Дачиев.

Отец Илеза, Хайдар, стоял на парковке возле своей машины, когда туда заехал Эмран.

– Этого еще шайтаны принесли, – пробурчал под нос Сайларов.

Они как сговорились против него. Но, может, он и не будет ничего спрашивать, не станет лезть?

– Добрый вечер, Эмран. – Когда Эмран вышел из машины, Хайдар Дачиев протянул ему руку для рукопожатия.

– Добрый, – отозвался он. – Как твои дела? Как семья?

Дачиев, пожилой округлый мужчина на несколько лет старше Эмрана, с толстыми усами, обрамлявшими верхнюю губу, приветливо улыбнулся. В общем и целом он был приятным человеком и надежным партнером. Лаура попадет в хорошую семью, если выйдет за их сына, тем более что мать Илеза тоже, судя по отзывам Альбике, была женщиной спокойной и неконфликтной.

– Все в порядке, спасибо, – кивнул Хайдар. – Ты был в отъезде?

– Да, – коротко сказал Эмран.

В отличие от Альбике и пронырливых детей, его сосед в два счета раскусил бы ложь насчет конференции в Париже, так как сам крутился в том же бизнесе и знал обо всех мало-мальски важных событиях.

– Слушай… – Дачиев помешкал, давая Сайларову немного времени, чтобы занять оборонительную позицию. – Это «утка»? Читал про себя?

«Боже, когда вы перестанете лезть в мою личную жизнь?! – раздраженно подумал Эмран. – Завидно, что ли, что я могу позволить себе две жены?»

– Нет, не «утка», – холодно сказал он. – Завтра они должны выпустить статью с извинениями. Я женился второй раз. Все законно.

Под словом «законно» Эмран имел в виду вовсе не законы Российской Федерации, но Дачиев как его земляк должен был уважать те другие законы не меньше, чем Конституцию и Семейный кодекс. А то и больше.

– То есть наш брак? – уточнил Хайдар. – По религии?

– Да. И не только. Загс тоже поставим.

– Что ж, я могу тебя поздравить? – с понимающей улыбкой сказал Хайдар. – Жена развела панику, а я сразу ей сказал, что Эмран не такой человек, что он поступит по совести, а интернетчикам верить нельзя.

– Они вечно все выставляют так, как им выгодно! Им нет дела до наших традиций. Я имею право взять хоть четыре жены, это их не должно волновать. Пусть лучше следят за любовницами своих депутатов или кого там еще.

– Не волнуйся, друг. – Дачиев похлопал его по спине. – Я тебя понимаю. Если ты справедлив, это твое право.

У Эмрана отлегло от сердца. Конечно, эти глупые бабы ничего не понимают в мужских делах, забывают свое место и права своих мужей. А еще ему повезло, что в последнее время Дачиев стал проникаться религией и теперь смотрел на ситуацию именно с этой точки зрения, а здесь к Эмрану было не подкопаться.

– И… Как Альбике восприняла эту новость? – продолжал мягко допытываться Хайдар.

– Не очень хорошо, – признался Эмран, потирая лицо. – Но ей придется с этим смириться.

– Та девушка ведь моложе тебя? Намного?

– Относительно… Ей скоро двадцать.

Дачиев усмехнулся и подтолкнул Сайларова в бок:

– Не ожидал от тебя, честно говоря. И как? Уживаетесь?

– Все хорошо. Меня все устраивает.

Эмран покосился на собеседника. Он не собирался обсуждать с Хайдаром интимные подробности многоженства, хотя тот явно заинтересовался этим вопросом. Он закрыл машину и сделал несколько шагов в сторону своего дома, показывая, что разговор окончен.

– Послушай, Эмран. – Хайдар пошел с ним рядом. – Мы так и не определили дату свадьбы Илеза и Лауры. Как насчет начала января? Это выходные, всем будет удобно.

– Я согласен, – сказал Эмран. – Восьмое-десятое будет в самый раз.

– Тогда мы забронируем банкетный зал.

– Хорошо.

Эмран встал у порога собственного дома. Он едва ли думал сейчас о свадьбе дочери и хотел, чтобы Дачиев поскорее от него отстал и дал сосредоточиться на предстоящей «битве».

– Как думаешь, – Хайдар заговорщицки подмигнул Эмрану, – может, мне тоже? А?

И рассмеялся. Сайларов не понял, насколько серьезен Хайдар, и лишь вежливо улыбнулся в ответ.

