Так они и отправились: Александра на Делире и закутанное в шерстяные шали семейство Боггартов на скрипучем одноконном экипаже. Зима здесь казалась холоднее, чем в российской столице, а снег лежал неровно, то оттаивая под копытами, то подворачиваясь сугробом. Колеса экипажа стенали и волновались, шлепали в колеях и подпрыгивали на ухабах.

Белая дорога вела вдоль заиндевевших изгородей, мимо молчаливых полей и утопавших в снегу лесов. Наконец гравиевая припорошенная дорожка, пропетляв между газонами огромного парка, круто взяла налево и раскрылась просторным подъездом к дому в георгианском стиле, с высокими окнами и строгим портиком с резными колоннами.

Спешиваясь, Александра обдумывала, как внятно объяснить мистеру Брауни появление на его пороге весьма примечательной компании, но оказалось, что их ждали: навстречу по ступеням спускались два невероятно длинных незнакомца, оба в строгих выходных костюмах – один в песочно-шоколадных цветах, другой – во всем черном. Сопровождала их дама – в платье с глубоким декольте, в накинутом на плечи рединготе и с вплетенным в прическу блестящим пером. Все трое отличались правильными чертами и холодными, отстраненными выражениями лиц. За плечами у каждого были сложены великолепные крылья.

Следом же за ними показался – Александра ахнула – Константин! Одетый так же в бальное, он не уступал местным лордам ни ростом, ни статью, ни даже холодностью выражения – зато завидев ее, мгновенно просветлел и кинулся вниз по ступеням.

– О, Саша, я не находил себе места! – он ласково взял ее руки в свои. – Как же я рад видеть вас в добром здравии.

– И я – вас, – Александра горячо сжала его пальцы и с облегчением отметила его жизнерадостность. Как и ей у Боггартов, ему, очевидно, предложили освежиться: выглядел он полностью здоровым и даже пах чем-то горным – разве что оставил пару царапин, когда слишком торопливо брился.

Они немного постояли, всматриваясь друг в друга, желая поговорить откровенно, но ощущая слишком много любопытных взглядов.

– Что с озером? – шепотом спросила Александра и приоткрыла воротник, чтобы Руссо мог вернуться к хозяину – тот, однако, не торопился. – Местные господа посодействуют нашему переходу?

Константин закивал.

– Все складывается как нельзя удачно, они более чем любезны. Позвольте, я вас познакомлю. – Он было повернулся, но тут же, спохватившись, склонился к уху Александры. – Как вы предпочитаете, чтобы я вас представил?

Уже второй раз за вечер Александре предоставляли этот выбор, и теперь она не сомневалась.

– Мне нет нужды здесь скрываться.

Константин понимающе улыбнулся в ответ.

– Джентльмены, мисс Брауни, – обратился он к хозяевам дома на чистейшем английском, – позвольте представить моего отважнейшего защитника и доброго друга мисс Александру Быстрову.

– Добро пожаловать в Неверфилд-парк. – Приятный молодой человек, в котором Александра определила, судя по робким взглядам Джейн, мистера Брауни, протянул ей руку.

Хмурый молодой человек, в котором безошибочно узнавался мистер Дарлинг, поприветствовал ее молчаливо. Леди же – судя по внешнему сходству, сестра мистера Брауни – удостоила и Александру, и всех вновь прибывших лишь беглого взгляда.

– Что же, prince, – обратилась она к Константину, – все складывается благополучно: ваше сопровождение отыскалось и нам не потребуется облетать всех соседей. Вам же придется ограничиться посещением Неверфилд-парка – и отказаться от удовольствия провести время в компании знаменитых местных свиней и баранов.

Взгляд и улыбка мисс Брауни оставались невинными, однако с языка сочилось слишком много медового яда.

Александра глянула на нее с возмущением. Незаслуженное оскорбление новых друзей задело. Все семейство Боггартов столпилось сейчас возле своего экипажа – старавшийся держаться с достоинством мистер Боггарт, отчаянно настроенная миссис Боггарт, их полные робкого восхищения дочери – все они ждали развязки, не смея навязываться, но глядя с такой надеждой, что рыцарское чувство в Александре требовало немедленно броситься на защиту их чести. Было бы уместно ответить изящной колкостью, но она никогда не упражнялась в ядовитости, так что, не придумав остроты, ответила прямо:

– Семья Боггартов была более чем любезна, приняв меня и проводив до Неверфилд-парка, – сказала она по-французски. – Если бы не их забота, я до сих пор блуждала бы по заснеженным полям и топям. Мне повезло попасть именно под их крышу.

– И мы несказанно благодарны и Боггартам, и их крыше, – мисс Брауни посмотрела на нее, словно на внезапно тявкнувшую комнатную собачку. – Однако в нашем зале сейчас состоится званый бал, и, боюсь, все, кого мы позвали, уже собрались. Принц, – обратилась она к Константину, – теперь вы перестанете изводить себя и наконец задержитесь на ужин?

Константин коротко поклонился.

– С радостью, мисс Брауни. Думаю, у меня есть пара часов, чтобы доставить вам удовольствие, – сказал он, улыбаясь своей сдержанной, искренней улыбкой. – Только с условием, что в вашей гостиной найдется место для уважаемого семейства, оказавшего неоценимую услугу российскому трону.

Распираемая гордостью за его ответ, Александра обернулась на мистера Боггарта. Тот усмехнулся, кивком головы признавая ее правоту.

* * *

Главная зала Неверфилд-парка сияла сотнями свечей, но ярче и прекраснее любого огня сверкали роскошные крылья всех цветов и оттенков. Впрочем, не все лорды и леди были крылаты. Среди танцующих и возле тонконогих столиков с шампанским мелькали дамы с водорослями в зеленых волосах, мужчины с оленьими рогами, создания в медвежьей и лисьей форме, морские генералы – кто с клешней, кто с щупальцем, кто с перепончатыми ушами, а также создания, дать описание которым Александра и вовсе не решалась.

Несколько неловко потоптавшись у входа, Боггарты присоединились к веселью: мистер Боггарт направился к закускам, а миссис Боггарт повела дочерей на поиски кавалеров. В случае с Джейн усилия с ее стороны не потребовались, так как мистер Брауни пригласил ее на танец, не дожидаясь оркестра.

Завидев Константина, дамы застыли в ожидании, гадая, кого он выберет, однако их ждало разочарование: почтительно, но бескомпромиссно он признался, что не танцует.

