Открыв входную дверь, Зара буквально утонула в розах. Из-за огромного букета с нарочито виноватым видом выглядывал Эмран.

– Зарочка, любимая, прости меня! – Он передал ей букет. – Я подозревал, что ты не виновата, но вчера получил доказательства. Это все была постановка, чтобы досадить мне. Хочешь полюбоваться, как эта сволочь дает признательные показания?

Зара, чувствуя огромное облегчение, кивнула и пошла поставить цветы в вазу, пока Эмран снимал верхнюю одежду. Значит, все-таки Рамин сделал это нарочно. Но разве он не подумал, что из-за ревности мужа, которой он хотел добиться, пострадает и она? Или ему было наплевать? Она вернулась к Эмрану и присела рядом. Он включил видеозапись и передал ей телефон.

При виде окровавленного Рамина Зара почувствовала тошноту и поскорее отвела глаза. Несмотря на все, что он сделал, она все равно его пожалела. За ее искалеченную руку он ответил сполна. А когда Зара услышала его признание, что сделал он это по просьбе Мики, ее заколотил озноб. И ведь Сайларов-младший все это организовал еще до того, как Эмран дал развод Альбике. Чего же ждать от него теперь?!

– Что с тобой? – заботливо спросил Эмран, обнимая ее одной рукой. – Ты дрожишь?

– Мика… Он… Он против меня. Я боюсь, вдруг он сделает еще что-то, если твоя жена не вернется?

– О, пока он точно не в состоянии ничего сделать, – насупился Эмран. – Потому что он примерно в таком же состоянии, как и этот Рамин.

– Почему?! – ахнула Зара.

– Ну, биты у меня не было, слава Всевышнему. А то бы он схлопотал по полной программе… – Свободной рукой Сайларов задумчиво потер лоб. – Меня просто вывела из себя его непрошибаемость! Нет, ну это ж надо было додуматься! И как после этого ему было не врезать? Он сам виноват.

Зара зябко поежилась под рукой Эмрана. Он из-за нее избил собственного сына – это не доставляло никакой радости, скорее вселяло еще больший страх перед ним. Эмран неправильно понял ее движение и прижал к себе еще крепче.

– Не бойся, моя хорошая. Я уверен, что теперь Мика успокоится надолго. Все это он делал исподтишка, думая, что я не узнаю. В открытую он никогда против меня не пойдет, а теперь любую провокацию или сомнительную ситуацию я буду расценивать не в его пользу.

Зара вспомнила, как с такой же уверенностью Эмран говорил, что Альбике никуда не денется и примет его второй брак. Он просчитался. Как бы и тут не вышло промашки, от которой, как обычно, пострадает в первую очередь она.

– Смотри, что я тебе принес. – Эмран достал из кармана брюк бархатную коробочку для украшений.

Зара открыла ее и увидела на подушечке маленькие аккуратные серьги с красными камушками.

– Это рубины, – сообщил Эмран. – Надень.

Она послушно надела серьги.

– Подними волосы.

Она собрала волосы в хвост и подняла наверх, открывая уши и шею. Знала, что наверняка ей идет, но проверять в зеркале не было желания. Рубины напоминали ей кровоподтеки, которые уже не раз оставлял на ее теле «заботливый» муж.

– Тебе очень идет красный. Украшения… – Муж склонился к ее уху и прикусил за мочку. – Одежда… Белье…

В эту ночь Эмран впервые не смог дойти до конца. Зара, измученная его безуспешными попытками, мечтала, чтобы он поскорее отстал, однако Эмран не хотел так просто сдаваться, ругался, нервничал, уже не особо церемонясь с ее ощущениями. Боясь вызвать новый приступ гнева, Зара молча дотерпела до момента, когда он в итоге отвернулся от нее, пробурчав «чертов стресс», и заснул.

Тогда она потихоньку залезла в любимую соцсеть и проверила Микин аккаунт. Новых фото и постов не было, а вот в Историях красовалось его лицо в темных очках, да еще и почти полностью закрытое ладонью. Подпись гласила:

«Полет с лестницы. У двухэтажных домов есть свои минусы».

