Как же мне нравится просыпаться с Мирославой. Даже миллион волос, которые лезут мне в рот, нос, глаза и, кажется, даже душу, не делают пробуждение хуже.
Сонная Мира жмется ко мне, точно кошка, мурлыкает что-то во сне и даже не подозревает, что просто своим присутствием в моей жизни сводит с ума. А как она пахнет… Не уверен, что это адекватно – так сходить с ума от запаха, но, когда она рядом, мне постоянно хочется зарываться носом в ее макушку. Чтобы ее запах остался в легких навечно. Он меня успокаивает.
Я бы с удовольствием провалялся вот так в постели в обнимку с ней целые сутки, а то и больше, но мы у родителей всего на несколько дней, и на каждый из них у меня есть четкий план. Мне нужно устроить Мире такой отдых, чтобы она даже не думала грустить по своему уроду, который ни единой слезинки ее недостоин. Поэтому весь день в кровати хоть и звучит заманчиво – но отменяется.
– Предлагаю поехать на прогулку, – предлагаю ей. Я сам еще почти сплю, даже второй глаз до конца не открыл. И голос хрипит, и сил встать еще вообще нет.
– А куда? – зевает Мира.
– Да просто в город. Тут красиво. Поедем?
– Поедем, – сонно бормочет, – но только еще немного поспим. Хорошо?
Она так крепко прижимается ко мне после этого «хорошо», что сомнений в моем положительном ответе не остается. Целую пару раз в макушку и улетаю назад в полудрему, чтобы доспать те заветные несколько минут после пробуждения. Они всегда казались мне самыми сладкими, а с Мирой в руках вообще ощущаются, как никогда, божественно.
Я влюблен по уши. Я это знаю. Она это знает. Знают мои родители, сестра, все мои друзья и ее подруги. Мне порой кажется, что об этом знает уже целый мир, жаль только, что это ничего между нами вообще не меняет…
После плотного завтрака от папы (другого от него и быть не могло, они с мамой вообще живут по принципу «надо закормить всех гостей до такого состояния, чтобы они не пролезли в дверь и остались у нас жить вечно») мы наконец-то с Мирой сбегаем гулять в город, как и планировали утром, когда только-только проснулись.
Мне приятно видеть, как cereza соглашается на все мои предложения. И я вижу, что делает она это не для того, чтобы меня не обидеть, а по собственному желанию! Она ярко радуется, эмоционально на все реагирует и очень много улыбается, и это лучший комплимент в мою сторону, что я получал за всю свою жизнь.
До центра мы доезжаем быстро, Кадакес совсем небольшой городок в Каталонии, где я и родился, собственно, но тут точно есть на что посмотреть. Сегодня я собираюсь затащить Миру на пляж Каяльс. Это дикий пляж, усыпанный галькой. Идеальное место для прогулки, потому что там почти никогда не бывает людей, можно отдохнуть от шума и просто помолчать.
– А куда мы приехали? – сразу интересуется Мира. Любопытная, мне очень нравится это.
– Это дикий пляж Каяльс. Тут красиво и тихо. Есть обломки затонувшей сотню лет назад лодки, а еще скалы. Мне кажется, тебе может понравиться…
– Мне уже нравится! – шепчет она. – Мы же в любимом городе Сальвадора Дали! Я очень много читала о нем и его творчестве, когда училась на дизайнера, так что ты в очередной раз попал в самое сердце. – Она снова говорит совсем негромко, и я вдруг замечаю в ее глазах слезы.
– Эй… ты чего? – Мы так и не вышли из машины. Тянусь к ней и стираю одну упавшую слезинку со щеки, сжимаю ее пальцы своими. – Мне казалось, ты рада.
– Я рада! – быстро говорит она. – Просто… Жизнь такая тупая штука, Матео! Я даже никогда не думала, что настолько! Почему есть ты, который делает для меня всё, даже больше, чем всё! Ты замечательный, правда, невероятный, но я совершенно не могу ответить тебе взаимностью. А есть вот… тот! Который весь день с самого утра пишет мне, что я сама довела его до измены тем, что посадила на цепь, что я недостойна другого отношения, а потом добавляет, что это он так отомстил мне за то, что тогда давно я переспала с тобой. И вот по этому уроду я страдаю! Хотя я всем сердцем сейчас хочу отвечать взаимностью тебе, а не плакать по тому, кто этого вообще не заслуживает. Почему так?
