ситуация явно подвела их. Когда дождь начал задувать в убежище и залил нижнюю часть наших спальников, Ночной Бродяга убедил нас, что мы должны накрыть обе стороны мешков мусорными пакетами. По его версии, так они не должны были промокнуть. Сначала эта идея казалась отличной, но, проснувшись утром, мы обнаружили, что сверху спальные мешки были сухими, а под пакетами – мокрыми. Оба парня восхищались результатом, будто провели целое научное исследование, которое открыло что-то новое и удивительное о законах конденсации. Однако меня нисколько не интересовал их «проект», ведь мой спальный мешок оставался мокрым и тяжелым.

Теперь, оказавшись вместе с ними в «Шенандоа», где нет и шанса на то, что может пойти дождь, я была счастлива видеть их снова.

– Одисса! – крикнул кто-то, направляясь в мою сторону. (В мою? Это было странно.)

Ночной Бродяга – высокий, темноволосый красавчик с яркой внешностью. На момент встречи у него была густая черная борода, делавшая его похожим на серьезного ковбоя или же на курьера. Муч – еще выше, чем Бродяга, упитанный, с шикарной улыбкой и кучеряшками, хаотично разбросанными по голове. Своей прической он напоминал мне довольно симпатичного Гамби.

– Еще раз извини за ту ситуацию со спальным мешком, – первая фраза, вырвавшаяся из уст Ночного Бродяги.

– Вообще не парься! – рассмеялась я. – Ребят, почему вы решили идти в южном направлении? Я ведь иду на север, ничего же не путаю?

– Да, все верно, ты молодец, – ответил Муч, – просто здесь мама Бродяги, она решила навестить нас, пока мы в «Шенандоа». Наилучшим решением было остановиться в домике, который находится неподалеку от входа в парк, поэтому мы направляемся обратно.

– Кстати, у нас есть немного еды. Хочешь? – спросил Ночной Бродяга.

Я с энтузиазмом кивнула. Муч угостил меня печеньем, а Бродяга – сухофруктами. Если бы я их не простила за мокрый спальник еще раньше, они бы точно нашли ко мне подход сейчас.

– Ну, ладно, мы, наверное, пойдем. Ах, забыл сказать. Моя мама всю неделю творит магию тропы. Так что, когда завтра выйдешь на перекресток, обрати внимание на симпатичную брюнетку. Она обязательно напоит и накормит тебя.

– Договорились, я обязательно найду твою маму. Все, не буду мешать вам добираться до душа и теплых мягких кроваток. В конце концов, через несколько километров я доберусь до приюта, где буду спать на грязном и твердом полу.

Мальчишки рассмеялись:

– Знаешь, Одисса, одна только мысль, что ты будешь ночевать в холоде, еще и на неудобном полу, автоматически делает мой грядущий сон еще крепче, – пошутил Муч.

Я замахнулась на него палкой от швабры, как это делают в боевых искусствах.

– Ладно, ладно, – продолжив смеяться со своим дружком и одновременно спотыкаясь, произнес Ночной Бродяга, – встретимся завтра, Одисса.

– Да.

– Может, я даже поделюсь с тобой остатками моего вкуснейшего континентального завтрака, – крикнул Муч и скрылся за поворотом.

На участок Аппалачской тропы, проходящий через Национальный парк «Шенандоа», на километр приходится большее количество перекрестков, чем на любой другой. И самое странное, что она всегда пересекается с одной и той же дорогой. На южной границе парка шоссе «Блю Ридж Паркуэй» переходит в Скайлайн-драйв, который сорок пять раз пересекается с Аппалачской тропой на территории «Шенандоа».

С того момента, как вышла из лагеря, уже ближе к ночи, я насчитала девять перекрестков. На каждом пересечении дорог я внимательно оглядывала местность, надеясь увидеть маму Ночного Бродяги, но встретила я ее лишь на последнем. Там был установлен автомат с газировкой, а рядом с ним лежала картонная коробка, наполненная печеньем, крекерами и сухофруктами.