Но злорадство посетило Зару лишь на несколько секунд, потом пришло презрение. Рассказать бы его драгоценным подписчикам, что это отец помог ему полетать с лестницы за то, что он подговорил левого парня лапать его жену. Хотя они все равно бы считали его красавчиком и классным парнем! Ничто не воспринимаешь всерьез, пока это не случится с тобой.

Наутро, пока Эмран еще чувствовал себя виноватым, что побил ее почем зря, и за ночной провал, Зара решилась попросить его кое о чем, о чем уже давно думала, но не решалась заикнуться. Когда он прикончил свою неизменную овсянку с фруктами и принялся за традиционный чай, Зара завернула волосы в дулю, чтобы он заметил – она оценила новые серьги, – и уселась напротив, поджидая удобный момент.

Эмран заметил, что она о чем-то молчит, и нарочно уставился в чашку. Зара решила, что, наверное, он думает, что ее задело его фиаско в постели, но на самом деле скорее она испытывала злорадство – такое же, как по отношению к Мике. Они оба получили по заслугам за свое отношение к ней.

– Ну? Чего тебе? – буркнул Эмран, заметив, что она продолжает таращиться на него.

Зара уже просекла, что ее внимание всегда ему льстит, и сейчас он на самом деле не злится, а ждет еще одну возможность сделать ей приятное, загладив вину.

– Я хочу записаться на курсы.

– Курсы чего? – Эмран вскинул бровь. – Английского?

– Шитья.

Эмран вскинул вторую бровь, потом по привычке хохотнул.

– Что за ерунда? Тебе одежды не хватает?

Зара поерзала на стуле. Его насмешка тут же сдула ее решимость.

– Нет. Просто мне нравится шить.

Взгляд Эмрана стал пустым, словно она заговорила на иностранном языке.

– А интернета не хватает, что ли?

– Не хватает. – Она постаралась, чтобы голос звучал жалобно-заискивающе. – И некому поправлять, если я что-то делаю не так. А иногда вообще бывает непонятно.

Он прихлебнул чай. Молчал, значит, полностью эту мысль не отвергал. Зара воспрянула духом.

– И что, тебе надо будет куда-то ездить?

– Нет. Тут на соседней улице есть ателье, и у них есть курсы.

– А нельзя, чтобы к тебе сюда ходили учили?

– Ну, у них там промышленная машинка, и распошивалка, и оверлоки, и…

– И кто там преподает? – перебил он.

Зара, уже промониторившая обстановку, назвала имя, возраст, семейный статус и национальность владелицы ателье, которая заодно набирала на обучение небольшие группы желающих.

– Разведенная, – брезгливо заметил Эмран. – Много их становится среди наших в последнее время.

Потом, видимо, вспомнил про Альбике и стушевался.

– Ладно, хорошо. Я дам денег, – поспешно сказал он, словно пытался этим щедрым жестом загладить вину и перед первой женой. – Иди поразвлекайся, если так хочется. Только не думай, что ты там будешь работать, поняла меня? Пока я могу вас с Бикой обеспечивать, будете сидеть дома.

Зара напряглась и изобразила горячие благодарные объятия.

– Жена-швея, – фыркнул Эмран и поцеловал ее в ответ. – Вот уж правду говорят: можно девушку вывезти из села, а село из девушки – невозможно.

Она с улыбкой проглотила обидные слова. Главное сейчас было получить пару лишних глотков свободы и постараться разобраться в себе. Простить мужа за побои и обожженную руку получилось только на словах, внутри же все замирало от страха, что это повторится. Червячок сомнений в том, что из этого брака выйдет что-то, хотя бы отдаленно напоминающее счастье, окреп, разжирел и с новой силой взялся за ее истерзанную душу.

– Сайларовы? Это вы? – позвала медсестра из кабинета. – Проходите, пожалуйста!

Зара поднялась вслед за Эмраном, стараясь не обращать внимания на многозначительный взгляд медсестры. Молодая жена пожилого мужа – все понятно.