Подоспевший мистер Дарлинг и вовсе увлек его прочь от чрезмерно усердствующих музыкантов.

– Идемте, принц, индийский посол непременно хочет поговорить с вами.

Константин отправился с ним, и Александра зашагала следом, разглядывая по пути роскошную обстановку и не менее роскошных гостей. Заглядевшись на молодого джентльмена, изящно державшего собственную голову под мышкой, она влетела в чью-то могучую спину. Пострадавший обернулся, и Александра немедленно поняла, что это и есть индийский посол – сомневаться не приходилось. Отпрянув, она с удивлением рассмотрела огромную фигуру и пришла в восторг: от угольно-черных усов, закрученных так, что любой живой гусар удавился бы от зависти, от ровной пепельно-синей кожи, от сочетания парадного мундира и крупных жемчужных бус, снежного тюрбана с рубиновым камнем и темных глаз, подведенных углем и оттого еще более выразительных. Все это настолько поражало воображение, что главную деталь она заметила не сразу. И только когда пришла пора пожать послу руку, она в ужасе заметалась: которую?! Рук оказалось целых шесть! Она сунулась было к правой верхней, но та была занята бокалом, та, что ниже, держала перчатку, последняя же и вовсе пожимала чью-то другую. В полном смятении, так и замерев с вопросительно зависшей в воздухе ладонью, Александра умоляюще взглянула на посла. Лишь бы не обиделся! Ведь это непростительная оплошность! Скандал! Конфуз государственного масштаба!

К счастью, увидев ее замешательство, посол не оскорбился. Наоборот, утешительно рассмеявшись, он элегантным движением сложил пять рук за спину и протянул ей навстречу единственную нужную конечность.

Александра готова была провалиться под землю от стыда. Одно утешало: внимание посла она привлекла ненадолго. Уже в следующее мгновение он обратился к Константину.

– Итак, вы и есть тот самый русский принц? – спросил он низким грудным голосом, выговаривая английские слова необычно, словно бы округло. – Наслышан, наслышан… Это ведь вы переписывались с превеликим махараджей по поводу текстов Артхашастры?

Константин по своему обыкновению коротко улыбнулся.

– Я всего лишь дебатировал некоторые аспекты кастовых предписаний в вашем государственном трактате…

– Чудесно, чудесно! Что же, если вам угодно продолжить сии дебаты…

Судя по внимательному взгляду, Константину это было более чем угодно. Гораздо угоднее, чем сдержанно улыбаться расточаемым ему любезностям или то и дело извиняться за отказы от танцев.

Поначалу Александра прислушивалась к их разговору, но скоро ракшасы и хемачандры так перемешались у нее в голове, что уловить хоть тончайшую нить в беседе оказалось положительно невозможным. Так что, повернувшись к залу, она принялась рассматривать танцующих и внезапно поняла, что не прочь к ним присоединиться. Пусть фигуры танца были ей незнакомы, то, как они повторялись, как две линии сходились и расходились, как танцующие менялись местами, было нетрудно запомнить. Главным казалось выбрать подходящего партнера – терпеливого и снисходительного к ошибкам.

Когда музыка ненадолго смолкла, Александра шагнула было к Элизабет, но тут же спохватившись, оглянулась на Константина. Он поймал ее взгляд и, когда она кивнула в сторону залы, одобрительно улыбнулся.

«Только ни в коем случае не раскрывайте, что вы живая, – вспомнила она его наставления при входе. – Последствия могут быть катастрофическими…»

Церемониймейстер объявил новый танец, и Александра заняла место в линии напротив Элизабет. Скрипки заволновались, дамы присели, кавалеры поклонились. Следуя за остальными, Александра сделала шаг вперед и назад, ступая с носка, мягким скользящим движением. Совсем не сложно! Вот две линии сблизились, партнеры обошли друг друга спиной, а после, взявшись за руки, отправились вдоль комнаты, пока не возвратились на место, чтобы повторить все заново. И если на втором круге Александра еще сбивалась с шага и запаздывала, то на третьем прошла все фигуры без ошибок.

Гордая за свою ловкость, она обернулась на Константина, но тот был слишком увлечен разговором с послом и присоединившимся к их компании человеком с оленьими рогами. А вот кто смотрел в сторону танцующих, – так это мистер Дарлинг. Взглядом отстраненным, но цепким он снова и снова возвращался к Элизабет, словно напоминая себе, что она выглядит именно так, как он ее запомнил.

– Мистер Дарлинг поворачивает голову в вашу сторону значительно чаще, чем требовалось бы человеку, считающему девушку «сносной», – сказала Александра, когда они с Элизабет в очередной раз сблизились в танце.

– Боюсь, это ничего не значит. К остальным женщинам он равнодушен, я же привлекаю его внимание исключительно тем, что вызываю неприязнь.

Обернувшись, Александра увидела, что задумчивый взгляд мистера Дарлинга вновь устремлен на Элизабет.

– Столь часто возвращаться к тому, что вызывает неприязнь, – похвальное упорство, – хмыкнула она.

– Похвальное? Саша, дорогая, мистера Дарлинга и так слишком часто хвалят, чтобы превозносить его еще и за это.

Когда музыка закончилась, Александра с удовольствием потанцевала бы еще, но Элизабет пригласил хищного вида морской генерал с усами, более всего походившими на корабельную швабру, а саму Александру тут же взяла под локоть мисс Брауни.

– Окажите любезность, мисс Быстров, – сказала она, уводя ее от веселящихся пар. – Мои друзья жаждут узнать от вас последние вести из Потусторонней России.

Александра почувствовала холодок между лопаток.

– Да ведь я… я и не знаю ничего… – пролепетала она, но ураган с пером в прическе уже увлек ее прочь от островка уюта и компании милой Лиззи – прямиком в бушующий океан, из которого на Александру голодно смотрели кокетливые прекрасные леди и насмешливые лорды, все ожидающие ее кораблекрушения.

Стоило Александре приблизиться, как ее немедленно окружили.

– К нам так редко заезжают гости из России!

– Расскажите, расскажите!

– Правда ли, что ваша императрица вмешалась в войну живых?

Александра обрадовалась этому вопросу: в ответе она не сомневалась.

– Сущая правда, – кивнула она, на мгновение удивляясь, как естественно для нее считать Иверию «своей»: после столького времени в Потусторонней России, местная императрица стала для нее таковой едва ли не наравне с Александром. – Государыня участвовала в борьбе с французом: усилила морозы и помогла прогнать врага с нашей… то есть, с живой земли.

