Второй раз подряд я просыпаюсь от того, как мне сильно жарко, но в этот раз нахожу под своими ладонями мужчину, который и стал причиной этой невероятной теплоты.
Матео, точно настоящее солнышко, – горячий во всех смыслах этого слова.
Но вопреки всему я не отстранялась от него во сне, а, кажется, прижималась только сильнее. Подсознательно тянусь за его защитой и добрым сердцем, или что это такое? Будь мне жарко во сне от одеяла – я бы скинула его на пол, прямо будучи сонной. А тут продолжаю прижиматься, словно от Матео зависит вся моя жизнь. И плевать мне на жару, на все неудобства плевать, просто хочется быть с ним рядом.
Я не очень понимаю себя, если честно, но я пока в таком состоянии и в таком атмосферном месте, что копаться в голове своей мне вообще не хочется. Буквально позавчера я застукала своего парня за сексом с другой, какие тут могут быть вообще копошения в собственной голове? Я любила этого идиота долгие годы, мне радостно, что я просто не лежу тюленем и не вою в потолок от произошедшего, все.
Грудь Матео под моими ладонями мерно вздымается, кажется, я проснулась первой, а он все еще спит. Я слышу стук его сердца и невольно прижимаю ладонь чуть сильнее, словно пытаюсь услышать больше чем мне доступно. Его доброе и широкое сердце на самом деле хочется слушать, ровный ритм словно дарит какое-то успокоение. Или это действует так его семья, дом и город, в который он меня привез? Я не знаю. Правда не знаю, но мне тут просто хорошо и спокойно, хотя мы здесь всего-то несколько часов, большую часть из которых мы просто спали.
Аккуратно выпутываюсь из объятий Матео, встаю, потягиваюсь и иду к окну. Матео закрыл шторы, чтобы солнечный свет не мешал нам отдохнуть после дороги, и я даже не успела взглянуть в окно. Подхожу, двигаю тяжелую ткань, и…
Замираю.
Потому что это буквально то, что я хотела бы видеть каждое утро своей жизни. Не в плане конкретно этого вида из окна, а в целом. Пляж, море, яркое солнце… Я не слепая и сразу увидела, что дом родителей Матео стоит у самого моря, но видеть такую красоту при пробуждении – это совершенно другое! Другие эмоции, другое ощущение, все другое.
Я открываю окно, впуская в спальню теплый морской воздух, шум волн и крики чаек, и на секунду представляю, что это моя настоящая жизнь, а не временная и пока совсем непонятная.
Была бы я счастлива? Да.
Я очень люблю свой дом, я люблю город, в котором живу, люблю в целом все, что меня окружает. Но море… Это что-то, что всегда было далеким. По какой-то причине я могу по пальцам пересчитать все разы, когда я была на море, причем три из них придутся на Валенсию.
Мы не очень хорошо жили, когда папа нас бросил, поэтому маме было совсем не до отдыха, она думала о том, как прокормить нас с сестрой, собрать на учебу и протянуть еще один день без нервного срыва. А когда я выросла – начала работать и зарабатывать, и тоже так погрязла во всем этом, что находила время только на быстрый отдых. Боулинг вечером, хоккейный матч или даже поход на стриптиз с подругами, но вот полноценный отпуск на море – никогда.
И сейчас я, как никогда, жалею об этом, потому что чувствую, насколько это мое. Море придает мне сил. Мне снова хочется танцевать, рисовать, лепить из глины, плести из бисера и делать вообще все, что угодно, только бы не сидеть на месте.
Это вдохновляет, как никогда, мне срочно хочется обнять Матео в благодарность за то, что привез меня сюда, но я не успеваю даже развернуться, потому что в ту же секунду он обнимает меня со спины и крепко-крепко прижимает к себе. Я даже не слышала, когда он проснулся и встал с кровати! Так глубоко уплыла в свои мысли, что пропустила даже то, как он ко мне подошел.
– Выспалась? – спрашивает он хриплым ото сна голосом. По позвоночнику вдруг пробегают мурашки, но я стараюсь не обращать на них внимания. Они, предатели, просто давно не видели никакой заботы и нежности, и теперь, когда в моей жизни есть самый нежный Матео, они скачут по мне при каждом удобном случае.