Они вместе зашли в кабинет и устроились в мягких креслах напротив врача с благородным и мудрым лицом, ровесника Эмрана. Мужчина пододвинул к себе папку и начал ее листать, просматривая их историю болезни.

Клиника специализировалась на проблемах репродукции и лечении бесплодия. Здесь Зара успела пройти всех врачей и сдать все нужные анализы, доказавшие, что у нее отменное здоровье и нет никаких помех для беременности. Ее консультант предположила, что проблема, возможно, не в ней, а в муже, и посоветовала обследоваться и ему.

Когда Зара заикнулась об этом, возмущению Эмрана не было предела. Он считал, что раз смог сотворить четверых детей, с ним все в порядке, и сдавать никакие анализы и тем более проходить обследование он не собирается. Правда, потом все же милостиво согласился, и теперь они сидели перед врачом, готовым сообщить им результат.

– Эмран Раифович, – начал доктор любезно-сочувствующим тоном, – вынужден сообщить, что, судя по результатам спермограммы, у вас, скорее всего, криптозооспермия. При норме в двадцать миллионов здоровых и подвижных сперматозоидов на один миллилитр у вас их всего двести тысяч, причем достаточно большой процент патологичных и неподвижных форм…

– Говорите по-русски, – раздраженно прервал его Эмран.

– Ваша жена не может забеременеть, потому что у вас ничтожно малое количество активных и здоровых сперматозоидов, – терпеливо пояснил врач. – Вы ведь знаете, откуда берутся дети?

– Но этого не может быть! – воскликнул Сайларов. – У меня четверо детей! Причем получались они очень быстро.

– Я понимаю. Сколько лет вашему младшему ребенку?

– Двадцать.

– Вот видите. Прошло очень много времени. Наше здоровье меняется, и с возрастом меняется не в лучшую сторону.

Зара заметила, как Эмран поджал губы, когда доктор намекнул, что дело в его возрасте.

– Но у меня все в порядке! Я имею в виду… Ну, вы сами понимаете.

– А потенция на это никак не влияет.

– И что, это значит, что она никогда не сможет мне родить?

– Я предлагаю сдать анализы еще раза два в течение месяца, тогда картина будет ясна. Однако, если диагноз подтвердится, шанс забеременеть естественным путем у вашей жены ничтожно мал. Я назначу вам лечение, и если оно не поможет, скорее всего, речь пойдет об ИИСМ – искусственной инсеминации. Но давайте не будем загадывать наперед, тем более вы женаты, если не ошибаюсь, меньше года. Время еще есть, пробуйте сами и приходите с анализами, скажем, через две недели.

Шагая за Эмраном обратно к машине, Зара боялась вымолвить хоть слово. Муж явно был сильно задет тем фактом, что не может плодиться и размножаться по своему желанию. Что-то снова вышло из-под его контроля, а в такие моменты к Сайларову лучше было не приближаться.

– Не понимаю, почему нужны какие-то миллионы, если достаточно одного?! А у меня их двести тысяч, – пробурчал он под нос, заводя мотор. – Чушь какая-то.

– Ты еще сдашь анализы? – спросила Зара.

– Опять дрочить в банку? – бросил в ответ Эмран. – Ну, если ты мне поможешь. Сама понесешь эти анализы, мне некогда заниматься такими вещами! И так вон из четверых детей только двое адекватные. Неизвестно еще, какие от тебя получатся.

Зара привычно промолчала. Ну не могла же она сказать, как рада, что сперматозоиды мужа сдохли и больше не желают продолжать его род. Несмотря на попытки матери убедить ее, что вместо Эмрана можно будет любить его детей и в этом найти свое счастье, Зара не могла поверить, что это сработает. Если не любишь мужа, с какой стати начнешь любить его прямое продолжение? Оно же будет напоминать его, напоминать о его наличии в твоей жизни, даже когда его по мимолетному счастью не будет рядом. В нормальных семьях ребенок – плод любви, а у нее что, будут плоды отвращения?

