– Боже мой, Игорь, это самый вкусный хлеб из всех, что я когда-либо пробовала! – Я потянулась отломить еще от хрустящей теплой корочки и поймала довольную улыбку моего собеседника. Еще бы, каждому кулинару нравится, когда его творение хвалят и тянутся за добавкой. А уж когда к вершине мастерства шли такие извилистые пути, как у него, это вдвойне приятно.

С Игорем мы познакомились, когда он пришел в интернат навестить своего друга Николая. После тяжелого инсульта тот нуждался в уходе, престарелая мать была не в силах его даже поднять, поэтому мужчина оказался у нас. Игорь посещал Николая 2–3 раза в месяц, приносил гостинцы и заходил спросить, не нужно ли ему чего-то особенного, лекарств или дополнительных средств ухода. Он всегда держался уверенно и спокойно. Было видно, что он привык руководить людьми и разрешать проблемы. Как-то раз я спросила его о профессии, и оказалось, что Игорь занимает руководящую должность в крупной компании.

Когда однажды он без предупреждения исчез, мы первым делом подумали о проблемах со здоровьем: одинокий мужчина под 60, серьезный бизнес… Через полгода, когда Игорь появился у своего друга снова, я едва его узнала. Он сильно похудел, словно бы стал ниже ростом, потерял присущую ему уверенность и лоск. Так на него повлиял крах дела всей его жизни – строительной фирмы, которую он растил много лет.

«Мы, сами того не зная, перешли дорогу одному из сильных мира сего, – много позже рассказывал он мне о случившемся. – Контракты, аукционы – это все непросто, знаете ли. Наша фирма помешала налаженной схеме теневого бизнеса, и нас решили „стереть“. Физически ничего такого, сейчас же не 90-е годы. Но вдруг нам отказывают поставщики, расторгают контракты постоянные клиенты, приходят внезапные проверки и раз за разом находят какие-то дурацкие, но очень дорогостоящие нарушения. Мы не выдержали такой массированной атаки, и все рухнуло. Хорошо хоть, обошлось без судебных разбирательств, как иногда случается. Но это стоило мне нескольких лет жизни и пары десятков килограммов». Он грустно улыбается, вспоминая эти полгода.

Так и получилось, что активный, деятельный, привыкший управлять своей жизнью человек вдруг оказался за бортом, никому не нужный и совершенно растерянный. «Я просыпался в 6:30, как и каждое утро. Многолетняя привычка – ведь к девяти надо было быть в офисе или на объектах. Только теперь никакой надобности вставать так рано не было, и это выбивало из колеи с самого утра. Одно время я пытался бегать в парке, но это раздражало; потом стал пить снотворное, чтобы не вскакивать почем зря. Не помогло, только голова была чугунная. А главное, пустота внутри ничем не желала заполняться – одна мысль о том, чтобы начать бизнес с нуля, приводила в ужас. Я попробовал искать работу в своей сфере, но везде получал отказы: наша история была на слуху и никто не хотел себе проблем. Мне казалось, я схожу с ума. Почти не выходил из дома, Колю тоже не мог навещать: почему-то было очень стыдно приходить к вам, как будто все узнают о моем крахе и будут злорадствовать. А потом со мной случился хлеб».

Вспоминая эту историю, Игорь улыбается и весь словно наполняется мягким светом. Наверное, так выглядит возрождение смысла жизни в человеке, который прошел глубокий кризис и построил нового себя. А Игорь именно построил – и себя, и новый бизнес, только в совершенно другой сфере. Это заняло у него несколько лет, но начало было положено именно в те темные, беспросветные месяцы тоски по утраченной жизни.

– До сих пор иногда думаю: а что, если б я тогда не пошел выкидывать мусор? Мог бы просто пакет на площадке поставить до утра – ну и что, что пахнет… Но почему-то собрался. Дошел до контейнеров, смотрю – в них роется старик, седой, заросший. Я его не раз видел в окрестностях – видимо, он жил где-то неподалеку. Подошел я, значит, а он вдруг шагнул мне навстречу.

– За пакетом? – улыбаюсь я, но Игорь качает головой.

– Тоже так подумал, но он спросил, не будет ли у меня сигареты. А я не курю давно… Но пока мы разговаривали, я заметил, что он не пьяный, да и вид у него не совсем уж опустившегося человека. Может, с головой не в порядке или еще что. А он вдруг вытащил из внутреннего кармана куртки какой-то блокнот в целлофане и говорит: нашел, мол, на днях книгу с рецептами – не хочу ли я ее купить у него?

– Купили?

– Вы знаете, да. Купил. Подумал вдруг, что не знаю, как он жил и что с ним случилось. Шальная мысль мелькнула: а вдруг я вот так же через год-другой буду… Ну, если не справлюсь, не вывезу это все. И буду, как он, находить в мусоре странные вещи, предлагать прохожим – а все будут презрительно морщиться… Ну и купил.

Дома Игорь развернул свое внезапное благотворительное приобретение. Пожелтевшие от времени листы были исписаны крупным каллиграфическим почерком. Игорь рассказывает об этом так: «Меня заворожили названия – „Старорусский ржаной хлеб на закваске“, „Пшеничная сдоба“ и еще много всего. Помню, пошел искать в интернете, что такое эта закваска, какая мука бывает. Потом, правда, в том же блокноте и про это нашел. И так меня увлекло, что почти всю ночь и просидел. А наутро испек свой первый хлеб».

