Несколько дней все было почти как прежде. Эмран стабильно возвращался с работы в загородный дом, где его ждал вкусный ужин и самые разнообразные взгляды домочадцев. Мика, само собой, источал почти радиоактивное негодование. Надим вел себя подчеркнуто вежливо и отстраненно – в общем, как обычно, с тех пор, как ему запретили жениться на его девушке. Взгляд Сати сочился почти таким же ядом, как у младшего брата, но иногда она забывалась и становилась прежней, не умея долго злиться. Лаура не смела косо смотреть на отца. Даже если она и не одобряла его поступок, это чувство оставалось внутри, загнанное достаточно глубоко, чтобы не пролилось ни капли. Кроме того, ее отвлекали собственные сердечные дела.

Альбике – отдельная тема. Она то пускала слезу, то пыталась вести себя холодно, то, наоборот, строила из себя заботливую домохозяйку. Ледниковый период включался внезапно и длился неопределенное время. Эмран понимал, что она пытается найти «волшебные» кнопки, надавив на которые, она смогла бы вернуть его себе целиком. Он не ругался, выжидал, старался быть терпеливым – даже когда она в постели демонстративно отворачивалась к стене. Он не ездил к Заре, чтобы не провоцировать новый всплеск истерик и дать ей время смириться с ситуацией. Да и второй жене тайм-аут тоже не повредит – пусть помучается, подумает над своим недостойным поведением.

На пятый вечер Эмрану надоело созерцать спину Альбике. Он хотел кого-нибудь – ее или Зару. Ко второй жене он не ездил ради первой, так что она должна тоже пойти на уступки.

– Бика, – позвал он в темноте и потянул ее за плечо.

Альбике резко дернулась, сбрасывая его руку.

– Не трогай меня!

– Я имею право тебя трогать, – раздраженно сказал Эмран.

– Иди трогай ее! Теперь у тебя есть с кем поразвлечься.

– Ты хочешь, чтобы я поехал к ней?

Альбике вздрогнула, потом еще раз. Эмран понял, что она снова плачет.

– Ну что? Опять? – устало спросил он.

Плаксивость жены его удивляла и начинала утомлять. Эмран сильнее потянул ее за плечо, заставляя развернуться к нему лицом.

– Успокойся уже. Сколько можно переживать по этому поводу? Ты сама себя мучаешь.

– Прости, я ничего не могу с собой поделать… – ответила она, заглядывая ему в глаза. – Я не хочу быть одной из двух, Эмран. Я знаю, что наша вера допускает это, но мое сердце этого не вынесет. Ты женился на ней. Женился!

– Милая моя, – Эмран провел рукой по ее щеке, – ты должна меня понять. Перестань терзаться. Все будет как раньше, обещаю. Вы ни в чем не почувствуете себя обделенными.

Альбике снова всхлипнула. Эмран повел рукой дальше вниз, не собираясь сегодня отступаться, начал ее целовать.

– Эмран, я не могу… – прошептала она, слабо отвечая на его поцелуи. – Не могу…

– Бика. – Он отстранился, мысленно призывая на помощь последние крохи терпения. – У нас на носу свадьба дочери. Ты же не собираешься уходить, бросив ее в такой момент? Давай все обсудим после того, как закончится эта суета? А сейчас постарайся как-то взять себя в руки и не разрушать нашу семью ради нее, поняла меня?

Расчет был простой. До свадьбы Лауры еще почти три месяца. Альбике должна остаться и не бросать его в такой ответственный момент, поскольку знает, что Эмрану некогда этим заниматься. За это время она постепенно свыкнется с тем, что он иногда остается у Зары. Пока что больше времени все же придется уделять первой семье, но потом, когда Альбике успокоится, он поделит его поровну.

– Не плачь, моя хорошая, – сказал Эмран, снова целуя жену в губы. – Мы договорились?

Закрыв глаза, Альбике даже не кивнула.

Эта ночь напомнила Эмрану самые первые ночи, проведенные с ней, – будто он занимался любовью не с второй половинкой, а с резиновой куклой.

* * *

– Есть закурить?

– Ты же не куришь.

– Никогда не поздно начать.

Однокурсник, Игорь, усмехнулся и протянул пачку «Парламента». Мика зажал сигарету губами и чиркнул зажигалкой, прикуривая. Дым защекотал горло, затек в легкие, и он закашлял с непривычки.