Выбрав напиток, я попыталась решить, что буду есть. В этот момент из машины вышла симпатичная женщина с короткими темными волосами. Она шла мне навстречу.

– Должно быть, ты Одисса. Мальчики рассказывали мне про тебя, – сказала она.

– А вы, должно быть, Мама-Волшебница? – спросила я с улыбкой.

Я не знала ни ее имени, ни настоящего имени ее сына, и «Мама-Волшебница» просто вырвалось у меня.

– Хах! А мне нравится, как это звучит, – ответила она. – Может быть, мне присвоить это прозвище? «Мама-Волшебница»! Рада видеть тебя, – продолжила она, – я стою здесь весь день, и ты первый турист, которого я встретила. Ты же не видела мальчиков, да?

– Не-а, – ответила я. В этот момент у меня изо рта посыпались крошки от печенья. – А где они?

– Надеюсь, скоро будут.

Съев одну пачку крекеров, я достала еще одну из коробки.

Усевшись на траву, я продолжала грызть печенья, параллельно болтая с Мамой-Волшебницей. Мы с ней быстро сошлись на том, что обе любим книги, теннис и красное вино. Она рассказала мне о своей работе, муже и о том, как ей ценно находиться здесь рядом со своим единственным ребенком (ну, это если не брать в расчет черного лабрадора, которого она оставила дома).

Мне кажется, в жизни редко встречаются люди, которых ты понимаешь с первой же встречи. Раньше я считала, что такую связь можно поймать либо с лучшим другом, либо с любовью всей жизни. Но не тут-то было – я почувствовала ее с пятидесятилетней женщиной.

Мне кажется, в жизни редко встречаются люди, которых ты понимаешь с первой же встречи. Раньше я считала, что такую связь можно поймать либо с лучшим другом, либо с любовью всей жизни. Но не тут-то было – я почувствовала ее с пятидесятилетней женщиной.

После нескольких часов общения, которые промчались как мгновение, Мама-Волшебница произнесла:

– Мы остановились в домике в километре отсюда. Может, поужинаешь с нами?

– С удовольствием!

Мама-Волшебница наградила меня ключом от домика и сказала, что я могу принять душ и вздремнуть до прихода мальчиков.

Направляясь туда, я пришла к выводу, что доверие Мамы сработало в обмен на мое, когда я возложила ответственность за рюкзак на совершенно незнакомого мне человека. Тогда я боялась доверять кому-то свои вещи и снаряжение, но все равно пошла на этот шаг. Сейчас Мама-Волшебница сделала ровно то же: она передала ключ от своего гостиничного номера человеку, с которым едва знакома.

Войдя в домик, я прошлась по обеим комнатам, в одной из них явно расположилась Мама-Волшебница, а в другой – Ночной Бродяга и Муч. Рядом с кроватями лежали ноутбук и бумажник, а на полу валялась открытая упаковка вяленой говядины. Если честно, кусочек я все-таки стащила.

После долгих ванных процедур я быстро уснула.

Через какое-то время пришли мальчики и разбудили меня.

– Что за «Златовласка и три медведя»?[16] – с удивлением произнес Муч.

– Вроде бы мы сказали, что ты можешь воспользоваться магией тропы, а не нашими кроватями! – Ночной Бродяга подошел ко мне.

Их подколы быстро пробудили меня.

Практически весь ужин Муч неприлично шутил. Мне это показалось забавным, не столько из-за самих шуток, сколько из-за того, что в моем окружении нет друзей, которые могли бы позволить себе использовать такие ругательства и фразы с сексуальным подтекстом в присутствии моей мамы, или их мамы, или чьей-либо еще мамы.

Но Муч продолжал развлекать нас, а Мама-Волшебница лишь кивала головой и улыбалась.

