Эмран не стал возвращаться в номер – боялся, что сделает с Зарой нечто, что, по его понятиям, было справедливо, но по законам Турции наверняка считалось уголовным преступлением. Когда Джоннидепп (Эмран про себя называл его так, потому что не хотел запоминать настоящее имя парня, охмурявшего по его же заказу его же жену) поведал ему о поцелуе, он едва не двинул ему в челюсть, но сдержался. Едва не бросился обратно в номер, но сдержался. Проявляя чудеса выдержки, Эмран выслушал весь отчет и даже после этого не отправился разбираться с женой.

Слова парня о том, что Зара лишь забылась и вряд ли уйдет, Сайларов пропустил мимо ушей. Еще не хватало, чтобы она хотела уйти! Да она обязана ему всем, если не считать появления на свет! И она посмела целоваться с этим смазливым уродом! Посмела общаться с посторонним парнем!

Отпустив Джоннидеппа, Эмран решил съездить в город, чтобы немного остыть. В конце концов, он не может просто взять и убить Зару. Дать пару затрещин, как это сделал Мика? А как потом выходить с ней в ресторан, ехать в аэропорт? В голову Сайларову пришли и другие способы наказания, более пошлые и приятные, чем простое избиение. Приятные, разумеется, только для него – она не должна получать от этого удовольствие.

Почти весь остаток дня Эмран провел, слоняясь то по улицам Даламана, то вдоль берега моря, то попивая кофе на веранде какого-нибудь кафе. С виду никто бы не сказал, что этого человека что-то волнует, что в груди его кипит вулкан гнева, который не удается потушить ни эспрессо, ни стелющимся под ноги волнам. Эмран специально решил не возвращаться в отель, давая Заре последний шанс одуматься и принять единственно правильное решение – сидеть ровно там, куда ее посадили. Тогда у нее еще остается шанс на пощаду. Однако если он не застанет ее в номере и утром обнаружит в аэропорту… Кровожадные и пошлые мыслишки вновь начали пробираться в его сознание. Или все же дать команду Вагису, чтобы она исчезла, растворилась без следа? А как он будет без нее жить?

К вечеру Эмран так и не выбрал между многочисленными вариантами мести и просто вернулся. Он хотел направиться прямо в номер, чтобы узнать наконец всю правду о тайных мыслях своей жены, но потом передумал и свернул в крыло, где жил Джоннидепп. Тот в любом случае еще не мог вернуться из аэропорта, если повез туда Зару.

Эмран постучал в номер и замер, как ожидающий приговора подсудимый, который не считает себя виновным. Никто не открыл.

Убить ее к черту. Банально придушить голыми руками…

– Эмран Раифович? – Из-за угла появился Джоннидепп, в трениках и футболке, с переброшенным через плечо полотенцем.

Чертов ловелас, где только Вагис его откопал? Разве может нормальный парень заниматься такой унизительной работой?

– Где ты был? – строго спросил Эмран, впрочем, почувствовав заметное облегчение.

– В зале. Вы пришли узнать, не согласилась ли она сбежать, как мы договаривались?

– Именно так.

– Не согласилась. Как я вам и говорил. – Джоннидепп достал из спортивок ключ-карту. – Зайдете?

– Не думаю. Почему она не согласилась? Ты, наверное, плохо ее уламывал?

– Старался как мог, – пожал плечами Асвад. – Может, если бы у меня было полгодика…

– Тебе хватило двух дней, чтобы она решилась с тобой целоваться! – отрезал Сайларов.

– Ну, я же неотразим, – засмеялся Джоннидепп. – Женщинам сложно устоять. – Он облокотился о стену и взглянул на Эмрана уже серьезно. – Я сделал все, что возможно сделать за такое короткое время, Эмран Раифович. Я взял неожиданностью, штурмом. Но первое впечатление… Возникший интерес… Все это начало спадать, и ваша жена пришла в себя. Она поняла, что не хочет менять вас ни на кого другого. Она любит вас. Дайте предположу? Она наверняка целыми днями сидит дома, оторванная от родных и подружек? Ни хрена… Ой, простите. Ничего не делает, не учится и не работает? Детей нет? И это продолжается сколько? Уж наверное, не пару недель?

Эмран, насупившись, слушал размышления юного психолога. Все они попадали в точку, хотя ему сложно было это признать. Зара и правда практически ничем не занималась, и после поездки в Турцию все вернется на круги своя. Альбике быстро забеременела, когда он на ней женился, и все свободное время – всю последующую жизнь – у нее занимали дети, семья. Естественно, Заре скучно, ведь у нее нет ребенка. Не работать же ее отправлять, в конце концов!

– Эта обыденность, – продолжал Джоннидепп, – вот что ее побудило ответить. Что-то новенькое, острые ощущения среди серых будней…

– Ладно, хватит! – прервал его Эмран. – Только не надо меня выставлять виноватым, я тебе не за это плачу.