– Да, – выдыхаю, расслабляясь в его руках. Он не отстраняется, наоборот, кажется, прижимает меня еще немного ближе. Между нами и так не осталось даже миллиметра, но мне так хорошо и уютно, что я ни за что в жизни не пожалуюсь сейчас. Чувствую его губы на затылке, он чмокает меня пару раз, прежде чем продолжить наш диалог.
– Тогда предлагаю поесть, а потом пойти посерфить. Ты стояла на серфе когда-нибудь?
Его предложение сносит с ног. Он что, шутит?! И мысли читает? Я буквально пять минут назад подумала о том, что хотела бы вернуть себе себя: активную и яркую, которая хватается за все подряд, и он тут же предлагает серфинг, даже не зная, что попробовать это было моей мечтой!
Я не питаю иллюзий по тому поводу, что у меня получится хоть что-то, потому что это сложное занятие покоряется далеко не всем, но сама суть предложения и возможность встать на серфинг уже сносят меня с ног!
И я не нахожу ничего лучше, чем как поддаться эмоциям, поэтому в следующую секунду уже разворачиваюсь в руках Матео и крепко обнимаю его за шею, чуть ли не вереща на весь дом от счастья.
– Как легко тебя порадовать, – усмехается он.
– Легко?! Ты сумасшедший? Мы в Испании идем серфить! Это вообще не легко, Матео, это буквально исполнение одной из моих мечт!
– Одной из? – вдруг становится он серьезным. Мы так и стоим в обнимку, мои руки на его шее, его – на моей талии.
– Да. У меня их много.
– Расскажешь обо всех? Хочу исполнить каждую.
Он говорит серьезно, ни в глазах, ни в тоне голоса я не слышу даже намека на шутку или что-то в этом роде. Я… я теряюсь в пространстве и не знаю, что сказать.
Я понимаю, что Матео ко мне что-то чувствует, я не тупая, вижу поступки и слышу слова. И он понимает, что я отчаянно и бесповоротно полжизни любила одного недостойного этой любви козла и вот так по щелчку пальцев просто не могу нырнуть в какие-то другие отношения и чувства.
Но мне все равно так странно… Временами я чувствую себя отвратительно исключительно из-за того, что не могу ответить Матео взаимностью.
И вот именно из-за этого такие выражения, которыми он вообще не стесняется разбрасываться, вводят меня в ступор. Молча смотрю на него и не знаю, что ответить и нужно ли вообще говорить хоть что-то в такой ситуации.
Но Матео и в этом оказывается совершенно идеальным человеком, просто потому что чмокает меня в лоб и отступает, позволяя никак не комментировать его слова. Он просто… дает понять мне, на что способен, и не ждет ответных слов.
А я не привыкла вот так – только брать и не отдавать взамен. Я так не люблю, мне это совершенно не нравится, не хочу просто пользоваться добрейшим сердцем Матео. Нужно сделать что-нибудь для него… Сюрприз, подарок – не знаю. Нужно обязательно подумать над этим, потому что я от чистого сердца просто хочу сделать для него что-то хорошее.
Через пять минут мы уже сидим на кухне и ждем, пока отец Матео, Карлос, приготовит поздний завтрак на всю семью. Почти на всю – Паула все еще в школе. Из-за того, что мы приехали сюда очень рано, даже сон не нарушил нормальный график, и мы проснулись еще до обеда. У нас куча времени сегодня!
От предвкушения серфинга немного подрагивают руки, но я не спешу лететь к морю, потому что не хочу обижать отца Матео. Карлос известный шеф-повар, я уже все выяснила, и его еду мне тоже не терпится попробовать. Мне вообще почему-то многое не терпится тут! Разрывает на части от десятка разных желаний, но меня не пугает это, наоборот, радует. Я всегда такой была…
Карлос заканчивает готовить, Эмма накрывает на стол, мягко отказываясь от моей помощи, и уже через три минуты перед нами стоит просто невероятная…
– Паэлья, национальное блюдо. С морепродуктами! Приятного аппетита, дети.
Дети…
Это «дети» звучит так по-семейному, по-домашнему и даже как-то по-особенному, что мне сразу же хочется улыбаться. Не знаю, чем я заслужила такое хорошее отношение от родителей Матео, но мне это невероятно льстит.