Сказала она это с гордостью, однако оглядев собеседников, поняла, что их суждение об этом отличается.

– Удивительно!

– Неслыханно!

– Скандально!

– Что тут удивительного, а тем более скандального? – не удержалась Александра. – Разве не естественно для потустороннего монарха протянуть в минуту тягости дружественную руку своему живому собрату?

– Естественно? – фея скрыла улыбку за веером и обратилась к остальным: – Только представьте, что принц Роланд пришел бы на помощь Бонапарте!

Раздались смешки.

– Между прочим, я слышал, корсиканский выскочка нашел в тайниках Людовика договор, заключенный еще с королевой Морриган, – сказал зубастый джентльмен в золотистом лорнете, – и даже, кажется, послал для переговоров своих адъютантов на границу с вуиврами.

– Ах, как интересно, и что же?

Молодой человек сделал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием.

– Вуивры передавали, что наполеоновские адъютанты весьма неплохи на вкус, особенно если приправить их перцем!

Новые смешки, с еще большим энтузиазмом.

– В самом деле, в поведении русской императрицы нет ничего удивительного, – многозначительно заметила мисс Брауни. – С ее-то прошлым.

Разноцветные крылья немедленно всплеснулись в любопытстве.

– Что такое? Ах, расскажите!

– Неужели вы не знаете? Да ведь она всю юность провела с живыми. И не во дворце, а, кажется, в какой-то глухой деревне…

– В деревне? – воскликнул хор голосов. – С живыми?

– Да-да, это многое объясняет!

Александра почувствовала, как в ней закипает обида.

– Ее величество поступила благородно! Враг пробрался в сердце Живой России, грозился уничтожить самую душу!

– Вы молоды, моя дорогая, – сказал ей пожилой лорд с тюленьими усами и вместо брюк одетый в клетчатую юбку, – и еще не знаете, что помогать живым – дело пустое и неблагодарное. Именно поэтому потусторонние монархи еще на заре миров заключали пакты о невмешательстве. Да и в чем прок – поверьте, от живых нет никакой пользы!

– Никакой пользы?! – задохнулась Александра. «Ни в коем случае не раскрывайте, что вы живая, последствия могут быть катастрофическими» – только это и удерживало ее от того, чтобы раскрыть правду. – Вы, милорд, слышали о мертвом сне нашей императрицы? Возможно, вам также известно, что пробудить ее от этой напасти может только живой? Так вот, мне достоверно известно, что один из них – исключительно благородный! – прямо сейчас на пути к государыне, и он имеет непреклонное намерение спасти ее и вернуть к власти.

Полная торжества, она оглядела собрание. Кажется, ее слова и в самом деле произвели впечатление.

– Как, – воскликнул старик, – нашелся живой, который готов навечно отдать ей свое сердце?

Александра не сразу поняла, что означают его слова.

– Сердце?.. – повторила она. – То есть как это – навечно?..

– Ну как же, иначе заклинание не снять…

Отдать сердце? Навечно? Что это вообще значит? Александра все еще не могла собраться с мыслями, когда подошедший Константин коснулся ее локтя.

– Саша, вы говорили, что умеете связываться с Петром Михайловичем?

– Да, да, – растерянно ответила она, удивляясь, что и он заговаривает о брате.

– Дело в том, что озеро Неверфилд-парка имеет сообщение с Озерным краем в Живой Англии – и если не знать, к какому из входящих в него водоемов отправили мою мать, придется проверять все шестнадцать – на это у нас нет времени. Возможно, если Петр Михайлович и Ягина все еще во дворце, они могли бы поискать среди писем государыни…

Александра закивала – у нее были и свои причины вызвать Петра.

– Я спрошу, дайте время.

Отойдя в сторону от веселья, она прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться на тонкой, звенящей нити, которая тянулась между ними. Мысленно дотрагиваясь до нее пальцем снова и снова, она надеялась, что Петр услышит.

– Петро?.. Петро?

Тишина, никто не отзывался.

– Петро! – крикнула она изо всей силы и услышала далекое, словно с другого конца света, едва уловимое: «Сашка-а-а?..»

– Послушай, ты все еще во дворце? – крикнула она, сразу переходя к делу. – Надо узнать, куда государыня отправила Василису, жену Кощея. – Напряжение в теле росло, мысли то и дело срывались, нить звенела и грозилась оборваться. – Ты все еще в столице?..

– …погоди, – раздалось в голове, – …не понимаю, думай четче!

Собрав последние силы, Александра направила мысль стрелой.

– Императрица! Нужно узнать, куда именно она переправила Василису! В кабинете должны быть письма…

– …скажи, что именно нужно!

– Узнать, где искать Василису в Живой Англии! Куда ее отвезли? Куда! Куда, ты понял?

Мгновение Петро думал молча, Александра прислушивалась, но не шло ни вздоха. Наконец он глухо отозвался:

– …это важно?

Как будто она вызывала бы его по копеечному вопросу!

– Только так есть возможность остановить Кощея!

Снова тишина – и снова ответ:

– …жди немного. Жди, ясно?

– Жду!

Голова закружилась так, что подступила тошнота, а ноги подкосились, но Александра ждала и держалась.

– Шесть колец! – закричал Петр так неожиданно и близко, что сердце подпрыгнуло. – Герб – шесть колец, сверху вниз: три, два, одно! Слышишь?.. Сашенька…

Голос у него стал вдруг ясный, четкий, но какой-то растерянный. Да и отчего внезапно это детское «Сашенька»? Голова закружилась уже просто мучительно, нить натянулась до предела, еще немного и лопнет.

– Постой, Петро! – заторопилась Александра. – Ну вот что, ты знаешь, что для пробуждения Иверии тебе придется в нее влюбиться? Отдать ей сердце? Ягина ни о чем таком не говорила!

Ей ответили – но глухо, ничего было не разобрать.

– Сердце! – закричала Александра, напрягая горло. – Ты отдашь сердце!

В глазах вдруг почернело, а ноги окончательно подогнулись.

Понял он или нет? Ах, проклятье!

Сознание возвращалось неспешно. Открыв глаза, она увидела склонившиеся над ней обеспокоенные лица: Константин, мистер Дарлинг и Элизабет.

– Герб – шесть колец, сверху вниз: три, два, одно, – сказала она, когда губы послушались приказа.