Курсы шитья стали для Зары настоящим спасением от домашней рутины и вечно недовольного Эмрана, который продолжал дуться на Альбике и ждать, когда она первая прибежит мириться. Та не бежала, и он злился еще больше.

В ателье, просторном подвальном помещении, работала ее землячка Амина и еще пара нанятых девушек. Кроме подшива брюк они втроем отшивали небольшие партии одежды по заказу магазинов на маркетплейсах и рынках. Амине недавно исполнилось двадцать пять, и да, она была «разведенкой». Едва узнав, что они с Зарой из одних краев, Амина разоткровенничалась, утащила Зару на кофе и вывалила всю свою историю жизни, которая, в целом, сводилась к несчастливому браку с дальним родственником, который начал запойно пить и поднимать на нее руку, после чего был послан. Унижения не стерпел, подкараулил ее с ножом. Амину отбили прохожие, и, оправившись от шока и ран, она подала заявление в полицию. Выслушала от родни и мольбы забрать заявление, и предложения взять денег, и упреки в предательстве, и проклятия. Давления не вынесла и уехала в Москву.

«Хорошо, что родить не успела, – сказала она. – С ребенком тяжелее уходить».

Зара записала в память это наблюдение.

Сама она доверяться Амине не торопилась, приглядывалась, хотя все больше мечтала с кем-нибудь от души поболтать. Новая подруга, занятая своим маленьким бизнесом, в соцсетях не сидела, только смотрела видосики с котиками в ТикТоке, поэтому не узнала Зару и не слышала ни про какого Сайларова. Выглядела она рассудительной и прогрессивной, о прошлом браке и о сплетнях вокруг собственного имени говорила со смехом, утверждала, что теперь если замуж и пойдет, то только за русского. Ее бойкость и неизменно хорошее настроение так понравились Заре, что во время одной из кофейных посиделок после работы она не выдержала и рассказала все, не скрыв даже историю с Асвадом.

Амина с округлившимися от удивления глазами только и успевала восклицать «Вах, Всевышний!», а когда Зара наконец закончила, изрекла:

– Да-а… Как же скучно я жила!

– Теперь можешь поругать меня и сказать, что я не ценю того, что имею, – улыбнулась Зара.

Она чувствовала колоссальное облегчение от того, что наконец смогла все рассказать живому человеку, а не лейке в ду́ше.

– Нет, не скажу.

– А что скажешь?

– Беги. Беги от него, пока не родила.

Зара вздрогнула, вспомнив совет Асвада, перехватила жалостливый взгляд Амины.

– Если хочешь мой совет, уходи, – повторила она. – То, что ты рассказала, это жуть. И будет только хуже. Он совсем постареет, а ты останешься молодой и красивой. Он начнет ревновать тебя к каждому столбу, а если уже два раза побил, то и третий побьет, и пятый, и десятый. А еще в старости мужики становятся капризные. Поверь, я знаю, мой отец младший, у него пять братьев, всем за шестьдесят, и они мозги женам делают похуже младенцев. Нет, если бы ты его любила… Но на чем ты собираешься вывозить?

Зара опустила глаза в чашку с кофе, помешала пенку. Когда она пыталась задуматься о будущем, все терялось в густом тумане, и она просто откладывала эти мысли на потом. Как сказала какая-то героиня фильма: «Я подумаю об этом завтра».

– Но я не могу просто взять и уйти, – возразила она. – Он меня не отпустит, он сам сказал. Да и куда я пойду?

– К родителям вернись.

– Они не поймут.

– Не поймут или не примут?

– Ну…

– Прямо вот выгонят из дома, если вернешься?

– Может, не выгонят, но мать мне точно все мозги проест, – вздохнула Зара. – Ты просто не знаешь, как она умеет. По сравнению с ней Рома – просто лапочка.

– Тебя мать хоть раз била?

– Нет.

– А меня била, – сказала Амина. – Когда я хотела вернуться, она била меня, орала и выгоняла обратно в тот дом. Так что не надо мне тут. Если мать тебя не бьет, а муж бьет, по-моему, ясно, кто тут больший лапочка.