– Потому что ты человек, – пожимаю плечами. А что я еще скажу? Мне приятно слышать все ее слова в мой адрес, но глупо пытаться влюбить в себя ту, кто три дня назад пережила измену парня, которого любила. – Твое сердце и твои мысли – не роботизированная техника, которую одной кнопкой можно перенастроить на другую волну. Ты не обязана отвечать мне взаимностью только из-за моих чувств. Да, я мечтаю о том, чтобы ты тоже в меня влюбилась, – посмеиваюсь, – но ненормально требовать этого от тебя прямо сейчас. И по уроду страдать тоже нормально, хотя он тебя вообще недостоин. Ты понимаешь, что он тебе не пара, что он плохой человек, значит, просто дай себе время на то, чтобы переболело.
– Ты ненастоящий, – выдает она. – Ты нейросеть, да? Скажи честно, тебя придумал кто-то типа Тони Старка, поэтому ты такой идеальный?
– Тони Старк – выдуманный персонаж, – уже откровенно смеюсь над ней.
– А ты вот как будто бы нет! Я тебя, наверное, и выдумала. На стрессе от пережитого крышей поехала и придумала себе тебя. Потому что ты, какого-то черта, заботишься обо мне, балуешь меня, радуешь, тебя даже просить не надо об этом! Это как называется?
– Любовь, – говорю без запинки и встречаюсь с ней взглядом. Я вот так первый раз ей прямо в лицо сказал. Сердце сейчас выпрыгнет из груди, но я ни о чем не жалею. И все еще не прошу взаимности. Просто хочу, чтобы она знала.
– Матео…
– Не надо, – останавливаю ее. Не знаю, что она хочет сказать, но догадываюсь. А нам тут очередные слезы и чувство вины не нужны. – Пойдем на пляж? Там правда красиво.
– Хорошо, – шмыгает она носом, и наконец-то мы заканчиваем этот сложный для нас двоих разговор.
Тяжело любить в одни ворота, но у нас совсем другая ситуация. Я не могу сказать, что люблю безответно. Мира всегда рядом, она нежничает со мной, делает для меня много хорошего, спит со мной, в конце концов. По сути, мы в отношениях, просто в дружеских и с сильным флиртом. Я нравлюсь ей, и это не глупая самоуверенность, я просто это знаю. Между нами было слишком много всего, чтобы я был ей безразличен. Да и те две недели… я никогда не забуду. Так что в нашем случае нужно просто время. И я точно знаю, что добьюсь Миру. Слишком сильные чувства.
Мы выходим из машины и идем на пляж, и Мира сама берет меня за руку. Переплетаем пальцы, а потом она вдруг тормозит и поворачивается ко мне лицом.
– Знаешь… я не буду обманываться. Меня к тебе очень тянет. Ты мне очень нравишься. Просто… я не готова пока к чему-то большему по понятной причине. Но и отталкивать я тебя не хочу. Я не готова в омут с головой и в койку, просто потому что я не хочу лечить себя тобой. Ты достоин быть самым любимым мужчиной на свете, а не таблеткой от разбитого сердца, понимаешь?
– Cereza, – я улыбаюсь снова, заправляя волосы ей за уши. Она так беспокоится о моих чувствах, что это отдается теплом в душе и сердце, – давай просто жить. Если ты вдруг захочешь поцеловать меня, чтобы излечиться – я не буду против.
– Дурак! – закатывает она глаза, когда я снова над ней смеюсь. – Я же серьезно с тобой, а ты!
– А я тоже. Делай, как чувствуешь, и всё.
– Ты точно выдуманный, – ворчит она и уходит вперед, бросая мою руку. Я снова залипаю на ее красоту около минуты, а потом подхожу к ней. Она уже стоит у кромки воды и смотрит на водную гладь, а я снова становлюсь сзади и обнимаю ее, целуя в макушку.
И мы стоим так молча, просто глядя на воду и слушая шум ветра. Не хочется ни о чем говорить, даже думать не хочется. Все так шатко, но одновременно так стабильно, что на самом деле трогать то, что есть, просто страшно, дабы не сделать хуже.
Спустя какое-то количество минут мы слышим голос со стороны. Поворачиваем головы и видим мужчину. Он протягивает нам какую-то карточку.