– И какой он был на вкус? – затаив дыхание, спрашиваю я, по-детски ожидая чуда из сказки.

– Как кирпич из старого навоза! – от души смеется Игорь, и я смеюсь вместе с ним. Действительно, только в сказках все случается по мановению волшебной палочки, а в жизни чаще всего приходится не раз выкинуть плоды своих трудов, прежде чем получится что-то стоящее.

Отсмеявшись, Игорь рассказывает, как долго и упорно учился работать с тестом. «Я по-прежнему просыпался в 6:30, но теперь это меня не расстраивало. Напротив, одолевал азарт – получится ли сегодня? Сырой кирпич я достану из духовки или наконец пышный каравай? Стало ежеутренним ритуалом замесить тесто, поставить подходить, вымесить вручную снова… Это дело стало якорем для целого дня. Когда я разминал в руках липкое влажное тесто – представлял, как перемешиваю самого себя, чтобы вылепить нового человека из тех руин, которыми я стал. И однажды у меня вдруг получилось. В смысле, хлеб получился – до нового себя мне еще предстояло выпечь сотни таких буханочек. Но в тот день хлеб наконец-то вышел из печи такой, каким и должен быть: румяный, ароматный, с пышной ноздреватой мякотью и ароматной корочкой. И я понял, что снова контролирую если не весь мир, то хотя бы одну его часть».

 Действительно, повторяющиеся якорные ритуалы могут стать цементом, который будет скреплять кирпичики вашего нового дома. Наша психика так устроена, что старается найти утешение в стабильных, предсказуемых делах и задачах. Нам важно контролировать хоть что-то: это снижает тревожность и дает ощущение устойчивости.

В условиях долгого сильного стресса ритуалы становятся «автопилотом спокойствия», островком безопасности. И это нормально.

В некоторых случаях человек может слишком опираться на ритуалы, придавая им очень большое значение. Тогда это может стать неочевидной ловушкой, приносящей больше вреда, чем пользы. Отличить «безопасный» ритуал от ставшего токсичным просто: если вы можете пропустить его без ощущения паники и ужаса, не думаете «Я не сделал этого – и теперь все пропало, мир рухнет», значит, ритуал безопасен. Например, каждое утро вы пьете кофе с молоком и сахаром, непременно из белой фарфоровой чашки. Ритуал заряжает вас энергией, дает чувство «правильности» и спокойствия. А теперь представьте, как вы спешно поехали в другой город к заболевшей бабушке, весь день крутились в делах и наутро, проснувшись в ее квартире, понимаете, что у вас нет ни кофе, ни нужной белой чашки. Есть только черный чай в пакетиках и советские красные чашечки в белый горошек, бабушкины любимые. Если вы улыбнулись и спокойно выпили чай – все в порядке. Если кофе нужен вам для бодрости и вы сбегали в соседнюю кофейню за порцией капучино в картонном стакане – прекрасно, ваш домашний ритуал не перешел границ навязчивости. А вот если вы места себе не находите от того, что не можете выполнить привычное, и особенно если думаете, что теперь вас весь день будут преследовать неудачи, – это повод задуматься. Если таких небезопасных ритуалов у вас много и вы понимаете, что это снижает ваше качество жизни, имеет смысл проконсультироваться с врачом-психиатром на предмет исключения обсессивных расстройств.

Но такие навязчивости случаются с людьми не так уж часто. Гораздо чаще ритуалы остаются все же важными связующими компонентами для наших кирпичиков – тем, что дает покой и ресурс в бурной беспокойной жизни. Они могут быть абсолютно любыми, даже смешными и нелепыми – главное, чтобы они радовали и вдохновляли именно вас. Помните, что вы – архитектор своего дома и если у него цемент должен быть розовым, никто не вправе вас за это критиковать. Как и за танцы с пылесосом во время уборки, или за нарисованные соусом усы на вашей яичнице, или за воскресные обнимания с деревьями в парке. Если ваши ритуалы никому не приносят вреда и при этом восстанавливают ваш ресурс – значит, это замечательные и правильные ритуалы!

В истории Игоря все закончилось хорошо. Через несколько месяцев после сотворения первого удачного хлеба он понял, что ему тесно в своей кухне. И что ему хотелось бы по утрам открывать на главной улице ставни собственной пекарни, чтобы аромат свежевыпеченного хлеба заставлял людей мечтательно жмуриться и замедлять шаг.

У него все получилось, хоть и не сразу. Опыт управления бизнесом очень помог ему в исполнении этой мечты. И, как можно увидеть из его истории, Игорь тоже пользовался разными путями и кирпичиками, соединяя все вместе. Мечту и творчество, возвращение в тело через работу руками с тугим, эластичным тестом и ежедневный ритуал выпечки хлеба. Так это и работает – через синтез и слияние разных практик. И чем больше инструментов вы будете знать, тем проще вам будет подобрать подходящие именно вам. Поэтому давайте пойдем в следующую главу и познакомимся со следующим нашим кирпичиком.