Настроение у Эмрана было великолепное. Он неторопливо ехал по просторному шоссе в загородный дом, к семье. Сердце и вся сущность его рвались в другое место, но он не хотел вызывать лишних подозрений и потому должен был появиться сегодня дома. Белый «Мерседес» мягко летел по ровному асфальту. Сайларов даже включил какую-то радиостанцию и замурлыкал под нос старый хит.

Зара наконец-то стала его женой. И даже тот факт, что она заартачилась прошлой ночью, не мог испортить ему настроение. Работа спорилась, дела решались легко и непринужденно. Остатки возбуждения пекли внутри, но даже это ощущение ему нравилось. Сайларов представил себя в роли кота, поймавшего мышку и теперь игравшего добычей, чтобы разогнать аппетит. Зара всецело принадлежит ему, и он может вволю побаловаться с нею, завестись до предела, а потом взять положенное и вдосталь насытиться ее телом.

Эмран знал, что, надави он сильнее, и мог бы добиться своего даже через ее протест. В конце концов, она же не боролась с ним, не сопротивлялась, просто ныла, как маленькая. Его малышка. Но ему не хотелось заниматься сексом с мечтой, разукрашенной слезами и соплями. Разумнее выждать, дать ей привыкнуть, а уж потом он сможет ласкать ее, не сталкиваясь постоянно с неприязнью и страхом в ее чудесных глазах.

Сайларов довольно ухмыльнулся, представляя стонущую под ним молодую жену. Неделя максимум. Не больше. Надо сделать ей еще пару подарков, которые окончательно докажут его любовь. После которых она поймет, что просто обязана вести себя нормально.

– Любовь, – вслух произнес Эмран, резко став серьезным. – Я люблю ее?

Мотор ровно урчал в ответ. Эмран тяжело сглотнул.

– Я люблю ее… – повторил он более уверенно, смакуя слова. – Я обожаю тебя, Зара. Ты сводишь меня с ума… Я люблю тебя. Люблю, как не любил никогда в жизни.

Чертыхнувшись, Эмран притормозил и подал назад. В разговорах с самим собой он пропустил нужный поворот. Усмехнувшись своей беспечности и отогнав неожиданно нахлынувшие романтические мысли, сосредоточился на дороге. То, что творится в сердце, не должно мешать делам. Надо все же держать себя в руках, а то улетит на встречку, и никакой тебе первой брачной ночи.

Дорога привела «Мерседес» в полуэлитный коттеджный поселок среди лесного массива. Эмран оставил машину на общей парковке и прошел к своему дому. Идеально подстриженные лужайки, кустики роз – кругом чистота и порядок, как он и любил.

– Привет, па!

Мужчина поднял голову. С балкона второго этажа ему махала Сати. Он улыбнулся и вскинул руку в ответ.

– Как съездил? Все свои бесконечные дела решил?

– Не все, – отозвался Эмран. – Но важные – да.

– Они у тебя все важные, – сказала Сати и продолжила подметать балкон.

Эмран мог позволить себе нанять слуг, но предпочитал, чтобы дочери не расслаблялись и выполняли домашнюю работу собственноручно.

– А где остальные? – спросил он.

– Мама с Надимом и Лаурой в город уехали. А Мика в бассейне мокнет. Ты голодный?

– Естественно!

Сати отложила веник и исчезла с балкона, а Эмран обогнул дом и вышел на задний двор. Его младший сын Мика в вечных темных очках развалился в примыкавшей к бассейну джакузи и, отставив руку с мобильником в руке, что-то говорил. Наверное, общался со своими тупыми подписчиками. Нет, журналистская хватка в нем присутствовала – Эмран почитывал его опусы, еще когда сын учился в девятом классе. Если бы он не распылялся на всякую чушь, из него мог бы выйти толк. Но кому в этой стране нужны умные и независимые журналисты? Либо ты лижешь, либо тебя убивают – так считал Эмран и старался Мику не хвалить. Не поощрять, чтобы потом не получить из морга труп – лизать Мика не умел и учиться не собирался.

– Ты не боишься уронить телефон? – спросил Эмран, подойдя поближе.

– Ой, привет! – Мика сразу отложил трубку. – Это не страшно, он водонепроницаемый.

– Как твои дела?

– Все отлично. Как там, на исторической родине?

– То же самое. Деньги решают все.

– А где они не решают? – улыбнулся Мика. – Искупаешься?

– Нет. Прохладно. Пойду в дом.

Все спокойно. Все как и прежде. За исключением внутреннего мира Эмрана, который за последний месяц успел перевернуться с ног на голову и снова встать на место. И никто этого даже не заметил. Вечером, когда вся семья ужинала за большим столом в гостиной, Сайларов был сама невозмутимость, тщательно скрывая досаду, что не может эту ночь провести с Зарой. Он шутил с детьми, сделал пару комплиментов жене.

– Ты сегодня какой-то не такой, – заметила Лаура.

– Почему ты так решила? – с беспокойной улыбкой спросил Эмран.

– Как будто светишься. Давно тебя таким не видела. – Дочь подошла к сидевшему в кресле отцу и обвила руками, прижавшись к его щеке. – Наверное, хорошую сделку провернул?

– Да, – ответил он. – Вроде того.

Оказывается, скрывать надо не только досаду, но и чрезмерное счастье, переполнявшее его и хлеставшее через край. Эмран отстраненно обвел взглядом своих домочадцев. Интересно, что они сказали бы, если бы узнали, что он влюбился в девчонку младше их всех? Что отдал сотни тысяч, чтобы «выкупить» ее у бывшего жениха? Что женился на ней и теперь она – тоже часть его семьи? Наверное, посчитали бы безумцем. Поэтому лучше молчать. Рано или поздно правда, конечно, выползет на поверхность, но пусть это будет потом, а не сейчас, когда все так идеально складывается, что хочется петь во весь голос.