– Граф Лонсдейл, – кивнул мистер Дарлинг. – Я знаю путь к его замку и могу дать провожатого. И все же вам лучше иметь с собой представителя водного народа, иначе путешествие может быть затруднительным.

– Отчего же?

– Путь до живого озера неблизкий, одного дыхания не хватит. Сам же я не могу отправиться с вами…

– Я из водных, – Александра оттянула воротник, демонстрируя жабры. – Только я никогда не делала подобного.

– Я могла бы научить вас, – отозвалась Элизабет.

Мистер Дарлинг глянул на нее с удивлением и кивнул.

– Значит, пора к озеру.

Распрощавшись с мистером и мисс Брауни, искренне пожелав Джейн счастья, а также горячо потряся руки с мистером Боггартом, Александра отправилась за лошадьми.

* * *

Озеро блестело гладко, звездно, начищенной серебряной монетой. У берега, под тонкой ледяной пленкой, мягко плюхались небольшие волны, но чем дальше убегала темнота, тем спокойнее становилась поверхность, а в середине и вовсе лежало черное зеркало, отражающее яркие лунные блики.

Спешившись, Александра подошла к изящным деревянным мосткам и заглянула в непроглядную темноту под ногами. Неужели возможно нырнуть туда в этакий холод и остаться живой?

Остальные присоединились. Мистер Дарлинг поднял небольшой пузатый фонарь, за мутным стеклом которого билось и мельтешило пламя.

– Это одно из самых древних потусторонних озер, многие из его обитателей живут там веками. Вряд ли вам угрожает опасность, и все же будьте осторожны. Если бы я мог, то сопроводил бы вас лично, однако это невозможно. – Он повернулся к Элизабет: – Теперь, мисс Боггарт, вам предстоит научить мисс Быстров делиться водным дыханием.

Запахнув плотнее концы вязаной шали, Элизабет подошла ближе.

– Только не торопитесь, – добавил мистер Дарлинг. – У нее может закружиться голова, раз это впервые.

Элизабет положила руки Александре на щеки и подалась вперед, но мистер Дарлинг снова вмешался:

– Я думаю, вам лучше отойти поближе к краю мостков.

Когда же они отошли, сказал вдогонку:

– И разумнее повернуться к воде, чтобы скорее добраться…

– Почему бы вам не сделать все самому, раз вы явно столь искушены в этом деле? – не сдержалась Элизабет.

Мистер Дарлинг отвел взгляд. Ослабив шейный платок, он оттянул высокий воротник: шею его изрезали старые шрамы, калеча жабры и не позволяя им раскрываться.

– Я приношу извинения за настойчивость, – сказал он, склоняя голову. – С моей стороны было опрометчиво считать, что вам понадобятся мои советы.

Взгляд Элизабет наполнился раскаянием. Не найдя, что ответить, она повернулась к Александре.

– Встаньте вот так, Саша, повернитесь к воде. Закройте глаза. Дышите.

Александра снова почувствовала ее прохладные ладони по обе стороны лица, а следом – выдох, ударившийся в губы. В груди немедленно надулось, словно туда из живота поднялся Ягинин летательный шар. Ребра заломило, мышцы шеи напряглись до предела.

– В воду! – Элизабет подтолкнула ее к мосткам. – Опустите голову в воду!

Александра пробежала по дереву, гулко стуча каблуками, бросилась на колени и с размаха окунула лицо в ледяное озеро.

Странное дело, ни влаги, ни холода она не ощутила. Наоборот, во рту и в горле стало сухо, глаза закололо. Зато когда она, не выдержав, попробовала наполнить легкие, это получилось без усилий. Вот оно, водное дыхание. Неужели она сможет и сама им делиться?

Поднявшись, Александра с удивлением ощупала сухие волосы. Отдернула руку, напоровшись на клеверовую заколку. Надо же, она совсем про нее забыла.

Обернувшись, она увидела напряженные взгляды остальных.

– Теперь попробуйте сделать то же сами, – сказала Элизабет.

Неизъяснимое волнение наполняло грудь, пока Александра шагала по деревянным мосткам, приближаясь к Константину.

– Отпустите мысли, почувствуйте отклик вашей водной сути.

Это еще как? Александра в растерянности обернулась на Элизабет, но та улыбнулась.

– Вы почувствуете, когда сделаете все верно.

Александра подошла вплотную к Константину. Так близко, что видела серебряные всполохи в зеленых глазах – мертвое наследие в зелени болота. Видела пушистость бровей и каждую ресницу. Тонкие крылья носа и сложенные в напряжении губы.

– Вы позволите? – спросила она.

Константин посмотрел на нее очень серьезно.

– Позволяю, Саша.

Она приблизила лицо, потянулась, набрала полнее грудь воздуха, выдохнула… И разочарованно опустила плечи: ничего не случилось, только Константин моргнул от ее дыхания.

– Попробуйте еще раз, – подбодрила Элизабет.

Александра вдохнула до предела, до того, что закололо под ребрами. Выдохнуть получилось так сильно, что волосы Константина всколыхнулись у лица, словно от порыва ветра, а сам он тихо рассмеялся.

– Не переживайте, – сказал он, кусая губы, чтобы вернуться к серьезности. – Если у вас не получится, я всего лишь задохнусь. Вам не составит труда оживить меня, раз уж мы и так будем в озере.

Александра усмехнулась, несмотря на досаду.

– И все же я бы предпочла плыть с живым царевичем, нежели с мертвым.

В третий раз она приготовилась вдохнуть, а Элизабет напомнила:

– Помните: делайте это вашей водной сутью!

Водная суть? Александра дважды дышала под водой – впервые в болотном плену, а второй раз под давлением Бориса – и оба раза мучительно, с болью, не по своему желанию. Теперь же хотелось попробовать сделать это добровольно.

Отвернувшись, она подошла к краю мостков и опустила пальцы в ледяную воду.

«Где же ты, моя водная суть? Пришла пора встретиться лично». Из воды на нее смотрело собственное отражение, едва мерцающее в неровном свете фонаря, знакомое с детства – и отчего-то совсем новое. Сердце забилось сильнее – но не от страха, а от нетерпеливого, почти детского ожидания чуда. «Сейчас, сейчас, подожди совсем немного…»

Она глубоко вдохнула морозный воздух, прикрыла глаза и выдохнула через жабры. Сначала пришло ощущение легкой щекотки, будто тысячи невидимых пузырьков пробежали по коже – на шее, за ушами, вдоль лопаток. Это было не больно, но совершенно необыкновенно – словно пробуждались мышцы, о которых она и не подозревала. А там проснулись звуки: журчание подземного родника, шорох водорослей, плеск рыбьих плавников и шепот подводных течений. В груди зарождалась незнакомая доселе радость – чистая, освобождающая. И отчего-то знакомая, словно старый сон, далекое воспоминание.