Зара приуныла. Ей привычно было слышать от матери и Тасмики, что она не ценит своего счастья, что надо просто потерпеть, что ничего ужасного, просто к стенке отвернись. Она соглашалась, кивала, а в душе обиженно возражала: «Они просто не понимают!», «Они меня не любят!»

И вот теперь Амина понимала. И говорила о том, о чем Зара и думать боялась, и Заре от ее слов становилось страшно и тошно. Ну нельзя просто так взять и уйти от мужа. Уйти от Сайларова.

– Да я понимаю, что тяжело, – продолжала Амина. – Я тоже долго не могла решиться. Мой же не постоянно такой был, когда не в «анабиозе», очень даже хороший человек. Мне все время казалось, что я справлюсь. Даже сейчас иногда кажется, что я не дотерпела до того момента, когда стало бы хорошо.

– Как же я уйду? – возразила Зара. – Он мне развода не даст.

– А ты в мечеть сходи. Опиши ситуацию. Думаю, они там поймут, а в таких случаях, как у тебя, можно и без мужа развестись.

– А загс?

– Ты можешь развестись и без его согласия.

– Я боюсь, что он будет меня преследовать.

– А может, ему гордость не позволит?

Зара вспомнила окровавленное лицо Рамина, которого отыскали где-то в Азербайджане, и покачала головой:

– Сомневаюсь.

Амина подперла голову рукой и задумчиво посмотрела на Зару, подбиравшую аргументы.

– В общем, ты не хочешь уходить, я правильно поняла?

– Я не знаю!

– Как это можно не знать? Или хочешь, или нет. Слушай, Зара, я же тебя ни в чем не обвиняю и не знаю, что ты чувствуешь. Может, ты сейчас злишься на него и понарассказала всякого, а в душе все ему простила. А я тут лезу со своими советами…

– Нет, ты все хорошо говоришь, – возразила Зара. Она отвернулась и обвела рассеянным взглядом прилавки с пирожными. Как же тяжело. – Да, я… знаешь, я, наверное, хотела бы уйти. Да, просто так, чтобы…

– Чтобы все это просто исчезло, да? – с улыбкой спросила Амина и накрыла ладонью ее руку с обручальным кольцом. – Типа ничего и не было.

– Ну да, – уныло отозвалась Зара, понимая, как глупо это звучит.

– Значит, тебе придется сначала смириться с мыслью, что так не получится. Если он не умрет, конечно, но до этого ты и сама можешь не дожить, так что не будем на это рассчитывать. Да, будет скандал. Не надейся, что он скажет тебе: «Ну и пошла вон» – и скинет денег на обратный билет. Сто процентов устроит истерику. Да, ты услышишь о себе много нового. И какая ты хорошая, и какая ты плохая. И от родителей тоже, как я понимаю. – Амина умолкла, видимо, вспоминая, как проходил ее развод. – Конечно, было бы хорошо, если бы ты могла куда-то уехать. Жить самостоятельно. Тогда было бы легче все это пережить. Но это все равно не будет легко. Ну не будет легко. Ты просто должна понять, что´ в итоге для тебя лучше: с ним или без него. Если без него, то придется перетерпеть. Ну вот знаешь, как зуб когда болит. Надо потерпеть сильную боль и вырвать его, зато потом болеть уже не будет вообще.

Зара прикрыла глаза и представила жизнь без Эмрана. Сначала появилось его искаженное злостью лицо. Вопли, ругань, матерщина. Наверняка снова тычки, удары и оплеухи. Потом, допустим, он ее отпускает, и она возвращается домой. Разочарованное лицо матери. Молчание – в наказание за то, что из-за нее семья лишилась притока денег. Никому не нужная разведенка после брака по расчету. А потом… просыпаться одной в постели, зная, что Эмран не позвонит и не придет, встречаться с девчонками, устроиться в ателье или прибиться к магазину, заработать свои собственные деньги и все их спустить в кафешки, заработать снова и все отдать маме. Показать, что она и без Эмрана справится. И однажды встретить его – веселого, прикольного, нежного, мужественного, чуткого, сдержанного. Такого, кто никогда-никогда не посмеет ее ударить. С прыгающим от радости сердцем ждать его звонков и сообщений, а потом… мечтать, чтобы он никогда-никогда не выпускал ее из своих объятий. И целовал бесконечно.