Перед тем как лечь спать, Эмран вышел на улицу и позвонил Заре.

– Алло?

– Зара? Это я. Как ты там, справляешься?

– Да, спасибо, – прошелестел едва слышный голос в трубке.

– Ты купила себе продукты? Все в порядке?

– Да. Я нашла тут недалеко продуктовый магазин.

– Взяла что-нибудь вкусное?

– Да. – Тут в голосе Зары послышалось смущение. Видимо, купила она немало.

– Что взяла, признавайся.

– Хлеб, сыр, яйца…

– А что-нибудь особенное? Не бойся, я не поругаю. Просто интересуюсь.

– Ну… – Она замялась. Эмран улыбнулся ее скромности. – Баночку красной икры. Мороженое там одно. Пихатайю.

– Что? – Эмран совсем развеселился. – Питахайю?

– А, ой. Ну да.

– Ну, а то, что я сказал? Взяла?

В голове Эмрана сразу предстал образ Зары в красных стрингах и сетчатом бюстгальтере… а лучше без него.

– Нет, – робко сказала Зара. – Тут нет таких магазинов.

Эмран мысленно обругал себя за забывчивость. Это в маленьком городишке весь шопинг крутится вокруг местного рынка и единственного торгового центра. Зара наверняка растерялась в большом городе и вряд ли прошла дальше двухсот метров от дома. Куда ей ездить искать белье – тем более качественное, – которого она достойна.

– Хорошо, – сказал он примирительно. – Я завтра после работы приеду и свожу тебя в одно место.

– Ладно.

Эмран пожелал Заре спокойной ночи, добавив, что этих спокойных ночей у нее осталось немного. Уже лежа в постели рядом с Альбике, он почувствовал небольшой укол совести. Больше чем за двадцать лет брака Альбике изучила его вдоль и поперек. А еще знала, что муж склонен к изменам, – то находила в машине скомканные салфетки с характерным запахом, то замечала в телефоне странные номера и чаты. Однажды по молодости он подхватил инфекцию и заразил жену. Поначалу она пыталась возмущаться, особенно когда притерпелась и полюбила его. Эмран всегда пресекал эти разговоры и прилагал все усилия, чтобы уберечь ее от ненужной информации. Но все это были непостоянные женщины, в основном шлюхи Вагиса. Зара – другое дело. Сайларов не представлял, что на это скажет Альбике, если узнает. Эх, если бы он не валял дурака и не подорвал ее доверие, ей бы и в голову не пришло, что он может завести другую женщину! И сейчас он бы не дергался, что первая жена все поймет, – по его ночевкам вне дома, по улыбке, по взгляду, по мыслям.

Чувствуя себя виноватым, а еще подстегиваемый нерастраченным возбуждением, Эмран потянулся к Альбике. Она еще не спала и с готовностью приняла его в свои объятия. В отличие от Зары, она смотрела на него с любовью и не брезговала ни сантиметром его тела. Но это сейчас, а раньше было иначе…

– Пожалуйста… Не надо…

Восемнадцатилетняя девушка испуганно пятится к стене. От макияжа ее невероятно большие карие глаза кажутся еще больше, а неестественно пухлые губы алеют в полутьме. Сделано все, чтобы на свадьбе она выглядела шикарно, хотя она и всегда была бесподобна. Эмрану даже хочется убрать этот макияж и «сдуть» губы, чтобы видеть ее естественную красоту, на которую он повелся, едва увидав.

Он подходит ближе, на ходу расстегивая ворот рубашки.

– Пожалуйста…

Волшебное слово не помогает. Эмран кладет руки на талию Альбике, притягивая ближе. Она упирается ладонями в его грудь, отворачивается, но вырываться не смеет – теперь он в своем праве мужа. Не обращая внимания на ее страдальческую мину, Эмран припадает губами к тонкой шее, ловит языком золотую цепочку. В губы целовать не пытается – девушка с взглядом испуганной антилопы на поцелуй не ответит. Вскоре платье летит на пол, а за ним и остальные детали одежды. Альбике совершенно нагая стоит перед ним в темноте комнаты, уронив лицо в ладони и вздрагивая от неслышного плача.

Но Эмран слишком заведен, чтобы обращать на такие мелочи внимание. Кто не плачет в день свадьбы? Это от нервов. А то, что поговаривали, будто девушка любила другого, так это сплетни. Ну даже если и любила, что с того? Он, Эмран, оказался первым, ему, успешному молодому бизнесмену, дали согласие ее родители, а не какому-то неудачнику. Тогда, перебив ставку, Эмран впервые ощутил, как приятно иметь возможность деньгами менять планы людей.

– Я люблю тебя, Альбике, – шепчет он на ухо девушке, поспешно стягивая брюки. – Тссс… Не плачь. Все будет хорошо.

Девушка не успокаивается, не обращая внимания на его слова, а у молодого и горячего Сайларова не хватает терпения тратить время на утешения. Обладание ею прекрасно, несмотря на отсутствие взаимности. То и дело он заглядывает ей в лицо, но не может поймать ее взгляд – она смотрит в потолок, то и дело смахивая слезы ладонью.

И так было несколько месяцев. Эмран ночью перебирался на половину кровати молодой жены справить физиологическую потребность, а она смотрела куда-то в другую жизнь, едва отвечая на его ласки. А потом однажды их взгляды все же встретились. Эмран даже застыл от неожиданности, глядя на нее, потом осторожно поцеловал, и она ответила на поцелуй. Альбике привыкла. Полюбила его.

И Зара полюбит.