После разговора с Марком Нина быстро уснула, а когда проснулась, в окна светило солнце, редкий гость зимой в северных широтах. Само небо посылало антидепрессант, словно обещая, что все будет хорошо.

Накануне вечером они с Завьяловым договорились встретиться за завтраком. Нина глянула на часы и поняла, что безнадежно проспала. Завтрак в отеле закончился четверть часа назад. Как быть? Звонить боссу? А вдруг он еще спит? В первый день встреч не планировалось. Для начала нужно было выпить чашку кофе, чтобы окончательно проснуться. Она сняла трубку внутреннего телефона, и в это время зазвонил мобильный.

– Не разбудил? – бодро поинтересовался Завьялов. – Тебя не было на завтраке? Или мы разминулись?

– Прости. Проспала.

– Может, я позвонил рано?

– Нет-нет, я уже встала. Как раз собиралась заказать кофе.

– У меня есть идея получше. Поехали на Си-Эн Тауэр. Там есть панорамный ресторан. В такую погоду оттуда открывается отличный вид. Кстати, я тоже толком не завтракал.

– Сколько у меня времени, чтобы собраться? – спросила она.

– Сколько хочешь. У нас целый день впереди. Полчаса хватит?

– Конечно.

– Тогда буду ждать тебя внизу.

Нине хватило четверти часа, чтобы принять душ и одеться. Ей не хотелось заставлять Завьялова ждать. Как-никак он начальник – будет логичнее, если она придет первой. Аркадий добрый, а паразитировать на доброте неловко.

Завьялов ожидал Нину, расположившись на кожаном диване. Он давно отвык завоевывать женщину. Обычно все решалось просто. Повинуясь законам рынка, отношения между партнерами приняли товарно-денежный вид. Это было удобно и понятно: платишь и получаешь. С Ниной все обстояло иначе. Он хотел идти с этой женщиной по жизни, но заполучить ее было непросто. Это бодрило.

Двери лифта разомкнулись, выпустив Нину. Все взгляды невольно обратились к ней. Еще бы! Длинноногая креолка. Легинсы, заправленные в сапожки с отворотами, стильное полупальто цвета топленого молока. В каждом движении грация пантеры. Это тебе не тетка в пуховике и бутсах.

– Прости, я опять опоздала? – растерялась Нина, увидев, что Завьялов уже на месте.

– Нет, это я вышел пораньше. Давай договоримся: сегодня свободный день. Я не твой шеф. Мы просто… двое друзей. – Он сделал ударение на последнем слове.

Марк сказал бы, что это сомнительная дружба. Он и на Майорке считал, что Завьялов пригласил их на яхту, потому что хотел произвести на Нину впечатление. У нее на этот счет было другое мнение. Зачем мужчине волочиться за чужой женой, если он отдыхает с красивой девушкой? Вот знакомство с известным писателем льстит самолюбию.

– Погода сегодня как по заказу. В самый раз, чтобы посмотреть на Торонто сверху. Нам повезло. В пасмурный день на Си-Эн Тауэр делать нечего, – сказал Аркадий.

– Ты там уже был?

– Конечно. Я же тут не первый раз и готов стать твоим гидом.

Нина чувствовала себя не в своей тарелке. По сути, она должна была выполнять роль секретаря, предлагать программу, заказывать такси, покупать билеты, но Аркадий взял все организационные моменты на себя, разрушая сложившиеся стереотипы «начальник – подчиненный». Он вел себя как галантный кавалер, а не как шеф.

Татьяна сказала бы, что Нина накручивает себя, потому что у нее за спиной маячит тень Марка. И наверное, была бы права. В нынешней ситуации немало плюсов: можно расслабиться и отдохнуть. С Марком все заботы лежали на ней.

Завьялов всерьез отнесся к роли гида. По дороге он рассказывал, что Си-Эн Тауэр – местная телебашня высотой в пятьсот пятьдесят пять метров, которая держала звание самого высокого строения в мире, пока склонные к гигантомании арабы не построили в пустыне небоскребы.

Аркадий не обладал красноречием Марка и не уходил в философию. Он был прям и прост. На удивление, Нине это нравилось. В последнее время она устала от творческих кризисов и сложных отношений. Завьялов получал от жизни удовольствие и с радостью им делится. Его внутренний мир прочно опирался на колонки цифр, и можно было не опасаться ранить его неосторожным словом.