Она также не позволила мне заплатить за ужин, что было довольно щедро с ее стороны, ведь накормить голодного туриста – удовольствие не из дешевых. Она настояла на том, чтобы угостить всех салатами, горячим, десертами и напитками.

Когда мы закончили ужинать, я чувствовала себя сытой, довольной и готовой продолжить поход, ведь время близилось к ночи и нужно было искать, где я смогу разбить палатку.

Но мой боевой настрой пропал, когда, выйдя на улицу, я увидела снегопад.

– Ты, наверное, шутишь, – сказал Ночной Бродяга.

– Уже май, а снег так и продолжает идти.

Повернувшись ко мне, Мама-Волшебница запричитала:

– Ты не можешь вернуться на тропу сейчас.

– Я не собираюсь отдавать ей свою кровать, – быстро вмешался Муч.

– Да, я тоже не собираюсь делиться своей, – согласился Бродяга, – но ты можешь спать на ковре.

Тут уже смирился и Муч:

– Ладно, я могу дать тебе подушку… если повезет.

Так я и осталась чистой, накормленной, да еще и в гостиничном номере – пусть и на полу.

Одним из самых приятных моментов времяпрепровождения с Мучем и Ночным Бродягой стало то, что на следующий день я сплавила им свой тяжеленный рюкзак. Конечно, было бы неплохо взять более легкий, доверив кому-то основной. Так идти было бы гораздо проще. Но для меня тот день был ужасно сложным, а если бы я еще и несла свой рюкзак, то ситуация ухудшилась бы вдвойне. Некоторые люди считают, что обсуждать женские дни на тропе неуместно, но я не думаю, что это справедливо. Это нечестно, потому что критические дни – это естественно, неизбежно и очень мешает повседневной деятельности, особенно в походе (как уже мог понять Мут).

Менструация – это особенность женской природы. Единственный способ описать, насколько тяжелым был тот день, – это перечислить все то, что не давало покоя: у меня болела поясница, сводило живот, слегка болела голова, немного подташнивало, было обостренное чувство голода, навалилась усталость. Мысль о том, что мне предстоит пройти пятьдесят километров (с рюкзаком или без него), лишь добивала. Однако то, что Муч испытывал еще больший дискомфорт, сделало день лучше.

Когда вы находитесь в походе, поддержка просто необходима. Если же вы отправляетесь в путешествие группой, не стоит строить из себя героя. Когда у вас что-то болит, даже если говорить об этом неудобно, стоит сообщить другим, что вы чувствуете себя не очень хорошо, что вам нужно сбавить темп или что нужна помощь.

Муч в этой ситуации обратился к Ночному Бродяге:

– Бродяга! Эй, Ночной Бродяга, – кликнул он.

– Что такое, Муч?

– Сделай мне одолжение. Мне нужно, чтобы ты шлепнул меня по лицу так сильно, как только сможешь.

– Что?

– Я сейчас серьезно, у меня очень чешется задница, нужно как-то отвлечься. Если ты ударишь меня как следует, это может сработать.

Услышав это, мы с Бродягой не смогли перестать смеяться. Однако Муч по-прежнему выглядел серьезным. Еще до его слов я обратила внимание на то, как странно он передвигается, но из-за того, что мы были знакомы не слишком давно, я подумала, что у него такая своеобразная походка. И хотя Бродяга так и не дал ему пощечину, думаю, поделившись своей проблемой, Муч почувствовал себя немного лучше.

Мы разработали план, который помог Мучу добраться до перекрестка, где мы планировали встретиться с Мамой-волшебницей. Каждые полчаса мы останавливались, чтобы дать ему возможность отойти в лес и там нанести присыпку. Кроме того, мы договорились медленно подниматься по склонам, чтобы он смог идти широкими шагами, дабы избежать натираний и раздражений.