Дом встретил его привычными вкусными запахами и родным неясным гулом голосов. На мгновение Эмрану показалось, что ничего не изменилось, что все может идти по заведенному ритму, – пока ему навстречу не вышла Лаура. Дочь сразу отвела взгляд и нервно пригладила волосы.

– Привет, папа. Как долетел? – Пряча глаза, она потянулась за чемоданом.

– Оставь. – Эмран отстранил ее руку. – Сам донесу.

Лаура помогла ему снять куртку, а когда он разулся, сразу поставила ботинки на полку. Эмран мысленно беззлобно обругал Илеза, так рано отнимавшего у него заботливую и послушную дочь.

– Я сейчас говорил с Дачиевым. Свадьба состоится около десятого января. Он мне скажет точнее.

– Значит, все в порядке? – просияла Лаура. – Я боялась…

Она смущенно умолкла.

– Боялась, что Мика испортил все настолько, что они откажутся? – Эмран улыбнулся ее смущению, обнял за талию и поцеловал в макушку. – Этому парню нигде больше не сыскать такую невесту, как ты. Хайдар был бы последним кретином, если бы решил из-за этой ерунды все отменить.

Эмран отстранился от Лауры.

– Где мама?

– Она на кухне.

«Где же еще ей быть?»

Альбике сидела за столом с чашкой и помешивала дымящийся напиток. Он мог сказать, что´ там, не заглядывая, – кофе, две ложки сахара, без молока или сливок. Она всегда пила без молока, когда переживала, говорила, что ей противно и это отвлекает. Эмран остановился в дверях, не решаясь идти дальше. Он знал наперед все, что она скажет, и все, что он ей ответит. Как жаль, что нельзя поставить их диалог на перемотку и оказаться в его конце.

Жена подняла на него глаза. С минуту они, не говоря ни слова, созерцали друг друга. Альбике как будто стала старше, сравнявшись с ним в возрасте. Ее кожа уже теряла былое сияние и упругость, руки, видневшиеся из-под коротких рукавов домашнего платья, одрябли, как и все тело. Зара по сравнению с ней несомненно выигрывала в плане внешности, но у нее не было кое-чего другого – многих лет, прожитых бок о бок, почти не отрываясь друг от друга. Общих детей, дома, общих горя и радости, связавших его с Альбике тугим узлом. Эмрану все это было дорого, и он не собирался так просто с этим расставаться. У Зары его ждала страсть, вторая молодость, нечто новое и не до конца изведанное. Здесь – уют и тепло, покой и принятие. Несомненно, и Зара обзаведется детьми, и московская квартира со временем превратится во вторую тихую гавань, но покамест Эмрана вполне устраивали два противоположных полюса, которые он себе организовал.

Гляделки продолжались недолго. Альбике закрыла глаза, ее плечи задрожали. Эмран вздохнул, подошел к ней, присел на соседний стул и обнял, бережно гладя по голове.

– Ну-ну, Бика, – тихо сказал он. – Не плачь. Не переживай так.

В ответ жена вцепилась в рукава его свитера, словно пытаясь удержать рядом, уткнулась лицом в его грудь и зарыдала в голос.

– За что? – еле выдавила она. – За что ты так со мной?

Раньше Эмран мог сказать, что это несерьезно, что не стоит придавать этому такое большое значение, что на самом деле она для него важнее всех женщин, когда-либо посещавших его постель, но… теперь он не находил слов для утешения. Сказать, что он любит Зару? Альбике наверняка ждет от него не этого.

– Успокойся… Ну же… – только и приговаривал Эмран. – Не переживай ты так…

– Как ты мог так поступить?! Как?! – Альбике подняла на него заплаканное лицо. – Ты убиваешь меня! Я не переживу такое!

– Бика. – Эмран большими пальцами утер слезы с ее щек, но на их место сразу прибежали новые. – Ты справишься. Ты всегда справлялась. Да, я виноват, я изменял тебе раньше… Но теперь все законно. Я хочу быть справедлив с вами обеими. Просто… Просто не обращай на это внимания.

– Господи, ты женился второй раз и просишь не обращать на это внимания?! Ты будешь ходить к ней постоянно! Спать с ней… – Новые рыдания прервали Альбике на полуслове.

– Ты принимаешь все близко к сердцу. По нашей религии я имею право взять вторую жену. Даже наши предки так поступали…

– Нет, нет, нет! Я не хочу, Эмран. Я не хочу, как наши предки. Может быть, ты и имеешь право, но я не могу так жить!

– Дело уже сделано. Что ты хочешь? – все еще сохраняя спокойствие, спросил Сайларов. – Уйти, что ли?