Как легко, как естественно – этим-то и нужно поделиться с Константином?

Поднявшись, она подошла к нему и встала напротив. Коснулась ладонями скул, приблизилась так, что почувствовала робкую прохладу его кожи. Все это время Константин смотрел внимательно, цепко, и теперь вдруг прикрыл глаза.

Александра вдохнула ему в приоткрытые губы.

– В воду! Скорее в воду! – услышала она словно сквозь сонную дымку. Распахнув веки, она увидела, как у Константина раскрылись глаза и дрожит нижняя челюсть.

Схватив его за руку, она бросилась вперед по мосткам. Верный Делир пошел следом и не вздыбился, когда она дохнула ему в морду, – только затряс ушами. Послушный Кудай и вовсе не удивился, мерно застучал копытами по настилу.

Мистер Дарлинг опустил фонарь к поверхности озера и приоткрыл дверцу: торопливое пламя вырвалось оттуда и крошечным светлячком юркнуло в воду.

– Это ваш провожатый, следуйте за его светом. Удачи вам!

– Благодарю вас, дорогая Лиззи! – крикнула Александра, прежде чем броситься в воду. – Благодарю вас, мистер Дарлинг!

Махнув им на прощание, она схватила лошадей за уздечки и прыгнула следом за Константином. Последнее, что она услышала, был голос Элизабет: «Расскажите мне, откуда у вас эти шрамы, мистер Дарлинг…»

* * *

Озеро заглотнуло Александру целиком, давя на плечи, утягивая на дно. Темнота проколола глаза, тишина вывернула уши, холод обездвижил тело. Показалось – все, смерть, но стоило как следует вдохнуть, а потом выпустить воду сквозь жабры, как туман рассеялся. Страх ушел, оставляя уверенность в своих силах. Стало даже жарко. Вдох-выдох, Александра, ты справишься. Потусторонняя кровь – это вам не шутки.

Ах, какое же восхитительное чувство! Вся тяжесть суши спала с плеч, наступила полная свобода. Малейший взмах руки, легкое движение ног – и она скользила в темноте, как тень, как сама стихия. Вода была другом, домом. Хотелось кувыркаться еще, но впереди нервно замаячил огонек-проводник, напоминая, что она здесь для дела.

Обернувшись, она увидела Константина. Тот барахтался, путаясь в одежде, очевидно, не слишком привычный к плаванию, и безуспешно пытался подобраться к Кудаю. Делир, не потерявший головы, перебирал тонкими ногами и тряс гривой. Из ноздрей у него вырывались пузыри.

Александра подплыла к Константину и помогла ему забраться в седло. Сама же, оседлав Делира, отправилась вслед за огоньком. Следовало плыть как можно быстрее, однако вокруг было столько красоты, что она все же нет-нет да и заглядывалась.

Мимо сновали огромные разноцветные рыбы: их чешуя переливалась, словно витражи в старинном соборе, а плавники трепетали бальным шелком. Водорослевые заросли величественно колыхались и светились изнутри, то приветственно расступаясь, то грозно смыкаясь, скрывая в своих лабиринтах чьи-то выпученные глаза, перепончатые лапы, любопытные щупальца и зубастые лягушачьи улыбки. Александра не знала, что за существа разглядывают их из-за водяных пологов, но не чувствовала ни беспокойства, ни угрозы, наоборот – все внутри звенело и порхало. Даже когда мимо, едва не сбив водяным потоком, промчалась кавалькада лошадей с рыбьими хвостами, она не испугалась, а лишь с восхищением посмотрела вслед удивительному стаду. Дыхание перехватывало от волшебства подводного мира – чужого, но глубоко внутри болезненно, мучительно родного.

Константин тоже завороженно глядел по сторонам. Трижды уже Александре пришлось одаривать его новым дыханием, и с каждым разом это получалось ловчее и проще, а во взгляде Константина отражалось больше восхищения. И так чудесно было проживать это приключение вместе, что когда у одного из берегов показались загадочные мраморные ступени, они оба, снедаемые любопытством, спешились и взбежали выше, до самой поверхности.

Озеро в этом месте замерзло, так что получилось лишь глянуть сквозь прозрачную ледяную корку. По ту сторону наледи из воды поднимался остров, волшебным образом не тронутый зимой, утопавший в зелени яблонь и тисов, охраняемый огромными, облаченными в полный доспех рыцарями – насколько Александра могла судить, спавшими: плечи их поникли, плащи опали, а головы в боевых шлемах с яркими плюмажами мерно покоились на навершиях грозных мечей. Зачем они здесь? Кого охраняют? – тайна сия скрывалась за плотным туманом, окутавшим остальной остров.

Подивившись на картину, они принялись спускаться по ступеням – и едва не столкнулись с роскошным фаэтоном с огромными колесами и изящными спицами, делавшими его похожим на паука-долгоножку. Запряжен он был водяными конями, а кучером и пассажиром была грациозная женщина. Светлые волосы ее и мерцающие одежды облаком окутывали тонкую и длинную, словно росток ламинарии, фигуру. Женщина натянула удила и, внимательно всмотревшись в Константина, склонила голову в приветствии. Константин ответно поклонился.

На Александру женщина не взглянула и, казалось, не заметила ее вовсе, как вдруг, уже ударив лошадей, она поднесла руку к губам, будто для прощального воздушного поцелуя, и выпустила в ее сторону струйку пузырьков, каждый из которых оказался крошечной лучистой рыбкой. Малыши юркнули в волосы, в рукава, забрались под ворот доломана. Александра захохотала, завертелась, прогоняя шалунов, захлопала себя по бокам, а потом особенно резко извернулась и – пропала.

Нет, не пропала… но изменилась! Нет, мир изменился! Сделался огромным, чужим, нестерпимо громким и ярким. Руки и ноги исчезли, тело стало гладким, кисельным. Оно извивалось, корчилось, а рот беззвучно открывался, силясь выдавить хоть слово – хоть звук! – и все безуспешно. Ужас трепыхался в горле, раздирал грудь, Александра забилась, снова крутанулась…

…и стала собой. Только к своему позору – без нитки одежды! Чакчиры, сапоги, рубашка, доломан и ментик, а главное, сабля, все в беспорядке валялось на мраморных ступенях. Ах, да что же это! Отчего же она никак не провалится сквозь землю?! Задыхаясь стыдом и смятением, она торопливо оделась, застегнулась, нацепила саблю. Обвязав темляк вокруг запястья, забралась на Делира.

