Добравшись до дачи, Марк наспех принял душ и рухнул в кровать. После безумного дня в Мадриде и ночи, проведенной в аэропорту, организму требовалась перезагрузка. Благословенный глубокий сон без сновидений ставил водораздел между прошлым и настоящим.
Проснулся Марк на закате. За окном смеркалось, а комната уже погрузилась в темноту. Куцый осенний день прошел мимо, исчез в черном цилиндре иллюзиониста по имени Время. Ловкий фокусник манипулировал часами, смеясь над хронометрами. Люди считают, что ведут учет минутам, но разве можно сравнить вчерашний день, вместивший столько событий, с нынешним, который тихим призраком прошел мимо и растворился в серых сумерках?
Неужели накануне в эту пору он еще гулял по Мадриду, смотрел настоящее фламенко, без ретуши и показного блеска, сидел в ресторанчике, где когда-то творил Хемингуэй? Возможно, даже за тем же столом.
Отчего-то он был уверен, что Муза больше не появится. При воспоминании о ней он чувствовал странную смесь удовлетворения, что она наконец-то исчезла из его жизни, и легкой досады, что безумства остались позади. В нарушении правил определенно есть своя прелесть.
Ему бы хотелось побывать в Мадриде вместе с Ниной. Посидеть в ресторанчике, где Хэм сам смешивал себе мартини, почувствовать биение страсти, глядя на танцовщицу фламенко. После того как он отверг любовные утехи Музы и ушел из отеля, у Марка возникло странное чувство, будто он вернул себе право быть рядом с Ниной. Нет, это не отпущение грехов в полном смысле, ибо тому, что он творил, не было оправдания. Просто теперь он мог жить дальше и надеяться, что когда-нибудь сумеет искупить свою вину и стать достойным Нины.
Марк глянул на часы. В Торонто день был в самом разгаре. Он набрал первый номер в списке контактов.
Завьялов обнял Нину за талию. Поза вышла слишком интимной. Нина представила реакцию Марка на ее фотографии в обнимку с шефом.
В это время зазвонил телефон. Марк! Как будто почувствовал, что надо вмешаться. Как назло, молния на кармане комбинезона заела. Мобильник звонил и звонил…
Марк считал гудки: один, второй, третий… Он уже собирался прервать связь, когда Нина ответила. Она казалась смущенной и расстроенной.
– Я не вовремя? – спросил он.
– Нет, но… – Нина замялась. Говорить при Завьялове не хотелось. Разговор вышел бы сухим, а ей хотелось сказать столько нежных слов.
– Я тебе позвоню, – пообещала она и хотела добавить традиционное «Я тебя люблю», но в присутствии чужого человека не стала этого делать и просто нажала на кнопку отбоя.
Марк ошеломленно смотрел на телефон. Ему показалось или голос Нины действительно звучал на фоне чьих-то голосов и смеха? Это было не очень похоже на деловую встречу. И Нина никогда прежде не обрывала разговор. Что там происходит?