– Тише, тише, – подал голос Хади. – Не затягивайся сильно.

Мика поежился, застегнул куртку и встал между двух товарищей, облокотившись на перила возле входа в институт. Он снова затянулся, уже слабее, и выпустил струю дыма себе под ноги. Обалденно.

С тех пор как отец отобрал карту и мобильник, его так и подмывало выкинуть что-то эдакое. Что-то, что Эмран не одобряет, но о чем скорее всего не пронюхает. Мика не так уж и страдал без конфискованных вещей. У него был запасной телефон, пусть и старой модели, и с треснутым экраном, и с другой симкой, а Надим подкинул денег на карман, пока все не рассосется. Но все равно он ощущал себя беспомощным и беззащитным, чуть ли не голым без столь привычных вещей. Да и дело было вовсе не в карте и трубке – дело в принципе. Отец вновь указал Мике его место, можно сказать, унизил этим наказанием, и это выбешивало.

Сигареты идеально вписались в концепцию легкой противозаконности. Мика со злорадством затянулся в третий раз, кайфуя от собственной дерзости, несмотря на кашель.

– По какому поводу? – вяло поинтересовался дымивший рядом Хади.

– Да херово все, – ответил Мика.

– Дела семейные?

– Типа того.

Только не умеющий читать из земляков в институте не знал, что семью Сайларовых штормит. К сожалению, среди друзей Мики таких было меньшинство. Те, кто был в курсе, молчали, не лезли, но смотрели сочувственно, а это раздражало еще больше, чем ненужные вопросы.

От сестер Мика знал, что у отца с матерью наступило вооруженное перемирие до свадьбы Лауры. После Сайларов-старший обещал маме со всем разобраться, но они с Надимом сомневались, что это произойдет. Дальновидный Надим предположил, что отец лишь пытается затянуть процесс, чтобы все само улеглось и пошло дальше как по накатанной. Мика тогда сорвался немедленно действовать, но брат велел и ему взять передышку и также не накалять обстановку, не портить сестре подготовку к торжественному событию.

Он с отвращением достал старый мобильник и набрал номер Лауры.

– Ну где вы там?

– Скоро придем, – ответила сестра. – Я должна взять на кафедре распечатки.

– Я вас жду на улице.

Мика сбросил вызов и, зажав сигарету горстью, в очередной раз впустил в легкие горьковатый дым. Курение успокаивало. То ли сам процесс так действовал, то ли потому что где-то в голове умирали перевозбужденные нейроны. Сестры наверняка почувствуют от него запах. Наверняка начнут прочищать мозги. Пусть. Пофиг. Выложить, что ли, в Истории свое новое увлечение? Обмозговав идею, Мика пришел к выводу, что некоторых подписчиков это может отпугнуть. Да и снимать на дерьмовую камеру после последнего айфона не было настроения. Он спрятал трубку в карман и лениво обозревал покидавших альма-матер студентов.

Вот на пороге появилась его бывшая девушка, Милена, под ручку с какой-то подружкой. Элегантная и стройная, с идеальной внешностью, идеальным макияжем, идеально разбросанными по бежевому пальто светлыми волосами. Ходячая картинка из любимой соцсети. Они были идеальной парой. Мика вспомнил, как потрясающе идеально она вела себя в постели – любое ее движение хоть сейчас снимай и выставляй в Сеть. Расстались тоже идеально:

«Милена, я считаю, нам нужно взять перерыв».

«Знаешь, я тоже об этом думаю».

«Правда?»

«Да, честно. Я чувствую, что-то между нами не сходится».

Перерыв затянулся, по ходу, навсегда.

Милена поймала на себе взгляд Мики и с лучезарной улыбкой помахала ему рукой. Правда, завидя сигарету у него в зубах, она нахмурила ровные, как чертежи инженера, брови и решительно зашагала в его сторону.

– Мика! Ты куришь? – возмущенно спросила она, подойдя ближе и наклоняясь для дружеского поцелуя в щеку.

– Жизнь вынуждает, – улыбнулся он и чмокнул воздух в сантиметре от ее лица.

– Я от тебя такого не ожидала. Фу. От тебя табаком разит за километр.