Залитая краской до корней волос, она последовала за порхающим впереди светлячком-проводником, намеренно не оборачиваясь на Константина. Достаточно было вспышек-воспоминаний: вот он, оторопев, смотрит на ее превращение, вот бросается помочь, а вот, отпрянув, закрывает лицо ладонями и отворачивается, лишь бы спрятаться от ее внезапного бесчестья. И как теперь прикажете смотреть ему в глаза?! Александра решила: если только он упомянет происшедшее, она незамедлительно проткнет себя собственной саблей.

Константин, разумеется, промолчал – вовсе сделал вид, что ничего не случилось, и все же до самого конца путешествия они ни на что более не отвлекались.

* * *

Добравшись до нужного берега, светлячок дважды стукнулся о толстый слой льда на поверхности озера и испарился. Александра подплыла ближе, ударила кулаком, эфесом сабли – без толку. Константин налег плечом, несколько раз толкнулся, даже попробовал применить силу, но лед оказался слишком прочной крышкой, запершей их намертво в подводной кастрюле.

Положение спас Делир. Изловчившись, он ударил копытом, раз, другой, и лед поддался. Пошел трещинами, а после и вовсе вскрылся, давая возможность выбраться на поверхность.

Вокруг было темно, но вдалеке горел праздничными огнями высокий старинный дом. От озера к нему вились расчищенные дорожки, а на ухоженных газонах сверкал пушистый снег.

Выкарабкавшись на берег, Александра спешилась и в изнеможении опустилась на замерзшую землю. Никакой потусторонней оттепели здесь не наблюдалось, зима была в самом разгаре, и хотя мундир благодаря заклинанию остался сухим, зубы мгновенно застучали.

– Вам холодно? – спросил Константин. – Скорее, выпейте зелье.

Ах да, живая вода! Александра достала из-за пазухи бутылку и опустошила ее одним глотком.

Возвращаться к жизни оказалось гораздо приятнее, чем ее лишаться. Кровь забурлила, вскипела, согрела сердце, зажгла щеки. Волшебное чувство – будто возвращаешься домой после долгой разлуки.

А что же Константин? Ведь он здесь впервые.

– Ах, что же вы молчите! – воскликнула она, увидев его посеревшее лицо. – Берите, берите!

Она схватила его ледяные ладони, растерла пальцы и, не удовлетворившись, взяла за плечи.

– Вам теплее? – спросила она, прижимаясь щекой к его замерзшему уху. И когда он так и не ответил, настойчиво переспросила: – Теплее?

Он выпутался из ее объятия и отстранился. Щеки его горели.

– Теплее, – сказал он, избегая ее взгляда. – Пойдемте.

– Так что вы планируете делать? – спросила Александра, пока они шагали по припорошенной дорожке к дому. – Как возможно вернуть вашу мать в Потустороннюю Россию?

– Ей наверняка дали зелье забвения, чтобы начать новую жизнь было легче. Но отец говорил правду: мне всего лишь нужно будет надеть на нее медальон – и если в ней осталась хоть капля потустороннего, капля тоски по былому, к ней вернется сила, она все вспомнит.

– А после?

– А после… я уговорю ее отправиться со мной к отцу, объясниться. Убедить его снять обвинения с Иверии.

– А после?

– А после… – он помолчал. – А после она… она сможет вернуться к живым, если пожелает.

Да разве Кощей отпустит ее?.. Хмурое молчание Константина говорило, что он тоже думает именно об этом.

– Как будет – так и будет, – сказала Александра. – Главное – остановить вашего отца.

Константин кивнул, но рассеянно, будто не совсем расслышал.

Старинный дом горел огнями, перед входом толпились бессчетные коляски. Обогнув главное здание сбоку, Александра подобралась к огромным окнам, сквозь приоткрытые портьеры которых на улицу падал яркий свет.

Александра подошла ближе, с любопытством заглянула в колышущийся просвет между занавесками и тут же отшатнулась: на нее смотрели две пары внимательных глаз. Две хорошенькие светловолосые девочки в белых шелковых платьицах и персиковых лентах стояли у самого окна и обозревали сад. Увидев гостью, они не смутились, наоборот, заулыбались. И вот эти их улыбки – на удивление знакомые – удержали ее у окна: так улыбался Константин. Александра приветственно помахала, вглядываясь пытливее, и заметила теперь и темную зелень глаз, и неуловимую схожесть высокого лба и точеного носа.

Та из девочек, чтобы была посмелее, приоткрыла створку окна.

– Как вас зовут, мадмуазель? – спросила Александра по-французски.

Они засмеялись, прикрывая рты ладонями. Одна сестра немедленно зашла другой за спину. Позади скрипнул снег: Константин остановился неподалеку, не желая пугать девочек. Он разглядывал их столь же пристально, и на лице его отражалось все большее волнение.

– Как вас зовут? – спросил он по-английски.

– Я Алис, а это Вайолет, – ответила та, что посмелее, делая очень аккуратный книксен.

– Можем ли мы… увидеть вашу мать?

– Разве вы ее друзья? – спросила Алис.

– Я… знал ее, – сказал Константин. – Давно…

– Давно? О, мама будет очень рада встретить того, кто знал ее раньше. Она этого времени совсем не помнит и очень скучает.

– Так она здесь? Мы можем ее встретить?

Девочки переглянулись.

– Ей с утра было нехорошо, но Мэри сказала, что теперь лучше.

– Ваша мама болеет? – обеспокоенный, Константин шагнул ближе.

Девочки захихикали:

– Да нет же, глупый.

– Леди Алис, леди Вайолет! – послышался строгий голос. – Не стойте на сквозняке, отойдите от окна, ради бога!

– Мы идем, мисс Итен, – отозвалась бойкая Алис и на прощание шепнула Константину: – Немного подождите, она скоро.

Подобрав подолы, обе девочки побежали туда, где их ждала гувернантка.