Человек Вагиса многозначительно повел глазами.

– Можешь считать свою работу выполненной, – сказал Эмран. – В твоих услугах я больше не нуждаюсь.

И он, не прощаясь, зашагал по коридору обратно в свой номер.

Зара была там, что-то смотрела в его ноутбуке. Он подошел, заглянул в экран – очередной сериал. И так целыми днями без конца.

– Где ты был? – спросила она встревоженно.

Или специально включила эту интонацию?

– Ездил в город по делам, – уклончиво ответил Эмран и вгляделся в ее глаза.

Немного покрасневшие – она плакала? Или это последствия утренней головной боли?

Эмран хотел было по привычке обнять ее, но тут в памяти возник поцелуй с Джоннидеппом, взгляд скользнул к ее губам – в эти самые губы ее целовал другой мужчина. Невыносимо! Он отвернулся.

– Ты не звонил жене сегодня?

– Нет, – поморщился Сайларов, вспомнив еще об одной проблеме. – Завтра разберусь. И, кстати, «НМ» опубликует опровержение. Точнее, принесет мне извинения за клевету. Тебе родственники ничего не говорили по этому поводу?

– Мама сказала, что все в курсе, – помрачнев, отозвалась Зара. – У них тоже спрашивают, правда ли это.

– Пусть говорит, что правда.

Зара кивнула и перевела взгляд на экран. Эмран уселся в кресле поодаль и рассеянно наблюдал за ней. Как он умудрился так потерять голову? Обычная девушка, каких сотни, если не тысячи, – и все же именно из-за нее он влез во все эти проблемы и сплетни, накликал на себя недовольство «основной» семьи. А теперь уничтожает себя ревностью, как закомплексованный пацан.

Эмран заметил, как по щекам жены заструились слезы, подбородок задрожал. Неужели плачет из-за того, что не может быть с этим ублюдком? Или это – слезы раскаяния в грехе, который она совершила и о котором наверняка побоится рассказать? Зара покосилась на него из-за экрана.

– Тут у главного героя умер отец, – всхлипнула она.

«Плачет из-за дурацкого фильма, – покровительственно подумал Эмран. – Наивное дитя».

И она предала его! Пусть от скуки, пусть не до конца, но все равно! На Эмрана снова обрушился гнев. Он стиснул кулаки, испепеляя Зару взглядом, но она увлеклась сериалом и ничего не замечала.

«Не сейчас, – снова остановил себя Эмран. – Не самое подходящее время».

Они вместе сходили на ужин. Вместе легли в постель. Раньше Зара всегда ложилась на спину. Дипломатичное положение: вроде как и не спиной к нему, но все же и не лицом. Эмран отучил ее от этого, и сейчас она, свернувшись калачиком под одеялом, лежала на соседней подушке, закрыв глаза.

Эмран мог бы потянуться к ней и… задушить? Хотелось немного, но нет. Мог бы взять ее как угодно, и она не посмела бы ничего возразить, ведь наверняка чувствует себя виноватой за тот поцелуй. Но сейчас ему не хотелось ничего, только избавиться от неприятного саднящего чувства в груди. Эмран повернулся на другой бок и постарался заснуть.

Дорога до Москвы обошлась без происшествий. Эмран немного отвлекся от Зары, представляя, что его ждет дома, – зареванная Альбике со своими дурацкими требованиями, презрительные взгляды детей, на которых уже не цыкнешь и не поставишь в угол. Все равно им всем придется усмирить свое эго. Он – глава семьи. Он их кормит, поит, оплачивает счета и учебу. Они все никто, чтобы высказывать претензии и совать носы куда не следует. А Мику не мешало бы хорошенько проучить за его выходку. И почему он не может вести себя как Надим, спокойный и уравновешенный парень?

Такси притормозило у подъезда. Сайларов выбрался из машины, достал их чемодан. Зара молча следовала за ним. В дороге они почти не разговаривали, как в первый раз, когда он вез молодую жену в Москву. Эмран пытался найти в ее мимике, жестах хоть какой-то намек на ее истинное отношение к нему и к подставному парню, но жена вела себя отстраненно – не радовалась и не тосковала. И это ее непонятное поведение тоже бесило.

– Тебе что-нибудь приготовить? – спросила Зара, едва они зашли в квартиру и сняли верхнюю одежду.

Слишком поспешно, слишком взволнованно она это произнесла. Эмран мрачно посмотрел на нее исподлобья. Почему она не призналась в том, что произошло? Почему не валяется у него в ногах, вымаливая прощение? Ведет себя так, будто целоваться с посторонними мужчинами для нее – обычное дело?!

Заметив, что он молчит, Зара повернулась и подняла на него глаза. И отступила.