Когда мы взбирались на вершины, Муч отдавал мне свои походные палки и бежал вниз. Он говорил, что больнее всего ему на спусках, поэтому бег являлся способом сократить время причинения дискомфорта.

Муч выглядел действительно плохо. Он ни капельки не притворялся и не преувеличивал. Единственное, что в тот момент спасало всех нас, – это его умение высмеивать самого себя.

Я никогда не думала, что кто-то может излагать подробности натирания своей пятой точки таким языком и с такими деталями, как это делал Муч. Если вы не являетесь пострадавшей стороной, то слушать про сыпь на заднице почти всегда смешно, но в случае с ним это было просто уморительно. Я так увлеклась его разглагольствованиями, что практически забыла о своих недомоганиях. Пройдя довольно большое расстояние, мы добрались до последнего перекрестка, где встретились с Мамой-волшебницей.

Как же я была рада предложению остаться в домике еще на одну ночь.

В тот вечер мы наслаждались очередным вкусным ужином в сопровождении еще большего количества черных шуток Муча. Вернувшись в номер, мы не хотели спать, поэтому наш вечер завершился несколькими раундами борьбы в спальниках.

Я была новичком в этом виде спорта, но правила были просты: руки и ноги должны оставаться внутри мешка, стоять запрещено, а тот, кто первым скажет: «Я сдаюсь» – проиграл.

Может, я не была лучшим борцом, но и сдаваться не собиралась. Никто не собирался.

На следующее утро все вместе мы отправились в путь. На этот раз мы должны были добраться до северной границы парка. Утренний поход был приятным и легким, таковым его делала компания ребят – нам было действительно весело. Но, слушая их шутки, я начинала испытывать легкую грусть.

Я понимала, что примерно к обеду мы выйдем на дорогу, где нас будет ждать Мама-Волшебница. Оттуда она заберет ребят, и они будут отдыхать еще два дня, а я продолжу поход в одиночку. Мне нравилось передвигаться самостоятельно – нет, я обожала это, но я так привыкла к парням.

Они предложили провести эти два дня с ними, а после вместе вернуться на тропу, но я не хотела терять время, и, что не менее важно, мне не хотелось иметь напарников. Мое «я» заставляло меня идти по тропе в одиночку, а неуверенность талдычила, что не стоит быть частью какой-либо группы. Все же я буду скучать по этим двоим и по Маме-волшебнице. Период, проведенный в «Шенандоа», был самым веселым и беззаботным за весь поход.

Это странно, но у меня не было ничего общего ни с Мучем, ни с Бродягой. Муч был коренным ньюйоркцем, и ему хватало цинизма и юмора, чтобы доказать это. Ночного Бродягу нельзя было приписать к как таковому месту рождения, он просто очень интересовался наукой и был близок к природе. А я, в свою очередь, была южанкой и христианкой, что для большинства жителей Новой Англии было бы как минимум двумя минусами. Но казалось, что именно несхожесть характеров так сплотила нас, придав нашей дружбе химию. Размышляя о том, как мне будет не хватать ребят, я почувствовала, как у меня что-то течет по ноге. Посмотрев вниз, я увидела ярко-желтый ручеек, стекающий по внутренней стороне бедра, затем по икре и прямо в носок. Но я ведь не хотела в туалет! Я десять минут назад вернулась из леса! Находясь в состоянии шока, не подумав, я пробормотала:

– Но я же только что ходила…

Парни, шедшие позади меня, услышав эти слова, начали хохотать. Я писала на себя, а они смеялись! Тогда я не понимала, как мне лучше поступить: наброситься на них или же убежать в лес и спрятаться. Тогда Бродяга наконец сказал:

– Одисса, проверь свою сумку.

Мой лимонно-лаймовый энергетик, подарок от Мамы-волшебницы, лился из рюкзака прямо мне на ногу. Почувствовав невероятное облегчение, я рассмеялась, а затем, остановившись, очень строго посмотрела на мальчиков. И тут же снова принялась хохотать.