Когда все трое удалились, Александра заглянула за портьеру. Роскошный прием в доме графа Лонсдейла был в разгаре: гремела музыка, в главной зале кружились разряженные по последней моде пары. И все же, несмотря на богатство обстановки, красоту гостей и торжество бала, резкое разочарование охватило ее. Каким же все это показалось… обычным. Скучным. Разве встретишь здесь русалку, вурдалака или синекожего шестирукого индийского посла? Разве обсудишь с кем побег из императорского бастиона, драку со скелетом? А главное – можно ли хоть кому-нибудь признаться, кто она на самом деле? Нет, нет, вернувшись, она снова будет вынуждена лгать мужчинам, прятаться от женщин, оправдываться, почему до сих пор не усата. Одна мысль об этом наполнила сердце такой тоской, что слезы навернулись на глаза.

Обернувшись, она обнаружила, что Константин стоит рядом и внимательно наблюдает за ней.

– Если вы хотите потанцевать, идите, – сказал он, по-своему поняв ее расстройство. – В такой толпе никто и не заметит лишнего мундира.

– Нет, – она покачала головой, – я не в настроении танцевать. Я и вовсе думаю, что больше никогда не буду посещать балы в живом мире.

– Отчего? – удивился Константин. – Вам это по душе. Я видел, как вы наслаждались контрдансом с мисс Боггарт. И у вас отлично получалось.

Он видел? Значит, он не все время был поглощен разговором с послом? Щеки от этой мысли потеплели.

– Оттого что люди ходят туда в поисках знакомств, в поисках романтических чувств… молодые люди ищут невест, дамы – женихов…

– А вы?

– А я?.. А мне предстоит всю жизнь притворяться…

Константин нахмурился, вгляделся в нее еще пристальнее.

– Неужели вы планируете остаться одинокой?

Александра дернула плечом.

– Я привыкла. Женщины меня сторонятся, мужчины не смотрят более чем на друга. Что же делать, если моя мечта заставляет меня жертвовать семейным счастьем, я готова.

– Это жестоко. Вы слишком жестоки к себе.

Его взгляд, внимательный и цепкий, поддевал что-то в ней, будто открывал крышку сундука, в который она сложила самое трепетное и больное – и давно забыла. А теперь, от его близости, все открылось.

– Разве? Вы думаете, если бы я бросила службу, переоделась в платье и отправилась на бал, что-то бы изменилось?

– О чем вы?

Александра сбила снежную шапку с куста шиповника.

– Вы же не думаете, что передо мной мгновенно выстроился бы полк из желающих пригласить на танец?

На лице Константина отразилось возмущение, он будто оскорбился ее словами.

– Саша, вы красавица!

Александра опешила от пылкости, с какой он сказал это.

– Вы так говорите оттого, что давно потеряли очки.

Константин засмеялся, но тут же вернулся к ней мягким взглядом.

– Я вижу вас со всей ясностью, Саша. – Немного помолчав, он добавил: – Вас задели слова Бориса? Он хотел сделать вам больно.

Александра вздохнула.

– Я и без него знаю, как смотреться в зеркало.

Из приоткрытого окна донеслись первые, едва различимые звуки вальса. Нежная мелодия окутала теплом и волнением, наполнила грудь, защекотала кончики пальцев.

Константин придвинулся к Александре и осторожно, словно спрашивая разрешения, коснулся ее руки.

– Саша… вы станцуете со мной?

Несмотря на то, что он теперь был для нее холоден, его пальцы обожгли, как если бы он стал горячее всех живых на свете. Разве можно отказаться?

Александра вложила свою ладонь в его.

Они начали двигаться – медленно, осторожно, боясь спугнуть неожиданную счастливую тайну. Звуки скрипок и клавикордов едва доносились, но все вокруг было музыкой: мягкий звон ее шпор, его взволнованное дыхание, хрустящий под ногами снег. Лунный свет пробивался сквозь переплетение голых ветвей, рассыпаясь по снегу алмазной крошкой, снежинки падали в такт, оседая на плечи и тая на ресницах. Воздух дрожал от нежного сокровенного вальса. Константин не просил, но Александра щедро делилась теплом: слишком уж красиво у него разгорались от этого щеки.

Внезапно Константин сделал широкий шаг, развернул ее кругом – и сердце ударилось так сильно, что в голове на мгновение все смешалось. Мир вспыхнул ярче, почти нестерпимо, превратился в блистательную круговерть снега и света. Грудь наполнилась таким счастьем, что Александра едва дышала. Тур, еще тур – и вот на новом вихре показалось, что ноги взбивают подол мягкого муарового шелка, что кружево мотыльком трепещет у плеч, а жемчуг холодит ключицы, что руки – в тугих перчатках до локтя, ноги – в атласных туфельках, и что ленты трепещут под грудью, фиалки дрожат в волосах, и Константин – вот так же, рядом, неотрывно смотрит и чутко, прислушиваясь, ведет ее в танце. Подхваченная движением, Александра кружилась снова и снова, будто в полете, ноги ее едва касались земли, и она бы упала, если бы не ось, удерживающая все мироздание: ладонь Константина на ее пояснице. Такая горячая, что прожигала сквозь одежду.

Александра и не заметила, как они остановились. Просто замерли друг напротив друга. Мир все кружился – полнился музыкой, плясал тенями, падал снегом – а им больше не было нужды вторить. Константин продолжал сжимать ее руку и смотрел в глаза. Выдыхал в лицо жарко, неровно. Как же хотелось запомнить все это: лунный узор на щеках, трепет во взгляде, мокрые ресницы. Александра зажмурилась, проверяя, что образ этот отпечатался под веками, и почувствовала, что дыхание Константина все ближе. Она потянулась навстречу. Так тепло, так сладко…

Но губ коснулся лишь ветер – а там рядом и вовсе похолодело. Александра раскрыла глаза, завертела головой, все еще слишком растерянная, чтобы понять, что случилось. Вот следы их танца в снегу – значит, все было? Ей не приснилось? Но тогда отчего вдруг так морозно, так одиноко? Отчего Константин хватается за голову, будто пытаясь удержать что-то внутри? Отчего болезненно стонет?

– Что я делаю! Что я делаю! – заведенно повторял он. – Я бесчестный… я… я недостойный! Я подлец!

– Константин… – начала Александра.

Он повернулся. Губы его тряслись, в глазах отражался ужас.