Мика нарочно затянулся сильнее и распылил струю дыма у нее над головой.

– Дурак, что ли! – воскликнула Милена и замахала руками, разгоняя никотиновое облачко.

– Теперь вы покурили вместе со мной. Только пассивно, – заявил он и перевел взгляд на спутницу Милены.

Эта девушка, явно первокурсница, судя по детскому наивному взгляду голубых глаз, была так же идеальна, но в другом отношении. Простая и симпатичная, с нежными чертами лица и естественными аккуратными губками, не тронутыми даже блеском. Темные волосы незнакомки оттеняли светлые глаза, от чего эффект получался довольно необычный. Такие девушки вызывали в Мике уважение за то, что не стремились подогнать себя под навязываемые интернетом шаблоны. Он перевел вопросительный взгляд на Милену, ожидая, что она представит свою подружку.

– И что ты уставился? – с насмешкой спросила Милена. – Это моя двоюродная сестра, Шакира. Первый, международные отношения.

– Погоди-погоди. – Мика, достав сигарету изо рта, сделал вид, что над чем-то серьезно задумался. – Я, кажется, тебя знаю… Ну эта… Как ее… – И он внезапно запел старую песню певицы Шакиры. – Whenever, wherever, we’re meant to be together[3]. И чего-то там еще. Парам-пам-пам-пам-пам!

– Ха-ха, – скорчила рожицу Милена. – Знаешь, какой ты по счету с этой шуткой? – И она повернулась к сестре: – Запомни, сестричка, вот к этому типу лучше близко не подходи. У него ужасное чувство юмора.

– Эй, не делай мне антирекламу. – Мика сделал вид, что обиделся. – Кстати, я Мика.

– Я знаю. Я на тебя подписана. – Шакира смущенно улыбнулась.

– А я на тебя нет. Это несправедливо. Подкинешь свою страничку?

– Так, так, Сайларов, тормози. – Милена уперла руку в Микину грудь. – Даже не думай.

– Я еще ничего не успел подумать!

– Я твои мысли наперед знаю, – беззлобно сказала Милена. – К Кире не лезь. Не отвлекай девочку от учебы.

– Слушаю и повинуюсь, – пожал плечами Мика и, затянувшись в последний раз, бросил окурок в урну. – Не растлевать малолетних. Я понял.

Едва Милена с Кирой отошли, к Мике подошел Хади.

– Кто это? Что за девчонка рядом с твоей бывшей?

– Ее сеструха двоюродная, – ответил Мика, провожая девушек взглядом. – Первый МО.

– Что-то я ее не замечал.

– Я тоже.

– Симпатичная. – Хади помолчал, также глядя им вслед. – Как думаешь, она даст?

– Тебе нет. – Мика с ухмылкой похлопал друга по спине. – Я ее занимаю.

Найти страницу Шакиры, впрочем, как и ее телефон, не составило труда. Она сама их дала, когда поблизости не было Милены. Мика быстро выяснил, что, в отличие от бывшей девушки, Кира – вот совпадение! – оказалась его землячкой. Ее мать, Миленина тетка, в свое время вышла замуж за человека их национальности. Это немного огорчало, так как снижало шансы возобновить интимную жизнь примерно до десяти-пятнадцати процентов. Но все же Кира ему нравилась, и он начал с ней переписываться и общаться в институте, несмотря на слабые протесты кузины.

Увлеченный закипевшей личной жизнью, Мика перестал обращать пристальное внимание на отношения между родителями. Ему вскоре вернули телефон и карту. Отец ночевал вне дома, как и прежде, раз или два в неделю – парень едва замечал его отсутствие. В его голову даже закрадывались мысли, что, если маму эта ситуация устраивает, может, и правда не влезать? Может, оно само как-то наладится?

Порой он специально высматривал в поведении мамы признаки того, что она смирилась и ей больше не требуется их вмешательство. У Надима, упорно продолжавшего общение с Ирэн, все было хорошо, у Лауры все было хорошо, у него все было хорошо. Оставалась Сати, но она не горела желанием разводить шуры-муры. Мику задевала мысль о том, что у мамы все не так замечательно, как у них, но теперь это была не злость на отца, а неприятность, вроде писка комара, которого никак не можешь прибить и потому вынужден прятаться под одеяло.