И под «хорошим отношением» я имею в виду многое. Улыбки, теплые слова, постоянные комплименты! Да Эмма меня даже обняла уже несколько раз просто так, о чем еще говорить…
Они прекрасные люди, воспитавшие такого же прекрасного сына. Честно признаться, я бы хотела встретиться с ними еще когда-нибудь. От мысли, что эти дни могут быть нашей первой и последней встречей, становится грустно.
– Мира, расскажи что-нибудь о своей семье, ты такая замечательная девушка, хочется узнать тебя поближе, – говорит Эмма. Я правда таю, честное слово.
– Моя мама экономист, старшая сестра – дизайнер, мы с ней пошли в одном направлении. У нее двое деток, мои племяшки. В целом все, семья у нас не очень большая.
– А отец?..
– Он бросил нас, когда я была еще маленькой, совсем не помню его.
– Прости, дорогая, – говорит она извиняющимся тоном, – я не думала, что…
– Все в порядке! Все хорошо, правда, мне всегда хватало одной мамы, – вру я, – так что эта тема не задевает.
– Вы пример для подражания, Мира, – вступает в диалог Карлос, – и я рад, что у моего сына в окружении есть такая девушка, как вы. Он ожил рядом с вами.
От его слов что-то пробегает внутри моего сердца. Словно какой-то небольшой, но довольно ощутимый электрический разряд. Сначала Эмма утром, когда мы приехали, сказала, что Матео прожужжал ей все уши о чувствах ко мне, теперь Карлос говорит, что он ожил рядом со мной… А я ведь тоже ожила с ним. Даже умереть не успела, в переносном смысле, конечно. Он просто вытащил меня со дна, когда я еще даже не успела на него рухнуть.
И мне снова сложно.
Чувство благодарности к Матео с каждой секундой растет в геометрической прогрессии. У меня в целом к этому мужчине целый вагон чувств. Нас связывает так много всего, что я не могу даже назвать его просто другом. Он нечто большее. Сильно большее! Так глупо отрицать даже свою симпатию. И пусть я буду отвратительной девушкой, которая еще три дня назад встречалась с одним, а сейчас говорит о симпатии к другому, пусть. Я просто констатирую факты и устаю врать даже самой себе.
А вообще… В любой непонятной ситуации нужно идти за советом к подругам. Это девиз нашей дружбы, и я прямо за столом достаю телефон и кидаю в чат сообщение. Прочту ответы, как вернемся с Матео с серфинга.
ЧАТ СУЧАТ:
Мира: Девчонки, sos! Срочный опрос! Любить или быть любимой?
Откладываю телефон, доедаю восхитительнейшую паэлью (как я теперь буду без нее жить?), и Матео утаскивает меня к морю. Сначала мы просто дурачимся и плаваем, а потом все-таки начинаем заниматься серфом, но в себе я не сомневалась, все идет наперекосяк.
Названий оборудования я не запоминаю, умные словечки – тоже. Простыми словами – Матео пристегивает меня к доске, только что не за шею, а за ногу, пытается объяснить, как отталкиваться, приседать и делать еще примерно четыре миллиона движений во время попыток поплавать, но я, честно, очень мало что запоминаю.
Я человек очень увлекающийся, многое из-за этого умею, но если где-то нужны годы тренировок или прямо очень-очень много сил, то я сразу мимо. Только бокс меня увлек так сильно, и то, наверное, это из-за моего тренера, иначе с которым просто не выходит.
Именно поэтому примерно сорок минут я мучаю Матео, а Матео, доска, волны и лиш (удивительно, что на сороковой минуте я запомнила, как называется эта штука, которой меня приковали к доске) издеваются надо мной.
Я падаю раз сто! Или даже сто двадцать. Не каждый раз удачно, на теле точно появится парочка новых синяков, но в целом занятие просто невероятное! Пусть у меня и не получилось ничего – мечта сбылась! Я попробовала. Да еще и в Испании, разве могло быть лучше?
На сорок пятой минуте всех этих издевательств на море поднимаются волны, и я спешу уйти на пляж, а Матео остается покорять каждую из этих волн. Усаживаюсь на песок и просто любуюсь видом…
Потому что мускулистый темнокожий красавчик, который профессионально стоит на доске для серфа, напрягая каждый из своих мускулов – это просто рай для глаз, честное слово.