Но до этого надо было пройти то, что «сначала».

– Ты деньги откладываешь? – спросила Амина.

Зара подняла ресницы, возвращаясь к реальности. Развод все еще казался ей непосильной затеей.

– Нет. А что?

– Начинай откладывать. Накопишь себе «финансовую подушку», так тоже будет легче, если решишь уйти. Смотри, я сейчас снимаю квартиру еще с тремя девчонками. Так получается дешевле. У нас там особо места нет, но если что, можешь временно перебраться ко мне, а мы поищем тебе такую же «общагу». Устроишься на работу. А можешь попробовать шить на заказ. Это не очень популярно, но на самом деле, если найти свою фишку и своих клиентов, деньги будут.

– Я могла бы сбежать. – Лицо Зары прояснилось. – Я могла бы просто потихоньку уйти и переехать, пока его не будет дома.

– Думаешь, он бы тебя не нашел?

– Может, он и правда не стал бы искать. Обиделся бы. – Зара терялась в возможных вариантах развития событий. – Я не знаю. Я думала, он быстро вернет Альбике, а он и не чешется. Считает, что она его предала. Если он посчитает, что я его предала, может, тогда вернет ее, а меня оставит в покое?

– В любом случае надо попытаться! – решительно сказала Амина. – Начинай откладывать. Проси у него украшения, их потом можно будет продать. Попробуй что-нибудь выставить на Авито из того, что шьешь, – посмотришь, есть ли интерес.

Зара кивала, воодушевляясь планом, который изложила новая подруга. На горизонте бесконечно пасмурной жизни наконец показался просвет.

– Только не залети от него. С ребенком уходить намного сложнее, сама понимаешь.

– Это вряд ли, – отозвалась Зара, – ему поставили бесплодие.

Амина округлила глаза:

– И ты еще думаешь, уходить или нет? Всю жизнь прожить без детей…

– Не совсем так. Есть шанс, но очень маленький. Нам предлагали искусственное оплодотворение, но он пока что-то там пьет, чтобы улучшить качество… его…

– Биологического материала, – подсказала Амина. – Ну, тогда тебе все же стоит предохраняться. Когда я поняла, что хочу уйти, пила таблетки по циклу. Очень удобно. Скину потом название. Но ты на консультацию тоже сходи.

– А вдруг он узнает? – испугалась Зара.

Мысль о том, что Сайларов раскроет ее замысел, бросила в холодный пот.

– А ты сделай так, чтобы он не узнал. – Амина закатила глаза к потолку. – Зар, ну серьезно, ну сколько тебе лет? Хватит придуриваться, включай мозги.

«Легко ей говорить “включай мозги”. Не всех Всевышний наделил хитростью и смелостью», – подумала Зара, а в голове уже выстроился примерный план: Эмран не отслеживал ее карту и расходы, поскольку, по его выражению, Зара тратила так мало, что он мог позволить себе еще пару таких же экономных жен. И все-таки лучше она снимет деньги наличкой и сходит в какой-нибудь медицинский центр подальше от их района. Получит рецепт на таблетки, которые придется спрятать… спрятать… Ладно, она подумает об этом дома. Амина права: ни о каком ребенке от Эмрана и речи быть не может.

После разговора с Аминой Зара шла домой, в кои-то веки включив в телефоне не заунывные рок-баллады, а бойкую попсу. Автоматическая подборка словно услышала ее мысли и подкинула песню «ВИА Гры» «Пошел вон». Зара вслушалась: девушка пела о любовном треугольнике и прогоняла неверного парня. Не очень подходило под ее ситуацию, но, направляясь к своему жилому комплексу, Зара невольно начала шагать в ритме песни и повторять одними губами:

– Пошел вон. Я не сошла с ума. Пошел вон. Я все решу сама.

Она решит. Она выберется.