– Я уже сказала. Я хочу, чтобы ты развелся с ней!

– Этого не будет.

Альбике сжала голову и отвернулась от него.

– Ты ее любишь, что ли? – прошептала она. – Эту девочку, которая годится тебе в дочери? Почему она тебе дороже нашей семьи?

– Она не дороже вас, Бика. Зачем ты сравниваешь? Вы все мне дороги, я не хочу вас терять. Я хочу, чтобы все оставалось как есть. Когда ты не знала о ней, ведь все было нормально?

– Ты ее любишь?!

– Да. И тебя, и ее.

– Так не бывает! – закричала вдруг Альбике, ударив кулаками по столу. – Нельзя любить двоих одинаково!

Она уронила голову на стол. Эмран поднялся. Первый этап переговоров он счел законченным. Она явно не в состоянии сейчас обсуждать что-либо адекватно. Сколько еще предстоит таких этапов, пока Альбике не свыкнется с тем, что он женился снова? А ведь его и ее жизнь могла бы течь спокойно, если бы не влез Мика.

Кстати, о Мике… Вспомнив об источнике своих бед, Эмран повернул голову к двери. И обнаружил, что там стоят все четверо его детей. В их глазах читалось лишь осуждение. Ну да, он – плохой, довел их маму до слез. Сейчас они наверняка не помнят ничего хорошего из того, что он для них сделал, только осуждают, припоминают прошлые грешки.

Младший сын стоял позади всех, и осуждение в его глазах зашкаливало по сравнению с другими. Довольно! Эмран двинулся им навстречу, и они молча расступились, давая ему пройти.

– Мика, в мой кабинет, – бросил он через плечо. – Живо.

Едва дверь в кабинет за Микой закрылась, Эмрана посетила мысль выдрать его ремнем. Парень стоял у двери, то и дело исподлобья поглядывая на него, как в тот раз, когда Эмран отчитывал его за нападение на Зару. И вот опять он тут! Женить его, что ли, чтобы ему было куда растрачивать свою неуемную энергию?

– Карту и телефон на стол, – коротко сказал Эмран.

– За что?! – возмутился Мика, нарисовав на лице неподдельное удивление.

– А то ты не догадываешься?

– Если ты думаешь, что это я… – запальчиво начал сын.

– Я даже не думаю. – Эмран устало повел рукой. – Я знаю, что это сделал ты. Мне очень жаль, что у меня такой недальновидный сын, которому насрать на всех, кроме самого себя. Посмотри, до чего ты довел мать.

– Это ты ее довел!

– Разве она плакала все те дни, пока я был женат на Заре и она этого не знала?

– Все равно…

– Не все равно! – Эмран ткнул в грудь Мики пальцем. – Ты это сделал! Ты виноват! Ты хочешь поссорить нас? Ты хочешь, чтобы она ушла?

– Нет.

Мика стоял перед ним, поджав губы и опустив глаза. Не нужно было оканчивать психологический факультет, чтобы понять, что он осознает свою вину. Сайларов устало вздохнул. Слишком много переживаний за последние дни, и даже на ругань сил не осталось. Сейчас бы в объятия Зары, которая не целовалась с подставным парнем, или к Альбике, которая не знает о существовании второй жены… И просто заснуть.

– Пошел вон, – махнул он рукой на Мику. – Ты уже натворил дел. Надеюсь, это стало тебе уроком не лезть, куда тебя не просят. Если я узнаю, что ты снова пытаешься настроить против меня мать, клянусь, я этого так не оставлю. Я не шучу. Ты пожалеешь об этом.

Мика, все так же глядя в пол, повернулся, чтобы выйти.

– Карту и телефон, – напомнил Эмран.

Кажется, он услышал, как тот скрипнул зубами от злости, но это его не волновало. Мика швырнул смартфон на его рабочий стол.

– Карта в бумажнике. Сейчас принесу, – буркнул он и вышел.

Эмран почувствовал, что теряет контроль над младшим сыном. Мика все еще побаивался его, раз попытался скрыть факт доноса, но все же он был уже не маленький мальчик, которого в наказание можно шлепнуть или поставить в угол. Много ли еще пройдет времени, прежде чем он взбрыкнет по-настоящему, не опасаясь никаких последствий? Пусть конфискация карты и телефона послужит ему уроком, что все же пока рано думать о революции. Оставалось только надеяться, что теперь в Мике включился здравый рассудок, он отбросит лопату и перестанет рыть сам себе могилу.