И как же он красиво смотрится в этом деле! Невооруженным глазом видно, как ему нравится то, что он делает. Потому что отдается на полную, не жалеет себя, не отвлекается. А только с головой уходит в момент, и от этого становится еще краше. Я жалею, что бросила телефон в доме, сейчас мне очень хочется его снять, композиция просто шикарна. Но и в дом уходить не хочется, потому что придется оторваться от этого зрелища. А это действительно завораживает. Он словно становится одним целым с волнами, дух захватывает! И если первые пару минут я переживала за него, то сейчас вижу, что море любит его, волны ему покоряются по щелчку пальцев, хотя сам Матео говорит, что ему нужно еще очень много работать до профессионализма.
Я так засматриваюсь на него, что даже не сразу замечаю, как на песок рядом опускается Эмма. Вздрагиваю от ее голоса, но потом сразу же улыбаюсь ее появлению.
– Твой телефон звонил много раз, – она протягивает мне гаджет, – подумала, вдруг там важное что-то.
– Спасибо огромное. – Я едва успеваю переключиться на испанский. С Матео мы по большей степени говорим по-русски, что очень хорошо тренирует его знание языка. А моими тренерами стала его семья! Я прямо чувствую, как совершенствую свои навыки тут же в этом месте.
Еще пару минут мы молчим, а потом Эмма начинает говорить совершенно неожиданные для меня вещи.
– Я очень рада, что ты появилась в его жизни. – Она очень грустно улыбается от этих слов. У меня почему-то мурашки по спине бегут от осознания, что мне сейчас могут сказать что-то очень личное. Есть ощущение, что такое начало разговора именно в эту сторону его и поведет.
– Я? Но почему, я же просто…
– Я никогда не видела его более живым, – улыбается она. Я уже слышала слова о том, что Матео ожил, но что это значит? Он буквально самый «живой» человек из всех, кого я знаю. – Он для всех всегда яркий. Душа компании, такой веселый Матео, который поддержит любую идею. Но я мама, я всегда вижу и знаю гораздо большее. Он никогда не влюблялся, боялся, что не умеет, но с появлением тебя… Его сердце открыто, и он даже выглядит иначе. Он очень старается стать лучшим для тебя, это очень положительно на него влияет, и…
– Эмма, простите, – перебиваю я ее. Чувствую, как в уголках глаз начинают собираться слезы. Это слишком для моей нервной системы сейчас. – Простите, но я боюсь, что наши отношения с вашим сыном немного не такие, как вы думаете, и…
– Это ваше дело, – говорит она мне, даже не дослушав. – Ваше дело, в каких вы отношениях, я не собираюсь женить вас насильно или что-то в этом духе. Просто подумала, что могу с тобой поделиться этим. И сказать спасибо за то, что расколдовала моего сына. Кто-то когда-то сказал ему, что он не сможет полюбить. Но теперь я вижу, что это не так.
Я получаю теплую улыбку, касание плеча, и она встает с песка, оставляя меня со своими мыслями.
Помню я этот разговор. Мы тогда делились с Матео разными глупыми фактами, и оказалось, что нам обоим когда-то давно нагадали всякую чушь. Ему вот невозможность влюбиться, а мне – что счастье кроется в моем однофамильце.
Да, спасибо, хорошее счастье. Я – Белая, фамилия у меня такая. А Даня – Беляев. Однофамилец, считай, но где оно, счастье? Я за него всеми силами боролась, а итог какой? Дурацкий и печальный. Никакого счастья там больше не будет уж точно.
– Спасибо вам, – говорю я вслед Эмме, когда она делает от меня пару шагов к дому. Она улыбается мне, а потом громко-громко кричит в сторону моря:
– Матео Бланко, ты почему бросил девушку одну? Оставь свою доску, будь джентльменом!
Я хихикаю, потому что мамы, видимо, во всем мире одинаковые, а потом вдруг зависаю, потому что…
Матео Бланко. Я знала его фамилию, видела в соцсетях. Но никогда не задумывалась, что Бланко в переводе на русский – это белый.
Черт…