– Марк!

Услышав голос Нины, он оторвался от экрана. Она стояла в дверях.

– Нина? Ты уже вернулась.

– Что значит «уже»? Прошла неделя.

– Ох, – только и выдохнул Марк.

Заросший, осунувшийся, с воспаленными глазами, он выглядел больным.

– Как же я рад тебя видеть! Ты даже представить не можешь.

В его голосе звучала такая искренняя радость, что упреки, готовые сорваться с губ, остались невысказанными. Нина со слезами бросилась к Марку.

– Я с ума сходила, а ты даже не позвонил!

Он молча гладил ее по волосам, онемев то ли от неожиданности, то ли от радости, то ли оттого, что вычерпал все слова и теперь колодец был пуст. Постепенно ее рыдания перешли во всхлипы.

– Почему ты не отвечал на звонки?

– Я потерял этот чертов телефон. Бахадур сказал, что ты звонила. Я собирался перезвонить. Все перерыл. Мобильник исчез. Я хотел купить новый, но отвлекся. Прости, я немного заработался, – виновато признался он.

– Заработался? Чего я только не передумала! Чуть умом не тронулась от беспокойства. Эгоист несчастный! Я тебя ненавижу! – Нина стукнула его кулаками в грудь.

– Ты не знаешь, что такое ненависть, – спокойно улыбнулся Марк, перехватив ее запястья. – Нина, я скотина, я последний негодяй, но если бы ты знала, как я тебя люблю!

– Надеюсь, твой роман стоит моих нервов, – выдохнула она.

– Ни один роман не стоит твоих слез.

Она сидела в его объятиях, пока окончательно не успокоилась, а потом по-женски, буднично спросила:

– Ты ел?

– Не помню… кажется… я пил чай.

– Сейчас переоденусь и что-нибудь приготовлю.

Он пошел за ней, все еще не веря, что они снова вместе. Он боялся, что она исчезнет, как прекрасное видение.

Нина заглянула в спальню. Кровать была идеально застелена.

– Ты что, совсем не ложился спать? – удивилась Нина.

– Нет, я спал. В кабинете.

– Там даже дивана нет.

– За столом.

– Ты псих! Живо в душ, а потом есть и спать.

Марк стоял под прохладными струями и чувствовал, что к нему возвращается жизнь. Закутавшись в махровый халат, он на минутку присел на краешек кровати. Когда Нина вошла, он уже спал крепким сном.

Нина укрыла его пледом и присела рядом. Теперь ухаживания Аркадия и его предложение казались чудовищным недоразумением. Ее место было рядом с Марком. За эти дни он осунулся, зарос щетиной, но это был ее Марк, единственный в целом свете. Как она могла сравнивать его с Аркадием? Она мысленно попросила у Марка прощения, поцеловала и тихонько вышла.

Проснувшись, Марк увидел, что Нина сидит рядом.

– Кажется, я задремал?

– Угу. И проспал четырнадцать часов.

– Сколько?!

– Ровно столько, чтобы восстановиться. Марк, нельзя же так наплевательски относиться к своему здоровью. Пойдем, тебе нужно поесть.

– Сначала десерт. – Он привлек ее к себе.

Марк никогда не любил ее так трепетно и нежно, словно она была редкой бабочкой и любое резкое движение могло поранить ее крылья, смахнув с них серебристую пыльцу. Он как будто играл на драгоценной скрипке небесного мастера. Он умирал от желания доставить ей наслаждение. Он вплетал в музыку ласк ее имя. Он чувствовал себя недостойным ее чистоты.

На ум вновь пришла державинская антитеза, но раб и червь не имели права даже приблизиться к Нине. К ней мог прикоснуться только царь и бог, поэтому Марк по крупицам собирал в себе все святое, что в нем осталось.

Нина, точно скрипка в руках виртуоза, отзывалась, трепетала, стонала и вскрикивала. Она хотела ласкать его, но Марк прошептал:

– Нет, сегодня позволь мне любить тебя.

Он доводил Нину до пика наслаждения, но не отпускал. Стоило экстазу пойти на спад, как чуткий смычок его пальцев начинал играть новую мелодию на струнах ее тела. И только когда Нина с мольбой прошептала: «Марк, я хочу тебя. Иди ко мне…» – только тогда он решился войти в нее, чтобы сыграть мощный, всепоглощающий гимн.

Нина так и не решилась спросить у Марка о поездке в Мадрид. Трудно представить его реакцию, если он узнает, что Аркадий установил за ним слежку. Такого предательства он не простит. На следующий день Нина позвонила Завьялову.

– Аркадий, я должна отказаться от работы. Во всяком случае, на время.

– Марк тебе запретил?

– Нет, просто я должна быть с ним. У него нелегкое время.

– У всех у нас бывают нелегкие времена. Но когда у меня проблемы, я не прячусь за женскую юбку. Мужчина должен решать свои дела сам. Подумай, на кого ты тратишь свою жизнь!

– Давай не будем это обсуждать. Я не давала тебе повода думать, что уйду от Марка, – холодно возразила Нина.

– Ладно. Все. Прости. Но дай мне хотя бы шанс. Если у тебя появится необходимость, ты знаешь, куда уйти.

– Хорошо. Я подумаю.

– Обещаешь?

– Да.