Нину больше не радовали великолепные виды с вершины Си-Эн Тауэр. Марк сумел испоганить ей настроение. После телефонного разговора эйфория от состояния полета испарилась, как и ложное чувство свободы, которое ей подарила магия высоты. Нина, точно бумажный змей, устремилась к облакам, возомнив, что умеет летать, но Марк натянул веревочку, показав, кто держит в руках кончик нити. Она могла быть счастлива только с его высочайшего позволения. Он казнил и миловал. Он был ее солнцем. Когда они ссорились, Нина физически ощущала, как из нее утекает энергия.

Ей хотелось взбрыкнуть, поставить Марка на место, назло ему шататься по Торонто и сидеть в кафешках, но, вопреки зреющему в ней бунтарству, Нина попросила Аркадия отвезти ее в отель. Она была уверена, что Марк позвонит и попросит прощения. Выяснять отношения лучше без лишних ушей. При Аркадии разговор скомкается, и черновик примирения придется отправить в корзину.

Завьялов уловил смену настроения своей прекрасной спутницы. Между ней и писателем не все было гладко. Сейчас было бы непростительной глупостью отпустить Нину сидеть в одиночестве. Ее нужно окружить заботой.

– Что-то случилось? – поинтересовался он.

– Просто немного болит голова, – ответила Нина.

– Можем зайти в аптеку, – предложил Аркадий, – но лучше выпить пару глотков коньяка. Отличное средство от головной боли и от хандры. Поверь, все утрясется, а потом ты будешь жалеть, что просидела в номере отеля, вместо того чтобы посмотреть Торонто. Здесь есть ретрорайон, Дистиллери Дистрикт, там можно найти отличный коньяк.

Нина поняла, что ее притворство никого не обманывает. Аркадий был прав, нужно радоваться настоящему.

Дистиллери Дистрикт ее очаровал. Это был островок прошлого, чудом сохранившийся среди стекла и бетона бездушной современности. Посреди площади, мощенной красной брусчаткой, стояли старинные часы с четырьмя циферблатами, смотрящими в разные стороны.

Некогда в приземистых зданиях из красного кирпича располагались винодельни и пивоваренные заводы. Теперь они уступили место выставочным залам, ресторанам, кафе и бутикам. Заводская улочка превратилась в фешенебельный район в центре Торонто. Только полуабстрактная скульптура, навевающая мысль о самогонном аппарате, напоминала о том, чему эта улица была обязана названием.

Завьялов повел Нину туда, где можно попробовать местную кухню. Метрдотель услужливо проводил их к столику у окна. Они сделали заказ.

Нина пошла помыть руки. Оставшись одна, она первым делом проверила СМС. От Марка ничего не было. Ждать звонка тоже было бессмысленно: в Москве стояла ночь.

Нина до последнего надеялась, что Марк раскается, но тот шел по жизни не извиняясь. Хорошо, что Аркадий спас ее от бессмысленного мучительного ожидания звонка. За день, который они провели вместе, она лучше узнала своего нынешнего шефа. Он был внимательным, но не навязчивым. Марк напрасно воображал, будто Завьялов станет ее домогаться. С Аркадием было спокойно.

Знала бы Нина, чего стоила Аркадию сдержанность. Но он был охотником, а охотник умеет ждать. За ужином Аркадий как бы невзначай бросил:

– Завидую Марку. Хорошо, когда рядом есть кто-то, с кем можно поговорить. А я сижу на работе допоздна, иногда просто чтобы не возвращаться в пустую квартиру.

– Что тебе мешает жениться?

– На ком? На девочке из эскорта? Один раз я уже сделал такую глупость.

– Ты женат?

– Мы развелись шесть лет назад. Не прожили и года. Не сошлись в вопросе детей.

Аркадий не зря заговорил о детях. Он чувствовал, что для Нины это больная тема. Оставалось узнать почему.

Нина с грустью подумала, что все мужчины одинаково эгоистичны, когда дело касается детей. Марк тоже считал, что ребенок будет мешать. Вслух она сказала:

– Ты не прав. У тебя работа, встречи, переговоры, а жена сидит дома одна. Женщине нужен ребенок. Он не будет в тягость, тем более ты работаешь не дома.

Нинина тирада все расставила по местам. Аркадий думал, что у них проблемы с физиологией и она не может забеременеть, а оказывается, писатель не хочет осложнять себе жизнь. Это облегчало задачу.

– Я мечтал о ребенке, но моя бывшая хотела пожить для себя. Походы в салоны красоты и бутики для нее важнее.

– Сколько ей было лет?

– Двадцать. Какая разница?

– В молодости не до детей. Кажется, что жизнь бесконечна, все успеется. С возрастом она захотела бы родить. Тебе нужно было проявить терпение. – И Нина в который раз подумала о том, что ее время стремительно утекает. Ей уже почти тридцать.

– Не было у меня времени на терпение. Она забеременела.

– Ты ведь не велел ей сделать…

– Я?! Да я с нее слово взял, что она бросит курить и не возьмет в рот ни капли спиртного. Я бы для ребенка все сделал. На руках бы их носил. Тысячу нянек нанял бы! Сам бы памперсы менял. Пусть бы ходила в свои спа-салоны.

– И что? Неужели потеряли?

– В известном смысле. Она тайком от меня пошла в клинику. Знала, что я не одобрю, поэтому меня поставила в известность уже потом. Надеялась, что я ее прощу.

У Нины в голове не укладывалось, что мужчина хочет ребенка, а женщина нет.

– До сих пор ее любишь? – спросила Нина.

– Кого? Эту куклу? Да я ее видеть не могу! Я ее в тот же день выставил из дома. Я могу простить многое, но не предательство. Она потом пыталась наладить отношения, но что сделано, то сделано.

Нина вдруг подумала про Марка. Как бы он отреагировал, если бы она забеременела?

Эта мысль причинила ей почти физическую боль. Она испугалась, что расплачется. Чтобы взять себя в руки, нужно было хотя бы несколько минут побыть наедине с собой. Нина извинилась и вышла.

В дамской комнате, облицованной кремовой плиткой, играла тихая музыка и пахло лавандой. Нина посмотрела на себя в зеркало. Слезы, скопившиеся в уголках глаз, так и не выплеснулись наружу. Сказывалась привычка носить броню.

Нинина вселенная вращалась вокруг солнца по имени Марк. Она любила его до безумия, до исступления. Она мечтала создать семью, но Марк заявил, что не хочет детей. Нина пыталась его переубедить. Это был единственный раз, когда они поссорились. Потом было сладкое примирение. Марк, как всегда, выиграл битву, и они договорились, что тема детей закрыта навсегда.

Нина не сомневалась, что Марк настоял бы на уже высказанном решении. Весь ужас в том, что она согласилась бы. Она пошла бы на все, лишь бы ублажить Марка, лишь бы быть с ним рядом.

Нина умылась холодной водой, сделала несколько глубоких вдохов и вернулась за столик.

После этого разговора Аркадий стал Нине ближе. Они оказались в одной лодке. Оба хотели детей и не нашли понимания у партнеров. Завьялов открылся ей с неожиданной стороны. Если бы была возможна дружба между мужчиной и женщиной, то Аркадий стал бы ее другом.