– Вы должны презирать меня, Саша! Я не свободен… я связан клятвой! – закричал он. – Если бы только… – он закрыл лицо руками, – Саша, если бы… если бы только…

Он никак не мог договорить, что «если бы только», но это было и не нужно. Со всей ясностью Александра поняла, что и у нее есть эти «если бы только». «Если бы только» он мог быть всегда рядом. «Если бы только» они могли жить в одном мире. «Если бы только» можно было всегда коснуться его, взглянуть в глаза, услышать голос. Ах, ради этого она снесла бы любые тяготы, даже вечное притворство! Мысли о «если бы только» вдруг так обожгли душу, что не думалось больше ни о чем, осталось только это.

– Так оставайтесь! – сказала она вдруг, сама удивляясь решительности тона. – Слышите? Оставайтесь!

– Остаться? – отозвался Константин. – Где?

– Здесь, со мной, в живом мире, оставайтесь! – Часть ее знала, что она говорит глупые, а то и постыдные вещи, но губы от этого только двигались скорее. – Оставайтесь, мы поедем в Живую Россию, мы спрячемся, я буду греть вас хоть вечность! Я не могу, не хочу без вас, я вас… я вас…

Константин слушал, и лоб его мучительно морщился, а глаза блестели.

– Саша, остановитесь! Умоляю вас, Саша! – Упав на колени, он прижал ее ладони к своим мокрым щекам, стал целовать – но тут же вскочил, отшатнулся. – Что я наделал, что я наделал…

Глядя на его сгорбленные плечи, она осознала всю бессмысленность своих «если бы только». Константин никогда не пошел бы на предательство. Никогда не нарушил бы клятву. Не оставил бы императрицу, не бросил бы Потустороннюю Россию в трудную минуту.

Справа под мундиром зацарапалось – это Руссо требовал свободы. Выбравшись, он пронзительно крикнул, цапнул кожу на прощанье и перелетел хозяину на плечо. Александра проводила его взглядом. Как же горько стало ей теперь, как же снова захотелось домой, в родную гостиную, пить чай с Петром и готовиться к отправлению на службу! Схватившись в отчаянии за голову, она почувствовала, как что-то укололо пальцы.

Клеверовая заколка.

Вспомнились вальс, близость Константина, тепло его рук и нежность взгляда – глупые мечты о том, чтобы быть вместе. Какая же она наивная дура! Вырвав заколку из волос, она бросила ее в снег и изо всей силы взмолилась о том, чтобы это мучение прекратилось.

Провидение услышало ее просьбу в ту же секунду. Словно по указке, музыка, льющаяся из окна, оборвалась, а в зале радостно зашумели. «Герцогиня! Герцогиня!» – раздалось со всех сторон.

Константин бросился к окну, Александра тоже вгляделась. По черной мраморной лестнице спускалась, держа мужа под руку, ослепительно красивая женщина. Волосы ее сверкали мелкой жемчужной росой, выпуская на плечо лишь один светлый локон. Ровная кожа смотрелась несколько бледной, под глазами залегли тени, но даже это не портило, а скорее подчеркивало хрупкую фарфоровую красоту хозяйки дома. Тонкое муслиновое платье цвета слоновой кости облегало фигуру, любовно и даже горделиво подчеркивая торжественную округлость живота. Невозможно было оторвать взгляда от ее размеренной походки, от выражения лица, наполненного терпением и вселенской любовью.

Александра обернулась на Константина. Он смотрел на мать неотрывно, едва ли даже моргая – и только жилка на виске истошно билась. Пальцы его сжимали амулет с кусочком лягушачьей кожи.

Спустившись по ступеням, герцогиня склонилась и поцеловала в лоб каждую из дочерей. Те заговорили наперебой, поднимаясь на цыпочки от нетерпения и жестикулируя, и видно было, как брови герцогини поднялись в удивлении, а потом она обернулась на окна.

Константин отшатнулся к стене, увлекая за собой и Александру, скрываясь в тени шиповника. Некоторое время было тихо, но вот окно отворилось сильнее, а там раздался голос герцогини:

– И где же он, ваш незнакомец, который знал меня раньше?

– Он был здесь, мама! – отозвалась Алис.

– Мы видели его, – подтвердила Вайолет, – правда-правда.

– Я верю, верю…

Александра видела, как женщина подслеповато щурится, подносит к лицу очки в золотой оправе, снова вглядывается в темноту сада.

Вот сейчас. Сейчас самое время. Когда она так высунулась, нет ничего легче, чем накинуть цепочку ей на шею. Мгновенно вырвать ее из этой жизни, заставить вспомнить прошлое. Вернуть ее Кощею. Александра взглянула на Константина, даже сжала его ладонь, но тут же поняла: бесполезно. Он не сделает этого. Столько детской тоски, столько любви было в его взгляде.

Оконная рама скрипнула.

– Где вы видели его, девочки?

– Здесь, мама, он был здесь.

– С ним еще была девушка в мундире.

– Девушка? В мундире? Разве такое возможно?

– В ее волосах была заколка… Да вот же она, вон там, в снегу!

Александра обмерла. Но на счастье, снега выпало уже достаточно, чтобы скрыть ее тайну.

– Ну что ты, дорогая, это всего лишь лунный зайчик.

Герцогиня еще раз вгляделась. Ветер поднял снежинки и кинул ей в лицо.

– Базилина, дорогая, стоит ли тебе стоять на сквозняке в такую погоду? – спросил герцог, подходя ближе и накидывая пелерину ей на голые плечи. – Ужин подали, можно садиться за стол.

– Иду, дорогой, – улыбнулась герцогиня. Еще раз обведя сад взглядом, она закрыла створку. А потом взяла девочек за руки и повела вглубь зала, где уже вовсю гремела мазурка.

Константин постоял некоторое время молча, а потом, сорвав с шеи медальон, бросил его на каменный портик и ударил каблуком. Еще и еще раз, и часы в зале в такт его ударам били двенадцать. Когда все стихло, Константин распрямился. Посмотрел вперед, в хрустальное зеркало озера.

– Пойдемте, – сказал он.

– Куда?

– В потусторонний лицей. Война неизбежна, и мое место сейчас подле ее величества. Вы же встретитесь там с братом и отправитесь домой – в подвале есть переход к заставе в Живую Россию.

Сил на споры не осталось, хотелось лишь убраться подальше от холода и снега, от горького одиночества и обиды. Скорбные чувства душили Александру. Подхватив из снега заколку, она шагнула к озеру, но тут же, опомнившись, отступила. Ощупала тонкие, едва заметные шрамы на шее.

– Я не смогу дать вам водное дыхание, – сказала она. – Я теперь живая.

Константин кивнул, обернулся на темноту далекого чернильно-черного леса.

– Я знаю другой способ.