Эмран умел смотреть. От его темного, тяжелее свинца взгляда нерадивые сотрудники сами бежали писать заявление по собственному желанию, дети становились тише воды ниже травы, Альбике… Ему не приходилось еще так на нее смотреть. Она никогда не вызывала в нем такого недовольства.

Эмран заметил, как испугалась Зара, и ему сразу стало легче. Черт с ней, если не полюбит так, как Альбике, – по крайней мере, пусть боится и знает, что нет в мире вещи, которую можно от него скрыть. Он сделал два размашистых шага по направлению к Заре и наотмашь ударил ее по лицу.

– Это за то, что ты посмела болтать с тем козлом в отеле.

Зара вскрикнула и схватилась за щеку, отступая дальше на кухню.

– Это за то, что ты взяла у него телефон. – Эмран снова ударил, сильно и метко, уже кулаком.

Зара вскрикнула и зажала руками рот.

– Прости… Это вышло случайно…

– Молчи! Надо было раньше извиняться! – Еще удар, потом еще один.

Эмран ощущал, как гнев буквально вытекает из его груди горячей лавой, наполняя силой усыхающие мышцы.

– Ты думала, я не узнаю?! Хотела сбежать от меня?!

Он ударил Зару еще несколько раз, куда придется, и с силой толкнул. Она еле устояла на ногах, ухватившись за плиту.

– Нет… Я не хотела, клянусь!

– Это тебе за то, что целовалась с ним, сука!

Эмран схватил ее длинные темные волосы, в которые так любил зарыться лицом после очередного подхода, и резко дернул в сторону кухонного стола. Расчет оказался верен – Зара закричала, прижав руку к виску. Сквозь ее пальцы на пол закапала кровь, губы также кровили. Что ж, можно считать, он выбил из ее сладких губок присутствие Джоннидеппа.

Вид алой жидкости быстро привел Сайларова в чувства. Надо притормаживать, чтобы не нанести ей увечья, несовместимые с жизнью. Надо же, оказывается, бить того, кто причинил тебе боль, может быть так же приятно, как заниматься сексом.

Рыдая в голос, Зара осела на пол, прикрываясь окровавленными руками. Эмран опустился на корточки рядом, взял ее за подбородок и развернул к себе.

– Я могу отследить каждый твой шаг, каждый твой вздох, ясно? Даже не думай о том, чтобы уйти от меня или не дай бог сбежать. Ты уйдешь, когда я тебя отпущу, и ни секундой раньше. И упаси тебя Всевышний подумать… я не говорю «сделать»… упаси тебя Всевышний допустить хотя бы мысль о том, чтобы мне изменить, поняла меня?

Трясясь, как потревоженное желе, Зара быстро закивала.

– Вот и молодец, – похвалил ее Эмран, постепенно сменяя гнев на милость.

Теперь она точно уяснила урок. На душе стало легко, точно он сбросил тяжелый груз. Эмрану даже стало ее немного жалко, и он добавил, поднимаясь:

– Иди умойся и подумай над тем, что я сказал. Надеюсь, ты – достойная дочь своих родителей и больше не опозоришь меня.

Зара все еще сидела на полу, зажимая рану, и не реагировала на его слова. Эмрану пришлось помочь ей встать и отвести в ванную. Там он взял ватный диск и промокнул кровь с ее виска. Девушка вскрикнула от боли.

– Тсс… – спокойным тоном сказал он и взял еще один диск: кровь не останавливалась и продолжала стекать из глубокой раны по щеке Зары на шею и дальше, впитываясь в джемпер. – Вот видишь, до чего ты меня довела?.. Ты сильно ударилась. Думаю, придется съездить в больницу.

Снова быстрые кивки, хотя Эмран даже не спрашивал, поняла ли она его слова. Он сунул ей в руки полотенце и повел обратно в машину. В травмпункте, куда он ее отвез, Зара, по его подсказке, сообщила, что споткнулась и ударилась о край стола. Да, сразу лбом и губой – такая неуклюжая. Когда ей наложили несколько швов, Сайларов отвез ее обратно.

– Меня не будет несколько дней, – сказал он буднично, стараясь не думать больше про тот злосчастный поцелуй. – Разберусь с Альбике, потом вернусь. Так даже проще, раз она знает. Я смогу оставаться здесь чаще, чтобы было справедливо.

Пока Эмран возился с Зарой, на Москву быстро спустились сумерки. Он тихо припомнил все особо заковыристые матерные выражения, но все же сел за руль. В темноте, пусть и на дороге с прекрасным искусственным освещением, видимость была хуже, и его охватывало гадостное чувство неуверенности. Никуда бы он не поехал и остался в городе, но в другом доме его тоже ждали, причем с объяснениями, и он не хотел больше откладывать неизбежный разговор.