Полтора года назад мы улетали из Валенсии той же самой компанией. Яна была чернее тучи из-за того, что им с Андреем приходится расставаться, а мы потом все дружно успокаивали ее в самолете и обещали, что все обязательно будет хорошо. Она тогда не сказала Андрею, что мы улетаем, и я тоже запретила Матео нас провожать, потому что уже тогда между нами было что-то совершенно непонятное и очень острое, а я просто не хотела усложнять.
История повторяется. Кроме того, что в этот раз и Матео, и Андрей присутствуют в аэропорту.
Мы улетаем той же компанией, рейсом того же времени, что и в тот раз, но только реву теперь я, и почти точно уверена, что девчонки будут успокаивать меня весь полет до Москвы.
Обнимаю Матео и плачу. Не горько и не навзрыд, но слезы не перестают катиться по щекам, я даже не пытаюсь их стирать, в этом нет никакого смысла.
Матео обнимает меня, гладит по волосам и спине и просто дает мне выпустить наружу все мои чувства, которых внутри сейчас слишком много. К слову, это одна из самых прекрасных его черт. Он никогда не прерывает никакие мои эмоции. Дает выплакаться, смеется вместе со мной, пока я пытаюсь пережить приступ смеха, слушает мою болтовню или терпит глупые танцы, потому что мне просто приспичило потанцевать.
Я очень часто в своей жизни сталкивалась с «не смейся так громко» или «не плачь, ты привлекаешь внимание». Наверное, поэтому со мной и остались только мои подруги, которые принимают меня такой, какой я и являюсь. Точно так же, как я принимаю их. Даже мама никогда не хотела видеть меня настоящей, у нас непростые отношения, несмотря на то что она воспитывала нас с сестрой одна, и я безумно благодарна ей за все, что она для нас делала.
Но я далека от своей семьи, с сестрой у нас вообще крайне сложные отношения. Именно поэтому меня так и привлекла семья Матео – у них все иначе. И они дарят то самое ощущение семьи, которого я практически никогда не ощущала. И им тоже совершенно плевать, насколько громко я могу смеяться.
Наверное, и поэтому тоже я не готова отпускать Матео. Нигде в мире больше нет такого мужчины, и я просто знаю, чувствую, что счастлива смогу быть только с ним. Не знаю, как объяснить это, но я просто это знаю. Как будто бы могу заглянуть в будущее.
Человек, принимающий тебя со всеми тараканами, неизбежно становится близким.
И от этого близкого человека я прямо сейчас должна улететь за тысячи километров. Чертово издевательство!
Почему так сложно просто сорваться с места и переехать на другой конец планеты, не волнуясь ни о чем? Ни о работе, ни о жилье, ни о чем-либо еще. Почему так сложно? Клянусь, я бы с удовольствием осталась тут, но это практически невозможно. По крайней мере на данном этапе моей жизни.
– Мира, – я слышу голос Яны. Почти виноватый и очень тихий. Уже знаю, что она хочет мне такой интонацией сообщить. – Нам пора идти. Мы и так ждали до последнего.
Я не хочу. Совершенно точно я не готова. Какого черта вообще в мире существует такая несправедливость? Почему судьба подкидывает нам такие испытания? Я же могла просто родиться в Испании, и мы встретились бы с Матео в любой период жизни. Ну почему все не так…
Мне надо от него оторваться. Надо, да? Я понимаю это. Но вообще не готова этого сделать.
Чувствую снующих вокруг людей и привычный для аэропорта хаос, но мой мир сейчас сжимается до нас двоих, и я вообще не готова вернуться в тот, большой, где есть еще другие люди, кроме нас.
– Я прилечу, – шепчет мне Матео, обещая. – Прилечу, и все будет хорошо. Просто верь мне, ладно? И пиши. Всегда. Я буду ждать каждое твое сообщение.
– Прилетай, пожалуйста, – шепчу в ответ, – и я обещаю писать. Так много, что тебе надоест!
– Идет. – Он улыбается мне и прижимается губами к моим, даруя мне последний, но очень-очень сладкий поцелуй, после которого мне приходится оторваться от него и просто уйти…
А потом, в самолете, натянуть маску на глаза и все время полета думать только о Матео. Обо всех наших моментах в каждый из моих приездов сюда. Обо всех поцелуях. Обо всех красивых словах и поступках.
Раз за разом я сжимаю вишенку, висящую на шее, в кулаке и понимаю, что вся эта история скоро закончится.
Не знаю, как именно. Вообще не представляю, если честно. Но абсолютно точно всему этому осталось недолго. Я просто это чувствую. Каждым миллиметром сердца и души.
Возможно, мы и правда найдем какой-то выход. А может, решим остаться в памяти друг друга просто хорошим временем в жизни. Не знаю. И, если честно, думать пока об этом не хочу. Как-то очень это все больно…