Скоростной лифт доставил их наверх. Панорамные окна, а точнее стеклянные стены ресторана, давали прекрасный обзор. Внизу лежала материнская плата города, покрытая легкой вуалью дымки. Строения походили на маленькие прямоугольники чипов. Каждый выполнял свою функцию, и вместе они наполняли город пульсирующей энергией.

Нина любила высоту и давно мечтала в Москве пойти в ресторан «Седьмое небо», но никогда об этом не говорила. Прежний Марк, тот, который дарил ей незабудки, наверняка повел бы ее в Останкино, но она не хотела от него очередной жертвы. А нынешний Марк сказал бы, что она на него давит, и нашел бы лекарство в бутылке. Забавно, что ее маленькие мечты исполнял другой человек.

Позавтракав, они поднялись на смотровую площадку. Прежде чем выйти на карниз, нужно было надеть страховочные ремни. Справившись с застежками, Нина шагнула за дверь и невольно ухватилась за Завьялова. Стеклянный пол создавал ощущение, что шагаешь в пустоту. Аркадий помнил собственную реакцию, когда попал сюда впервые и увидел под ногами пропасть. Он положил ладонь на Нинину руку и легким пожатием дал понять, что бояться нечего, он рядом.

– Впечатляет?

Нина счастливо рассмеялась:

– Это невероятно!

– Сюда молния ударяет почти восемьдесят раз в год. И ничего. Выдерживает. Умеют строить.

– Спасибо, что ты меня сюда привел, – искренне поблагодарила Нина.

Смех сближает. Аркадий заговорщически предложил:

– А хочешь подняться еще выше? Но это уже для экстремалов.

Он не сомневался, что Нина согласится. В ней крылись авантюризм и жажда опасности, как и в нем самом. Он был игрок по натуре, иначе не сумел бы вывести банк по темным лабиринтам бизнеса в первую десятку. Если бы не его умение рисковать, банк бы уже давно загнулся. Нина была для Аркадия очередным вызовом. Он знал, что может дать ей гораздо больше, чем писатель. Надо только сделать так, чтобы она захотела это принять.

На верхнюю смотровую площадку поднимались самые отчаянные. Здесь, помимо страховочных поясов, гостям выдавали ярко-алые костюмы, похожие на лыжные.

Они надели снаряжение. Служащий Тауэра пристегнул и проверил страховочные ремни. Аркадий галантно подал Нине руку, и они шагнули на карниз.

Снаружи гулял пронизывающий ветер. Было холодно. Металлическая сетка под ногами выглядела не так впечатляюще, как стекло, зато буквально в полутора метрах она обрывалась: ни поручней, ни перил. Нина глянула вниз, и сердце ее зашлось от восторга. Зачарованная высотой, она отпустила руку Аркадия и подошла к самому краю карниза. Прямо под ней простиралась бездна. Ее охватило невероятное чувство, словно земное притяжение потеряло над ней власть. Повинуясь мгновенному импульсу, она раскинула руки и отдалась на волю страховочных ремней, как птица, собирающаяся взлететь. Страховка натянулась, удержав ее на краю. Нина стояла на цыпочках, устремившись вперед, точно ростра на носу корабля. Ветер трепал ее волосы. Костюм алел на фоне пронзительной синевы неба. Картина была пугающе прекрасной.

Стоящие на карнизе туристы дружно фотографировали Нину, пытаясь поймать уникальный кадр, а она парила над бездной, не замечая ничего вокруг. Ей казалось, страховочный трос мешает раскрыть крылья и взлететь.

Аркадий не сомневался, что фотографии Нины разлетятся по интернету, и испытывал гордость. Для всех находившихся здесь она была его женщиной. Он знал, что так и будет. Он всегда добивался того, чего хотел.

Насладившись пьянящим чувством опасности, Нина обернулась и протянула руку Аркадию. Без посторонней помощи обрести равновесие было невозможно. Аркадий притянул ее к себе, помогая твердо встать на ноги. На мгновение Нина оказалась в его объятиях. В эту секунду она принадлежала ему и никому больше. Но счастье было недолгим. Нина выскользнула, оставив в руках пустоту.

– Сфотографируемся вместе? – предложил Аркадий и, не дожидаясь ответа, дал свой мобильник какому-то японскому туристу, жестами объяснив, чего он хочет. Японец закивал, точно улыбчивая манэки-нэко[11].