– Прошу прощения, – говорит он, конечно же, на испанском. Хорошо, что Мира все понимает и мне не приходится переводить ей. – Мне неловко вас отвлекать, но я фотограф. Снимаю природу и красивых людей на улицах. Вы такая прекрасная пара! Я не удержался и сделал вам фото, возьмите.
Забираю фотокарточку у него из рук, невольно улыбаюсь. Фото уже полностью проявилось, и нас отчетливо видно в кадре. Мы и правда красивая пара, что уж спорить. Ярко-рыжие волосы Миры и моя темная кожа создают какой-то фейерверк оттенков.
– Как красиво, – шепчет Мира, забирая фото у меня из рук. – А можно оставить ее себе?
– Конечно-конечно! Это для вас! – улыбается фотограф. – Если позволите… еще пару кадров? От вас веет чувствами, съемка выйдет потрясающей, это совершенно бесплатно.
Я – только «за». Но не факт, что Мира того же мнения. Он явно принял нас за влюбленную парочку, значит, фото будут соответствующие. Не смею на нее давить, хотя я бы хотел…
– Конечно! – говорит вдруг Мира с широкой улыбкой на лице. – Говорите, что надо делать! Матео, давай! Ты только представь, как будет красиво!
«Не красивее тебя», – вертится на языке, но я только улыбаюсь и тут же становлюсь активным участником съемки.
На самом деле мы все так сильно увлекаемся этим делом, что я думаю о том, что все-таки обязательно заплачу за съемку. Он нафоткал для нас столько воспоминаний, я просто не имею права не отблагодарить его.
Мы обнимаемся, касаемся носами, смотрим вдаль, смотрим в камеру. Я не стараюсь позировать вообще, я просто обнимаю так, как хочется, прижимаю так, как чувствую, оставляю мелкие поцелуи тогда, когда не могу терпеть без прикосновений.
Погода внезапно портится, тучи налетают с сумасшедшей скоростью, и несколько кадров мы делаем под дождем. Фотограф прячет камеру под зонтом и входит в процесс настолько, что просит нас не тормозить, приговаривая, что это его самая красивая съемка.
Дождь усиливается, Мира хохочет, я поднимаю ее на руки, кружу, а потом опускаю, и… И я не выдерживаю это «глаза в глаза» и просто целую ее. Нагло и без спроса, просто прижимаюсь к любимым губам. Не давлю, не требую, несколько секунд целую сам и клянусь, я чувствую, как осторожно она двигает своими в такт!
– Прости, – шепчу, отрываясь от нее, – прости, малышка. Не удержался.
– Это ты прости меня…
– Тш-ш. Все хорошо. Я буду ждать и добиваться. Столько, сколько потребуется. Слишком сильно люблю.
Шум ветра и дождя почти перебивает все мои слова, но я точно уверен, что Мира меня слышит. По глазам вижу.
А потом она обнимает меня за шею, прижимается крепко-крепко, а через минуту мы бежим прятаться от дождя и хватаем с собой фотографа. Промокшие насквозь, мы садимся в машину, обмениваемся с фотографом контактами, чтобы он скинул нам фото. Я оплачиваю его работу, хоть он и отнекивается, а потом отвожу домой, потому что я сильно благодарен ему за такой удачный момент близости для нас с Мирой.
И мы остаемся вдвоем. Молчим, но говорить снова не хочется. Эмоций было много, а слов еще больше. Мы устали морально, нужно все это переварить и отдохнуть.
Когда приезжаем домой, снова мокнем под ливнем, потому что от парковки приходится еще немного бежать, но когда забегаем в дом, он оказывается пустым. Не знаю, где носит это семейство, но когда тут такая тишина, то точно никого нет.
– Лети в душ, – говорю Мире, – срочно греться. Я притащу полотенце и что-нибудь из своих вещей. Быстро!
Она кивает и убегает в ванную комнату, а я достаю полотенце, выбираю самую большую футболку для нее и самые мелкие штаны, чтобы она из них не выпала, жду еще минуты три, чтобы Мира точно уже успела зайти в душ и закрыть створки душевой.
Тихонько открываю дверь, чтобы положить принесенное на раковину, но…
Замираю прямо у входа в ванную с одеждой в руках. Потому что, судя по всему, время я рассчитал неправильно, раз Мира прямо сейчас стоит в центре комнаты абсолютно голая. И такая красивая…
От шока она даже не закрывается, а я не могу отмереть и просто смыться отсюда.
Мира делает глубокий вдох, и я, к черту, теряю контроль.